Церковный календарь
Новости


2019-08-23 / russportal
А. С. Пушкинъ. Исторія села Горюхина (1921)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 36-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 35-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 34-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 33-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 32-я (1922)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 136-я (1956)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 135-я (1956)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 8-е (1976)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 7-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 24 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Церковная письменность

СЛОВА РЕКТОРА С.-ПЕТЕРБУРГСКОЙ ДУХОВНОЙ АКАДЕМІИ АРХИМАНДРИТА ѲЕОФАНА.
(Изданіе 1-е. СПб., 1859).

СЛОВО
на день священнаго вѣнчанія и помазанія на царство Благочестивѣйшаго Государя Императора.

Торжественнѣйшее и Священнѣйшее совершаемъ мы нынѣ празднество. Многознаменательными, хотя не многими словами, означается оно въ нашей Церкви: оно есть Священное помазаніе въ означеніе, что Государь Императоръ, отъ Бога получающій власть, пріемлетъ отъ Него и даръ правленія, и что вмѣстѣ съ тѣмъ, какъ намѣстникъ Божій, становится не прикосновеннымъ и какъ бы не досязаемымъ для прочихъ членовъ царства; оно есть вѣнчаніе въ ознаменованіе, что Божественное помазаніе, сходящее на главу царственную, или освящаетъ, или извлекаетъ изъ нея вѣнецъ доброты — сонмъ добродѣтелей и силъ духа царственныхъ; оно есть вѣнчаніе на царство въ ознаменованіе, что сей вѣнецъ, какъ цвѣтъ въ ра/с. 204/стеніи, развивается изъ духа самаго царства, сочетается изъ сердечныхъ расположеній самаго народа. Такимъ образомъ въ вѣнчаніи Царя видимъ и свидѣтельство о совершенствѣ народной жизни, и печать благословенія Божія, и явленіе Царственныхъ добродѣтелей. Нынѣ мы благодаримъ Щедраго Господа за благодать Его, ниспосланную на насъ въ Царѣ. Этимъ благодарственнымъ возношеніемъ ума и сердца къ Богу съ одной стороны отдаемъ должную дань Царскому величію, а съ другой возгрѣваемъ тотъ въ себѣ духъ, которымъ держатся надъ народомъ царственные вѣнцы, или по которому у народа всегда есть глава, вѣнчанная Царскимъ вѣнцемъ.

И это послѣднее есть первое и главное наше дѣло не настоящій только день, но на всякій день и на всякій часъ. Садовникъ радуется, когда видитъ цвѣтъ на деревѣ, однакожъ никогда не удовлетворяется симъ однимъ, а всегда желаетъ еще, чтобъ цвѣтъ сей родился и въ слѣдующій годъ, и въ за-слѣдующій и такъ долго, чтобъ ему самому не видать прекращенія сего цвѣтенія. Такъ и народъ радуется, что Господь благословилъ его Царемъ, но вмѣстѣ не можетъ удержать и не обнаружить желанія, чтобъ, если ужъ, по законамъ естества, не льзя пребыть одному Вѣнчанному цѣльные вѣки, то само вѣнчаніе никогда не прекращалось бы въ немъ, пока положено быть /с. 205/ временнымъ измѣненіямъ на землѣ. Но для сего еще прежде онъ долженъ возжелать сохранить въ себѣ добрую народную, или Государственную жизнь. Пока есть жизнь, есть тѣло живое, есть и глава, которую вѣнчать можно, подобно тому опять, какъ въ растеніи, цвѣтъ будетъ показываться каждую весну, пока цѣла растительная жизнь. Вотъ почему храненіе, возвышеніе и укрѣпленіе добрыхъ расположеній, составляющихъ истинную и благонадежную общественную жизнь, есть главное и всегдашнее наше дѣло.

Желаемъ ли узнать, въ чемъ состоитъ и въ чемъ обнаруживается сія жизнь, обратимся къ живому какому нибудь существу, и необходимое для его жизни примѣнимъ къ народу; тогда ясно откроется, что есть и безъ чего не можетъ стоять жизнь народная.

Признаки жизни, а вмѣстѣ и необходимыя для живаго тѣла потребности суть: питаніе, движеніе и чувствованіе. Безъ питанія не чѣмъ поддерживаться жизни, безъ движенія застаиваются и портятся соки, безъ чувствованія жизнь какъ будто усыплена и заморена. Тѣло безъ чувства, движенія и питанія есть мертвое тѣло. Должно быть нѣчто и въ народѣ, соотвѣтствующее симъ тремъ дѣйствіямъ живой силы, чтобъ и о немъ можно было сказать, что онъ живетъ.

Питаніе представляетъ нѣсколько дѣйствій очень /с. 206/ поучительныхъ въ настоящемъ случаѣ. Мы поймемъ только замѣчательнѣйшія. Питаніе производится нѣсколькими органами; каждый изъ нихъ принимаетъ общее ихъ дѣло отъ одного и совершивъ надъ нимъ, что должно, передаетъ другому, тотъ третьему, и такъ до окончанія; и хотя всѣ они равно трудятся, ни одинъ однакожъ не трудится собственно для себя, а весь трудъ свой посвящаетъ пользамъ всего тѣла. Не образъ ли это той самоотверженной общительности, по которой ни одинъ членъ общества не считаетъ собственностію исключительно своею ничего, что имѣетъ, ни даже своихъ силъ и трудовъ, а все свое, даже и себя самаго предаетъ отечеству, постоянно чувствуя себя обязаннымъ ему, какъ бы такимъ должникомъ, который сколько ни оплачивается, не можетъ оплатиться во всю свою жизнь. И вотъ первый признакъ и первое условіе жизни народной. Съ такимъ чувствомъ всякій имѣющій есть проводникъ имущества къ не имѣющему, всякій сильный есть подпора слабаго, всякій мудрый есть руководитель для не мудраго. А при этомъ не только подкрѣпляется и дѣлается благонадежнѣйшимъ живой союзъ братства въ обществѣ, но и все тѣло общества нѣкоторымъ образомъ животворится и получаетъ особенную стройность, при коей не разрастается слишкомъ одинъ членъ, и не истощается другой, а всѣ развиваются въ благообразной соразмѣрно/с. 207/сти. Истинный сынъ отечества! Будь по примѣру Іова око слѣпымъ, ноги хромымъ, отецъ немощнымъ (Іов. 29, 15), и ты съ своей стороны внесешь не неприличную свою дань въ хранилище народной жизни и хотя безконечно малою частію поможешъ долѣе пробыть ей на чредѣ бытія. Принимая въ себя чуждую пищу все новую и новую и уподобляя ее себѣ, тѣло хранитъ однакожъ постоянно неизмѣннымъ свой природный образъ и характеръ при всѣхъ измѣненіяхъ. Не такъ ли надлежитъ дѣйствовать и народу, чтобъ сохранить жизнь свою въ собственномъ ея видѣ? Не надлежитъ ли и ему, когда ужъ необходимо входить ему въ сношенія съ другими и видѣть тамъ чуждое для себя и не видѣть только, но и усвоять иногда себѣ, не надлежитъ ли ему дѣлать это съ мудрою разборчивостію, не все перенимая, что видитъ, а только, что находитъ сообразнымъ съ своимъ духомъ и значеніемъ, и это притомъ не въ томъ видѣ, какъ оно есть у другихъ, а въ другомъ измѣненномъ и уподобленномъ себѣ? Если и одному человѣку вмѣняется въ честь то, что онъ, при всѣхъ превратностяхъ жизни, всегда удерживаетъ одинъ характеръ, то не болѣе ли славы цѣлому народу, когда онъ являетъ себя собою во всѣ времена и предъ всѣми? Если и для частнаго человѣка унизительно рабски подражать другому увлекаясь какъ рокомъ его силою, то что за на/с. 208/родъ, который свое природное радъ замѣнять, или по крайней мѣрѣ пестрить чужимъ? Не видимо ли онъ теряетъ себя и поглощается другими? Что сказать объ одеждѣ, которая по цвѣту и по покрою принадлежитъ разнымъ чинамъ или народамъ? Или что сказать о животномъ, у котораго одна часть изъ класса пресмыкающихся, другая изъ четвероногихъ, третья еще изъ какого нибудь?.. Это уродъ! На него походитъ и тотъ народъ, который оставляя свое усвояетъ чужое. Онъ теряетъ себя, изчезаетъ въ массѣ человѣчества и какъ бы перестаетъ жить. Вотъ и вторый признакъ и условіе жизни народной — хранить свой природный характеръ, не обольщаясь ничѣмъ чужимъ.

Что движется само отъ себя по внутреннему своему побужденію, то живетъ и потому даже живетъ, что движется: движеніе развиваетъ и укрѣпляетъ жизненныя силы. Не видно ли, что, если примѣнить это къ народу, надобно обязать его къ мужеству? Движеніе обнаруживается въ напряженіи мышцъ для противодѣйствія приходящему отвнѣ впечатлѣнію; но таково же и мужество: потому одно изъ нихъ указываетъ на другое. Впрочемъ и по однимъ высокимъ плодамъ мужества добрый сынъ отечества не замедлитъ воодушевить себя симъ чувствомъ. Оно есть возвышеннѣйшее состояніе нашего духа, возбужденіе не одной какой либо силы, но всѣхъ силъ существа нашего. Бод/с. 209/ро возстаетъ оно противъ насиліи со внѣ и тѣмъ ограждаетъ, можно сказать, корень своей жизни отъ всякаго поврежденія, весело встрѣчаетъ труды для усовершенія себя внутренняго, не знаетъ непріятностей и болѣзненныхъ неудовольствій, для него нѣтъ бремени неудобоносимаго. Малодушіе боится и бѣжитъ опасностей, мужество желаетъ ихъ и съ открытымъ челомъ выходитъ противъ нихъ; малодушіе ищетъ какъ бы сложить весь трудъ на другаго, мужество стремится восхитить у другихъ и мѣсто и время; малодушіе хотѣло бы не быть, или по крайней мѣрѣ перестать существовать, пока минуетъ опасность, мужество благословляетъ небо, что поставлено въ такихъ затруднительныхъ обстоятельствахъ, въ которыхъ оно можетъ испытать и открыть свои силы. Не видно ли, что малодушіе есть плодъ истощенія силъ, болѣзненная старость, преддверіе смерти: а мужество — игра жизни, признакъ крѣпости силъ, юношеской бодрости? Народу можно сказать: будь мужественъ, чтобъ жить, или, если онъ уже доказалъ свое мужество: ты живъ, потому что мужественъ; а ты близокъ къ концу, малодушный, и часъ смерти твоей не далекъ. Вотъ и еще свидѣтельство и потребность къ жизни народной.

Живое тѣло чувствуетъ, когда что прикасается къ нему, чувствуетъ удовольствіе, когда прикосновеніе производитъ пріятное раздраженіе, и неудо/с. 210/вольствіе, когда оно непріятно; и притомъ такъ, что, хотя измѣненіе собственно происходитъ въ одномъ членѣ, напр. боль въ головѣ, чувствуетъ его однакоже все тѣло, какъ будто вѣстники какіе отъ пораженнаго члена проходятъ по всѣмъ другимъ членамъ и возбуждають въ нихъ сочувствіе — и вотъ еще признакъ и условіе жизни народной! Это сочувствіе всѣхъ одному и одного всѣмъ, когда нѣтъ радости, которая бы исключительно принадлежала одной части государства, и нѣтъ горести, которою бы была поражена одна она; когда только одна вѣсть проходитъ по государству о той или другой нуждѣ и всѣхъ безъ особенныхъ приказаній возбуждаетъ къ содѣйствію; когда ни одинъ гражданинъ не отклоняетъ отъ себя предлагаемаго труда, не говоритъ: «есть и безъ меня много», но прямо себя считаетъ обязаннымъ дѣйствовать и безъ уклоненій, общее дѣло считаетъ своимъ: оттого всѣ дѣла въ такомъ государствѣ имѣютъ столько рукъ, сколько гражданъ, столько силъ, сколько лицъ. Нѣтъ тамъ непреодолимыхъ трудностей, нѣтъ не вознаградимыхъ потерь, нѣтъ разрушительныхъ бѣдъ; ибо какъ яма подъ водою, какъ бы велика ни была, наполняется водою тотчасъ, не производя однакожъ въ самой водѣ ни какого ущерба, такъ всякая нужда государства поглощается, такъ сказать, полнотою жизни государственной.

Чувствованіе и движеніе означаютъ и произво/с. 211/дятъ бодрствованіе — тоже свидѣтельство о жизни и необходимая къ ней потребность. И для жизни народной необходима бодрость духа, такое состояніе, когда онъ не только видитъ свое худо и добро, но и бываетъ къ нему не равнодушенъ, когда онъ не такъ живетъ, какъ живется, но хочетъ жить такъ хорошо, какъ можно, когда не то только иногда дѣлаетъ, что попадаетъ подъ руку, но старается сдѣлать все, переиспытать всѣ способы, когда для него не все равно имѣть и не имѣть, дѣлать и не дѣлать, ему дѣлать или другому. Въ такомъ состояніи духа источникъ изобрѣтательности и стремленія ко всестороннему усовершенствованію себя. Народъ идетъ отъ силы въ силу и никогда не скажетъ: довольно. Движеніе и дѣятельность силъ безпрерывно подновляется и оживляется, и потому что оживляется, возбуждаетъ еще сильнѣйшую жажду дѣятельности. Каждое предпріятіе вѣнчается успѣхомъ, успѣхъ возбуждаетъ новыя предпріятія. Это круговращеніе, такъ сказать, жизни народной, какъ обращеніе крови въ тѣлѣ, постоянно освѣжая и подновляя силы, ведетъ государство къ величію, силѣ, крѣпости, славѣ, и непоколебимости.

И вотъ мы нашли, чего искали, нашли признаки, по которымъ можно узнать, живетъ ли народъ, или уже умеръ, и вмѣстѣ то, какія расположенія должно ему воспитать въ себѣ, если хочетъ сколь/с. 212/ко можно долѣе сохранить жизнь свою. Мужествомъ оградивъ себя отъ внѣшнихъ насилій и имъ же воодушевивъ себя на труды самоусовершенія, онъ бодренно восходитъ отъ силы въ силу, восходитъ дружно всѣми своими частями, которыя связуются между собою въ живой союзъ сочувствіемъ, общительностію и всеобщею любовію къ своему родному. Вотъ изображеніе народа долговѣчнаго.

Мы говоримъ: долговѣчнаго, потому что какъ ни дѣйствительны показанныя средства, они могутъ способствовать только къ укрѣпленію и продолженію жизни, а не къ увѣковѣченію ея: подобно тому, какъ соотвѣтствующія имъ отправленія живыхъ существъ, при сообразномъ съ своею природою дѣйствовали, продляютъ только жизнь, а не дѣлаютъ ее нескончаемою. Между тѣмъ, кому не желалось бы, чтобъ его отечество не только существовало долго, но и пребыло навсегда? И нѣтъ ли впрочемъ какихъ нибудь къ тому средствъ?

Извѣстныя намъ на землѣ живыя твари естественно умираютъ; отъ тварей тлѣнныхъ кто станетъ ожидать нескончаемой жизни. Но если тварь, имѣя къ тому способность и какъ бы самимъ Богомъ уступленное ей право, усвояетъ себѣ божественныя силы, дѣлается ихъ причастною, начинаетъ какъ бы божественною дышать жизнію, тогда и она становится выше закона времени и какъ бы выступаетъ изъ предѣловъ тварной жизни. По/с. 213/стоянно имѣемъ предъ глазами святыя мощи. Но закону естества имъ слѣдовало бы разрушиться, однакожъ столько вѣковъ они не познаютъ тлѣнія; божественная жизнь сообщилась нѣкоторымъ образомъ имъ, проникла ихъ, и законъ тлѣнія потерялъ надъ ними свою силу; такимъ образомъ, по природѣ тлѣнныя, онѣ среди всего подлежащаго тлѣнію пребываютъ нетлѣнными. Тоже можно сказать и о народахъ. Имъ какъ законъ какой положенъ происходить, возвышаться и состарѣваться, какъ и всякой живой твари. Однакожъ этотъ законъ имѣетъ власть надъ государствомъ дотолѣ, пока оно остается одно съ своими земными человѣческими средствами; когда же оно отклонившись отъ себя всю надежду свою возложитъ на Бога, совершенно предастся Его водительству, вѣрою и дѣлами благочестія низведетъ на себя благословеніе свыше, и такимъ образомъ содѣлается причастнымъ божественныхъ силъ; тогда оно высвобождается изъ подъ закона всеразрушающаго времени, и благонадежно можетъ стоять до скончанія міра. Имѣемъ въ подтвержденіе сего не ложное обѣтованіе Самаго Спасителя. Онъ обѣщалъ, что врата адовы не одолѣютъ Его Святой Церкви, что Онъ Самъ, пребывая въ ней и съ нею, будетъ хранить ее до скончанія вѣка. Но Церковь Христова не изъ Ангеловъ состоитъ, а изъ людей. Пусть теперь государство будетъ преисполнено духомъ Церкви: что возможетъ тогда /с. 214/ разрѣшить ея твердыни, кто можетъ поколебать ея основаніе, уничтожить это жилище Христа Спасителя? Если же духъ Церкви есть духъ истинно Христіанской вѣры и благочестія: то не видно ли, что государство, хранящее вѣру и благочестіе, не можетъ не быть неразрушимымъ? Видите ли послѣ сего главную между общественными обязанностями обязанность питать въ себѣ и другихъ истинно-христіанское благочестіе и поддерживать его въ свойственной ему силѣ? Кто не сознаетъ такой обязанности, тотъ равнодушенъ къ чести, славѣ и непоколебимости своего Государства. Пусть онъ служитъ обществу; безъ благочестія онъ потрудится надъ разрушеніемъ его. Если бы даже съ благочестіемъ и не были соединены такія высокія обѣтованія, обѣтованіе, по Апостолу, нынѣшняго вѣка и грядущаго: и тогда оно должно бы было составлять первую обязанность человѣка, какъ гражданина, потому одному, что тѣ добрыя расположенія, которыя долженъ воспитать въ себѣ каждый гражданинъ для того, чтобы не разстроилось его государство, могутъ обитать, въ истинномъ своемъ видѣ и въ свойственной себѣ крѣпости, только въ сердцѣ благочестивомъ. Подобно тому, какъ металлъ тогда только получаетъ свой блескъ и силу, когда, извлеченный изъ нѣдръ земли, подвергается вліянію солнечныхъ лучей, и государственныя добродѣтели свою кра/с. 215/соту и силу принимаютъ только подъ дѣйствіемъ духа благочестія. Только здѣсь общительность бываетъ не лицемѣрна, не тщеславна и безкорыстна, любовь къ своему не сопровождается пустымъ самохвальствомъ, мужество не ведетъ къ буйству, участіе не превращается въ злой духъ партій, стремленіе къ усовершенію не принимаетъ превратныхъ направленій по лжеумствованію. Можно даже сказать еще болѣе: какъ тѣло безъ духа мертво, такъ мертво общество безъ благочестія. Церковь въ обществѣ тоже, что душа въ тѣлѣ, а жизнь по духу Церкви есть жизнь благочестивая.

Обращаясь къ себѣ самимъ, брат., не знаемъ, склонять ли себя къ показаннымъ добродѣтелямъ, или хвалить за нихъ. Такъ часто и въ такой силѣ обнаруживались онѣ въ нашемъ отечествѣ. Такъ много преимущества даровалъ намъ и такъ часто являетъ видимое свое покровительство Самъ Господь! Ужели этого недостаточно въ основаніе нашей благонадежности? Но, бр., не забудемъ при семъ мудраго предостереженія, какое дѣлаетъ намъ Апостолъ Павелъ: мняйся стояти, да блюдется, да не падетъ. По непостижимому опредѣленію Правосудія Божія самохваленіе всегда привлекаетъ униженіе, упадокъ и совершенную потерю добраго свойства, которымъ хвалимся. И вообще можно сказать, доброе свойство до тѣхъ поръ есть /с. 216/ дѣйствительная живая принадлежность человѣка, пока она не замѣчена имъ самимъ или другими, ибо это значитъ, что оно глубоко сокрыто въ его сердцѣ и находится потому въ хранилищѣ самомъ благонадежномъ. Напротивъ, коль скоро оно замѣчено, коль скоро его показываютъ другимъ, это явный знакъ, что оно начало выходить изъ глубины сердца, показалось такъ сказать на его уже поверхности и близко къ похищенію и потерѣ. И такъ не съ самохвальствомъ, а съ опасеніемъ пересмотримъ расположенія своего сердца; и если въ немъ есть такія, кои обнадеживаютъ долговѣчность нашего любезнаго отечества, возблагодаримъ Бога и въ молчаніи будемъ хранить ихъ, если они ослабѣваютъ, поспѣшимъ укрѣпить, если ихъ совсѣмъ нѣтъ, постараемся возбудить, чтобъ быть такимъ образомъ не нерадивыми, а добрыми и разсудительными слугами нашего Богомъ вѣнчаннаго Государя Императора, которому да преумножитъ Господь дни живота и живота безболѣзненнаго для него и спасительнаго для отечества. Аминь.

Источникъ: Слова С. Петербургской Духовной Академіи ректора Архимандрита Ѳеофана. — СПб.: Въ типографіи Главнаго Штаба Его Императорскаго Величества по Военно-Учебнымъ Заведеніямъ, 1859. — С. 203-216.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.