Церковный календарь
Новости


2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 130-е (1895)
2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 129-е (1895)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность

СОЧИНЕНІЯ ФИЛАРЕТА, МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКАГО И КОЛОМЕНСКАГО.
Слова и рѣчи. Томъ I-й: 1803-1821. М., 1873.

ОТДѢЛЕНІЕ ВТОРОЕ.
Слова и рѣчи, напечатанныя при жизни проповѣдника, но не внесенныя въ собранія 1844, 1848 и 1861 годовъ.

1817 годъ.
XXXIII.
20. СЛОВО ПРЕДЪ ПОГРЕБЕНІЕМЪ ТѢЛА ГЕНЕРАЛЪ-ЛЕЙТЕНАНТА ГРАФА ПАВЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА СТРОГАНОВА.
(Говорено въ Благовѣщенской церкви Свято-Троицкой Александроневской лавры, въ Высочайшемъ присутствіи Его Императорскаго Величества Благочестивѣйшаго Государя Императора Александра Павловича и Ихъ Императорскихъ Высочествъ Государей Великихъ князей Цесаревича Константина Павловича и Михаила Павловича, 5 іюля; напечатано отдѣльно и въ собр. 1820 и 1821 гг.).

Блаженъ мужъ, иже претерпитъ искушеніе: зане искусенъ бывъ пріиметъ вѣнецъ жизни (Іак. I. 12).

Ты знаешь, къ чему теперь сіе апостольское слово, если ты слышишь насъ, безмолвный предначинатель сего слова; и ты не огорчишься, что, привѣтствуя тебя въ сей послѣдній на земли разъ, мы не избрали для тебя другаго привѣтствія, которое казалось бы болѣе торжественнымъ. Ибо лучше ли было бы ублажать тебя славою сихъ тлѣнныхъ вѣнцовъ, когда они праздны носятся въ воздухѣ и не достигаютъ уже безсмертной главы; или сихъ знаковъ чести возданной заслугамъ твоимъ, когда Церковь подвизается въ молитвахъ о томъ, чтобы ты сподобленъ былъ почести вышняго званія; или сихъ громкихъ именъ, когда ты уже не носишь ихъ, воспріявъ новое имя, котораго здѣсь никто не знаетъ (Апок. II. 17)? Довольно ли было бы теперь ублажать тебя воспоминаніями временнаго счастія, которое и прежде ты цѣнилъ токмо по способамъ творить добро, и которое хотя есть достояніе избранныхъ, коимъ принадлежатъ и настоящая и грядущая (1 Кор. III. 22), однако не есть ихъ отличіе, ибо въ немъ участвуютъ не рѣдко и тѣ, кои воспріемлютъ благая въ животѣ своемъ (Лук. ХVІ. 25)? Но что я говорю? Самое воспоминаніе твоихъ добродѣтелей не усладило бы для тебя нашей бесѣды, когда ты, можетъ-быть, /с. 242/ уже яснѣе насъ познаешь, кто постоитъ, аще назритъ Господъ беззаконія (Пс. СХХІХ. 3)! Итакъ, мы привѣтствуемъ тебя преимущественно надеждою блаженства, предуставленнаго тому, кто не яко младенецъ токмо, питаемъ былъ земными благословеніями, но паче яко мужъ, претерпѣніемъ искушенія очищенъ, укрѣпленъ и пріуготовленъ къ вѣнцу небесному. Блаженъ мужъ, иже претерпитъ искушеніе: зане искусенъ бывъ пріиметъ вѣнецъ жизни.

Участники сего торжественнаго сѣтованія! внесемъ отрадную мысль о пути къ блаженству чрезъ искушеніе, яко свѣтильникъ во мракъ судьбы человѣческой вообще, и особенно во мракъ предстоящаго намъ гроба.

Нѣкогда путь блаженства былъ пространенъ, какъ широта страны Едемской, и отъ начала своего до конца пролегалъ чрезъ рай сладости. Но сѣмена запрещеннаго плода, вкушеннаго человѣками, упали на землю, и путь блаженства заросъ терніемъ и волчцами. Тщетно люди, слѣдуя или темному воспоминанію, или обманчивымъ вожделѣніямъ, старались вновь устроять себѣ пространные пути: самая широта ихъ, теперь уже неестественная, содѣлалась признакомъ того, что они ложны и не могутъ приводить къ цѣли, — широкій путь вводяй въ пагубу (Матѳ. VII. 13).

Поелику пространный путь, какъ видимый, болѣе и болѣе обольщалъ странниковъ и привлекалъ въ пагубу, а истинный путь жизни, какъ сокровенный и даже непроходимый безъ вышняго руководителя, болѣе и болѣе запустѣвалъ и становился совсѣмъ невѣдомъ; то наконецъ, по неизреченной благости небесъ, чудесно явился на земли «Тотъ, Который есть» [1] Путь и Истина и Животъ (Іоан. ХIV. 6). Однако и Онъ не очистилъ пути къ блаженству отъ тернія и волчцевъ, но предоставилъ сіе тому времени, когда Онъ паки пріидетъ очистить все пространное гумно Свое и всѣ плевы сожещи огнемъ неугасающимъ (Матѳ. III. 12). Нынѣ же Онъ указалъ намъ тѣсный путь вводящій въ животъ (Матѳ. VII. 14), и Самъ прошелъ симъ путемъ, намъ оставль образъ, да послѣдуемъ стопамъ Его (1 Пет. II. 21).

Есть различныя стези и части единаго всеобщаго пути къ /с. 243/ блаженству; но всегда вѣрнѣе узнается онъ потому, что тѣсенъ, и требуетъ подвига отъ проходящихъ по нему. Онъ лежитъ, тамъ чрезъ воды слезъ: блажени плачущіи (Матѳ. V. 4); здѣсь — чрезъ пустыню, въ которой должно потерять все, чѣмъ когда-либо мы думали обладать въ самихъ себѣ: блажени пищіи духомъ (Матѳ. V. 3); индѣ — чрезъ дебри уничиженія: блажени изгнани (Матѳ. V. 10); блажени будете, егда возненавидятъ васъ человѣцы, и егда разлучатъ вы и поносятъ (Лук. VІ. 22). Должно иногда воинственною рукою низлагать преграды и напряженнѣйшими усиліями восходить на высоту совершенства: царствіе небесное нудится (Матѳ. ХI. 12), иногда преданностію вѣры повергаться въ смертныя опасности, чтобы достигнуть спасительнаго упованія на Бога: иже погубитъ душу свою, той спасетъ ю (Марк. VIII. 35). То, что споспѣшествуетъ въ путяхъ плоти, часто даже препятствуетъ на пути духа, и колесницы міра устрояются большею частію не по размѣру узкихъ вратъ, вводящихъ въ животъ: такъ не удобъ уповающимъ на богатство въ царствіе Божіе внити (Марк. Х. 24). Небесный Путеводитель требуетъ отъ насъ нѣкотораго разлученія съ ближайшими нашими сопутниками: пріидохъ, говоритъ Онъ, разлучити человѣка на отца своего, и дщерь на матерь свою; иже любитъ отца или матерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ: и иже любитъ сына или дщерь паче Мене, нѣсть Мене достоинъ (Матѳ. Х. 35 и 37). Чтобы достигнуть въ царство всеобъемлющей любви Божіей, должно прежде остаться одиноку сердцемъ, какъ тотъ, кто сказалъ: единъ есмь азъ, дондеже прейду (Пс. СХL. 10).

Скажутъ ли на сіе и нынѣ, какъ говорили прежде: кто убо можетъ спасенъ быти (Матѳ. ХІХ. 25)? И нынѣ, какъ прежде, отвѣтствуетъ Подвигоположникъ спасенія: у человѣкъ сіе не возможно есть, у Бога же вся возможна (Матѳ. ХІХ. 26). Если человѣкъ возмнитъ самъ содѣлать свое спасеніе, то, хотя бы ему извѣстны были всѣ средства спасенія, скажемъ не обинуясь, для него, невозможно спасеніе. Но сія невозможность самоспасенія, признаваемая смиреніемъ и вѣрою, становится возможностію спасенія въ любви и премудрости Божіей: не возможная у человѣкъ возможна суть у Бога (Лук. ХVІII. 27). Человѣкъ не доволенъ и помыслити что доброе отъ себе, яко отъ себе (2 Кор. III. 5), иногда онъ работаетъ умомъ Богу, но плотію /с. 244/ закону грѣховному (Рим. VII. 25); или еже хотѣти прилежитъ ему, а еже содѣяти доброе не обрѣтаетъ; или творитъ, но не еже хощетъ доброе (Рим. VII. 18 и 19). Богъ и знаетъ, и можетъ, и хощетъ, и творитъ. И зная лучше насъ, чего мы требуемъ, Онъ не рѣдко ведетъ насъ, куда не знаемъ; и желая намъ блага болѣе, нежели мы самимъ себѣ, Онъ не рѣдко творитъ съ нами, чего не желаемъ. Храняй младенцы духа Господь (Пс. СХIV. 5), и заповѣсть Ангеломъ своимъ, да на рукахъ возмутъ (Пс. ХС. 12) ихъ; питаетъ ихъ млекомъ утѣшеній и, какъ только расширяютъ уста свои, Онъ исполняетъ я (Пс. ХХХ. 11). Зритъ враговъ нашихъ, сильныхъ, и ненавидящихъ насъ утверждающихся паче насъ, и предваряетъ насъ въ день озлобленія нашего, и изводитъ на широту (Пс. ХVII. 18 и 20). Но когда видитъ насъ способными вступить въ училище высокаго Божественнаго воспитанія, или на самое поприще духовныхъ подвиговъ, тогда егоже любитъ Господь, наказуетъ; біетъ же всякаго сына, егоже пріемлетъ (Евр. ХII. 6); тогда крестъ и искушеніе предлагается намъ непремѣнно, и отъ времени «до времени» [2] обильнѣе, какъ твердая пища совершенныхъ (Евр. V. 14). Скорби, лишенія, болѣзни, событія внезапныя и поражающія насъ посѣщаютъ, какъ наставники въ уреченные часы, и поучаютъ насъ въ силѣ и существѣ самоотверженію, презрѣнію міра, безстрастію, преданности въ волю Божію — знаніямъ невѣдомымъ въ мірѣ, кромѣ ихъ имени. Мы проводимся сквозѣ огнь и воду, да будемъ бѣлы, яко снѣгъ, и чисты, яко злато; да искушеніе нашея вѣры многочестнѣйше злата гибнуща, огнемъ же искушена, обрящется въ похвалу и честь и славу, во откровеніи Іисусъ Хрістовѣ (1 Пет. I. 7).

Кто еще не мыслитъ яже суть Божія, пусть судитъ хотя токмо по человѣчески, или слагаетъ буквы стихійной природы, и читаетъ хотя въ окаменѣлыхъ и раздробленныхъ скрижаляхъ, единый всюду законъ духовный. Какая земля благословеннѣе? — та ли, которая хотя подъ благотворнымъ небомъ, но безъ воздѣлывающаго если не лежитъ въ запустѣніи, то производитъ токмо дикое быліе или служитъ пажитію безсловеснымъ; или та, которая, будучи раздираема раломъ и утруждаема питаніемъ ввѣреннаго ей сѣмени, приноситъ наконецъ жатву, пита/с. 245/ющую человѣка? Какое древо любезнѣе вертоградарю? — не то ли, которое болѣе страждетъ для вертоградаря? Какая вода неповрежденнѣе сохраняетъ естество свое? — не та ли, которая менѣе покоится и болѣе стонетъ, будучи гонима судьбою, изреченною ей въ законѣ тяжести, и сокрушаема о камни? Какая сила болѣе возрастаетъ и укрѣпляется? — не та ли, которая болѣе находится въ борьбѣ съ трудомъ и утомленіемъ? Что болѣе возвышаетъ и совершенствуетъ добродѣтель? — благополучіе ли, которое большую часть силъ ея приводитъ въ покой, или бѣдствіе, которое поставляетъ ее на поприще, ея достойное, и вводитъ въ подвигъ, ей свойственный? Кто не мужественъ, когда нѣтъ брани? Кто не великодушенъ, когда не о чемъ сѣтовать? Внезапно является врагъ, и воздремавшее мужество едва находитъ свое оружіе. Постигаетъ скорбь, и мечтательная твердость духа, какъ утлое древо, сокрушается. Искушеніе, посылаемое Провидѣніемъ, есть соль земнаго счастія; въ избыткѣ своемъ она уязвляетъ вкусъ, но безъ нея въ томъ, что услаждало вкусъ, осталась бы одна гнилость и смрадъ. Такъ бываетъ въ порядкѣ естественномъ, такъ и въ духовномъ. Отнимите искушенія, и не будетъ спасаемыхъ [3], сказалъ одинъ изъ тѣхъ, которыхъ искушеніе содѣлало искусными.

Не удивимся же и тому, что знающій цѣну даровъ Божіихъ, какъ бы пренебрегая благоденствіемъ, проситъ себѣ дара быть искушаему: искуси мя, Боже (Псал. СХХХVІII. 23); паче же и сами послѣдуемъ совѣту и увѣщанію Апостола: всяку радость имѣйте братія моя, егда въ искушенія впадаете различна (Іак. I. 2).

Но если и вступать на путь искушенія должно съ радостію, — кольми паче справедливо ублажать тѣхъ, которые уже прешли его, достигли своего предѣла съ терпѣніемъ и потому почіютъ въ мирѣ и во упованіи вѣнца жизни? Блаженъ мужъ, иже претерпитъ искушеніе: зане искусенъ бывъ пріиметъ вѣнецъ жизни.

Напрасно, и въ жизни, и въ смерти ближнихъ нашихъ, мы преимущественно любимъ смотрѣть на ихъ счастіе, которое и, блистая, ослѣпляетъ насъ и, скрываясь, оставляетъ во мракѣ. Еслибы мы болѣе взирали на искушенія, коими Богъ очищаетъ ихъ и совершаетъ въ жизнь вѣчную: мы бы во всякомъ /с. 246/ случаѣ могли почерпать «отсюда» [4] и наставленіе, и утѣшеніе. Въ семъ расположеніи дерзнемъ простерть гадательный взоръ въ тайну жизни, запечатлѣнной въ семъ гробѣ, доколѣ не отверзется великая книга жизни (Апок. ХХ. 12).

Отрасль рода благословеннаго и служеніемъ Отечеству и благодарностію Отечества, счастливый сынъ счастливаго родителя, радостный отецъ достойнаго сына, вѣрный и украшенный довѣренностію сперва въ высокомъ домѣ царевомъ, а потомъ въ пространномъ домѣ царства, гражданинъ стяжавшій славу воина, воинъ, которому не время принесло званія и почести, но который восхитилъ ихъ неутомимостію въ подвигахъ, наконецъ мужъ по сердцу владычествующаго сердцами Россіянъ, — въ такихъ наиболѣе чертахъ являлся очамъ свѣта въ теченіи жизни своей знаменитый боляринъ и вождь графъ Павелъ. Гдѣ ты нынѣ, свѣтлый видъ счастія и славы? и что міру осталось отъ тебя, развѣ горькое утѣшеніе воспоминанія о томъ, что возвращено быть не можетъ?

Но зрите посреди украшенныхъ цвѣтами путей человѣческихъ сокровенные слѣды пути Божія, покрытаго священнымъ терніемъ. Богъ даровалъ рабу своему, да скажемъ словами Апостола, не токмо еже вѣровати, но и еже страдати (Фил. I. 29). Собственною рукою, какъ и большею частію бываетъ, изъ невидимаго хранилища судебъ извлекъ онъ таинственный жребій, не вѣдая, что это будетъ жребій искушенія. Благовременно для отечества, но неблаговременно для него самого, ревность къ подвигамъ исторгла его изъ спокойной, впрочемъ довольно уже дѣятельной, жизни гражданской; онъ взялъ долго покоившійся мечъ свой, и, поспѣшая имъ поражать враговъ, непримѣтно усѣкалъ собственные дни; по необозримымъ полямъ брани, съ которыхъ собралъ вѣнцы побѣдъ, невозвратно расточилъ свою крѣпость и здравіе. Между тѣмъ пламень, наполнявшій сердце отца, объялъ и сердце единственнаго сына его, который хотѣлъ наслѣдовать прежде всего живый примѣръ отеческихъ добродѣтелей. Казалось, будто предугадывалъ благополучный дотолѣ родитель страшное опредѣленіе судебъ, когда съ тѣмъ токмо согласился видѣть сына своего воиномъ, чтобы никогда не видѣть его подъ своими знаменами. Но яже Богъ святый совѣща, кто /с. 247/ раззоритъ, и руку Его высокую кто отвратитъ (Исаіи ХIV. 27). Суждено было — мы не знаемъ закона, но видимъ дѣйствіе сего вышняго суда — суждено было, чтобы, какъ нѣкогда корень сего знаменитаго рода истрыенъ былъ неистовствомъ зловѣрныхъ утѣснителей Россіи [5], такъ нынѣ высшая отрасль его сокрушена была бурею, воздвигнутою безвѣрными губителями Европы; чтобы, какъ благословенный начатокъ сей благородной крови принесенъ былъ въ жертву вѣрѣ, такъ чистѣйшій останокъ ея пролитъ былъ за отечество; чтобы мужъ, сподобленный дара не токмо вѣровати, но и страдати, по мѣрѣ сего дара, поучился высокому чину жертвоприношенія Авраамова. И се бранный вихрь, вопреки человѣческой заповѣди, приноситъ юнаго ратоборца подъ знамена родителя, и приноситъ токмо для того, чтобы онъ палъ подъ знаменами родителя! Какое искушеніе вѣры и терпѣнія — видѣть смерть сына, и даже не оплакивать его; видѣть смерть достойнаго сына и проститься съ пріятнѣйшими надеждами; видѣть смерть единственнаго сына, и вдругъ пережить свое потомство! Однако никакое малодушіе, никакой ропотъ на судьбу, не возмутили жертвоприношенія по чину Авраамову, и сиротствующій отецъ, съ преданностію волѣ Того, изъ Негоже всяко отечество на небесѣхъ и на земли именуется (Еф. III. 15), возвратился въ домъ, чтобы дѣлить печаль и утѣшеніе съ вѣрною супругою, и чтобы приведеніемъ въ /с. 248/ порядокъ обширнаго своего домостроительства какъ бы приготовить Вышнему Домовладыкѣ послѣдній отвѣтъ о приставленіи домовнѣмъ (Лук. ХVІ. 2). Здѣсь новый плодъ искушенныя вѣры его явился въ томъ, что онъ многаго лишилъ себя самого, дабы не сократить руки своей для тѣхъ, которые благоденствовали посредствомъ непрерывныхъ его благотвореній.

Но путь искушенія его, по судьбамъ Божіимъ, не иначе долженствовалъ окончиться, какъ вмѣстѣ съ его жизнію. Болѣзнь, порожденная трудами и, можетъ-быть, возращенная печалію, была орудіемъ Провидѣнія, колико тяжкимъ для плоти, толико же безъ сомнѣнія спасительнымъ для духа. Ей поручено было не токмо ежедневно воспоминать сыну времени о вѣчности, но даже нѣкоторымъ видимымъ образомъ расторгнуть всѣ узы, привязывавшія его къ міру, и еще во плоти отдѣлить его духъ отъ всего земнаго, чтобы пріуготовить къ соединенію съ Богомъ, не терпящему никакого посредства или чуждаго влеченія. По внушеніямъ сей, впрочемъ еще не довольно понимаемой, наставницы, онъ оставляетъ домъ и отечество. Крѣпкая, яко смерть, любовь увлекаетъ за нимъ его супругу; но вскорѣ, истиннѣе почувствовавъ свое состояніе, онъ укрѣпляетъ духъ свой христіанскими таинствами и, чтобы освободить себя и ее отъ тягостнаго состоянія — непрестанно умирать въ ея глазахъ, переноситъ тягостное же состояніе — оставить ее, такъ сказать, кораблекрушеніемъ надежды повержену на брегъ иноплеменный [6]. Тогда равнодушно сходитъ онъ въ море, какъ бы взывая съ Давидомъ: единъ есмь азъ дондеже прейду; и прешедъ не болѣе двухъ дневныхъ поприщъ, подкрѣпясь новымъ напутствіемъ духовнымъ, тихо входитъ въ покой свой.

Что помыслимъ мы, христіане, взирая на сей путь Провидѣнія, столь мало сходный съ чертежами нашего легкомысленнаго разума, но столь же, безъ сомнѣнія, правый и благій, яко начертанный и указанный Премудрымъ Отцемъ! Повинемся Отцу духовомъ (Евр. ХII. 9), какъ повинулся Ему единый отъ сыновъ Его, къ Нему нами провождаемый, и живи будемъ, какъ и ему и молимъ и чаемъ вѣнца жизни.

Повинитеся Отцу духовъ и вы, которыхъ, можетъ-быть, сіе самое событіе поставляетъ на новый путь искушенія. Пути /с. 249/ искушенія выходятъ одинъ изъ другаго; но также не оскудѣютъ и вѣнцы жизни, если терпѣливо пойдемъ до предѣла искушенія.

И ты, супруга и мать, сугубо сиротствующая! въ какомъ бы уединеніи ни скрывала тебя твоя печаль, но ты услышишь гласъ Церкви, простираемый къ тебѣ въ вѣрѣ и любви: повинися Отцу духовъ и проходи еще продолжающійся для тебя путь искушенія, взирая на вѣнецъ жизни. Вѣренъ же Богъ, иже не оставитъ искуситися паче, еже можеши (1 Кор. X. 13).

Отче духовъ и Боже всякія плоти! пріими духъ раба твоего болярина и вождя графа Павла, яко всеплодіе жертвенное; зане искусилъ еси его яко злато въ горнилѣ (Прем. III. 6). Сподоби его блаженства претерпѣвшихъ искушеніе и подаждь ему вѣнецъ жизни вѣчныя. Посли сѣтующимъ о немъ духа утѣшенія Твоего. Ты бо еси Отецъ щедротъ и Богъ всякія утѣхи, утѣшаяй насъ о всякой скорби нашей (2 Кор. I. 3 и 4). Аминь.

Примѣчанія:
[1] Въ отд. изд. сихъ словъ нѣтъ.
[2] Въ отд. изд. этихъ словъ нѣтъ.
[3] Антоній Великій. Прим. Автора.
[4] Въ отд. изд.: «отселѣ».
[5] Извѣстный россійскій исторіографъ профессоръ Миллеръ въ сочиненіи своемъ: описаніе Сибирскаго царства, часто утверждается на повѣствованіяхъ Голландскаго писателя Николая Видзена; а Видзенъ въ книгѣ, изданной имъ въ 1692 году въ Амстердамѣ на голландскомъ языкѣ подъ заглавіемъ: Сѣверная и Восточная Татарія, пишетъ между прочимъ слѣдующее:
     «Происхожденіе знаменитыхъ въ Россіи богатыхъ людей Строгановыхъ есть слѣдующее. Ихъ родоначальникъ родился въ Золотой ордѣ, близъ Астрахани, и былъ сынъ тамошняго царя. Пожелавъ принять христіанскую вѣру, онъ отправился въ Россію, гдѣ по обряду Греческой церкви былъ крещенъ и вступилъ въ супружество съ выданною за него царемъ родною его дщерію. По совершеніи сего брака, когда Строгановъ остался въ Россіи, Татары за сіе столько вознегодовали, что начали войну съ Россіянами. Царь послалъ сего Строганова самого съ войскомъ противу Татаръ; но непріятели взяли его случайно въ плѣнъ, и лишили его жизни, сострогавъ съ него все тѣло. Страдалецъ оставилъ послѣ себя беременную супругу; рожденному ею сыну дали наименованіе Строганова, которое и понынѣ сохраняютъ его потомки». Прим. Автора.
[6] Въ Копенгагенѣ. Прим. Автора.

Источникъ: Сочиненія Филарета, митрополита Московскаго и Коломенскаго. Слова и рѣчи. Томъ I: 1803-1821. Съ портретомъ автора. — М.: Типографія А. И. Мамонтова, 1873. — С. 241-249.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.