Церковный календарь
Новости


2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 120-е (1895)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 119-е (1895)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 14-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 13-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 2-я (1921)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 1-я (1921)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 24-я (1956)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 23-я (1956)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 18 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность

СОЧИНЕНІЯ ФИЛАРЕТА, МИТРОПОЛИТА МОСКОВСКАГО И КОЛОМЕНСКАГО.
Слова и рѣчи. Томъ I-й: 1803-1821. М., 1873.

ОТДѢЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.
Слова и рѣчи, избранныя самимъ проповѣдникомъ для изданій 1844, 1848 и 1861 годовъ.
(Печатаются съ изданій 1848 и 1861 годовъ).

1820 годъ.
XII.
12. СЛОВО НА ПРЕОБРАЖЕНІЕ ГОСПОДНЕ.
(Говорено архіепископомъ Тверскимъ Филаретомъ въ Тверскомъ каѳедральномъ Преображенскомъ соборѣ; напечатано въ собр. 1820, 1821, 1844 и 1848 гг.).

Взыде на гору помолитися. И бысть, егда моляшеся, видѣніе лица Его ино; и одѣяніе Его бѣло блистаяся. И се мужа два съ Нимъ глаголюща, яже бѣста Моvсей и Илія (Лук. IХ. 28, 29 и 30).

Высокое зрѣлище на горѣ Ѳаворской. Зрѣлище, подлинно, достойное того, чтобъ и видѣть оное съ восхищеніемъ, какъ видѣли Апостолы, и воспоминать съ торжествомъ, какъ мы нынѣ воспоминаемъ. Не напрасно и тѣ, которые были свидѣтелями великихъ явленій на Сѵнаѣ и Хоривѣ, — не напрасно Моѵсей и Илія являются на Ѳаворѣ. Они увидятъ здѣсь болѣе, нежели тамъ. На Сѵнаѣ и Хоривѣ сила и слава Божія открылась человѣкамъ сквозь силы видимаго естества: на Ѳаворѣ не только Божество является человѣкамъ, но и человѣчество является въ Божественной славѣ. Моvсей трепеталъ на Сѵнаѣ (Евр. ХII. 21); Илія жаловался на Хоривѣ (3 Цар. ХІХ. 14): въ Апостолахъ на Ѳаворѣ сквозь ужасъ сіяетъ радость: добро есть намъ здѣ быти.

Христіане! вѣроятно, сердце ваше готово сказать о зрителяхъ Ѳаворской славы: воистинну добро есть имъ тамо быти! Счастливы они, что могли тамъ быть! Что-жъ, если скажемъ вамъ, /с. 100/ что путь къ созерцанію Ѳаворской славы не поглощенъ бездною, не прегражденъ стѣною, не заросъ терніемъ, не забытъ, не потерянъ, но еще и нынѣ указуется знающими желающимъ (Не трудно понять, что сіе говорится о пути духовномъ; ибо тѣлеснымъ шествіемъ, конечно, нельзя взойти къ видѣніямъ духовнымъ и откровеніямъ Божественнымъ). Въ самомъ дѣлѣ, для чего Евангелистъ, приступая къ изображенію славнаго Преображенія Господня, прежде всего свое и наше вниманіе обращаетъ на молитву: взыде на гору помолитися? Для чего еще, какъ будто не полагаясь на проницаніе нѣкоторыхъ читателей и слушателей Евангелія и опасаясь, что недовольно поймутъ важность замѣченнаго обстоятельства, онъ тутъ же повторяетъ, что Преображеніе Господне случилось во время молитвы: бысть, егда моляшеся? Для чего иначе, если не для того, чтобъ указать намъ въ молитвѣ путь къ свѣту Ѳаворскому, ключъ таинъ духовныхъ, силу откровеній Божественныхъ?

Если Богомудрый Евангелистъ нашелъ столь нужнымъ съ изображеніемъ славы Ѳаворской соединить мысль о молитвѣ, то конечно не излишне будетъ и намъ, христіане, съ воспоминаніемъ славнаго Преображенія Господня соединить хотя нѣкое малое размышленіе о силѣ и дѣйствіи молитвы.

Хотя должно уповать, что въ семъ домѣ молитвы нѣтъ никого, кто бы не имѣлъ болѣе или менѣе познанія о силѣ и дѣйствіи молитвы, однако, для основательнаго знанія, да будетъ позволено войти о семъ предметѣ въ изслѣдованіе, какъ бы о неизвѣстномъ. Итакъ, имѣетъ ли какая-нибудь молитва какое-нибудь дѣйствіе? — Сей вопросъ не долго можетъ оставаться неразрѣшеннымъ. Онъ разрѣшается общимъ смысломъ человѣческаго рода, ибо всѣ отъ просвѣщеннаго чистымъ свѣтомъ вѣры христіанина до язычника, омраченнаго грубымъ суевѣріемъ, — всѣ люди признаютъ обязанность молиться, а большая и лучшая часть людей и самымъ дѣломъ исполняютъ сію обязанность, хотя не одинаковымъ образомъ и не съ одинаковымъ успѣхомъ; но для чего бы и установлять и совершать молитву, еслибы не признавали въ ней никакой силы и не ожидали отъ нея никакого дѣйствія? Если кто спроситъ, какъ могутъ и язычники быть свидѣтелями о силѣ молитвы, когда они, не имѣя истиннаго богопочтенія, не имѣютъ потому и истинной молитвы, — того мы опять спросимъ: какъ же у нихъ и есть какая-нибудь молитва? Какъ /с. 101/ ни старайся изъяснить, какое бы то ни было, несовершенное, явленіе молитвы, въ основаніе происхожденія его всегда должно будетъ положить силу молитвы. Молятся и язычники, конечно или потому, что оставляемый тварію, но не оставляющій ея, Богъ и въ ихъ омраченныхъ сердцахъ оставляетъ нѣкоторыя искры Своего свѣта, который просвѣщаетъ всякаго человѣка, грядущаго въ міръ, и котораго тьма не объемлетъ (Іоан. I. 9 и 5), который и во плоти возбуждаетъ нѣкое чувство потребности духовной, даетъ нѣкое предчувствіе о возможности ея удовлетворенія, и такимъ образомъ побуждаетъ взывать къ невѣдомому Богу о невѣдомой помощи, — или потому, что изъ самаго блата чувственности, въ которомъ погрязло язычество, иногда возникали нѣкоторыя окриленныя души, которыя, при сознаніи низости и нечистоты сего состоянія, искреннимъ желаніемъ и усиліемъ познать силы духовнаго міра, достигали нѣкотораго причастія ихъ, и потомъ научали другихъ достигать того же искреннимъ и крѣпкимъ желаніемъ, то-есть, молитвою, — или наконецъ потому, что еще съ тѣхъ временъ, когда во всемъ родѣ человѣческомъ было истинное Богопознаніе, и слѣдственно во всемъ родѣ человѣческомъ извѣстна была сила и дѣйствительность истинной молитвы, несмотря на послѣдовавшее поврежденіе Богопочитанія, осталось неизгладимое всеобщее увѣреніе какъ о необходимости самаго Богопочитанія, такъ и о пользѣ молитвы, то-есть о ея силѣ и дѣйствительности.

Къ несчастію, есть философія (того рода, который Апостолъ Павелъ называетъ философіею по стихіамъ міра, и тщетною лестію) (Кол. II. 8), которая, пренебрегая вообще свидѣтельство человѣческаго рода, думаетъ надежнѣйшее свидѣтельство истины дать сама себѣ. Она учитъ, что какъ весь міръ связанъ узами причинъ и послѣдствій, въ которыхъ и свободныя существа болѣе или менѣе запутаны, то, когда человѣкъ молится, — напримѣръ, о изобиліи плодовъ земныхъ, а сіе изобиліе зависитъ отъ благорастворенія воздуха, благораствореніе воздуха отъ дѣйствія и воздѣйствія солнца, земли и воды, дѣйствіе же ихъ отъ законовъ міра, однажды Творцомъ его постановленныхъ и всегда постоянно и необходимо дѣйствующихъ, — онъ молится или безполезно, или развѣ только для своего смиренія и покорности предъ властію и величествомъ Творца. Замѣтимъ, что и сей родъ мудрованія не можетъ отнять у молитвы хотя того дѣйствія, /с. 102/ что она образуетъ въ человѣкѣ качество смиренія предъ Богомъ, — а это уже не маловажное и спасительное дѣйствіе. Но сего недовольно. Спросите, если встрѣтите, учениковъ сего мудрованія, что лучше: искусная машина, или существо живое, разумное, свободное, и благоустроенное общество таковыхъ существъ? Что возвышеннѣе: художникъ, который устроилъ машину и наблюдаетъ за ея движеніями, или отецъ, который родилъ дѣтей и воспитаніемъ образуетъ ихъ въ свое подобіе, и царь, который основалъ царство свободныхъ и управляетъ ими такъ, какъ они хотятъ быть управляемы, только безъ нарушенія его премудрыхъ и благихъ намѣреній? Выборъ здѣсь не труденъ, и отвѣта ожидать не нужно. Спросите же ихъ еще: для чего въ твореніи Всесовершеннаго Творца лучше хотятъ они видѣть совершенное произведеніе, нежели благоустроенное царство премудраго Царя и великій домъ Отца Всеблагаго? Почему охотнѣе представляютъ себѣ Бога Художникомъ міра, нежели Царемъ неба и земли и Отцемъ духовъ? Отвѣта на сіе предоставимъ имъ искать въ своей совѣсти, а для нашего настоящаго разсужденія довольно, что если Богъ есть не только Создатель нашъ, но и Царь и Отецъ, то нѣтъ сомнѣнія, что дѣти не вотще будутъ призывать Отца, и Царь не заградитъ слуха отъ сыновъ Царствія. И удивительно ли, если чадолюбивый Отецъ, въ удовлетвореніе добраго, или, по крайней мѣрѣ, невиннаго желанія сына, остановитъ или перемѣнитъ движеніе машины, которую онъ устроилъ? Такъ не удивительно, если Всеблагій Отецъ небесный, по молитвѣ земнородныхъ чадъ своихъ, даетъ новое, необыкновенное направленіе природѣ, управляемой закономъ необходимости. Симъ уподобленіемъ изъясняетъ дѣйствіе молитвы сама Истина и само Слово: аще вы лукави суще, умѣете даянія блага даяти чадомъ вашимъ: кольми паче Отецъ вашъ Небесный дастъ блага просящимъ у Него (Матѳ. VII. 11).

Нѣкоторые христіане, знающіе и творящіе дѣло молитвы болѣе наружно, по обряду, нежели внутренно, по духу, не сомнѣваясь въ неопредѣленной мысли, что молитва можетъ быть сильна и дѣйствительна, недоумѣваютъ или совсѣмъ ошибаются въ приложеніи сея мысли къ самимъ себѣ и своей молитвѣ. Молясь многократно, и не видя [1] ощутительныхъ послѣдствій своея мо/с. 103/литвы ни въ себѣ, ни окрестъ себя, вмѣсто того, чтобъ усомниться въ истинѣ и достоинствѣ своихъ молитвъ, они получаютъ духомъ лѣности и самопрельщенія вдыхаемую мысль, что молитва сильная и дѣйствительная есть, можетъ-быть, особенный даръ благодати, предоставленный только для нѣкоторыхъ избранныхъ Божіихъ и для нѣкоторыхъ только чрезвычайныхъ случаевъ. Для таковыхъ скажемъ не обинуясь, что нѣтъ человѣка, котораго молитва не могла бы содѣлаться сильною, если онъ того твердо и чистосердечно, съ вѣрою и упованіемъ на Бога, возжелаетъ; и нѣтъ вещи, въ которой бы молитва не могла содѣлаться дѣйствительною, если только предметъ молитвы не противенъ премудрости и благости Божіей и благу молящагося. Много сказано: надѣемся однако, что не обманемъ истинныхъ любителей молитвы.

Представьте себѣ человѣка, который силою молитвы затворяетъ и отверзаетъ небо для прекращенія и низведенія дождя; велитъ, чтобы горсть муки и немного елея достаточны были для пропитанія нѣсколькихъ человѣкъ, на нѣсколько мѣсяцовъ, и даже, можетъ быть, не на одинъ годъ, — и сіе исполняется; дуетъ на мертваго, — и онъ воскресаетъ; низводитъ съ небесъ огнь, дабы онъ попалилъ жертву и жертвенникъ, погруженный въ воду. — Что можетъ показаться необыкновеннѣе сея силы молитвенныя? Но такъ кажется только для человѣка, не знающаго силы духовной; а для знающаго сіе есть дѣло подобнаго намъ человѣка. Это не мое мнѣніе, но ученіе Апостольское. Апостолъ Іаковъ, поучая насъ молиться другъ за друга, въ убѣжденіе къ сему говоритъ, что много можетъ молитва праведнаго, и сіе общее для всѣхъ наставленіе, и убѣждающую мысль подтверждаетъ именно примѣромъ необыкновеннаго человѣка, котораго мы теперь изобразили и котораго онъ называетъ подобнымъ намъ человѣкомъ: Иліа человѣкъ бѣ подобострастенъ намъ, и молитвою помолися, да не будетъ дождь; и не одожди по земли лѣта три и мѣсяцъ шесть: и паки помолися; и небо дождь даде, и земля прозябе плодъ свой (Іак. V. 16, 17 и 18). Для чего сказано здѣсь, что сей чудодѣйствующій Илія былъ подобострастенъ намъ? — Точно для того, чтобы, почитая его необыкновеннымъ человѣкомъ, не облѣнились мы подражать ему и достигать силы въ молитвѣ.

Если, несмотря на сіе, подражать въ молитвѣ Пророку — /с. 104/ кажется вамъ жребіемъ, превышающимъ вашу посредственность, и высотою недосязаемою; то представьте себя, чѣмъ вамъ угодно, меньшимъ пророка, представьте себя хотя меньше, нежели христіанами, хотя только язычниками: и въ семъ случаѣ, я утверждаю, что молитва ваша можетъ быть сильна и дѣйствительна. Она можетъ — чего больше? — можетъ и изъ язычниковъ содѣлать васъ истинными христіанами; можетъ ввести васъ въ истинное Богопознаніе и Богопочтеніе, хотя бы оно и неизвѣстно вамъ было, и, если не будетъ близко человѣка, который бы могъ руководствовать васъ къ тому, она отверзетъ небо и низведетъ вамъ оттолѣ Ангела, который наставитъ васъ. Но не мечтаю ли я, увлекаемый желаніемъ возбудить васъ къ молитвѣ сильной и дѣйствительной? Нѣтъ, братія и смолитвенники, я все говорю о томъ, что дѣйствительно уже было, а потому и опять быть можетъ, и о чемъ свидѣтельствуютъ наши священныя книги. Извѣстный изъ книги Дѣяній Апостольскихъ (X) Корнилій, сотникъ Римскаго войска, былъ язычникъ; неизвѣстно, зналъ ли онъ единаго Бога, а то вѣрно, что не зналъ. Егоже послалъ есть Богъ, Іисуса Хріста; но онъ творилъ столько добра, сколько разумѣлъ, боялся и непрестанно призывалъ Бога, хотя и невѣдомаго: благоговѣинъ и бояйся Бога со всѣмъ домомъ своимъ, творяй милостыни многи людемъ, и моляйся Богу всегда (2). И что же сдѣлала постоянная молитва язычника? Она точно преклонила къ нему Небеса, и низвела въ помощь ему вышнія, даже Божественныя, силы. Среди самой молитвы является ему Ангелъ. Корниліе, говоритъ онъ, услышана бысть молитва твоя (31), и потомъ научаетъ его призвать Апостола Петра. Когда же призванный Апостолъ проповѣдалъ ему Іисуса Хріста, Духъ Святый, еще прежде совершенія крещенія, изліялся на Корнилія.

Изыскивайте, если хотите, изобрѣтайте въ мысляхъ вашихъ вещь, которая казалась бы недоступною силѣ молитвы — не отчаяваемся при свѣтѣ слова Божія показать вамъ, что она доступна и достижима, хотя бы даже казалась невозможною. Вообразите, напримѣръ, цѣлый народъ тяжкимъ преступленіемъ раздражившій Бога; присовокупите, что Богъ уже изъявляетъ праведную волю Свою погубить сей народъ, и что въ сіи ужасныя минуты остается одинъ только человѣкъ на свѣтѣ, который можетъ принести молитву за сей, почти уже поглощае/с. 105/мый адомъ, народъ. Не кажется ли вамъ, что уже невозможно спасти народъ сей? Опытъ Моvсея показалъ, что и сіе возможно. Народъ Израильскій, непосредственно послѣ славнаго Богоявленія и законоположенія Сѵнайскаго, вдругъ впадаетъ въ идолопоклонство. Моvсей предстоитъ Богу на горѣ. Выслушайте и уразумѣйте, какія дивныя слова въ сіе время изглаголалъ Господь Моvсею: и нынѣ остави Мя, и возъярився гнѣвомъ на ня, потреблю ихъ (Исх. ХХХII. 10). О, Господи Боже духовъ и всякія плоти! неужели сей рабъ Твой, который только Твоею силою силенъ, можетъ воспрепятствовать исполненію воли Твоей? Оставь Меня, глаголетъ, Я хощу явить праведный гнѣвъ Мой, хощу погубить сей народъ; но ты меня удерживаешь. Остави Мя, и возъярився гнѣвомъ на ня, потреблю ихъ. Что же еще? Молитвенникъ и тогда не оставляетъ Бога, но усугубляетъ молитву, и гнѣвъ непобѣдимаго Всемогущаго уступаетъ силѣ молитвы бреннаго человѣка! И умилостивися Господь о злѣ, еже рече сотворити людемъ своимъ (14). Измѣряйте здѣсь, если можете, чудесную силу молитвы, и найдите послѣ сего, чего бы не могла она совершить во спасеніе!

Дабы усмотрѣть еще, съ какою удобностію ключъ молитвы отверзаетъ духовныя и Божественныя сокровища, воззримъ паки къ Ѳавору, къ которому и старались мы приближиться настоящими размышленіями. Всмотримся еще разъ прилежно въ изображеніе Преображенія Господня у Евангелиста: взыде на гору помолитися. И бысть, егда моляшеся, видѣніе лица Его ино, и проч. Если смѣемъ мы по симъ чертамъ угадывать сердечную тайну Божественнаго Іисуса: кажется, на пути къ Ѳавору въ прямомъ и непосредственномъ намѣреніи Его было не преображеніе, но просто молитва: взыде на гору помолитися. Кажется, и на самой горѣ, въ самыя минуты преображенія, собственною цѣлію дѣйствія Его была только молитва: бысть егда моляшеся. Размышляющему не покажется невѣроятною и та догадка, что предметомъ сея молитвы Спасителевой долженствовало быть приготовленіе Себя и учениковъ къ приближающемуся Своему страданію и крестной смерти, о чемъ Онъ не задолго предъ симъ открылся ученикамъ (Лук. IХ. 22), и о чемъ въ самое время Преображенія бесѣдовали съ Нимъ Моvсей и Илія (31). Какъ же среди молитвы о страданіи открылась слава? — Какъ самородный, такъ сказать, цвѣтъ и плодъ обильной живою си/с. 106/лою молитвы. Духъ молитвы, сливаясь съ Духомъ Божіимъ, исполнилъ свѣтомъ душу Іисусову; преизбытокъ сего свѣта, не удерживаясь въ душѣ, проліялся на тѣло — и просіялъ въ лицѣ; не вмѣщаясь и здѣсь, осіялъ и преобразилъ самую одежду; расширяясь еще далѣе, объялъ души Апостоловъ — и отразился въ восклицаніи Петровомъ: добро есть намъ здѣ быти; прошелъ въ область внутренняго міра — и привлекъ оттолѣ Моvсея и Илію; достигъ самыхъ нѣдръ Отца Небеснаго — и подвигнулъ любовь Его къ торжественному свидѣтельству о возлюбленномъ: Сей есть Сынъ Мой возлюбленный. О, чудо молитвы, единымъ дѣйствіемъ объемлющей небо, и землю, и самое Божество! — Да не скажетъ кто, что сей примѣръ молитвы до насъ не относится, какъ дѣло Богочеловѣка. Онъ относится, и до насъ, христіане; ибо въ насъ тоже, хотя не въ томъ же степени, должно совершаться, что и во Хрістѣ. Сіе да мудрствуется въ васъ, учитъ Апостолъ, еже и во Хрістѣ Іисусѣ (Фил. II. 5).

Время наконецъ спросить: отчего же столь многія молитвы остаются безъ дѣйствія, если всякая молитва можетъ быть столь сильна и дѣйствительна? Ибо для сего наипаче вопроса сказано все, что доселѣ сказано. Отличимъ здѣсь одинъ случай, когда молитва кажется не исполненною, между тѣмъ какъ она исполняется неожиданнымъ и высшимъ образомъ. Такъ, Павелъ трикраты молилъ Господа, да отступитъ отъ него пакостникъ плоти, но Богъ ему отвѣтствовалъ: довлѣетъ ти благодать Моя; сила бо Моя въ немощи совершается (2 Кор. ХII. 8 и 9). Не прекращено искушеніе, но еще болѣе дивная дарована побѣда надъ продолжающимся искушеніемъ. Если исключить подобные сему случаи, то всѣ безуспѣшныя молитвы объясняются краткимъ изреченіемъ Апостольскимъ: желаете, и не имате, зане не просите; просите и не пріемлете, зане злѣ просите, да въ сластехъ вашихъ иждивете (Іак. IV. 2 и 3). Наши молитвы безплодны или потому, что это не суть прошенія прилежныя и неотступныя, которыя бы исходили изъ глубины души, и въ которыхъ бы вся душа изливалась, но только желанія слабыя, которыя мы изрекаемъ безъ возбужденія духа, и думаемъ, что они сами собою должны исполниться; или потому, что прошенія наши не чисты и злы, что мы просимъ вреднаго, а не полезнаго для души нашей, или просимъ не во славу Божію, но для удовлетворенія нашихъ хотѣній плотскихъ и самолюбивыхъ.

/с. 107/ Молись, христіанинъ, молитвою крѣпкою, отъ всея силы души твоея, молитвою прилежною и неотступною, молитвою благою и чистою, а если сего не обрѣтаешь въ себѣ, молись о самой молитвѣ, и ты молитвою сперва пріобрѣтешь молитву истинную и дѣйствительную, потомъ сія все побѣдитъ съ тобою, и все тебѣ пріобрящетъ, возведетъ тебя на Ѳаворъ, или въ тебѣ откроетъ Ѳаворъ; низведетъ небо въ душу твою, и душу твою вознесетъ на Небо. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Въ собр. 1820 и 1821 гг. далѣе слѣдуетъ: «никакихъ...»

Источникъ: Сочиненія Филарета, митрополита Московскаго и Коломенскаго. Слова и рѣчи. Томъ I: 1803-1821. Съ портретомъ автора. — М.: Типографія А. И. Мамонтова, 1873. — С. 99-107.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.