Церковный календарь
Новости


2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 18.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СВѢТЛАЯ СЕДМИЦА.

Востани спяй и воскресни отъ мертвыхъ, и освѣтитъ тя Христосъ (Еф. 5, 14).

Бесѣда на вечерни въ первый день Пасхи.

Христосъ воскресе!

Іоан. 20, 19-25.

Евангельская повѣсть, братіе, вами сейчасъ, слышанная, довольно вразумительна сама по себѣ, и не требуетъ пространныхъ изъясненій. Но вы слышали ее по сказанію Ев. Іоанна; а она есть и у Ев. Луки, съ нѣкоторыми прибавленіями, весьма поучительными. Притомъ, чтобы совершенно уразумѣть духъ событія, вами слышаннаго, весьма полезно знать, что ему предшествовало и что за симъ послѣдовало. Посему вы не соскучитесь, братіе, если услышите отъ меня повтореніе повѣсти Евангельской, со всѣми обстоятельствами. На что лучше и употребить настоящія минуты, какъ не на подобное собесѣдованіе? Господь весь конецъ настоящаго дня бесѣдовалъ съ учениками; а мы, ученики Его, хотя въ настоящій часъ, побесѣдуемъ о Немъ Самомъ. Если Онъ обѣщался присутствовать всякій разъ тамъ, гдѣ соберутся два, или три во имя Его (Матѳ. 18, 20), то тѣмъ паче не можетъ не быть теперь въ нашемъ, столь многочисленномъ собраніи. Посему будемъ бесѣдовать, такъ, какъ бы воскресшій Самъ невидимо взиралъ теперь здѣсь и на проповѣдующаго и на слушающихъ; то-есть будемъ бесѣдовать въ духѣ живой вѣры и любви къ Нему, нашему Спасителю и Господу.

Я сказалъ, братіе, что для уразумѣнія настоящаго явленія Господа Апостоламъ, нужно знать предшествующія обстоятельства. Что же предшествовало ему? Во-первыхъ, двукратное явленіе Господа поутру женамъ Мѵроносицамъ, изъ коихъ одно послѣдовало среди самаго вертограда погребальнаго, а другое не вдалекѣ отъ него, какъ то мы видѣли въ утреннемъ нашемъ собесѣдованіи: — предшествовало потомъ явленіе Господа Апостолу Петру, о коемъ мы ничего не знаемъ изъ Евангелія, кромѣ того, что оно было и должно произойти въ Іерусалимѣ, среди нынѣшняго дня (Лук. 24, 34), предшествовало, наконецъ, явленіе Господа, подъ конецъ дня, двумъ ученикамъ, шедшимъ въ Эммаусъ, кои, не узнавъ Его на пути и, наконецъ, познавъ въ Эммаусѣ — въ преломленіи хлѣба, тотчасъ возвратились въ Іерусалимъ съ вѣстію о томъ Апостоламъ. — Всѣми сими явле/с. 525/ніями однакоже не много произведено вѣры для настоящаго явленія. Касательно вѣсти женъ благочестивыхъ о воскресеніи, Евангелистъ прямо говоритъ, что предъ учениками явишася яко лжа глаголы ихъ (Лук. 24, 11). Возбужденные слезами Магдалины, Іоаннъ съ Петромъ сходили на гробъ Іисусовъ; тамъ не нашедъ тѣла Учителя, страннымъ положеніемъ одежды Его они приведены были къ различнымъ чувствованіямъ, — Іоаннъ къ вѣрѣ, Петръ къ удивленію (Лук. 24, 12; Іоан. 20, 8). Когда Петръ самъ среди дня увидѣлъ воскресшаго Учителя, то въ немъ уже не могло оставаться сомнѣнія; но прочіе ученики все еще продолжали колебаться между страхомъ и радостію, такъ что когда Эммаусскіе странники вошли въ собраніе Апостоловъ съ вѣстію о явленіи имъ Господа, то хотя отъ нѣкоторыхъ тотчасъ услышали, яко воистину воста Господь и явися Симону (Лук. 24, 34); но другіе, по свидѣтельству Ев. Марка, ни тѣма вѣры яша (Марк. 16, 13). Маловѣріе удивительное въ тѣхъ, кои, повидимому, скорѣе всѣхъ должны были повѣрить утѣшительной вѣсти о воскресеніи! Но не должно забывать, братіе, что есть маловѣріе отъ нерасположенности и холодности, и есть маловѣріе отъ любви и радости. Чего крайне желаютъ, тому вѣрятъ иногда слишкомъ скоро, а иногда слишкомъ не скоро, — смотря по тому, какъ представляютъ себѣ ожидаемое, — труднымъ, или легкимъ. А что могло казаться труднѣе, какъ возстаніе изъ гроба, послѣ такихъ мученій и такой смерти? — Мы нынѣ вовсе не въ такихъ трудныхъ обстоятельствахъ, въ какихъ находились первые ученики Евангелія, а какъ иногда бываетъ слаба вѣра наша, и какъ мало упованіе! — Притомъ намъ должно не сѣтовать, а радоваться, замѣчая медленность Апостоловъ при вѣрѣ въ воскресеніе Учителя, ибо сія медленность сильно заграждаетъ теперь уста врагамъ нашея вѣры, показывая, что въ первыхъ провозвѣстникахъ ея не было ни тѣни легковѣрія. — Но время начать самую повѣсть.

Среди всѣхъ недоумѣній и препятствій радостная вѣсть о воскресеніи Учителя, въ продолженіе дня, успѣла, однакожъ, достигнуть каждаго изъ учениковъ; и, не смотря на ихъ разсѣяніе по Іерусалиму, къ вечеру они, кромѣ одного, были уже всѣ вмѣстѣ. Собственное сердце говорило каждому, что возлюбленный Учитель не замедлитъ обрадовать /с. 526/ всѣхъ ихъ явленіемъ Своимъ, или новою, несомнѣнною вѣстію о Своемъ воскресеніи; и вотъ, не смотря на глубокій мракъ, вдругъ, Самъ Іисусъ пріиде и ста посредѣ! Двери были крѣпко заключены страха ради іудейска; и, однакоже, Онъ — ста посредѣ, ибо пречистое тѣло Его было уже превыше законовъ нашего тѣлеснаго бытія. — Взоръ на возлюбленнаго Учителя, Который еще за день висѣлъ на крестѣ, среди злодѣевъ, предъ лицемъ всего Іерусалима, а теперь явился совершенно живымъ, тотчасъ исполнилъ всѣхъ небесною радостію: Возрадовашася ученицы, видѣвше Господа! — Но радость сія невольно растворялась чувствомъ, похожимъ на страхъ. Тѣло Господа было такъ духообразно, а видъ Его такъ небесенъ, — при всей простотѣ явленія, Его окружало такое Божественное величіе, самый образъ явленія, дверемъ заключеннымъ, былъ такъ чудесенъ, что въ ученикахъ невольно родилась мысль: точно ли это ихъ воскресшій Учитель съ Своею плотію? Не духъ ли только Его, пришедшій съ неба посѣтить ихъ на время? А при мысли о явленіи изъ другаго міра, сердце невольно трепетало отъ страха. Убоявшеся и пристрашни бывше, мняху духъ видѣти (Лук. 24, 37). Миръ вамъ, сказалъ Господь, не столько по обычаю привѣтствія, сколько для успокоенія учениковъ. Но, въ сомнѣніи не знали, что отвѣчать на сей миръ, — и молчали. Миръ вамъ, повторилъ Онъ, желая утишить ихъ душевное волненіе. Что смущени есте? почто помышленія входятъ въ сердца ваши (Лук. 24, 38)? — Но, смущеніе было такъ велико, что одними словами нельзя было скоро разсѣять его. Видите руцѣ Мои и нозѣ Мои, продолжалъ Господь, яко Самъ Азъ есмь: осяжите Мя и видите: яко духъ плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща. Сказавъ сіе, Господь показалъ ученикамъ пречистыя руцѣ и нозѣ Свои, съ ихъ язвами, кои оставались на воскресшемъ тѣлѣ, какъ знаменія недавно одержанной побѣды надъ смертію.

Такое доказательство было превыше всѣхъ сомнѣній. Но сердце человѣческое, братіе, слѣдуетъ нерѣдко другимъ законамъ, нежели разсудокъ; иногда предупреждаетъ его въ вѣрѣ, а иногда и отстаетъ отъ него, волнуясь подобно морю и тогда, какъ уже нѣтъ вѣтра сомнѣній. Въ ученикахъ не могло быть теперь невѣрія, но не было и полной спокойной увѣренности, — прежде отъ печали, а теперь отъ /с. 527/ самой радости. Осязать тѣло Господа казалось дерзновеніемъ, а съ другой стороны взоръ продолжалъ говорить, что тѣло сіе гораздо духовнѣе прежняго, и что двери продолжали быть заключенными. Все, въ чемъ могли соединиться недоумѣніе съ вѣрою, было не болѣе, какъ радостное удивленіе: состояніе духа, можетъ быть, еще сладостнѣйшее опредѣленной радости, но которое теперь не могло продолжаться безъ вреда для истины. Любовь Воскресшаго нашла средство положить конецъ сей нерѣшимости. Еще же невѣрующимъ имъ отъ радости и чудящимся, рече имъ: имате ли что снѣдно здѣ (Лук. 24, 41)? Это доказательство служитъ уже рѣшительнымъ признакомъ, что видимое тѣло Учителя было не воздушное и не одинъ призракъ, а то самое, которое висѣло на крестѣ и лежало въ гробѣ. Ученики подали часть печеной рыбы и сотоваго меда — остатокъ, вѣроятно, собственной вечери; — Господь вкусилъ того и другаго, — вкушеніемъ, можетъ быть, подобнымъ тому, коимъ избранные Божіи будутъ нѣкогда питаться отъ плодовъ древа животнаго и отъ манны сокровенныя (Апок. 2, 7. 17).

Послѣ сего страхъ и недоумѣнія учениковъ кончились, но цѣль явленія была симъ достигнута только въ половину. Надлежало не убѣдить токмо учениковъ въ дѣйствительности воскресенія, но и разсѣять ихъ мрачныя мысли о прошедшихъ событіяхъ, — удалить въ глазахъ ихъ соблазнъ отъ креста: — посему за трапезою чувственною, устроенною для Господа сомнѣніемъ учениковъ Его, началась трапеза духовная, которую Онъ Самъ устроилъ для нихъ Своею любовію.

Главный предметъ собесѣдованія, какъ я сказалъ, братіе, долженствовалъ быть прошедшій крестъ, — удаленіе отъ него соблазна. Къ сему было два способа: во-первыхъ, раскрытіе предъ учениками тѣхъ причинъ и цѣлей, для коихъ страдалъ Господь, — показаніе нужды искупленія грѣховъ міра кровію Сына Божія. Способъ сей, при всей твердости своей, не могъ быть теперь избранъ. Тайну искупленія во всей подробности могли Апостолы принять достойно и сохранить не прежде, какъ по сошествіи на нихъ Святаго Духа, — когда они, оставивъ прежніе предразсудки, содѣлались въ полномъ смыслѣ органами истины, сосудами всемірной благодати. Теперь для успокоенія волнующихся умовъ и сердецъ, достаточно было по/с. 528/казать изъ Пророковъ, что все происшедшее, не смотря на ужасность свою, совершилось точно такъ, какъ предсказано было нѣкогда, и, слѣдовательно, произошло не по прихоти какого-либо Каіафы, а по волѣ Отца небеснаго. — Сей-то послѣдній способъ и былъ употребленъ теперь.

Сія суть словеса, яже глаголахъ къ вамъ еще сый съ вами, — такъ началъ Господь вразумлять учениковъ. Что произошло такого, о чемъ бы вы не были предувѣдомлены? — Не говорилъ ли Я вамъ многократно, яко подобаетъ скончатися всѣмъ написаннымъ въ законѣ Моисеовѣ и пророцѣхъ и псалмѣхъ о Мнѣ? Таковыхъ предсказаній Спасителя о будущихъ событіяхъ, особенно о крестѣ Его, подлинно было весьма много, ибо мы не мало имѣемъ ихъ и теперь въ Евангеліи, хотя оно содержитъ токмо одну часть бесѣдъ и дѣяній Его. Посему при живомъ напоминаніи, въ памяти учениковъ должны были ожить теперь многіе случаи, при коихъ они слышали предсказанія о смерти Учителя. Что касается до указанія на пророковъ и псалмы, то хотя прежде и они дѣлаемы были не однократно, и безъ сомнѣнія съ изъясненіемъ пророческихъ мѣстъ, но по самой обширности и трудности сего предмета, не могли быть такъ удобно сохранены въ памяти. Посему Господь восполнилъ теперь сей недостатокъ новымъ, подробнымъ приложеніемъ къ смерти и воскресенію Своему важнѣйшихъ пророчествъ Ветхаго Завѣта.

Такая бесѣда, по самому существу своему, долженствовала быть одною изъ самыхъ величественныхъ и поучительныхъ. Кто могъ лучше проповѣдывать о необходимости креста, какъ не Самъ Великій Крестоносецъ? И откуда виднѣе вся широта и глубина пророчествъ о крестѣ, какъ не съ самой высоты крестной, съ коей недавно сошелъ Онъ? Но настоящее поученіе о крестѣ было произнесено для самихъ всемірныхъ учителей креста; посему и осталось въ нихъ однихъ. Мы, ученики ихъ, можемъ теперь слышать одни отголоски его въ тѣхъ мѣстахъ ихъ писаній, гдѣ они приводятъ разныя пророчества Ветхаго Завѣта о смерти и воскресеніи своего Учителя.

Уже одно слышаніе такого Учителя, въ такое время не могло не ввести Апостоловъ въ духъ ветхозавѣтныхъ пророчествъ о страданіяхъ Сына Божія, и въ духъ самыхъ /с. 529/ страданій. Но къ довершенію дѣла, — для большаго вразумленія учениковъ, Господь, по сказанію Евангелиста Луки, употребилъ еще одно такое средство, которое совершенно понятно могло быть токмо тѣмъ, надъ коими оно употреблено; а именно отверзъ ученикамъ умъ, разумѣть Писанія самимъ. Евангелистъ не сказываетъ, въ чемъ состояло сіе таинственное отверзеніе, но самое выраженіе показываетъ, что въ семъ случаѣ произошло нѣчто чудесное. Безъ сомнѣнія, тайнымъ дѣйствіемъ силы Христовой, умы учениковъ приведены въ такое состояніе, что сами сдѣлались способными видѣть въ Писаніи, чего прежде не видѣли — понимать ясно, что прежде казалось темнымъ. Какъ ни чудесно такое событіе, братіе, но нѣкоторые опыты свидѣтельствуютъ для самыхъ невѣрующихъ, что умъ нашъ способенъ быть чуждою силою, такъ сказать, приподнимаемъ и отверзаемъ для истины.

При такихъ естественныхъ и сверхъестественныхъ пособіяхъ къ уразумѣнію креста Христова изъ Писанія, не удивительно, если ученики, по свидѣтельству Евангелиста, ясно увидѣли, послѣ бесѣды съ Господомъ, яко тако писано есть въ Писаніи, и тако подобаше пострадати Христу, и воскреснути отъ мертвыхъ; — а вмѣстѣ съ тѣмъ уразумѣли и другую, столь же важную истину, яко подобаетъ проповѣдатися во имя Воскресшаго покаянію и отпущенію грѣховъ, не въ одной уже Іудеи, а во всѣхъ языцѣхъ, только наченше отъ Іерусалима (Лук. 24, 47).

Вы, сказалъ Господь ученикамъ въ заключеніе Своея бесѣды съ ними, должны быть свидѣтелями и провозвѣстниками сихъ событій и истинъ. Якоже посла Мя Отецъ, и Азъ посылаю вы (Іоан. 20, 21), — для обращенія на путь спасенія всего міра. При сихъ чрезвычайно важныхъ словахъ, — ибо ими передавалось ученикамъ всемірное, Божественное посольство, — Господь дунулъ на нихъ, и сказалъ: пріимите Духъ Святъ! Имъ же отпустите грѣхи, отпустятся имъ, и имъ же держите, держатся. Ученики окрестятся духомъ всецѣло отъ Самаго Духа въ день Пятидесятницы, а теперь сдѣлано начало и положено основаніе къ тому. Въ продолженіе страшныхъ дней смерти возлюбленнаго учителя, на нихъ столько вѣяло духовъ злобы и сомнѣній, что предварительное одушевленіе ихъ дыханіемъ изъ собственныхъ устъ Его было необходимымъ врачевствомъ.

/с. 530/ Евангелисты не сказываютъ, какъ отошелъ за симъ Господь изъ среды учениковъ. По всей вѣроятности, такъ же, какъ и въ другихъ явленіяхъ, то есть невидимъ бысть имъ (Лук. 24, 31).

Сами видите, братіе, что слова и дѣйствія, коими заключилось настоящее явленіе Господа, таковы, что его можно было почесть за послѣднее свиданіе съ учениками. Назначеніе и должность указаны; предметъ труда и проповѣди назначенъ; дары и силы даны и приняты; оставалось, повидимому, только начать дѣйствовать во имя Распятаго. Между тѣмъ Апостоламъ еще предстояли новыя явленія въ Іерусалимѣ и Галилеи, еще ожидали ихъ другія, вѣроятно, пространнѣйшія бесѣды о царствіи Божіемъ (Дѣян. 1, 3); еще имѣли они принять Духа въ огненныхъ языкахъ; — и тогда уже изыти на всемірное служеніе. Такая неопредѣленность положенія допущена, какъ догадываются Отцы Церкви, съ особеннымъ намѣреніемъ, — чтобы Апостолы, не имѣя въ земномъ видѣ Учителя, и не ожидая отъ Него прежняго руководства, начали заранѣе дѣйствовать своимъ умомъ, и какъ можно скорѣе развили въ своихъ поступкахъ и жизни то ученіе и тѣ правила, кои надлежало имъ передать потомъ всему міру.

Когда для учениковъ отъ радости о явленіи ихъ Учителя и принятіи отъ Него Святаго Духа, самая ночь сдѣлалась яснѣе дня; для одного изъ нихъ, Ѳомы, всѣ послѣдующіе дни обратились въ темную ночь. Видимою причиною сего несчастія было то, что, во время настоящаго явленія, Ѳома не былъ вмѣстѣ съ прочими учениками, и потому не видѣлъ Господа. Неизвѣстно, отъ чего произошло сіе отсутствіе въ такое время, когда все долженствовало соединять учениковъ. Недостатокъ усердія всего менѣе можетъ быть предполагаемъ въ семъ случаѣ, но могла быть неосмотрительность любви, пропустившая драгоцѣнный случай, и потому претерпѣвшая осьмидневное наказаніе лишенія. На другихъ, съ болѣе спокойнымъ воображеніемъ и тихимъ сердцемъ, такой случай не оказалъ бы неблагопріятнаго дѣйствія: довѣренность къ десяти ученикамъ легко могла замѣнить свидѣтельство собственныхъ чувствъ. Но Дидимъ былъ не таковъ. — Во всѣхъ случаяхъ, гдѣ онъ является въ исторіи Евангельской (Іоан. 11, 16; 14, 5), мы /с. 531/ видимъ въ немъ сильную стремительность чувства и взыскательность разсудка. Тѣмъ сильнѣе выразилось то и другое теперь. На радостныя слова учениковъ: видѣхомъ Господа, онъ рѣшительно отвѣчалъ: аще не вижу на руку Его язвы гвоздиныя, и вложу перста моего въ язвы гвоздиныя, и вложу руку мою въ ребра Его, не иму вѣры (тамъ же, 20, 25). Не невѣріе свидѣтельству соучениковъ хотѣлъ, безъ сомнѣнія, выразить сими словами будущій Апостолъ Индіи (ибо можно ли было разумно сомнѣваться въ истинѣ свидѣтельства?), а желаніе прочнѣйшаго увѣренія въ дѣйствительности явленія, — особенно въ томъ, что тѣло явившагося Учителя не было — призракъ. — Къ такому требованію могъ подать поводъ самый разсказъ прочихъ учениковъ о томъ, какъ они подумали сначала, что Явившійся есть духъ, и какъ Господь предлагалъ имъ осязать Его. Ѳомѣ, не видавшему явленія, казалось, что это именно и надлежало сдѣлать для полной увѣренности; поелику же сего не сдѣлано, то явленіе, думалъ онъ, еще не имѣетъ всей достовѣрности. А между тѣмъ, въ основаніи сего умствованія лежала тайная скорбь о потерѣ радости отъ присутствія при явленіи Учителя. Скорбь горькая! Ибо тогда какъ другіе не видали слѣдующихъ дней отъ радости, Ѳома долженъ былъ сильно страдать всѣмъ существомъ, доколѣ, по прошествіи осьми дней, не явился Господь паки, и не извлекъ его изъ произвольнаго ада сомнѣній.

Такимъ образомъ, при первомъ свиданіи Воскресшаго съ учениками Своими, оправдалось уже во всей силѣ замѣчаніе, коимъ Онъ еще при разлукѣ съ ними, предостерегалъ ихъ отъ духа тьмы, говоря, что сей человѣкоубійца проситъ позволенія сѣять ихъ, яко пшеницу (Лук. 22, 31). Ѳома съ своими сомнѣніями и возраженіями явно былъ близокъ къ тому, чтобы выпасть изъ мирнаго круга соучениковъ и сдѣлаться предметомъ ужаснаго сѣянія. Но мудрая любовь Учителя найдетъ средство отвратить сію опасность: Ѳома увидитъ язвы гвоздиныя, и забудетъ желаніе осязать ихъ; пламенное восклицаніе: Господь мой и Богъ мой! (Іоан. 20, 28), — вознаградитъ хладныя слова: аще не увижу, — аще не вложу руку мою; — окончившись непоколебимою увѣренностію, кратковременное невѣріе Апостола подтвердитъ навсегда истину не только воскресенія Христова, но и всей вѣры /с. 532/ христіанской. Посему-то св. Церковь въ пѣснопѣніяхъ своихъ не обинуясь именуетъ невѣріе Ѳомы добрымъ невѣріемъ (Стих. 4, на веч. въ нед. Ѳом.).



Такова, братіе, Евангельская повѣсть, нынѣ вами слышанная, во всей ея подробности. Можетъ быть, нѣкоторыя черты ея показались вамъ не слишкомъ занимательными для воображенія, но тѣмъ не менѣе онѣ должны быть драгоцѣнны для нашего сердца. Ахъ, мы читаемъ многія повѣсти вымышленныя и не скучаемъ ихъ подробностями, хотя предметы ихъ нисколько не имѣютъ отношенія къ нашему благу, часто даже вредятъ чистотѣ душевной! Ужели повѣсть о явленіяхъ воскресшаго Спасителя нашего не стóитъ того, чтобы знать ее всю и всецѣло! — Что было бы съ нами, если бы Апостолы не вышли на всемірную проповѣдь? Но они не вышли бы на сіе дѣло, когда бы не увѣрились въ воскресеніи своего Учителя, и не увѣрились бы, если бъ Воскресшій не явился имъ такимъ образомъ, какъ мы видѣли. Посему исторія Его явленія есть исторія нашего спасенія: ея ли не слушать и не читать со вниманіемъ?

Что же заслуживаетъ въ ней особеннаго вниманія? — Все, если будешь размышлять, какъ должно. Смотри, какъ Господь дѣятеленъ для твоего спасенія! — Едва Онъ исшелъ изъ гроба, уже сколько явленій въ одинъ первый день! — Поутру два, — въ вертоградѣ и близъ его, женамъ мѵроносицамъ; среди дня одно, Петру; подъ вечеръ опять одно, на пути въ Эммаусъ двумъ ученикамъ; и, наконецъ, ночью въ Іерусалимѣ — десяти Апостоламъ. Только величайшая любовь къ приснымъ Своимъ могла расположить Того, Кому уже дана всякая власть на небѣ и на землѣ, провести почти весь день — и какой день! — въ бѣдномъ вертоградѣ! На пути! За трапезою! Не узнаннымъ, обличающимъ и даже обличаемымъ! — Кто дѣйствуетъ такимъ образомъ, Тотъ имѣлъ право сказать: Отецъ Мой доселѣ дѣлаетъ, и Азъ дѣлаю! (Іоан. 5, 17).

Примѣть далѣе, какъ тверды основанія вѣры нашей! Апостолы не бросаются на первую вѣсть о воскресеніи; не вѣрятъ въ семъ отношеніи и другъ другу; вовсе не полагаются на чужія свидѣтельства; не вдругъ вѣрятъ даже собственнымъ глазамъ. За то, когда увидѣли, увѣрились, /с. 533/ увѣровали, то уже ничто не могло ихъ ни смутить, ни устранить; они шли спокойно не во весь токмо, но и на весь міръ: съ радостію всѣ умерли за Того, Кто умеръ и воскресъ за всѣхъ.

Примѣть, наконецъ, какъ неосновательны и опасны сомнѣнія въ вѣрѣ! Ѳомѣ еще можно было усомниться, когда о воскресеніи свидѣтельствовали нѣсколько человѣкъ; когда на Голгоѳѣ еще, можетъ быть, стоялъ облитый кровію крестъ, а въ вертоградѣ лежалъ камень надгробный, когда вѣра христіанская заключена была въ одной горницѣ, а невѣріе обнимало всю Іудею и весь міръ, но можно ли разумно сомнѣваться въ истинахъ вѣры христіанской нынѣ, когда она побѣдила весь міръ, образовала изъ людей сонмы Ангеловъ, распространила вездѣ и на все благословеніе и благодать, — когда все наше существо сроднилось съ вѣрою такъ, что мы невольно вѣруемъ душею и тогда, когда языкъ произноситъ возраженія? — Впрочемъ, если бы кто и теперь имѣлъ несчастіе, подобно Ѳомѣ, потерпѣть затмѣніе вѣры (врагъ никогда не дремлетъ, сѣя плевелы), то пусть не отчаявается: язвы Господа цѣлы, цѣла и любовь Его ко всѣмъ грѣшникамъ. Пусть только безпристрастно вникнетъ въ дѣянія Господа, въ духъ Его ученія, а паче въ Его любовь къ человѣчеству, — въ Его смерть за всѣхъ насъ на крестѣ: быть не можетъ, чтобы при семъ самое хладное сердце не согрѣлось огнемъ святой любви къ Распятому, и не признало истиннаго Спасителя міра въ Томъ, Кто предлагаетъ спасеніе не на словахъ красныхъ, а въ крови и смерти Своей.



Столько предметовъ настоящая Евангельская исторія представляетъ, братіе, вниманію слушающаго ее! А еще болѣе представитъ вниманію читающаго. Съ намѣреніемъ упоминаю о чтеніи, убо думаю, что ничѣмъ лучше не могу заключить настоящаго собесѣдованія съ вами, какъ приглашеніемъ всѣхъ, умѣющихъ читать, къ тому, чтобы они, въ слѣдующіе дни, сами посвятили нѣсколько времени на чтеніе Евангельскихъ сказаній о воскресеніи Господа и Его явленіяхъ Апостоламъ. Ибо, сколько бы мы ни говорили съ сего мѣста, никогда не можемъ сказать вамъ всего, что содержится въ Евангеліи. Что наши слова? Малые ручьи, а тамъ — море. Посему надобно читать самимъ, кто можетъ. И на /с. 534/ что лучше употребить время праздничное, какъ не на это чтеніе, которое и весьма сладостно, и весьма поучительно? Чтобы умножить сладость сей духовной трапезы, пригласи къ ней твоихъ домочадцевъ; пусть они изъ твоихъ устъ услышатъ о воскресеніи общаго всѣхъ Владыки и Господа. Такимъ образомъ, ты содѣлаешься для нихъ Ангеломъ благовѣстникомъ, и твой домъ уподобится той горницѣ, въ коей нынѣ былъ Господь съ учениками. Видя усердіе твое, Онъ Самъ невидимо станетъ посреди твоего семейства, осѣнитъ его пречистыми язвами Своими, изречетъ тебѣ миръ и подастъ благодать Духа, — еже буди всѣмъ намъ! — Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 524-534.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.