Церковный календарь
Новости


2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 19 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА.

Іудее знаменія просятъ, и Еллини премудрости ищутъ: мы же проповѣдуемъ Христа распята, Іудеемъ убо соблазнъ, Еллиномъ же безуміе; самѣмъ же званнымъ Іудеемъ же и Еллиномъ Христа Божію силу и Божію премудрость (1 Кор. 1, 22-24).

Слово на Страсти Господни.

Тогда распяша съ Нимъ два разбойника: единаго одесную и единаго ошуюю (Матѳ. 27, 38).

Тамъ, гдѣ совершилась тайна примиренія Бога съ человѣкомъ и приносима была жертва за грѣхи всего міра, на Голгоѳѣ, приличествовало стоять, повидимому, не многимъ, а единому всеосвящающему кресту Сына Божія, дабы сосредоточивать въ себѣ взоры и вниманіе всей вселенной: между тѣмъ мы видимъ здѣсь не одинъ крестъ Искупителя, а вмѣстѣ съ нимъ и два другихъ. Чьи? — не Пророковъ, не Апостоловъ, не людей праведныхъ, даже не людей обыкновенныхъ, а разбойниковъ — злодѣевъ! — Можетъ ли быть это безъ тайны, и сія тайна безъ поученія для насъ? — Если и живописецъ искусный не позволяетъ стать въ своей картинѣ никакому лицу и никакой вещи безъ особенной цѣли, тѣмъ паче премудрость Божія не попустила бы у креста Искупителя міра стоять крестамъ разбойниковъ, если бы въ нихъ не заключалось чего-либо важнаго и для всѣхъ поучительнаго. Что же значитъ сіе дивное троекрестіе?... Мнѣ кажется, братіе, что въ немъ выражено свойство и значеніе всѣхъ нашихъ человѣческихъ крестовъ, выражено для того, чтобы каждый изъ насъ, взирая на Голгоѳу, тотчасъ безъ труда могъ узнавать, подъ какимъ крестомъ онъ самъ, и чего должно ему ожидать отъ своего крестоношенія. Чтобы увѣриться въ семъ, подойдемъ, братіе, внимательною мыслію ближе къ таинственному троекрестію Голгоѳскому, и разсмотримъ каждый изъ стоящихъ тамъ крестовъ порознь.

Первый крестъ единороднаго Сына Божія, возлюбленнаго Спасителя нашего. Здѣсь прежде всякаго размышленія повергнемся, братіе, въ духѣ предъ симъ крестомъ и поклонимся тѣмъ Божественнымъ язвамъ, отъ коихъ исцѣлѣлъ весь міръ. Что было бы съ нами, что было бы со всѣмъ міромъ, если бы сей всепримиряющій крестъ не воздвигся посреди /с. 441/ земли для спасенія погибавшаго рода человѣческаго? — Да не выходитъ же никогда изъ памяти нашей сіе благодѣяніе! — Да не забываетъ никто, кѣмъ и чѣмъ мы всѣ искуплены! и если подобаетъ намъ хвалитися, да не будетъ и намъ, какъ Апостолу Павлу, хвалитися, токмо крестомъ Господа Іисуса! (Гал. 6, 14).

Но, воздавъ такимъ образомъ подобающее поклоненіе кресту Господа нашего, не оставимъ, братіе, примѣтить того, что въ семъ крестѣ должно служить предметомъ нашего подражанія. Мы сказали, что кресты Голгоѳскіе изображаютъ свойства и участь всѣхъ нашихъ крестовъ. Трудно ли уразумѣть, чьи и какіе кресты изображаются крестомъ Сына Божія? — Кресты тѣхъ, кои, подобно Спасителю своему, страдаютъ, творивъ всякое, возможное для нихъ, добро, страдаютъ не отъ себя и за себя, а совершенно невинно, по одной волѣ Божіей, отъ злобы или неразумія человѣческаго. Хотя таковые непорочные страдальцы въ нашемъ вѣкѣ лукавомъ и грѣшномъ крайне рѣдки, однакоже могутъ найтися и между нами, и можетъ быть тамъ, гдѣ мы менѣе всего ожидали. Да приближатся же сіи чистыя души нынѣ ко кресту Спасителя своего, и да повѣрятъ собственныя страданія пресвятыми Его страданіями!

И во-первыхъ, добрыя и святыя души, не смущаетъ ли васъ иногда опасная мысль, что жребій вашъ слишкомъ тяжелъ, что на васъ не обращается никакого вниманія свыше, что вы какъ бы совершенно оставлены Отцемъ небеснымъ, оставлены тогда, какъ вы сами никогда не оставляли пресвятой воли Его и не чувствуете за собою никакой особенной вины? — Когда сія искупительная мысль придетъ къ вамъ, братіе, спѣшите въ духѣ на Голгоѳу, становитесь у подножія креста Христова, и смотрите, что происходитъ на немъ. Кто болѣе Спасителя нашего имѣлъ право на пощаду или благодатную помощь среди Своихъ страданій? Не Онъ ли — единородный Сынъ любви Отчей, въ Коемъ Отецъ, какъ Самъ не разъ свидѣтельствовалъ, положилъ все Свое благоволеніе? — Не Онъ ли выну творилъ волю Отца Своего и почиталъ исполненіе ея брашномъ для Себя? — Не дѣло ли, еже даде Ему Отецъ, совершаетъ Онъ и теперь — на жертвенникѣ крестномъ? — Но обратитесь и видите: аще есть болѣзнь, яко Его Болѣзнь! — Онъ страдаетъ такъ, какъ /с. 442/ не страждетъ никто изъ насъ! терпитъ то, чего не терпятъ распятые съ Нимъ разбойники; терпитъ даже отъ нихъ самихъ. И что говорить о людяхъ? Самъ Отецъ небесный, отъ Коего въ сіи ужасныя минуты, повидимому, надлежало ожидать всей помощи, всего утѣшенія, — Самъ Отецъ оставляетъ возлюбленнаго Сына!... Кто же послѣ сего изъ насъ вправѣ роптать на свою участь и говорить или думать, что его добродѣтель достойна лучшаго жребія? Ахъ, возлюбленный, если добродѣтель твоя въ самомъ дѣлѣ такова, какъ ты представляешь, то она достойна именно того, что тебѣ дано терпѣть, ибо въ такомъ случаѣ она достойна наилучшей награды; а у Господа нѣтъ ничего лучше и дороже того креста, на коемъ Онъ положилъ душу Свою за насъ. Будешь ли жаловаться, что Онъ раздѣляетъ съ тобою сей самый крестъ? — Ужели лучше, если бы Онъ выражалъ благоволеніе Свое къ тебѣ дарами счастія земнаго? Но для принятія сихъ даровъ всегда готовы и враги Его; чѣмъ же Ему отличать отъ нихъ присныхъ и друговъ Своихъ, какъ не собственнымъ крестомъ? — Итакъ, не измѣняй Его довѣрію и надеждѣ на тебя; докажи, что ты умѣешь цѣнить крестъ Его, и неси его въ терпѣніи, въ томъ видѣ, какъ онъ тебѣ поданъ, неси, доколѣ онъ не будетъ сложенъ съ тебя рукою Провидѣнія, или доколѣ ты самъ не положишь на немъ души своей.

Вѣрныя Господу души вполнѣ чувствуютъ, братіе, сіи важныя истины, и потому, удостоившись страдать за Возлюбленнаго, онѣ не только не позволяютъ выходить изъ устъ своихъ никакимъ словамъ неудовольствія и ропота, но еще стараются, по примѣру Спасителя своего, обращать страданія свои на пользу другихъ, возбуждая своимъ примѣромъ всѣхъ страждущихъ къ безропотному перенесенію своего жребія. Особенно предметомъ любвеобильнаго попеченія ихъ бываютъ тѣ изъ страдальцевъ, кои, подобно кающемуся разбойнику, воспріемля по дѣломъ своимъ, имѣютъ нужду въ благодатномъ удостовѣреніи, что ихъ временныя бѣдствія не повлекутъ за собою несчастій вѣчныхъ. Не имѣя права сказать таковымъ онаго Божественнаго: днесь со мною будеши въ раи! — души вѣрныя Господу, утверждаясь на той же вѣрѣ и любви къ Нему, не сомнѣваются о имени Его вѣщать каждому изъ таковыхъ: «дерзай, возлюбленный со/с. 443/братъ по кресту, дерзай: въ раю Спасителя нашего есть и для насъ съ тобою мѣсто; только будемъ терпѣть до конца, молиться и уповать». Такъ, говорю, переносятъ свои страданія и такъ поступаютъ въ отношеніи къ себѣ и другимъ души вѣрныя своему Господу! Въ ихъ крестѣ отражаются не только всѣ существенныя части и черты, но и самые, такъ сказать, оттѣнки креста Христова. Благо вамъ, души вѣрныя и мужественныя! Продолжайте до конца ваше священнодѣйствіе крестное! Продолжайте горѣть на огнѣ любви чистой, и разливать вокругъ себя благоуханіе Христово! — Если бы мы вѣдали, кто вы, то поспѣшили бы лобзаніемъ любви облобызать самыя язвы ваши, за Христа вами носимыя!

Второй крестъ Голгоѳскій есть крестъ благоразумнаго разбойника.

Если бы нужно было положить на семъ крестѣ какую-либо надпись, то всего приличнѣе было бы начертать сіи слова: покаяніе и вѣра! — Въ самомъ дѣлѣ, гдѣ найти такую высокую и живую вѣру, такое пламенное и плодоносное покаяніе, какія видимъ на семъ крестѣ? И сіе-то, конечно, было причиною, почему премудрость Божія позволила кресту сему стать одесную креста возлюбленнаго Сына Божія, дабы, то-есть, грѣшники, взирая на крестъ сей, научались, какъ, путемъ вѣры и покаянія, можно со креста разбойничаго переходить прямо въ рай. Да поспѣшатъ же къ сему кресту всѣ обремененные грѣхами и слѣдствіемъ грѣховъ, — болѣзнями и страданіями, и да пріимутъ сами слово назиданія изъ устъ благоразумнаго разбойника.

Какъ немного было у него времени на покаяніе! какъ мало средствъ, коими онъ могъ располагать по своей волѣ! — И однакоже покаяніе его такъ полно, что не видишь, чего желать болѣе. Ибо чего нѣтъ тутъ? Признаніе своихъ грѣховъ самое глубокое и искреннее; отвращеніе къ прежней беззаконной жизни — самое твердое и рѣшительное; перенесеніе должнаго по законамъ наказанія за грѣхи — самое безропотное и благодушное; преданіе своего вѣчнаго жребія въ волю Сына Божія — самое полное и смиренное. Кромѣ сего, какъ бы въ вознагражденіе соблазна отъ своихъ прежнихъ грѣхопаденій, кающійся простираетъ слово вразумленія къ несчастному собрату своему, и для сего забываетъ /с. 444/ всѣ собственныя страданія. Не рѣдкая ли черта любви чистой и высокой? — А вѣра кающагося! Не напрасно еще блаженный Августинъ не надѣялся найти подобной вѣры въ цѣломъ мірѣ. Точно, искать ея надобно, по крайней мѣрѣ, въ цѣломъ мірѣ. — Ибо судите сами, въ кого вѣруетъ теперь разбойникъ? Въ Того, Кто Самъ виситъ, подобно ему, на крестѣ, оставленъ всѣми — Самимъ Отцемъ! Какъ вѣруетъ? — Какъ вѣровали развѣ одни лучшіе изъ учениковъ Іисусовыхъ, ибо человѣка, распятаго и приближающагося къ смерти, называетъ Господомъ неба и земли, Владыкою рая и ада, отъ слова Коего зависитъ все. Не это ли именно та высокая вѣра въ Распятаго, которой будетъ искать потомъ между своими учениками св. Павелъ?

Да престанутъ же злоупотреблять примѣромъ оправданнаго на крестѣ разбойника тѣ изъ насъ, кои, не смотря на множество грѣховъ своихъ, въ надеждѣ на благодать Божію, отлагаютъ со дня на день свое покаяніе, думая принести его въ послѣднія минуты своей жизни. Но, злополучные братіе, кто сказалъ вамъ, что вы непремѣнно будете имѣть во власти своей сіи послѣднія минуты? Кто увѣрилъ васъ, что вмѣстѣ съ симъ будете имѣть и благодать Божію, необходимую для покаянія, и что она, небрегомая и отметаемая вами во всю жизнь, не оставитъ въ свою чреду сама васъ при концѣ ея? Кто, наконецъ, поручится за то, что въ послѣднія минуты ваши вы будете имѣть даже столько твердости и присутствія духа, чтобы, не смотря на страданія тѣлесныя, заняться дѣломъ своего спасенія? Увы! сколько ни случалось намъ видѣть у вратъ смерти людей, проводившихъ жизнь свою безъ страха Божія, мы всегда находили ихъ совершенно пораженныхъ страхомъ смерти и отчаяніемъ, безгласныхъ яко овцы заколенія... И такіе люди надѣются въ минуты смерти подражать безпримѣрной вѣрѣ и любви благоразумнаго разбойника!...

Нѣтъ, братіе мои, если благость и премудрость Божія дали воздвигнуться кресту его о страну креста Христова, то сіе сдѣлано не въ покровъ лѣности и нераскаянности, а единственно для того, чтобы никто изъ самыхъ послѣднихъ грѣшниковъ не предавался отчаянію о своемъ спасеніи. Посему-то въ примѣрѣ сего же благоразумнаго разбойника, какъ мы видѣли, истинное покаяніе олицетво/с. 445/рено во всѣхъ существенныхъ чертахъ его; — да разумѣемъ, что если врата рая для всѣхъ всегда отверсты, то входятъ въ нихъ, однако же, одни способные къ тому, что милосердіе небесное, какъ ни велико, никогда не можетъ обратиться въ потворство неправдѣ. Кто убо изъ грѣшниковъ пользуется примѣромъ спасшагося на крестѣ разбойника, какъ должно? Тотъ, кто, восчувствовавъ на себѣ дѣйствіе наказующей десницы Божіей, немедленно обращается къ своей совѣсти, и признавъ себя вполнѣ достойнымъ того, что терпитъ, старается не столько объ уменьшеніи или прекращеніи своихъ страданій, сколько объ уврачеваніи язвъ своей совѣсти, о примиреніи себя съ Богомъ, употребляя въ то же время всѣ средства къ изглажденію несчастныхъ слѣдовъ своихъ грѣхопаденій надъ ближними своими. Тако страждущій, какъ бы ни были велики грѣхи его, если пребудетъ въ духѣ покаянія и вѣрѣ до конца, твердо можетъ быть увѣренъ, что и его, наконецъ, не мимо идетъ слово помилованія, что и предъ нимъ не затворятся врата рая. А кто, не смотря на бѣдственное положеніе свое, въ которое грѣхъ еще въ сей жизни обыкновенно ввергаетъ служителей своихъ, продолжаетъ нерадѣть о своемъ спасеніи, и вмѣсто раскаянія въ прежнихъ беззаконіяхъ, ищетъ безумной отрады въ новыхъ злодѣяніяхъ, тотъ да читаетъ съ трепетомъ будущую участь свою въ ужасной судьбѣ разбойника, нераскаяннаго, коему принадлежитъ третій крестъ Голгоѳскій.

Взирая мысленно на крестъ сей, не знаю, братіе, чѣмъ начать рѣчь мою о немъ — словами, или слезами? Такъ онъ жалокъ и ужасенъ!... Жалокъ не избыткомъ мученій (несчастный терпитъ ихъ не болѣе благоразумнаго своего собрата, даже, можетъ быть, менѣе), — а концомъ ихъ и послѣдствіями. Ибо что выйдетъ наконецъ изъ толикихъ мукъ? — Ничего, кромѣ того, что онѣ послужатъ началомъ мученій адскихъ, куда, окрѣпшая во злѣ, душа несчастнаго уже видимо стремится сама собою. А между тѣмъ какъ блаженною могла быть участь и сего разбойника! Какъ завидна была доля его на самомъ крестѣ! Онъ долженъ былъ умереть, но умереть о страну Сына Божія, испустить духъ съ Тѣмъ, Кто пришелъ спасти міръ; — какой самый великій праведникъ не почелъ бы такой смерти за величайшую для себя милость? /с. 446/ Разбойнику она дарована туне. Какъ мало оставалось приложить къ сему дару милосердія съ его стороны, чтобы вмѣстѣ съ собратомъ своимъ прейти со креста въ рай! Оставалось только, такъ сказать, наклонить подъ вѣнецъ главу, отверзть — для наслажденія — уста, произнести два-три слова отъ сердца сокрушеннаго... Несчастный точно начинаетъ говорить... но, Боже мой, что выходитъ изъ устъ его? Хула, самая безумная хула на Того, Кто единъ можетъ спасти его!... По крайней мѣрѣ не остановится ли онъ, не опомнится ли, не придетъ ли въ разумъ и чувство, услышавъ трогательное обличеніе отъ своего собрата? Послѣ сего обличенія точно не слышно болѣе хулы, но увы, не слышно и молитвы покаянія; это безмолвіе — отчаянія!...

Скажите сами, братіе, можно ли достойно оплакать такое ожесточеніе во грѣхѣ? И однакоже, такимъ образомъ надобно оплакивать намъ не одинъ крестъ погибшаго разбойника, а кресты многихъ и многихъ изъ насъ!... Ибо и сей ужасный крестъ допущенъ стоять на Голгоѳѣ, конечно, не почему другому, какъ потому, что есть не мало подобныхъ крестовъ въ мірѣ, и что нужно громкое вразумленіе для тѣхъ, коимъ принадлежатъ они. Въ самомъ дѣлѣ посмотрите, что дѣлаетъ этотъ честолюбецъ, который, темными и низкими путями прокравшись на верхъ почестей, не зналъ мѣры своему надменію и презорству; но, наконецъ, сверженный превратностію счастія, сдѣлался предметомъ всеобщаго презрѣнія. Время бы уже ему, самое лучшее время, теперь узнать, что отличія и почести человѣческія суть пустой дымъ, признать свои прежнія вины предъ Богомъ и человѣками, и устремиться къ снисканію почестей высшаго званія, вѣнцовъ небесныхъ. Все, и внутри и внѣ, напоминаетъ о семъ душѣ гордой и злонравной: она одна не видитъ своего положенія, остается нераскаянною и строитъ вновь замыслы за замыслами; теряется въ напрасныхъ усиліяхъ, и мучитъ себя ими; не видя успѣха, хулитъ и ропщетъ на все, токмо не на себя. Не копія ли это съ несчастнаго подлинника Голгоѳскаго? — Посмотрите еще, что происходитъ съ симъ богачемъ, который, не срамляясь ни Бога, ни людей, видимо покланялся доселѣ одному сребру и злату; божество его, коему онъ такъ былъ вѣренъ, наконецъ совершенно измѣнило ему; сребренники его сдѣлали себѣ, по выраженію /с. 447/ Пророка, крылья и улетѣли отъ него навсегда. — Не благопріятный ли случай и для сего несчастнаго увидѣть, что богатство и стяжанія земныя — суета, увидѣть и обратить душу и сердце свое къ стяжанію благъ негибнущихъ и неотъемлемыхъ; употребить для сего самую настоящую бѣдность свою, пренося тяжесть ея въ духѣ покаянія и вѣры? Но, ожестѣвшая въ сребролюбіи, душа не разумѣваетъ дня посѣщенія своего. Вмѣсто того, чтобы благодарить Господа и говорить: благо мнѣ, яко смирилъ мя еси (Псал. 118, 71), обнищавшій богачъ дерзаетъ проклинать судьбу свою, хулить Провидѣніе Божіе. Не копія ли это съ ужаснаго подлинника Голгоѳскаго? — Взгляните наконецъ и на сію несчастную жертву страстей, на сей остатокъ человѣка... Въ немъ нѣкогда кипѣлъ избытокъ силъ, кои, употребленныя благоразумно, могли составить счастіе того, кто обладалъ ими, и отраду для многихъ, но сіи силы всѣ расточены безумно по требованію слѣпыхъ страстей: и вотъ несчастный, еще до наступленія полдня, долженъ ожидать заката жизненнаго солнца. Чтобы, казалось, лучше, даже неизбѣжнѣе теперь, какъ подумать о душѣ своей, возвратиться изъ страны далекой въ домъ отеческій, постараться загладить, сколько можно, слѣды своего неразумія, собрать весь остатокъ силъ душевныхъ и тѣлесныхъ и принести его въ жертву Богу? Это самое уже говорено было несчастному грѣшнику его духовнымъ отцемъ; о семъ самомъ уже не разъ напоминала ему собственная его совѣсть. Но что духовный отецъ, что совѣсть для сердецъ нераскаянныхъ? — Сластолюбецъ видитъ предъ собою бездну, предчувствуетъ уже внутрь себя пламень огня геенскаго, и однакоже упорно хочетъ, чтобы елей его жизни до послѣдней капли горѣлъ въ честь студнымъ кумирамъ!... Не копія ли это съ ужаснаго подлинника Голгоѳскаго?

Не мало и еще въ мірѣ такихъ страдальцевъ, коихъ кресты, сличенные съ крестомъ погибшаго разбойника, оказались бы, можетъ быть, во всемъ ему подобными, или немногимъ отъ него разнствующими, но вмѣсто перечисленія таковыхъ крестоносцевъ, простремъ лучше, подобно благоразумному разбойнику, ко всѣмъ имъ слово братскаго вразумленія. — Что вы дѣлаете, несчастные братія? Для чего не видите опаснаго своего положенія? Зачѣмъ не пользуетесь бѣдствіями вашими для своего спасенія? Ваши страданія /с. 448/ велики, но развѣ легче были грѣхи ваши для Сына Божія, за васъ пострадавшаго? — Міръ измѣнилъ вамъ, оставилъ, презрѣлъ васъ! Презрите, бросьте и вы его; вознеситесь надъ всѣмъ настоящимъ, и устремите мысли и желанія свои къ вѣку грядущему. Вмѣсто досады, ропота и хулы, благодарите Бога, что грѣховное ослѣпленіе ваше не продолжилось до конца; благодарите и пользуйтесь милосердіемъ Божіимъ, которое ничѣмъ лучше не могло обнаружить себя надъ бѣдною душею вашею, какъ лишеніемъ васъ благъ земныхъ, кои губили и погубили бы душу вашу. По всему видно, что вамъ уже не сходить со креста, на коемъ вы теперь страдаете: не опустите же драгоцѣнной возможности прейти съ него прямо на небо.

Таковы, братіе, мысли, возбуждающіяся при размышленіи о таинственномъ троекрестіи Голгоѳскомъ. Премудрость Божія могла бы окружить крестъ Спасителя нашего чѣмъ-либо такимъ, что бы уменьшало соблазнъ сего креста грѣшнику, но Она окружила сей крестъ крестами разбойниковъ, пожертвовавъ видимо славою Спасителя нашего нашему спасенію, дабы мы, то-есть, взирая на сіи кресты, научились узнавать, подъ какимъ крестомъ находится каждый изъ насъ. Благо убо тому, кто, обращая вниманіе на крестъ свой, обрѣтетъ въ немъ нѣкое подобіе креста Христова, креста невинности и самоотверженія! Да блюдетъ таковый сей драгоцѣнный крестъ и да не мѣняетъ ни на что въ мірѣ. Благо и тому, коего крестъ окажется подобнымъ кресту благоразумнаго разбойника, кресту вѣры и покаянія. Да продолжаетъ таковый приносить, по возможности, плоды сихъ добродѣтелей. Но горе, неизреченное горе тому, кто, нашедъ въ себѣ и судьбѣ своей сходство съ нераскаяннымъ разбойникомъ Голгоѳскимъ, не поспѣшитъ удалиться отъ сего ужаснаго образца, и прейти на десную страну вѣры и покаянія! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 440-448.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.