Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

ПЕРВАЯ СЕДМИЦА ВЕЛИКАГО ПОСТА.

Слово въ пятокъ первой недѣли Великаго поста, на часахъ.
О причащеніи.

Въ притчѣ о блудномъ сынѣ, такъ трогательно изображающей силу истиннаго покаянія, видимъ, что любвеобильный отецъ, по возвращеніи къ нему заблудшаго сына, — въ знакъ совершеннаго примиренія съ нимъ и возвращенія ему всей любви отеческой, — немедленно устрояетъ вечерю столь свѣтлую, что старшій сынъ не могъ снести сего торжества безъ ропота и неудовольствій (Лук. 15). Что же бы, братіе, сказалъ сей взыскательный сынъ, если бы посмотрѣлъ на ту Божественную вечерю, которую Отецъ Небесный устрояетъ для насъ, по случаю нашего возвращенія къ Нему съ распутій міра?.. Давно ли многіе изъ насъ блуждали внѣ дома отеческаго, иждивая, по произволу страстей, дары природы и благодати? — Еще нѣтъ седмицы, какъ мы обратили лицо свое прямо къ дому отеческому; едва только произнесли исповѣданіе во грѣхахъ своихъ; не совершили еще, въ знакъ раскаянія, ни единаго благаго дѣла; и вотъ, намъ возвращена уже одежда невинности, объявлено торжественно прощеніе и милость; — а заутра устроится для насъ и трапеза въ дому Отчемъ. И какая трапеза? Не изъ тельца упитаннаго (Лук. 15, 27), а изъ Агнца закланнаго прежде сложенія міра (1 Петр. 1, 20), — изъ Тѣла и Крови Сына Божія! — Какъ мы не полагали мѣры грѣхамъ нашимъ, такъ Господь еще болѣе не полагаетъ мѣры милосердію Своему. Ибо что предъ симъ чудомъ любви прочія чудеса всемогущества и премудрости Божіей? Что манна съ неба? Что вода изъ камня? Таинство причащенія есть, можно сказать, нѣкое продолженіе самой тайны воплощенія! Ибо, если велія благочестія тайна, яко Богъ явися во плоти (1 Тим. 3, 16), то коликая тайна, когда Онъ, посредствомъ причащенія насъ Тѣломъ и Кровію Своею, является во плоти нашей!..

Обозрѣвать ли сію тайну во всѣхъ ея глубинахъ? — Но для сего надлежало бы — мнѣ имѣть очи и языкъ, а вамъ — слухъ Ангельскій. Для назиданія всѣхъ насъ достаточно будетъ, если мы, во-первыхъ, разсмотримъ, какъ пріуготовлялась сія Божественная трапеза, какъ въ свое время учре/с. 373/дилась, и какъ, учрежденная, хранилась до нашихъ временъ. Во-вторыхъ, обратимъ вниманіе на то, что намъ преподается на сей трапезѣ, и какъ намъ должно приступать къ ней?

Поелику Божественный Агнецъ, Коего мы причащаемся въ Евхаристіи, закланъ, по замѣчанію Апостола, еще прежде сложенія міра, — то-есть, закланъ въ предопредѣленіи Бога Отца и Его собственномъ, — то отъ самаго сложенія міра начали являться и знаменія не только сего закланія, но и будущаго вкушенія закланнаго. Что было древо жизни въ раю съ плодами его, какъ не первый прообразъ нашей Божественной трапезы? Могло ли древо само по себѣ доставлять безсмертіе человѣку, если бы не было символомъ истиннаго древа животнаго (Апок. 2, 7), Сына Божія, въ Коемъ единомъ, по свидѣтельству святаго Іоанна, животъ бѣ, и животъ бѣ человѣкомъ (Іоан. 1, 4)? — Посему-то еще блаженный Августинъ называлъ райское древо жизни таинствомъ, а мы можемъ назвать его таинствомъ причащенія.

Для народа израильскаго, по избраніи его въ народъ Божій, двѣ особенно вещи весьма ясно прообразовали таинство Евхаристіи: манна и агнецъ пасхальный.

Извѣстно, какимъ образомъ получалась манна: она сходила каждое утро, кромѣ субботы, съ неба, и составляла главную пищу для народа израильскаго во время странствованія его въ пустынѣ. По такому происхожденію манны, еще Псалмопѣвецъ назвалъ ее хлѣбомъ Ангельскимъ (Псал. 77, 25). Но манна выражала болѣе, нежели пищу Ангельскую: она предъизображала Тѣло и Кровь Богочеловѣка. Посему-то Самъ Спаситель, когда говорилъ іудеямъ о будущемъ преподаніи имъ въ снѣдь Своего Тѣла и Крови, то прямо указалъ при семъ на манну: отцы ваши ядоша манну въ пустыни, и умроша. Сей есть хлѣбъ сходяй съ небесе, да, аще кто отъ него ястъ, не умретъ. Азъ есмь хлѣбъ животный, иже сшедый съ небесе: еще кто снѣсть отъ хлѣба сего, живъ будетъ во вѣки (Іоан. 6, 48-51).

Агнецъ пасхальный, прообразуя собою крестную смерть Сына Божія съ ея спасительными дѣйствіями для насъ, еще яснѣе манны изображалъ будущую Божественную трапезу Новаго Завѣта. Вкушая его, израильтяне спаслись, какъ извѣстно, отъ Ангела истребителя, который посланъ былъ поразить Египетъ, а мы, вкушая Тѣло и Кровь Господа, /с. 374/ спасаемся отъ злобы міродержателя тьмы вѣка сего, который, по выраженію Апостола, яко левъ ходитъ, искій кого поглотити (1 Петр. 5, 8). Кромѣ сего, пасхальный агнецъ самыми подробностями священныхъ обрядовъ, съ коими снѣдался, весьма живо изображалъ многія обстоятельства страданій и смерти Господа; такъ, напр., его надлежало печь цѣлымъ, не раздробляя и не сокрушая ни одной кости, что, по замѣчанію Евангелиста Іоанна, въ самомъ точномъ смыслѣ исполнилось потомъ надъ Агнцемъ Божіимъ, взимавшимъ грѣхи міра на Голгоѳѣ, ибо воины не пребили ему голеней, хотя за тѣмъ и приходили.

Столь ясныхъ и величественныхъ прообразованій уже довольно было для того, чтобы всѣхъ истинныхъ израильтянъ приготовить къ принятію, со всею вѣрою, новой, таинственной трапезы, которая имѣла явиться въ Новомъ Завѣтѣ, подъ видомъ Евхаристіи. Но, чтобы еще болѣе пріуготовить къ ней умы и сердца, Спаситель Самъ предварительно обращалъ вниманіе Своихъ слушателей на крайнюю нужду всего человѣчества въ новомъ, высшемъ и лучшемъ питаніи, нежели каковы были манна и агнецъ пасхальный, и прямо объявлялъ, что сіе питаніе должно составиться изъ собственнаго Тѣла и собственной Крови Его, кои Онъ имѣлъ принести въ жертву за животъ міра. Одну бесѣду Его о семъ, сохраненную Евангелистомъ Іоанномъ, можно назвать приготовительною къ причащенію: по сему самому вы не откажетесь выслушать ее теперь со всѣмъ вниманіемъ.

Случаемъ къ сей проповѣди было чудесное насыщеніе Господомъ пяти тысячъ народа пятью хлѣбами. Такое чудо заставило народъ многочисленными толпами ходить за Нимъ по пустынѣ съ тѣмъ, чтобы снова увидѣть отъ Него подобное знаменіе. Замѣтивъ такую наклонность къ чувственному питанію, Спаситель почелъ за нужное возвести умъ и сердце Своихъ слушателей къ исканію пищи высшей и вмѣстѣ указать имъ, гдѣ можно найти сію пищу: отвѣща Іисусъ и рече: аминь, аминь, глаголю вамъ, ищете Мене, не яко видѣсте знаменіе, но яко яли есте хлѣбы, и насытистеся. Дѣлайте не брашно гиблющее, но брашно пребывающее въ животъ вѣчный, еже Сынъ человѣческій вамъ дастъ. — Кто не пожелаетъ такого брашна? Посему народъ вдругъ отвѣчалъ: что сотворимъ, да дѣлаемъ дѣла Божія? — Отцы наша ядоша манну /с. 375/ въ пустыни, яко же есть писано: хлѣбъ съ небесе даде имъ ясти. То-есть, народъ захотѣлъ, въ доказательство Божественности Спасителя, увидѣть отъ Него новое чудо, подобное маннѣ, низведенной съ неба Моисеемъ. И вотъ, сіе-то самое желаніе народа новой манны дало случай Спасителю предложить ему ученіе о маннѣ — Тѣла и Крови Своея. Рече убо имъ Іисусъ: аминь, аминь глаголю вамъ: не Моисей даде вамъ хлѣба съ небесе: но Отецъ Мой дастъ вамъ хлѣбъ истинный съ небесе. Азъ есмь хлѣбъ животный: грядый по Мнѣ, не имать взалкатися: и вѣруяяй въ Мя, не имать вжаждатися никогдаже (Іоан. 6, 26-36). Ничего не могло быть величественнѣе языка сего, но для людей чувственныхъ онъ показался весьма страннымъ. Роптаху убо іудее о Немъ, яко рече: Азъ есмь хлѣбъ сшедый съ небесе. И глаголаху: не Сей ли есть Іисусъ сынъ Іосифовъ, Его же мы знаемъ отца и матерь, како убо глаголетъ Сей, яко съ небесе снидохъ? То-есть, іудеи приняли вышесказанныя слова Спасителя въ самомъ чувственномъ и грубомъ видѣ. Что же Господь? — Онъ указалъ только на источникъ ихъ маловѣрія, и продолжалъ Свою проповѣдь. Отвѣща убо Іисусъ и рече имъ: не ропщите между собою. Никтоже можетъ пріити ко Мнѣ, аще не Отецъ, пославый Мя, привлечетъ его, и Азъ воскрешу его въ послѣдній день. Азъ есмь хлѣбъ животный! Отцы ваши ядоша манну въ пустыни, и умроша. Сей есть хлѣбъ сходяй съ небесе, да, аще кто отъ него ястъ, не умретъ. Азъ есмь хлѣбъ животный, иже сшедый съ небесе; аще кто снѣсть отъ хлѣба сего, живъ будетъ во вѣки. И хлѣбъ, его же Азъ дамъ, Плоть Моя есть, юже Азъ дамъ за животъ міра (Іоан. 6, 41-44; 48-51).

Такое прямое и сильное указаніе Господа на Свое Тѣло, какъ на брашно, возбудило еще болѣе недоумѣнія въ чувственныхъ слушателяхъ, кои думали, что имъ дано будетъ въ пищу Тѣло Іисуса Христа въ томъ самомъ видѣ, въ какомъ оно было предъ ними: пряхуся убо между собою жидове, глаголюще: како можетъ Сей намъ дати Плоть Свою ясти? Но Господь, не смотря на сіе, еще сильнѣе и раздѣльнѣе подтвердилъ сказанное прежде. Аминь, аминь глаголю вамъ, аще не снѣсте Плоти Сына Человѣческаго, ни піете Крови Его, живота не имате въ себѣ. Ядый Мою Плоть, и піяй Мою Кровь, имать животъ вѣчный, и Азъ воскрешу его въ послѣд/с. 376/ній день. Плоть бо Моя истинно есть брашно, и Кровь Моя истинно есть пиво. Ядый Мою Плоть, и піяй Мою Кровь, во Мнѣ пребываетъ, и Азъ въ немъ. Якоже посла Мя живый Отецъ, и Азъ живу Отца ради: и ядый Мя, и той живъ будетъ Мене ради. Сей есть хлѣбъ сшедый въ небесе: не якоже ядоша отцы ваши манну, и умроша: ядый хлѣбъ сей, живъ будетъ во вѣки (Іоан. 6, 53-58). Послѣ сихъ словъ нельзя уже было сомнѣваться въ томъ, что обѣщается дѣйствительное вкушеніе Тѣла и Крови Учителя. Но это показалось такъ страннымъ для многихъ изъ самыхъ учениковъ Господа, что они невольно пристали къ іудеямъ, говоря: жестоко есть слово сіе: и кто можетъ его послушати (Іоан. 6, 60)! Но Господь, не смотря на сіе, опять подтвердилъ истину Своихъ словъ во всей силѣ, присовокупивъ только, что глаголы, кои они слышали отъ Него, духъ и животъ суть; почему и не должно брать ихъ въ томъ плотскомъ видѣ, въ какомъ брали ихъ соблазнявшіеся ученики (Іоан. 6, 61-63). Даже и послѣ, когда немалое число учениковъ, не вразумившись объясненіемъ Учителя, соблазнились Его проповѣдію до того, что идоша вспять, и ктому не хождаху съ Нимъ (Іоан. 6, 66), — Богочеловѣкъ и тогда нисколько не перемѣнилъ Своей бесѣды, а только спросилъ оставшихся дванадесять: еда и вы хощете ити? То-есть, явно, готовъ былъ, такъ сказать, скорѣе отпустить отъ Себя и послѣднихъ учениковъ, какъ ни дороги они были для Него, нежели разставаться съ предметомъ проповѣди, не открыть всему міру Божественной пищи — Тѣла и Крови Своей.

Что должны мы, братіе, взять для себя въ особенное назиданіе изъ сей проповѣди Спасителя? То, во-первыхъ, что вкушеніе Тѣла и Крови Его не есть что-либо для насъ неважное, безъ чего можно обойтись, а нѣчто существенно нужное, необходимое для всѣхъ насъ, такое, безъ чего нельзя имѣть живота вѣчнаго. А печальное событіе съ учениками Спасителя, такъ сильно соблазнившимися ученіемъ Его о Тѣлѣ и Крови Своей, какъ о духовномъ брашнѣ, должно дать знать намъ, что, приступая къ Божественной трапезѣ, всего менѣе должно предаваться собственнымъ мыслямъ и недоумѣніямъ, а слѣдовать прямо за словами и обѣщаніемъ Господа, какъ бы они ни казались намъ высокими и неудобоисполнимыми. Впрочемъ, теперь, когда мы видимъ, въ /с. 377/ какомъ видѣ преподается Тѣло и Кровь Господа, опасеніе Капернаумскихъ іудеевъ, думавшихъ, что ихъ будутъ питать тѣломъ и кровію человѣческою, въ собственномъ ихъ видѣ, не могутъ имѣть у насъ и мѣста.

Истинные ученики Слова животнаго не преткнулись однакоже и тогда о высоту сего слова, какъ оно ни было невмѣстительнымъ для многихъ; Петръ, на вопросъ Спасителя: еда и вы хощете ити? рѣшительно отвѣчалъ за всѣхъ: Господи, къ кому идемъ? глаголы живота вѣчнаго имаши (Іоан. 6, 68). Что это былъ не одинъ порывъ святаго чувства души, не одно мгновенное изліяніе любви къ Учителю, — показало самое дѣло. Ибо когда пришло время Самому Учителю отъ слова обратиться къ дѣлу, то-есть, преподать на Тайной Вечери самое Тѣло и самую Кровь, въ ученикахъ не обнаружилось тогда ни малѣйшаго недоумѣнія. Памятуя обѣщаніе Учителя преподать имъ сіе Божественное брашно, они приняли его со всею вѣрою и любовію, безъ всякаго недоумѣнія, безъ всякихъ вопросовъ.

Это произошло, какъ извѣстно, на послѣдней вечери пасхальной, въ навечеріе страданій и смерти Господа. Среди многихъ знаменательныхъ и трогательныхъ обрядовъ сей Божественной вечери, Спаситель взялъ хлѣбъ, благословилъ его, преломилъ, но, подавая его ученикамъ, вмѣсто обыкновенныхъ словъ, сказалъ: пріимите, ядите, сіе есть Тѣло Мое (Матѳ. 26, 26). Больше не было ничего сказано, ибо и не было нужды говорить болѣе; поелику ученики знали уже твердо, что кто не вкуситъ сего таинственнаго брашна — не узрита живота. Подобнымъ образомъ, взявъ по вечери чашу и подавая ее ученикамъ, Господь сказалъ: пріимите, и пійте изъ нея вси: сія есть Кровь Моя, Новаго Завѣта, яже за вы и за многія изливаема во оставленіе грѣховъ! (Матѳ. 26, 28). Ученики, вразумленные въ таинство прежде, опять въ безмолвіи причастились Крови своего Учителя и Господа. Сіе творите, присовокупилъ Господь, въ Мое воспоминаніе (Лук. 22, 19), давая чрезъ сіе знать, что это таинство не на сей только случай, не въ знакъ прощанія съ учениками, а навсегда, въ знакъ вѣчнаго пребыванія Его со всѣми вѣрующими, до скончанія вѣка (Матѳ. 28, 20).

Можете представить, братіе, какъ драгоцѣннымъ должно было сдѣлаться повтореніе сего таинства для учениковъ /с. 378/ Іисусовыхъ, когда они разлучились съ Нимъ, по вознесеніи Его на небо! — Таинственный хлѣбъ и вино, или, лучше сказать, Тѣло и Кровь Богочеловѣка, содѣлались единственнымъ брашномъ, коимъ питались святыя души ихъ, укрѣпляясь на все великое, многотрудное и святое. По вся дни терпяще, — такъ говоритъ книга Дѣяній Апостольскихъ о Апостолахъ и ихъ ученикахъ, — единодушно въ церкви, и ломяще по домомъ хлѣбъ, пріимаху пищу въ радости и простотѣ сердца (Дѣян. 2, 46). Приходили ли куда на труды апостольскіе, — первымъ дѣломъ было воспомянуть съ вѣрными смерть Господа и пріобщиться святой трапезы любви. Отходили куда и прощались съ чадцами по вѣрѣ, — послѣднимъ знакомъ единодушія было опять — воспомянуть смерть Господа, преломить таинственный хлѣбъ и вкусить отъ чаши завѣта. Ожидали-ль сошествія Святаго Духа, — причащались. Приготовлялись ли на исповѣданіе имени Іисуса предъ тиранами, или на мученіе и смерть, — причащались. Страдали-ль отъ болѣзней и искали исцѣленія, причащались. Евхаристія была всѣмъ для всѣхъ. По сему самому, не смотря на важность таинства, священный обрядъ совершенія его долго оставался въ первобытной простотѣ. Молились, каялись во грѣхахъ, плакали, — и пріобщались. Святый Павелъ соединилъ съ Евхаристіею проповѣдь, потомъ присоединилось пѣніе различныхъ псалмовъ и чтеніе различныхъ мѣстъ Священнаго Писанія. Апостолъ Іаковъ совокупилъ все сіе въ опредѣленный видъ литургіи, а святый Василій Великій, Златоустъ и Григорій Двоесловъ дали ей наконецъ тотъ видъ, въ коемъ она совершается донынѣ.

Нужно ли говорить о достоинствѣ святаго труда ихъ? — Что-либо лучше нашей литургіи увидимъ, развѣ когда только будемъ на небѣ. Здѣсь — на святой проскомидіи, во время уготовленія Божественныхъ Даровъ, символически предъизображается жизнь и крестная смерть Сына Божія, подобно тому, какъ они были предъизображены въ символахъ и обрядахъ Ветхаго Завѣта. Потомъ, въ первой части литургіи, при первомъ выходѣ изъ алтаря священнодѣйствующихъ съ Евангеліемъ, Спаситель Самъ какъ бы снова является въ міръ и исходитъ на проповѣдь, которая слышится потомъ въ чтеніи Апостола и Евангелія. За симъ, при второмъ выходѣ изъ алтаря священнодѣйствующихъ со Святыми Дарами, /с. 379/ представляется послѣднее шествіе Господа во Іерусалимъ на страданіе и крестную смерть, послѣ чего, среди различныхъ молитвъ, какъ бы повторяется послѣдняя вечеря Господа съ учениками, слышатся самыя слова Его, сказанныя Апостоламъ о Тѣлѣ и Крови Его, и совершается самое таинство Евхаристіи чрезъ призываніе на Святыя Дары благодати Пресвятаго Духа. Въ послѣдней части литургіи, съ новымъ отверстіемъ Царскихъ вратъ, какъ бы видимо отверзается гробъ Господень для воскресенія, и самое небо — для принятія Воскресшаго, что самое чувственно изображается обратнымъ перенесеніемъ останка Святыхъ Даровъ съ престола на жертвенникъ. Такимъ образомъ, кто съ полнымъ вниманіемъ присутствуетъ при литургіи, тотъ каждый разъ видитъ предъ собою, можно сказать, всю земную жизнь Господа отъ начала до конца.

Такъ предуготовлялась Божественная трапеза Тѣла и Крови Христовой, такъ учредилась въ свое время, и такъ сохранилась до нашихъ дней! Много вѣковъ прошло въ приготовленіи ея! — Оттого-то языческіе предки наши, когда увидѣли въ первый разъ совершеніе литургіи въ Царѣградѣ, то подумали, что ихъ какимъ-либо чудомъ преставили съ земли на небо!...

Велика честь была бы, братіе, если бы насъ, съ нашимъ недостоинствомъ, допустили токмо къ созерцанію толикихъ таинъ. Но, вотъ, мы всѣ призываемся къ самому вкушенію Божественной трапезы! — Видите убо, дерзну сказать съ Апостоломъ, видите, какову любовь далъ есть намъ Отецъ небесный!... Для чего далъ? для того, отвѣтствуетъ Апостолъ, да чада Божія наречемся и будемъ (1 Іоан. 3, 1); — дабы преизбыткомъ любви отеческой къ намъ произвести и въ насъ сыновнюю любовь къ Нему. Останемся ли убо хладными и среди сего пламени Божественной любви? Да не будетъ! Сильнѣйшихъ средствъ къ согрѣянію и оживленію любовію сердца нашего нѣтъ болѣе у самой любви Божественной. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 372-379.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.