Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

МОЛИТВА СВ. ЕФРЕМА СИРИНА.

Слово въ среду 2-ой недѣли Великаго поста.

Господи и Владыко живота моего, духъ унынія не даждь ми!

Значитъ, духъ унынія противенъ не однѣмъ забавамъ мірскимъ, а и жизни христіанской. Почему такъ? Потому что жизнь христіанская требуетъ всегдашней дѣятельности духовной, бодрости, мужества и силы; а въ уныломъ какая дѣятельность, какая бодрость и сила? — Потому что царствіе Божіе, въ коемъ находится истинный христіанинъ, есть, по свидѣтельству Апостола, правда, миръ и радость о Дусѣ Святѣ (Рим. 14, 17); а въ уныломъ какой миръ и какая радость? Посему тѣ, кои думаютъ, что жизнь христіанская необходимо сопряжена съ уныніемъ, симъ самымъ показываютъ, что они не знаютъ духа истиннаго христіанства. Нѣтъ, это духъ свѣта, крѣпости и силы, духъ мира и радости непрестающей. Правда, что христіанинъ не вдругъ достигаетъ сего блаженнаго состоянія, подобно какъ тяжелобольной не вдругъ получаетъ здоровье; но чувство самаго начала выздоровленія душевнаго есть уже чувство отрадное и утѣшительное, которое, постоянно возрастая, наполняетъ всю душу миромъ и радостію. Правда и то, что истинный христіанинъ, всегда занятый дѣломъ своего спасенія, вкушая при томъ, хотя по временамъ, удовольствія высшія и духовныя, чуждается шумныхъ радостей міра, представляется нерѣдко задумчивымъ въ тѣ минуты, когда другіе не знаютъ мѣры своимъ восторгамъ; но онъ столь же мало почитаетъ за потерю неучастіе въ радостяхъ мірскихъ, сколь мало человѣкъ возрастный считаетъ за потерю то, что не участвуетъ въ играхъ и забавахъ дѣтскихъ; его задумчивость происходитъ не отъ духа унынія, а отъ другихъ причинъ, нерѣдко отъ мысли, какъ нѣкоторые могутъ веселиться тогда, какъ имъ надлежало бы плакать. Правда наконецъ и то, что христіанинъ, ведя до конца жизни непрестанную брань со грѣхомъ и страстями, подвергается иногда такимъ искушеніямъ, о какихъ міролюбцы не имѣютъ и понятія, но духовная брань сія не производитъ въ немъ духа унынія; воинъ Христовъ исходитъ противъ враговъ спасенія своего еще съ большимъ благодушіемъ, нежели воинъ царя земнаго.

Посему, когда увидите, братіе мои, истиннаго христіа/с. 265/нина, страждущаго уныніемъ, то блюдитесь выводить изъ сего что-либо не въ пользу христіанства: нѣтъ, изъ сего слѣдуетъ только, что сей членъ тѣла Христова еще несовершенъ въ вѣрѣ и преданности, что онъ, по слабости природы человѣческой, недугуетъ еще сердцемъ, и можетъ быть, сей недугъ духовный нарочно допущенъ Врачемъ небеснымъ для возвращенія ему полнаго здравія. Какъ бы то ни было, только уныніе всегда есть состояніе духа неестественное, есть болѣзнь, которая, при усиленіи своемъ и продолжительности, можетъ сдѣлаться крайне опасною и причинить смерть не только духа — отчаяніемъ, но и самаго тѣла — его разрушеніемъ. Печаль міра сего, замѣчаетъ Апостолъ, смерть содѣлываетъ (2 Кор. 7, 10). Посему-то святые мужи ничего такъ не боялись, какъ унынія; и при первомъ появленіи сего врага, спѣшили принимать всѣ мѣры къ отраженію его. По уединенной и подвижнической жизни ихъ, уныніе, конечно, было для нихъ опаснѣе, нежели для людей, живущихъ въ мірѣ, но и живущіе въ мірѣ не могутъ предаваться ему безъ опасности для своей души и тѣла, которая тѣмъ болѣе возрастаетъ, чѣмъ долѣе продолжается сіе неестественное состояніе. Посему всѣмъ намъ полезно вникнуть, отчего происходитъ уныніе и какія противъ него средства?

Источниковъ унынія много, и внѣшнихъ и внутреннихъ, и духовныхъ и чувственныхъ. И во-первыхъ, въ душахъ чистыхъ и близкихъ къ совершенству, уныніе можетъ происходить отъ оставленія ихъ на время благодатію Божіею. Состояніе благодати есть самое блаженное. Но чтобы находящійся въ семъ состояніи не возмнилъ, что оно происходитъ отъ его собственныхъ совершенствъ, благодать иногда удаляется и сокрываетъ себя совершенно, предоставляя любимца своего самому себѣ. Тогда бываетъ съ святою душею то же, какъ если бы среди дня наступила полночь, или въ самый благорастворенный лѣтній день появился мразъ зимній: въ душѣ является темнота, хладъ, мертвость и вмѣстѣ съ тѣмъ уныніе.

Во-вторыхъ, уныніе, какъ свидѣтельствуютъ люди опытные въ духовной жизни, бываетъ отъ дѣйствія духа тьмы. Не могши запять души на пути къ небу чувственностію, прельстить ее благами и удовольствіями міра, врагъ спасенія обращается къ противному средству и наводитъ на нее /с. 266/ внутреннюю тугу и уныніе. Въ такомъ состояніи душа бываетъ какъ путникъ, вдругъ застигнутый мглою и туманомъ: не видитъ ни того, что впереди, ни того, что позади; не знаетъ, что дѣлать, теряетъ бодрость и духъ, впадаетъ въ нерѣшимость и нѣкое внутреннее исчезновеніе. Сему роду унынія подвергаются люди, также не мало подвизавшіеся на пути добродѣтели, уже побѣдившіе искушенія чувственности.

Третій источникъ унынія есть наша падшая, нечистая, обезсиленная, помертвѣвшая отъ грѣха природа. Доколѣ мы дѣйствуемъ по самолюбію, наполнены духомъ міра, надымаемся страстями, дотолѣ сія природа въ насъ весела и жива; откуда въ ней берутся сила, духъ, отвага и терпѣніе. Но перемѣните направленіе жизни, сойдите съ широкаго пути міра на узкій путь самоотверженія христіанскаго, примитесь за покаяніе и самоисправленіе: тотчасъ откроется внутри васъ пустота, обнаружится духовное безсиліе, ощутится сердечная мертвость. Доколѣ душа не успѣетъ наполниться новымъ духомъ любви къ Богу и ближнему, яться вѣрою за силу креста Христова и прицѣпится, какъ вѣтвь, всѣми мыслями и чувствами къ древу жизни — Господу Іисусу, дотолѣ духъ унынія, въ большей или меньшей мѣрѣ, для нея неизбѣженъ. Счастлива она, если не долго остается въ семъ состояніи, ибо отъ него не далеко пропасть отчаянія духовнаго. Сему роду унынія подвергаются наипаче грѣшники, по ихъ обращеніи.

Четвертый, обыкновенный источникъ унынія духовнаго есть недостатокъ, тѣмъ паче прекращеніе дѣятельности и привычныхъ трудовъ. Преставъ употреблять свои силы и способности, душа теряетъ живость и бодрость, становится вялою и неудободвижною; самыя прежнія занятія ей противѣютъ; начинаетъ быть ощущаема внутренняя пустота; являются недовольство, скука и уныніе.

Можетъ происходить уныніе и отъ различныхъ печальныхъ случаевъ въ жизни, какъ-то: смерти сродниковъ и любимыхъ лицъ, потери чести, достоянія и другихъ несчастныхъ приключеній. Все это, по закону нашей природы, сопряжено съ непріятностію и печалію для насъ; но, по закону же самой природы, печаль сія должна уменьшиться со временемъ и исчезать, когда человѣкъ употребляетъ средства къ своему /с. 267/ одушевленію и не предается печали. Въ противномъ случаѣ образуется духъ унынія.

Можетъ происходить уныніе и отъ нѣкоторыхъ мыслей, особенно мрачныхъ и тяжелыхъ, когда душа слишкомъ предается подобной мысли, и смотритъ на предметы не во свѣтѣ вѣры и евангелія. Такъ напримѣръ человѣкъ легко можетъ впасть въ уныніе отъ частаго размышленія о неправдѣ, господствующей въ мірѣ, о томъ, какъ праведные здѣсь скорбятъ и страдаютъ, а нечестивые высятся и блаженствуютъ, и какъ все, повидимому, отдано на произволъ страстей человѣческихъ и случая.

Могутъ, наконецъ, источникомъ унынія душевнаго быть различныя болѣзненныя состоянія тѣла, особенно нѣкоторыхъ его членовъ.

Отъ чего бы впрочемъ ни происходило уныніе, молитва всегда есть первое и послѣднее противъ него средство. Въ молитвѣ человѣкъ становится прямо лицу Божію, но если, ставъ противъ солнца, нельзя не озариться свѣтомъ и не почувствовать теплоты, тѣмъ паче свѣтъ и теплота духовныя суть непосредственныя слѣдствія молитвы. Кромѣ сего, молитвою привлекаются благодать и помощь свыше, отъ Духа Святаго, а гдѣ Духъ Утѣшитель, тамъ нѣтъ мѣста унынію, тамъ самая скорбь будетъ въ сладость.

Чтеніе или слушаніе слова Божія, особенно Новаго Завѣта, есть также сильное средство противъ унынія. Спаситель ненапрасно призывалъ къ Себѣ всѣхъ труждающихся и обремененныхъ, обѣщая имъ успокоеніе и радость. Радость сію Онъ не взялъ съ Собою на небо, а всецѣло оставилъ въ Евангеліи для всѣхъ скорбящихъ и унылыхъ духомъ. Кто проникается духомъ Евангелія, тотъ престаетъ скорбѣть безотрадно, ибо духъ Евангелія есть духъ мира, успокоенія и отрады.

Богослуженія, и особенно святыя таинства Церкви, также великое врачество противъ духа унынія, ибо въ церкви, яко домѣ Божіемъ, нѣтъ для него мѣста, таинства всѣ направлены противъ духа тьмы и слабостей природы нашей, особенно таинство исповѣди и причащенія. Слагая съ себя тяжесть грѣховъ посредствомъ исповѣди, душа чувствуетъ легкость и бодрость, а пріемля въ Евхаристіи брашно Тѣла и Крови Господа, чувствуетъ оживленіе и радость.

/с. 268/ Собесѣдованіе съ людьми, богатыми духомъ христіанскимъ, также средство противъ унынія. Въ собесѣдованіи мы вообще выходимъ болѣе или менѣе изъ мрачной глубины внутренней, въ которую душа погружается отъ унынія; вмѣстѣ съ разверстіемъ устъ, въ человѣкѣ уныломъ, можно сказать, разверзаются нѣдра его духа, открывается доступъ туда свѣту и теплотѣ духовной. Кромѣ сего, посредствомъ мѣны мыслей и чувствъ въ собесѣдованіи, мы заемлемъ у бесѣдующихъ съ нами нѣкую силу и жизненность, что такъ нужно въ состояніи унынія.

Размышленіе о предметахъ утѣшительныхъ и утвержденіе мысли на какомъ-либо изъ нихъ также весьма много помогаетъ въ уныніи. Ибо мысль въ семъ состояніи или вовсе не дѣйствуетъ, или кружится около предметовъ печальныхъ. Чтобы избавиться унынія, надобно принудить себя мыслить о противномъ. Напримѣръ, если уныніе произошло отъ печали о смерти лица любимаго, то вмѣсто того, чтобъ бродить непрестанно мыслію у его могилы, представлять себѣ его лежащимъ во гробѣ, или тлѣющимъ въ землѣ, — переноситесь чаще мыслію на небо, гдѣ его духъ, представляйте день всеобщаго, будущаго воскресенія, когда мы всѣ облечемся новымъ, прославленнымъ, безсмертнымъ тѣломъ, и не будемъ болѣе подлежать горестной разлукѣ съ ближними.

Занятіе себя трудомъ тѣлеснымъ также прогоняетъ уныніе. Человѣкъ унылый не способенъ бываетъ къ труду, но что нужды? Пусть начнетъ трудиться, даже не хотя; пусть продолжаетъ трудъ, хотя безъ успѣха; отъ движенія оживаетъ сначала тѣло, а потомъ и духъ, и почувствуется бодрость; мысль среди труда непримѣтно отвратится отъ предметовъ, наводившихъ тоску, а это уже много значитъ въ состояніи унынія.

Наконецъ, если источникъ унынія скрывается въ недугахъ тѣлесныхъ, то христіанинъ не долженъ пренебрегать пособія и отъ искусства врачебнаго, ибо искусство сіе отъ Бога. Господь созда, говоритъ Писаніе, врача на потребу человѣка (Сир. 38, 1), посему врачъ есть слуга Божій для насъ во благое.

Все, что мы говоримъ объ уныніи, касается унынія христіанскаго. Страдаютъ ли уныніемъ міролюбцы и грѣшники, нерадящіе о спасеніи души своей? — Всего болѣе и всего чаще, хотя, повидимому, жизнь ихъ состоитъ большею частію /с. 269/ изъ забавъ и утѣхъ. Даже по всей справедливости можно сказать, что внутреннее недовольство и тайная тоска есть постоянная доля грѣшниковъ. Ибо совѣсть, сколько бы ни заглушали ее, какъ червь точитъ сердце. Внутренній человѣкъ, какъ ни подавляютъ его, подъемлетъ нерѣдко главу и стонетъ. Невольное, глубокое предчувствіе будущаго суда и воздаянія также тревожитъ душу грѣшную, возмущаетъ и преогорчаетъ для нея безумныя утѣхи чувственности. Самый закоренѣлый грѣшникъ по временамъ чувствуетъ, что онъ какъ вѣтвь безъ корня, какъ зданіе безъ основанія, что внутри его пустота, мракъ, язва и смерть. Отсюда та неудержимая наклонность міролюбцевъ къ непрестаннымъ развлеченіямъ, къ тому, чтобъ забываться и быть внѣ себя.

Что сказать міролюбцамъ объ ихъ уныніи? Оно благо для нихъ, ибо служитъ призываніемъ и побужденіемъ къ покаянію. Посему, вмѣсто того, чтобы прогонять сіе уныніе, какъ болѣзнь, имъ надобно пользоваться какъ врачевствомъ, обращая его изъ безплодной печали вѣка сего въ спасительную печаль по Богѣ. И пусть не думаютъ, чтобы нашлось для нихъ какое-либо средство къ освобожденію отъ сего духа унынія, доколѣ не обратятся на путь правды и не исправятъ себя и своихъ нравовъ. Суетныя удовольствія и радости земныя никогда не наполняютъ пустоты сердечной: душа наша пространнѣе всего міра. Напротивъ, съ продолженіемъ времени самыя радости плотскія потеряютъ силу развлекать и обаять душу, и обратятся въ источникъ тяжести душевной и скуки. Между тѣмъ печаль по Бозѣ, сокрушеніе о своей беззаконной жизни, хотя въ началѣ и прибавитъ, повидимому, нѣчто къ тоскѣ душевной, но современемъ послужитъ къ совершенному исцѣленію отъ всѣхъ болѣзней сердечныхъ, ибо приведетъ за собою правду, миръ и радость о Дусѣ Святѣ. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 364-369.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.