Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

ВЕЛИКІЙ ПОСТЪ.

Слово въ среду 6-ой недѣли Великаго поста.

Иже въ девятый часъ насъ ради плотію смерть вкусивый, умертви плоти нашея мудрованіе, Христе Боже, и спаси насъ.

Итакъ, у плоти нашей есть не только тяжесть и дебелость, насъ гнетущія, не только слабость и бренность, непрестанно /с. 166/ запинающія стопы наши, не только болѣзни и смертность, обращающія въ ничто всѣ наши замыслы и предпріятія но есть, наконецъ, и свое мудрованіе, такое опасное мудрованіе, что отъ него нельзя иначе избавиться, какъ умертвивъ его, чего однако же мы, при всей нуждѣ въ томъ, сами по себѣ сдѣлать не можемъ, а должны молить о семъ Того, Кто единъ имѣетъ силу и власть какъ оживить и укрѣпить въ насъ то, что для насъ необходимо, такъ низложить въ насъ и умертвить то, отъ чего мы гибнемъ. — Что это за мудрованіе, и откуда оно y плоти, которая какъ плоть, то есть, сложность вещества, хотя движущагося и одушевленнаго, но неразумнаго, по тому самому должна быть неспособна ни къ какому мудрованію? Для уразумѣнія сего, надобно войти въ разсмотрѣніе нашего состава и взаимнаго отношенія духа и плоти.

Понятіе, разсужденіе, умствованіе принадлежатъ собственно въ насъ одной душѣ; подобно какъ одной плоти въ насъ принадлежитъ очертаніе, цвѣтъ, тяжесть и движеніе; и доколѣ въ человѣкѣ происходитъ все, какъ должно, и каждая часть его состава, такъ сказать, на своемъ мѣстѣ, въ своемъ чинѣ и дѣйствіи, дотолѣ въ духѣ нашемъ нѣтъ дебелости, тяжести и безсмыслія плотскаго, а въ плоти нѣтъ замысловъ и умствованій, принадлежащихъ душѣ. Духъ, какъ владыка и руководитель, соображаетъ, опредѣляетъ и управляетъ; плоть, какъ орудіе, повинуется и служитъ, сколько можетъ. Но когда человѣкъ, уклонившись отъ воли своего Творца и, что то же, отъ порядка и закона своей природы, повергается въ грѣхъ и предается страстямъ и похотямъ, тогда сіе прекрасное согласіе частей, его составляющихъ, нарушается; чинъ и послушаніе прекращаются: что должно оставаться внизу, является вверху, а верхнее падаетъ и унижается; плоть — раба дѣлается владыкою, а духъ владычественный обращается въ орудіе плоти. Вслѣдствіе сего злополучнаго превращенія отношеній духа и плоти, и они какъ-бы мѣняются своими качествами: духъ становится грубымъ и плотянѣетъ; а плоть, не дѣлаясь нисколько тонѣе и духовнѣе, восхищаетъ нѣкоторыя качества духа, является какъ бы смыслящею и мудрствующею, предпріимчивою и мечтательною; только все это не на добро, а на зло. То есть, говоря точнѣе, не плоть сама по себѣ, какъ вещество, /с. 167/ получаетъ мысль и умъ, — что невозможно; — а духъ, смѣшавшись, такъ сказать, съ плотію, и ставъ съ нею на одномъ мѣстѣ, начинаетъ мыслить, будить и дѣйствовать по ея требованіямъ и внушеніямъ. Такое состояніе духа и плоти, очевидно, есть состояніе неестественное человѣку, и потому не только предосудительное для его достоинства, но и крайне вредное по его послѣдствіямъ. Низшая сторона человѣка — плоть пріобрѣтаетъ, повидимому, въ такомъ случаѣ высшее совершенство, начиная дѣйствовать на подобіе духа — стороны высшей; но это мнимое совершенство, какъ ей несвойственное, по сему самому не составляетъ никакого достоинства, подобно тому какъ въ самозванцѣ не составляетъ достоинства, что ложно именуетъ себя царемъ. При томъ такое возвышеніе плоти сопряжено съ крайнимъ униженіемъ духа, съ лишеніемъ его своего мѣста, своей чистоты и власти. Тутъ бываетъ то же, какъ если бы подданный и притомъ недостойный, сталъ повелителемъ, а природный владыка его сдѣлался его слугою.

Судя по тому, откуда и какъ является у плоти способность къ мудрованію, уже легко предвидѣть, въ чемъ будетъ оно состоять. Это мудрованіе крамольника бунтовщика, который, захвативъ въ свои руки власть, не иначе можетъ удерживать ее, какъ средствами самыми незаконными и насильственными; это мудрованіе татя, который о томъ только и думаетъ, какъ бы сокрыть слѣды своего хищничества и умножить неправедное стяжаніе новыми хищеніями; это мудрованіе человѣка, погубившаго умъ, который, вообразивъ себя не тѣмъ, что онъ есть, и самъ внушаетъ это всѣмъ, и отъ другихъ требуетъ, чтобы говорили то же самое. Въ самомъ дѣлѣ, посмотрите на мудрованіе, то есть, на понятія, сужденія и замыслы людей плотскихъ — изъ чего состоятъ они? Прямо или непрямо, явно или тайно, всѣ они проникнуты ядомъ грѣха, всѣ дышатъ самолюбіемъ, устремлены къ удовлетворенію не истинныхъ и существенныхъ потребностей человѣка, а различныхъ прихотей и требованія страстей; потому всѣ, рано или поздно, ведутъ человѣка къ погибели. Въ отношеніи къ Богу и вѣрѣ — мудрованіе плоти, въ самомъ лучшемъ видѣ его, выражается холодностію и невниманіемъ къ предметамъ вѣры какъ бы вовсе несуществующимъ или маловажнымъ; въ обыкновенномъ же состоя/с. 168/ніи своемъ соединено съ отверженіемъ всего непостижимаго въ вѣрѣ и съ превращеніемъ, по своему вкусу, всего, что въ ней постижимо; а въ худшемъ видѣ его не рѣдко доходитъ до той гордости и самозабвенія, что, подобно древнимъ нечестивцамъ, готово бываетъ сказать Самому Богу: отступи отъ насъ; путей Твоихъ вѣдѣти не хощемъ (Іов. 21, 14); или съ Фараономъ вопрошать: Кто есть, Его же послушаю гласа (Исх. 5, 2)? Въ отношеніи къ ближнимъ, мудрованіе плоти состоитъ въ превозношеніи себя выше всѣхъ, въ присвоеніи себѣ, еслибы то было возможно, всего, что видятъ очи и чего жаждетъ необузданное сердце, въ обращеніи всѣхъ людей въ слѣпое орудіе своихъ прихотей. Даже въ отношеніи къ самому человѣку мудрованіе плоти хотя все дышетъ самолюбіемъ, разраждается постоянно похотями вреждающими и душетлѣнными, замыслами несбыточными и пагубными, дѣлами пустыми и мертвящими. Ибо, съ одной стороны, мудрованіе плоти вредитъ человѣку тѣмъ, что позволяетъ ему все, уничтожая различіе между порокомъ и добродѣтелію, съ другой — тѣмъ, что отъемлетъ у него все, уничтожая надежду жизни вѣчной и не веля ничего видѣть далѣе могилы и тлѣнія. Прорываясь, наконецъ, изъ частной жизни на поприще общественнаго дѣйствованія, мудрованіе плоти, не остановленное вовремя властію предержащею, не уврачеванное, или по крайней мѣрѣ, не умѣренное благотворнымъ вліяніемъ вѣры и Церкви, сопровождается потрясеніемъ всего, чѣмъ держится сила царствъ и благоденствіе народовъ. Гдѣ воцарилось это пагубное мудрованіе, тамъ всѣ хотятъ властвовать и никто не хочетъ повиноваться, разумъ человѣческій привѣтствуютъ именемъ Божества, а слѣдуютъ всѣ явному безумію; провозглашаютъ всеобщее блаженство и златой вѣкъ, а плаваютъ въ крови собратій; стремятся къ невозможному совершенству, и теряютъ, одно за другимъ, всѣ возможныя блага.

Иначе и быть не можетъ, ибо мудрованіе плотское, какъ замѣчаетъ Апостолъ, закону Божію не покоряется, ниже можетъ покоряться (Рим. 8, 7). Поелику же только въ законѣ Божіемъ жизнь, свобода и блаженство человѣка, то, сколько ни выдумывай иныхъ законовъ, сколько ни изобрѣтай иныхъ средствъ къ благоденствію человѣка и общества, всѣ они должны оказаться, наконецъ, пустыми, несбыточными и гибельными.

/с. 169/ Что же послѣ сего дѣлать съ такимъ неисправимымъ мудрованіемъ, какъ не стараться лишить его всѣхъ силъ, искоренить его до конца? Ибо, доколѣ оно будетъ живо, дотолѣ не будетъ истинной жизни въ человѣкѣ. Какая та жизнь, когда бренная и грѣховная плоть мудруетъ и распоряжаетъ, а духъ вѣчный слѣпо выполняетъ эти безумныя распоряженія? Но какъ и отнять силу и жизнь у плотскаго мудрованія, когда оно содѣлалось въ человѣкѣ грѣшномъ началомъ всеуправляющимъ, единственнымъ источникомъ его дѣятельности? Сама плоть не откажется отъ своего владычества, какъ оно ни противозаконно; духъ, хотя бы и захотѣлъ, не можетъ возвратить себѣ права свои, ибо оплотянѣть ему не трудно; а оплотянѣвъ, очиститься, освободиться, просвѣтлѣть, стать на свое мѣсто, взять въ руки власть, — крайне трудно: для сего нужна помощь свыше, необходима сила, которая сняла бы съ него узы, подняла бы его изъ праха, наполнила бы силою и жизнію, и такимъ образомъ дала бы ему возможность быть тѣмъ, чѣмъ должно.

И вотъ, сего-то самаго испрашивается въ молитвѣ, нами разсматриваемой!

Иже въ девятый часъ на крестѣ насъ ради плотію смерть вкусивый, умертви плоти нашея мудрованіе, Христе Боже, и спаси насъ!

Ты, — какъ бы такъ говорилось въ ней за всѣхъ насъ, — Ты, Который для того и вкусилъ смерть плотію, да мы всѣ оживемъ и поживемъ духомъ, призри на бѣдственное состояніе духа нашего, гнетомаго узами плоти, и умертви ея мудрованіе! Свяжи сего необузданнаго звѣря; порази его въ самое сердце, да престанетъ грѣхолюбивая плоть наша влачить насъ по дебрямъ страстей и пороковъ, да обратится въ то, чѣмъ ей быть должно, — въ послушное орудіе духа!

Само собою разумѣется, что произносящій сію молитву долженъ рѣшиться на всѣ дѣйствія, кои Умершій ради насъ плотію Самъ сочтетъ нужными для умерщвленія въ насъ мудрованій нашей плоти, и поелику никакое умерщвленіе не можетъ быть произведено безъ боли и страданій, то долженъ рѣшиться на перенесеніе сихъ страданій. Ибо, безъ таковой рѣшимости, что значила бы и наша молитва? Она была бы или обманомъ, или самообольщеніемъ.

Но, вотъ наша странность, или лучше сказать, наше /с. 170/ безуміе! Когда мы призываемъ врача для отнятія какого-либо неисцѣльнаго члена, то уже не противимся его дѣйствіямъ, какъ они ни болѣзненны, а еще помогаемъ ему всѣмъ, чѣмъ можемъ: стонемъ, кричимъ, но повинуемся и благодаримъ за самыя страданія наши. А съ Врачемъ небеснымъ поступаемъ большею частію напротивъ. Не смотря на то, что сами умоляемъ Его умертвить мудрованіе нашея плоти, — когда Онъ начинаетъ Свое дѣло, то есть начинаетъ смирять, поражать нашего плотскаго человѣка — болѣзнями ли, безчестіемъ ли, другими ли какими ударами, то мы тотчасъ обращаемся вспять, жалуемся и ропщемъ, ставимъ преграду за преградою, и такимъ образомъ, вмѣсто умерщвленія мудрованій плотскихъ, часто, впадаемъ еще въ большее рабство плоти.

Все это отъ того, что мы большею частію не убѣждены въ зловредности для насъ плотскаго мудрованія и вообще жизни плотской и грѣховной: если молимся объ избавленіи отъ нихъ, то единственно потому, что такъ велитъ молиться Церковь, а сами по себѣ, въ душѣ своей, нисколько не чувствуемъ нужды въ семъ.

Посему, чтобы намъ не произносить столь святой молитвы напрасно, надобно прилежно размыслить о томъ, какъ вредно для насъ мудрованіе плоти; надобно убѣдиться вмѣстѣ съ Апостоломъ, что это мудрованіе есть вражда на Бога, что оно есть смерть для насъ. Какъ убѣдиться въ семъ? Во-первыхъ, размышленіемъ о томъ, откуда происходитъ въ насъ мудрованіе плоти, — къ чему указанъ нами путь для каждаго, — и какою пагубою оно обнаруживается въ насъ, — для чего можетъ служить опытъ и нашъ собственный, и другихъ людей. Ибо если будемъ внимательны, то увидимъ, что всякій разъ, когда мы слушались мудрованія плотскаго, никогда не выходило изъ дѣйствій нашихъ для насъ ничего, кромѣ худаго и зловреднаго. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 165-170.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.