Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 4-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

ВЕЛИКІЙ ПОСТЪ.

Слово въ недѣлю Крестопоклонную.

И призвавъ народы со ученики Своими рече имъ: иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возьметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ. Иже бо аще хощетъ душу свою спасти, погубитъ ю; а иже погубитъ душу свою Мене ради и Евангелія, той спасетъ ю. Кая бо польза человѣку, аще пріобрящетъ міръ весь и отщетитъ душу свою? (Марк. 8, 34-36).

Возвѣщая вамъ, братіе мои, слово Божіе, мы всегда находили въ васъ благоговѣйное вниманіе къ нему, такъ что, къ утѣшенію нашему, и намъ можно сказать со Апостоломъ, что вы принимали возвѣщаемое вамъ не аки слово человѣческое, но яко же есть воистину слово Божіе (1 Сол. 2, 13). При всемъ томъ мы почитаемъ за долгъ нынѣшнее собесѣдованіе наше начать приглашеніемъ усугубить ваше вниманіе, очистить и воскрылить мысль, отверсть и расширить уста сердца. Такъ поступаемъ мы не потому, чтобы предполагали сказать вамъ отъ себя самихъ что-либо особенно важное и дорожили собственными словами нашими, а потому, что въ нынѣшнемъ Евангеліи, которое мы будемъ излагать, содержится поученіе чрезвычайно нужное и важное для каждаго.

Въ самомъ дѣлѣ, братіе, хотя слова Господа и Спасителя нашего всѣ духъ и животъ суть (Іоан. 6, 63), всѣ суть ей и аминь (2 Кор. 1, 20); но и Онъ Самъ не о всемъ говорилъ одинаково: когда хотѣлъ внушитъ что-либо особенно важное, то возвышалъ голосъ, говоря: аминь, аминь, глаголю вамъ (Іоан. 10, 1), или присовокуплялъ въ заключеніе сказаннаго: имѣяй уши слышати, да слышитъ (Матѳ. 13, 9)!

Нынѣшняя бесѣда Господа такова, что ее надобно слышать, если бы то было возможно, и неимѣющимъ ушей. Посему и предложена она особеннымъ образомъ: призвавъ, — какъ говоритъ Евангелистъ, — народы со ученики Своими. Иное, то есть, говорилъ по временамъ Спаситель ученикамъ Своимъ, сообразно ихъ особому предназначенію, а иное — народу, соотвѣтственно его нуждамъ; всегда почти при томъ говорилъ Онъ, вызванный желаніемъ слушателей; а нынѣ Онъ говоритъ ко всѣмъ, говоритъ Самъ, говоритъ, призвавъ къ слышанію на/с. 105/роды со ученики. Такъ поступлено, безъ сомнѣнія, не по чему другому, а потому что бесѣда имѣла быть особенною, чрезвычайно нужною и важною для всѣхъ.

Итакъ придите всѣ, малые и великіе, просвѣщенные и простые, знатные и худородные, пріидите выслушать то, что речетъ намъ Господь и Спаситель нашъ.

Призвавъ народы со ученики, рече имъ: иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возьметъ крестъ свой и по Мнѣ грядетъ.

Видите ли важность проповѣди Христовой? Дѣло идетъ не о маломъ чемъ-либо, а обо всемъ. Кто изъ насъ не захочетъ идти за своимъ Спасителемъ и Господомъ? Въ этомъ состоитъ самая вѣра наша, что мы всѣ идемъ за Нимъ, какъ за источникомъ истины и самою истиною; въ этомъ состоитъ вся нравственность наша, что мы идемъ за Нимъ, какъ за наставникомъ въ добродѣтели, какъ за образцомъ въ святости и самою святостію; въ этомъ состоитъ все упованіе наше, что мы идемъ за Нимъ, какъ за Избавителемъ отъ всѣхъ золъ, какъ за Виновникомъ жизни вѣчной и самою жизнію. Отъ вѣры во Христа, отъ послѣдованія за Нимъ, мы ожидаемъ всего. Посему для каждаго изъ насъ крайне нужно знать, что требуетъ это самое послѣдованіе и въ чемъ состоитъ оно; кто дѣйствительно идетъ за Христомъ, и слѣдовательно дойдетъ до цѣли, и кто не идетъ за Нимъ, хотя и думаетъ, и слѣдовательно никогда не достигнетъ преднамѣреннаго конца? И се, Спаситель Самъ хощетъ сказать намъ о всемъ этомъ, хощетъ указать каждому, что значитъ идти за Нимъ. Можно ли послѣ сего быть равнодушнымъ къ такой проповѣди?

Итакъ, еще повторимъ, для кого дорого спасеніе своей души, кто хочетъ на самомъ дѣлѣ быть христіаниномъ, тотъ обрати все вниманіе на слова Спасителя. Если условіе спасенія, Имъ самимъ предложенное, выполняется въ тебѣ, то ты на добромъ пути: ты безопасенъ, блаженъ, хотя бъ былъ послѣднимъ отребіемъ міра. А если ты не подходишь подъ сіе правило, если небесная мѣра не по тебѣ, то, кто бы ни былъ, и что бы ни значилъ въ мірѣ, между людьми, ты въ крайней опасности; и если останешься тѣмъ, что теперь, то непремѣнно погибнешь на вѣки.

Дабы облегчить для каждаго занятіе симъ столь важнымъ /с. 106/ дѣломъ, разсмотримъ, братіе мои, со всѣмъ прилежаніемъ каждое слово Спасителя, какъ бы отъ него зависѣли (какъ и дѣйствительно зависятъ) наша жизнь и наше спасеніе.

Иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе, и возьметъ крестъ свой, и по Мнѣ грядетъ.

Въ словахъ сихъ предлагаются три условія, кои надобно выполнить тому, кто хочетъ быть не своимъ, а Господнимъ. Надобно, во-первыхъ, отвергнуться себя; надобно, во-вторыхъ, взять крестъ свой; надобно, наконецъ, послѣдовать за Господомъ. Вотъ лѣствица къ небесамъ; другой нѣтъ и быть не можетъ. Вотъ и главныя ступени сей лѣствицы; другихъ нѣтъ и быть не можетъ! Разсмотримъ каждую ступень порознь.

Иже хощетъ по Мнѣ ити, да отвержется себе! Самоотверженіе есть условіе, крайне непріятное для нашего самолюбія, но, какъ показываетъ опытъ, необходимое во всѣхъ дѣлахъ важныхъ. Въ самомъ дѣлѣ, начинаютъ ли учиться чему-либо — отвергаются своего ума, слушаютъ и вѣрятъ, что скажетъ учитель. Идутъ ли на сраженіе съ непріятелемъ — отвергаются своей воли и подчиняютъ себя распоряженіямъ военачальника. Хотятъ ли вылечиться отъ какой-либо тяжкой и опасной болѣзни, во всемъ полагаются на искусство врача и отдаютъ себя на его руки. Такъ поступаютъ обыкновенно и въ земныхъ дѣлахъ. Удивительно ли послѣ сего, что съ самоотверженія начинается и дѣло нашего спасенія, или, что то же, послѣдованіе за Христомъ.

Но въ чемъ должно состоять оно и до чего простираться? — И въ обыкновенныхъ дѣлахъ самоотверженіе простирается очень далеко. Воинъ, напримѣръ, простираетъ и долженъ простирать его до того, что онъ, по одному слову, не только общаго и главнаго вождя, но и ближайшаго своего малаго начальника, готовъ идти на явную смерть. Будемъ ли послѣ сего удивляться, если самоотверженіе христіанское прострется до смерти?

И оно простирается досюда. Да, братіе, мы не сказали бы вамъ правды, если бы сказали, что отверженіе себя, котораго требуетъ Господь нашъ отъ послѣдователей Своихъ, ограничивается отверженіемъ нѣкоторыхъ токмо худыхъ мыслей, желаній или поступковъ; нѣтъ, оно состоитъ въ отверженіи всего ума плотскаго, всей воли невозрожденной, и это не въ извѣстныхъ только случаяхъ, не на извѣстное только /с. 107/ время, а вездѣ и всегда, на всю жизнь. Притомъ, это всецѣлое и всегдашнее отверженіе себя должно въ христіанинѣ простираться до возненавидѣнія себя, какъ прямо и ясно написано о томъ въ Евангеліи: аще кто грядетъ по Мнѣ, и не возненавидитъ душу свою, не можетъ быти Мой ученикъ (Лук. 14, 26). Какъ, повидимому, ни строго требованіе сіе, но оно столь же естественно, какъ и необходимо въ настоящемъ состояніи нашемъ. Ибо въ грѣшникѣ, каковы всѣ мы, не много такого, что можно любить, и крайне много, за что должно ему себя ненавидѣть. Съ другой стороны, что ненавидимъ, того легко и самоотвергаться; трудно оставлять и презирать только то, что любишь. Посему послѣдователь Христовъ, для успѣха въ отверженіи себя, самъ долженъ стараться возненавидѣть себя, ибо возненавидѣвъ, онъ уже не можетъ не отвергаться себя.

Но какъ возненавидѣть себя, когда каждый, по природѣ, любитъ себя? Какъ возненавидѣть? — А какъ ненавидитъ себя преступникъ, въ коемъ пробудилась совѣсть, и самъ себѣ желаетъ казни? — Какъ ненавидитъ себя больной, страждущій какою-либо ужасною болѣзнію, и призываетъ смерть? — Какъ ненавидитъ себя человѣкъ, просто соскучившій жизнію, и не желаетъ смотрѣть на свѣтъ Божій? — Во всѣхъ сихъ случаяхъ наша ненависть простирается далѣе всѣхъ предѣловъ, а когда нужно отвергнуться самихъ себя, дабы идти за Господомъ къ вѣчной жизни, тутъ мы будемъ недоумѣвать и спрашивать: какъ возненавидѣть себя? — Познаніемъ самихъ себя. Когда бы ты увидѣлъ, что на плечахъ твоихъ грязное, разодранное, смрадное рубище, тотчасъ сбросилъ бы его съ себя, и никогда бы не воротился за нимъ, чтобы надѣть его. Узнай же, чрезъ вниманіе къ себѣ, что твоя настоящая чувственная жизнь есть такое именно рубище, и ты возненавидишь свою чувственность и отвергнешь себя. Равно, если бы ты увидѣлъ, что у тебя въ самой любимой комнатѣ твоей, гдѣ ты почиваешь, завелись змѣи, то немедленно убѣжалъ бы изъ этой комнаты и предпочелъ ей чистую хижину; познай же, что въ душѣ твоей живутъ и непрестанно плодятся злыя пожеланія, и ты возненавидишь свое сердце и не захочешь имѣть его. Равнымъ образомъ, когда бы ты узналъ, что ты заразился смертельною болѣзнію, то, въ такомъ случаѣ, ты радъ бы бросить себя и навсегда уйти отъ себя, если-бъ то /с. 108/ было можно, на край свѣта; познай же, что ты зараженъ смертоноснымъ ядомъ грѣха, что сей ядъ непремѣнно причиняетъ смерть вѣчную, — и ты готовъ будешь не только разлюбить, но и возненавидѣть себя, и, такимъ образомъ, исполнить во всей точности требованіе небеснаго Врача, чтобы всецѣло отвергнуться себя, ради послѣдованія за Нимъ.

Но какъ бы то ни было, возлюбленный собратъ, только безъ отверженія себя нельзя сдѣлать въ послѣдованіи за Господомъ ни единаго вѣрнаго шага. Ибо, разсуди самъ, какъ бы ты рѣшился оставить свой путь и слѣдовать за Господомъ, если бы ты не разлюбилъ своего пути, не убѣдился, что ты самъ не можешь быть своимъ руководителемъ, другими словами: не отвергнулся самого себя? Слѣдуютъ за другими, тогда, когда не полагаются на самихъ себя; не полагаются на самихъ себя тогда, когда убѣдились въ своихъ недостаткахъ, въ своей худости. Другое дѣло, если бы Господь повелъ тебя за Собою тѣмъ же путемъ, какимъ слѣдовалъ ты самъ, но Онъ будетъ вести тебя путемъ новымъ, нерѣдко совершенно противнымъ твоему прежнему пути, потребуетъ отъ тебя именно того, что не по твоему прежнему образу мыслей и чувствъ, не по твоему грѣховному нраву и жизни. Какъ же ты будешь выполнять требуемое, не оставивъ прежняго образа мыслей, чувствъ и желаній? Какъ, не отвергнувшись своего ума, ты будешь принимать тайны вѣры, кои превыше ума и противны его мудрованіямъ? Какъ, не отвергнувшись своего самолюбія, ты будешь почитать себя первымъ изъ грѣшниковъ и любить своихъ враговъ? Какъ, не отвергнувшись своей плоти и крови, ты будешь распинать свою плоть съ ея страстями и похотями? — Какъ, не возненавидѣвъ своей души, ты будешь стараться погубить ее? — Явная несовмѣстность! Оттого, что и бываетъ съ тѣми, кои не отвергнувшись себя, думаютъ идти за Господомъ? Они только думаютъ идти за Нимъ, а въ самомъ дѣлѣ идутъ не за Нимъ, а за самими собою: кто за своимъ умомъ и познаніями, кто за своимъ сердцемъ и даже страстями, кто за обычаями вѣка сего и примѣрами другихъ. Иначе и быть не можетъ, потому что, иже хощетъ идти за Господомъ, тотъ, по слову Его, прежде всего да отвержется себе: это первое необходимое условіе, первая ступень въ лѣствицѣ къ небесамъ!

Второе требованіе и вторая ступень; да возьметъ крестъ /с. 109/ свой! Крестъ есть орудіе казни; онъ необходимъ, когда есть преступникъ, коего казнить должно. Кто же этотъ преступникъ? Мы сами: нашъ плотскій человѣкъ, наша злая воля, наше преступное самолюбіе, все ветхое падшее существо наше. Отвергаясь его, мы много дѣлаемъ, но далеко не все. Отвергнутый ветхій человѣкъ нашъ не будетъ лежать въ бездѣйствіи, какъ лежитъ ветхое, сброшенное съ плечъ рубище: нѣтъ, это лютый звѣрь, который, отвергнутый и даже пораженный, возобновляетъ нападенія и становится тѣмъ разъяреннѣе и опаснѣе, чѣмъ болѣе его поражаютъ. Тутъ одно изъ двухъ: надобно умертвить отвергнутаго, или самому пасть подъ его ударами. Чѣмъ же будемъ умерщвлять врага нашего, то-есть, нашу плоть и кровь, наше самолюбіе и страсти, наше плотоугодіе и гордость? — Собственнымъ разумомъ? Онъ самъ, доколѣ не возродится свыше, кичитъ (1 Кор. 8, 1), вземлется на разумъ Божій, и потому имѣетъ нужду въ умерщвленіи. Собственною волею? — Но она такъ слаба на добро, что хотѣти, какъ выражается Апостолъ, — прилежитъ ей, а еже содѣяти доброе, не обрѣтаетъ (Рим. 7, 18). И какъ она возложитъ руки на свое собственное самолюбіе? Нужно орудіе самоумерщвленія внѣшное, твердое, могущественное; посему-то и повелѣвается, отвергнувшись себя, взять крестъ. То-есть, что сдѣлать? То-есть, полюбить, избрать, усвоить себѣ все, что умерщвляетъ въ насъ наше самолюбіе и злую волю, нашу чувственность и страсти. Посему крестъ, напримѣръ, есть бѣдность и недостатки; крестъ — безчестіе и клевета; крестъ — болѣзни и слабости; крестъ — худая женитьба и худое сосѣдство; крестъ — бездѣтство и многосемейность; крестъ — потеря сродственниковъ и друзей; крестъ — всѣ несчастные случаи. Сей-то крестъ, эту совокупность огорченій, досадъ, лишеній, искушеній, бѣдствій, надобно взять, то-есть, избрать и усвоить себѣ тому, кто хочетъ быть истиннымъ послѣдователемъ Христовымъ. Надобно взять не такъ, какъ преступникъ беретъ орудіе казни, съ отвращеніемъ, досадою, по необходимости; нѣтъ, надобно взять добровольно, съ усердіемъ, въ повиновеніи благой волѣ Божіей, по любви къ своему спасенію, въ твердомъ убѣжденіи въ его пользѣ и необходимости; надобно взять сей крестъ, какъ больной беретъ самое горькое и противное лекарство, ожидая отъ него возвращенія себѣ здоровья и силы. Только, когда крестъ берется /с. 110/ такимъ образомъ, онъ составляетъ врачевство, есть признакъ послѣдователя Христова, есть символъ и знаменіе христіанства. Безъ такого взятія добровольнаго, разумнаго, въ духѣ вѣры и любви, крестъ есть тягость подавляющая, умерщвляющая, но не воскрешающая. Ибо, надобно знать, братіе, что крестъ, какъ совокупность лишеній, неизбѣженъ человѣку на землѣ; отъ него нельзя уйти никому; его надобно несть всякому, и не слѣдуя за Христомъ, подобно, какъ его несъ вмѣстѣ со Христомъ разбойникъ, его хулившій. Но такой крестъ, не взятый, а возложенный необходимостію, не спасаетъ, а только убиваетъ и мучитъ безплодно.

Замѣтимъ еще и то, что Спаситель велитъ послѣдователю Своему взять крестъ свой — тотъ, который принадлежитъ именно ему, назначенъ свыше для него. Это нужно замѣтить для того, что злая воля наша своенравна во всемъ, даже въ выборѣ креста, на коемъ ей должно быть распятою. Не хотятъ взять тотъ, который данъ Богомъ, а хотятъ имѣть самодѣльный, въ такомъ, а не другомъ видѣ, состоящій изъ такихъ, а не другихъ скорбей и лишеній. Такъ, напримѣръ, такому-то человѣку видимо суждено страдать и очищаться подвигами жизни семейной и общественной; а онъ ищетъ для себя крестовъ жизни отшельнической. До какихъ затрудненій, опасностей не доводитъ людей такой произволъ и самонравіе, повидимому, не предосудительные, а въ самомъ дѣлѣ вредоносные! А главная опасность та, что такимъ образомъ даютъ мѣсто своему произволу, когда онъ-то первый и долженъ подлежать отверженію и смерти на крестѣ. Нѣтъ, возлюбленная о Христѣ душа, если ты дѣйствительно отверглась, какъ должно, самой себя и рѣшилась идти за Господомъ своимъ на Голгоѳу, то ты уже не будешь разбирать крестовъ, престанешь вымышлять ихъ по своему, а возьмешь тотъ, который давно готовъ для тебя. Да, онъ давно готовъ! Ибо, такъ какъ крестъ есть необходимость для каждаго, то Промыслъ Божій располагаетъ нашею жизнію такъ, что для каждаго есть свой крестъ, своя доля скорбей, искушеній, болѣзней. Сей-то крестъ есть самый дѣйствительный и животворящій; ибо онъ устроенъ не человѣкомъ, а Самимъ Богомъ. Посему, кто рѣшился идти за Господомъ и для того взять крестъ, долженъ найти именно свой крестъ, а не брать чуждаго, себѣ /с. 111/ не принадлежащаго, дабы за свое своеволіе не пасть подъ его тяжестію.

Но ужели въ семъ случаѣ нѣтъ никакого мѣста произволу, свободнымъ самолишеніямъ и жертвамъ? Есть весьма есть! Только первѣе всего надобно рѣшиться переносить лишенія и скорби, посылаемыя отъ Бога, тѣ, кои неизбѣжны по самому нашему положенію въ мірѣ и обществѣ; а потомъ уже, если достанетъ усердія и откроется случай и нужда, рѣшаться на жертвы произвольныя. Но и въ семъ случаѣ необходимо правило — брать крестъ опять не чуждый, а свой, то-есть, сообразный съ своимъ состояніемъ, своими силами, съ христіанскимъ смиреніемъ и самоотверженіемъ. И особенно съ самоотверженіемъ, чтобы, думая имѣть второй и сугубый плодъ, такъ сказать, въ лучшемъ видѣ, не потерять перваго, и, взявъ крестъ, не взять въ немъ тайно и непримѣтно самого себя.

Таковъ, братіе, мои, смыслъ второго требованія отъ послѣдователя Христова, и се свойство второй ступени въ лѣствицѣ къ небесамъ!

Третье требованіе и третья ступень есть шествіе съ крестомъ за Господомъ: да возьметъ крестъ свой и по Мнѣ грядетъ!

Грядетъ. Жизнь наша есть путь непрерывный: можно остановиться на немъ своею дѣятельностію; но нельзя остановить теченія вещей, развитія или упадка собственныхъ силъ и жизни. Все это, не останавливаясь, идетъ неудержимо. Тѣмъ паче жизнь духовная, христіанская есть путь непрестанный, всегдашнее хожденіе во свѣтѣ заповѣдей Божіихъ, гдѣ нельзя остановиться безъ того, чтобы въ то же время не остаться назади.

Посему-то Спаситель повелѣваетъ послѣдователю Своему, взявъ крестъ, не стоять въ раздумьи, не смотрѣть по сторонамъ, а идти не останавливаясь: то-есть, что дѣлать? Во-первыхъ, всегда помнить, откуда изъ какой тьмы и пагубы онъ изведенъ благодатію Божіею, — куда, къ какому свѣту, чистотѣ и совершенству ему должно стремиться, что у него и для чего за плечами, то-есть, не свирѣли и тимпаны, не розы и лиліи, а крестъ, а помня все это, непрестанно устремляться въ передняя, переходя путемъ узкимъ отъ вѣры въ вѣру, отъ добродѣтели къ добродѣтели, отъ одного опыта /с. 112/ самоумерщвленія къ другому, не удовлетворяясь никакою внѣшнею благовидностію своего поведенія, а простираясь до истинной чистоты намѣреній, до совершенной богоугодности дѣйствій, до полнаго умерщвленія въ себѣ грѣха и самолюбія. Такъ поступалъ апостолъ Павелъ, который и послѣ того, какъ былъ уже на третьемъ небѣ, почиталъ себя еще не у достигшимъ (Филип. 3, 13) и, нося язвы Господа на тѣлѣ (Гал. 6, 17) своемъ, будучи распятъ міру, все еще продолжалъ во вся дни умерщвлять тѣло свое, да не како, говоритъ, проповѣдуя инымъ, самъ неключимъ буду (1 Кор. 9, 27). Противно сему поступаютъ тѣ, кои, по надеждѣ на окружающія ихъ лишенія и горести, думаютъ, что они чрезъ то совершенно безопасны отъ искушеній и соблазновъ, потому оставляютъ духовное бодрствованіе и предаются бездѣйствію. Оттого-то именно бываетъ, что иные, какъ выражается сей-же Апостолъ, наченше духомъ, скончаваютъ плотію (Гал. 3, 8). Блюдись сего, послѣдователь Христовъ!

Чрезвычайно важно еще при томъ, чтобы, взявъ крестъ, идти не за кѣмъ-либо другимъ, а именно за своимъ Спасителемъ: грядетъ въ слѣдъ Мене. Увы, братіе мои, можно нести крестъ и идти — не во слѣдъ Спасителя, а въ слѣдъ того же мнимоотвергнутаго грѣховнаго своего человѣка! Можно страдать и терпѣть, и въ то же время погублять мзду и страданій и терпѣнія! Это бываетъ, когда мы, среди нашего крестоношенія, руководствуемся не вѣрою въ Господа и Его примѣромъ, не правилами Евангелія, а своимъ воображеніемъ и чувствами, или худо понятыми примѣрами другихъ. Въ такомъ случаѣ обыкновенно впадаютъ въ крайности; устремляются къ тому, что, хотя само въ себѣ хорошо, но намъ не свойственно; — и не исполняютъ того, что кажется не такъ высоко, но для насъ необходимо. Чтобы избѣгнуть сего, крестоносцу надобно непрестанно имѣть предъ очами жизнь Господа своего и, по возможности, подражать ей. Кто будетъ поступать такимъ образомъ, тотъ не увлечется, напримѣръ, тою неправильною мыслію, якобы для самоотверженія христіанскаго нужно человѣку бросить всѣ житейскія связи и бѣжать въ пустыню. Спаситель, напротивъ, для великаго крестоношенія Своего исшелъ изъ пустыни; около четырехъ лѣтъ провелъ между людьми всякаго рода, странствуя по градамъ и весямъ. Памятуя сіе, каждый можетъ /с. 113/ спокойно оставаться въ своемъ званіи и при своихъ обыкновенныхъ дѣлахъ; только, пребывая и живя, какъ членъ общества, не долженъ забывать, что онъ есть крестоносецъ Христовъ, и что — вслѣдствіе сего — и ему предлежитъ своя доля скорбей и напастей, — если не отвнѣ, то отъ собственнаго сердца и страстей, доколѣ онѣ не будутъ умерщвлены на крестѣ. Кто будетъ идти съ своимъ крестомъ во слѣдъ Спасителя своего, тотъ избѣгнетъ и той искусительной мысли, что для крестоносца Христова вовсе непозволительно участвовать въ невинныхъ радостяхъ жизни, въ удовольствіяхъ семейныхъ, пользоваться дружбою, уваженіемъ согражданъ, и проч. Нѣтъ, Господь Самъ не отвергалъ знаковъ любви къ Себѣ, раздѣлялъ общую радость на бракѣ въ Канѣ Галилейской, похвалилъ жену, помазавшую ноги Его мѵромъ; былъ даже на Ѳаворѣ и блисталъ славою небесною: только и на самомъ Ѳаворѣ не забывалъ креста Своего, бесѣдуя съ Моисеемъ и Иліею о исходѣ Своемъ, егоже хотяше скончати въ Іерусалимѣ (Лук. 9, 31), то есть, о Своей крестной смерти. Наконецъ, Онъ ли не имѣлъ мужества нести Свой крестъ до конца? И однако же не пререкъ, когда распинатели возложили крестъ Его на Симона Киринейскаго. Тѣмъ паче намъ слабымъ и непостояннымъ, кто бы мы ни были, не подобаетъ уклоняться, когда Промыслъ посылаетъ кого-либо для облегченія нашего креста, дабы въ противномъ случаѣ не попасть, за свое самонадѣяніе, въ плѣнъ послѣднему врагу — гордости духовной.

Кратко: взявъ крестъ, должно идти путемъ вѣры и добродѣтели, — идти непрестанно, идти за своимъ Спасителемъ, руководясь Его примѣромъ и повелѣніями, — идти, не озираясь вспять къ прежнимъ грѣховнымъ навыкамъ, не разсѣвая взоровъ по сторонамъ, ограждаясь непрестанно смиреніемъ и молитвою.

Но куда же приводитъ путь сей? Гдѣ цѣль его, и что тамъ?

Спаситель не открылъ сего въ настоящемъ случаѣ прямо, потому что, когда предлагалась настоящая бесѣда, Его собственный путь еще продолжался. Но можно ли много недоумѣвать и вопрошать о томъ, гдѣ конецъ пути крестнаго? — Когда велятъ идти съ крестомъ за плечами, то, явно, не на бракъ и пиршество. Когда надобно идти съ симъ кре/с. 114/стомъ за Господомъ, то нельзя не придти наконецъ на Голгоѳу. — Для чего носили преступники свои кресты? Для того, чтобы быть распятыми на нихъ. Для того же долженъ нести свой крестъ и ты, христіанинъ! Смерть, смерть крестная, вотъ цѣль твоего крестоношенія, твоего послѣдованія за Христомъ! Иже Христовы суть, говоритъ Апостолъ, плоть распяша со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24); и представляетъ въ примѣръ сего распятія себя самого: имъ же мнѣ міръ распяся и азъ міру (Гал. 6, 14).

Но если гдѣ, то при сей истинѣ, все падшее существо наше возмущается, всѣ кости плотскаго человѣка нашего вопіютъ: не хощемъ сему, да царствуетъ надъ нами (Лук. 19, 14). Что за царь, у коего вмѣсто скипетра — крестъ? Что за предводитель къ побѣдѣ, который ведетъ послѣдователей своихъ на смерть неизбѣжную? Въ самомъ дѣлѣ, братіе мои, почему такъ мало истинныхъ послѣдователей Христовыхъ? — Именно потому, что, слѣдуя за Христомъ, надобно идти на смерть своей чувственности. Отвергаться самихъ себя отчасти соглашаются; ибо не могутъ не видѣть, что въ нихъ есть много даже такого, чего вовсе нельзя терпѣть. Соглашаются даже и взять крестъ, то есть, переносить скорби, подвергаться лишеніямъ, находя это съ одной стороны неизбѣжнымъ, а съ другой полезнымъ; но быть распяту со Христомъ, погребену, дабы потомъ не имѣть своего ума, своей воли, своей жизни — на это рѣшаются только немногіе, избранные; объ этомъ вовсе не думаютъ, сего не почитаетъ нужнымъ большая часть даже изъ такъ называемыхъ добрыхъ христіанъ.

Да будетъ же извѣстно, братіе мои, всѣмъ и каждому, что безъ сораспятія нашего Господу и Спасителю нашему невозможно, рѣшительно невозможно участвовать намъ и въ воскресеніи съ Нимъ: ибо естественная жизнь наша во грѣхѣ и страстяхъ такъ противоположна истинной жизни нашей въ Богѣ, какъ ночь противоположна дню. Чтобы насталъ день и взошло солнце, непремѣнно надобно пройти прежде ночи: подобно сему, чтобы явилась въ насъ жизнь Христова, а съ нею радость и блаженство вѣчныя, необходимо прежде истребиться въ насъ жизни грѣховной. Посему думающіе достигнуть спасенія инымъ какимъ образомъ, а не чрезъ умерщвленіе своея плоти и страстей, подобны тѣмъ людямъ, /с. 115/ кои желали бы получить здоровье, не исцѣлившись отъ лютой болѣзни. Сего не можетъ сдѣлать для насъ Спаситель нашъ: ибо это значило бы предоставить царствіе небесное грѣху и страстямъ. Посему, кто хощетъ послѣдовать Ему, тотъ заранѣе долженъ рѣшиться на умерщвленіе въ себѣ всего, противнаго волѣ Божіей и, слѣдовательно, первѣе всего — на умерщвленіе своего самолюбія, которое составляетъ корень всѣхъ нашихъ нечистотъ и преступленій.

Дѣло столь великое, хотя можетъ начаться въ насъ каждое мгновеніе, очевидно — не можетъ совершиться въ краткое время; ему должна быть посвящена вся наша жизнь. Посему тотъ въ жалкомъ заблужденіи, кто думаетъ, что для вѣчнаго спасенія души своей достаточно, напримѣръ, провести въ покаяніи и молитвѣ одинъ какой-либо великій постъ. Нѣтъ, этотъ великій и воистину душеспасительный постъ долженъ состоять изъ всей нашей жизни. Пасха и Воскресеніе послѣ таковой четыредесятницы празднуются уже не на землѣ, а тамъ — въ невечернемъ дни царствія Христова.

Очевидно также, что умерщвленіе въ насъ ветхаго человѣка сопряжено со многимъ принужденіемъ себѣ, съ лишеніями и скорбями. Но что же дѣлать? Это болѣзни новаго рожденія отъ духа. Какъ по плоти нельзя родиться безъ крови и слезъ, такъ нельзя возродиться и по духу безъ скорби и печали по Бозѣ. Спаситель никого не принуждаетъ къ сему: иже аще кто хощетъ! Но мы сами, понявъ надлежащимъ образомъ дѣло спасенія нашего, мы сами должны отвергнуть широкій путь, вводящій неминуемо въ пагубу, и возлюбить путь узкій, который одинъ вводитъ въ животъ. Ибо, что пользы, если мы, уклонившись отъ ига Христова, и избѣгнемъ скорбей временныхъ, а подвергнемся чрезъ то, подобно богачу евангельскому, мученію вѣчному? Но избѣгнемъ ли, уклонившись отъ послѣдованія Христу, даже временныхъ скорбей? Увы, міръ, насъ обольщающій, имѣетъ не однѣ розы, а и множество вмѣстѣ съ ними терновъ: первыя цвѣтутъ кратко, а послѣдніе — всегда на древѣ. Какая неизмѣримая толпа міролюбцевъ! Но много ли довольныхъ своею участію? Всѣ стонутъ и воздыхаютъ. Посему, если уже неизбѣжно страданіе, то лучше терпѣть и страдать для Христа и со Христомъ, нежели для міра и съ міромъ. Въ пер/с. 116/вомъ случаѣ временными страданіями искупается вѣчное блаженство; а въ послѣднемъ — временныя страданія послужатъ залогомъ и предначатіемъ вѣчныхъ мукъ.

Уразумѣемъ же тайну креста Христова и нашего. Познаемъ необходимость обоихъ крестовъ; познавъ, возлюбимъ тотъ и другой любовію неразрывною; возлюбивъ, будемъ нести свой крестъ, по слѣдамъ Спасителя нашего, распиная на немъ ветхаго человѣка нашего, тлѣющаго въ похотехъ прелестныхъ. Сдѣлаемъ все сіе, братіе мои; ибо, се есть животъ вѣчный! Другаго пути къ животу и царствію для насъ нѣтъ и быть не можетъ! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ IV. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 104-116.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.