Церковный календарь
Новости


2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 120-е (1895)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 119-е (1895)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 14-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 13-е къ монахамъ (1829)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 18 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 3-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

О ГРѢХѢ И ЕГО ПОСЛѢДСТВІЯХЪ.

Вкушая вкусихъ мало меду, и се азъ умираю (1 Цар. 14, 43)!

Слово о томъ, что грѣхъ, обѣщавая человѣку вольность и независимость, лишаетъ его истинной свободы и повергаетъ въ состояніе мучительнаго рабства.

Всякъ творяй грѣхъ рабъ есть грѣха (Іоан. 8, 34).

Если смотрѣть на поверхность грѣха и на первые шаги грѣшника, то въ грѣхѣ представляется не рабство, а вольность и независимость. Ибо, въ чемъ состоитъ грѣхъ? Въ томъ, чтобы не слушать велѣній Самого Бога, идти противъ законовъ своего Творца, быть самому для себя началомъ и концемъ дѣйствій, кумиромъ и чтилищемъ. Грѣшникъ свободно позволяетъ себѣ то, о чемъ добродѣтельный человѣкъ и помыслить не смѣетъ; наслаждается такими вещами, кои неизвѣстны и какъ бы не существуютъ для послѣдняго; становится, повидимому, превыше всего. — Сіе-то, конечно, разумѣлъ искуситель эдемскій, когда говорилъ нашей праматери: будете яко Бози. Симъ-то, безъ сомнѣнія, увлеченъ и онъ самъ, несчастный, когда рѣшился развить знамя возмущенія противъ Всемогущаго. Къ сему же, явно или тайно, но неизбѣжно, стремится и каждый грѣшникъ. Дайте волю его необузданнымъ желаніямъ, доставьте ему средства къ выполненію безумныхъ замысловъ, отнимите съ пути его всѣ преграды; и вы увидите, что онъ не удовлетворится ничѣмъ, пойдетъ въ гордыни своей и алчности къ наслажденіямъ, все далѣе и далѣе, возмечтаетъ быть подобенъ Вышнему, скажетъ прямо съ фараономъ: кто есть Бога, да послушаю Его? — И не видѣли ль времена недавнія ужаснаго примѣра, какъ цѣлый народъ, славившійся образованіемъ, но потерявшій чистоту нравовъ, дерзнулъ, въ лицѣ обуявшихъ отъ гордости и порока, представителей своихъ, отвергнуть всякое вѣрованіе, запретить всѣ виды богослуженія, провозгласить божествомъ разумъ человѣческій и воздать ему по/с. 574/клоненіе, подобающее единому Богу! — Такъ, повидимому, грѣшникъ гордъ и далекъ отъ всякаго униженія и рабства! И однакоже ничто такъ не близко къ нему, какъ униженіе! Кто унижаетъ и порабощаетъ его? Тотъ же самый грѣхъ, который прельщаетъ вольностію и независимостію. Всякъ творяй грѣхъ рабъ есть грѣха.

Какимъ образомъ происходитъ это? — Самымъ неизбѣжнымъ. Истинная свобода человѣка состоитъ въ томъ, чтобы свободнымъ образомъ соединиться съ высочайшею, божественною свободою, отъ коей она проистекла, усвоить себѣ ея святый образъ дѣйствій, и такимъ образомъ облечься ея всемогуществомъ. Грѣхъ расторгаетъ сей блаженный союзъ, ставитъ свободу человѣческую въ противоположность свободѣ божественной и ея всемогуществу, посему лишаетъ свободу человѣка единственнаго источника силы и могущества существеннаго, непреходящаго. — Съ свободою человѣческою должно, въ семъ случаѣ, происходить то же, что бываетъ съ вѣтвію, отторженною отъ древа: обѣ должны вянуть, истощаться и умереть. Если грѣшникъ до времени не чувствуетъ сего, то потому, что въ немъ, по расторженіи блаженнаго союза съ Богомъ, остается на время часть произвола нравственнаго; подобно какъ въ отторженной отъ древа вѣтви остается на время нѣкоторая жизненность, и она нѣсколько часовъ можетъ удерживать свою зелень, листья и цвѣты. Но воцарившійся въ душѣ грѣхъ вскорѣ требуетъ въ жертву себѣ и этотъ малый остатокъ произвола духовнаго, и бѣдному плѣннику его ничего не останется, кромѣ рабства. Ибо почему грѣшникъ отторгъ свою свободу отъ воли Божіей и закона? Потому, что ему показалось что-либо лучше воли Божіей и закона. Что бы ни было это мнимо лучшее — честь ли, стяжанія ли, удовольствія ли чувственныя, все это, будь самое ничтожное, становится для человѣка кумиромъ всевластнымъ. Что прежде онъ долженъ былъ дѣлать для Бога, по требованію закона и совѣсти, то теперь долженъ дѣлать для своего кумира, въ какомъ бы видѣ онъ ни былъ, по требованію своей страсти къ нему. Сначала и здѣсь остается призракъ свободы, такъ что грѣшникъ чувствуетъ себя въ состояніи бросить и разбить свой кумиръ; но потомъ наступаетъ отъ часу тягчайшее рабство, такъ что грѣшникъ невольно дѣлаетъ все то, чего ни по/с. 575/требуетъ его идолъ грѣховный. Въ семъ случаѣ плѣнникъ грѣха подобенъ человѣку, сходящему съ высокой и крутой горы: сначала горизонтъ обширный, множество видовъ предъ глазами, стезей подъ стопами, но чѣмъ далѣе и ниже, тѣмъ горизонтъ уже, видовъ и слѣдовъ менѣе; наконецъ, остается одна стезя, ведущая или паче влекущая въ пропасть.

Въ самомъ дѣлѣ, братіе мои, долго ли грѣхъ удостоиваетъ плѣнниковъ своихъ хотя той жалкой чести, чтобы держать ихъ въ непосредственной зависимости отъ себя, съ правомъ блуждать по всѣмъ стропотнымъ распутіямъ беззаконія? — Не долѣе того, какъ усмотрится (а это бываетъ весьма скоро) удѣльная способность каждаго плѣнника къ извѣстной работѣ грѣховной. Послѣ сего грѣхъ тотчасъ распредѣляетъ плѣнниковъ своихъ между своими жестокими приставниками: одного отдаетъ въ рабство плоти и чувственныхъ удовольствій; другого заставляетъ работать любостяжанію и скупости; третьему велитъ быть въ услугахъ честолюбія и гордости житейской. Преданный одной страсти грѣшникъ не имѣетъ иногда и столько свободы, чтобы перейти на служеніе къ другой: не смѣетъ и не можетъ перемѣнить даже своихъ узъ; такъ, напримѣръ, плотоугодникъ бываетъ часто глухъ ко внушеніямъ честолюбія, скупецъ не можетъ терпѣть чувственныхъ удовольствій и проч.

Что дѣлаетъ съ бѣднымъ грѣшникомъ и его свободою страсть господствующая? То, что дѣлается у дикихъ варваровъ съ ихъ плѣнниками: чтобы они не могли убѣжать, имъ выкалываются глаза и подрѣзываются въ ногахъ жилы. Такъ и страсть избодаетъ у грѣшника очи: всѣ видятъ ничтожность его кумира, опасность его положенія, неминуемыя слѣдствія разврата; одинъ грѣшникъ слѣпъ; ему кажется нерѣдко, что онъ живетъ и ведетъ себя какъ нельзя лучше. Страсть варварски портитъ у грѣшника ноги: все понуждаетъ его иногда сойти съ пути беззаконія; онъ самъ чувствуетъ благопріятную минуту бѣжать изъ оковъ; и однакоже не можетъ двинуться съ мѣста, или сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, падаетъ, и, попавшись снова въ плѣнъ къ своему владыкѣ, подвергается тягчайшимъ узамъ.

Въ самомъ дѣлѣ, доколѣ грѣшникъ работаетъ, подобно безсмысленному животному, въ угожденіе грѣховной страсти, дотолѣ она молчитъ и какъ бы не существуетъ, даетъ ему /с. 576/ свободу потрясать и звенѣть своими цѣпями, представлять изъ себя человѣка съ сердцемъ независимымъ. Но едва открывается въ бѣдномъ грѣшникѣ намѣреніе разорвать свои узы и выйти на свободу духа, тогда обнаруживается вся лютость страсти; самые малые благіе помыслы воспрещаются и преслѣдуются съ ожесточеніемъ. Если грѣшникъ не смотря на тяжесть грѣховной привычки, не оставляетъ желанія освободиться отъ ней, то начинается брань внутренняя, самая ужасная, которая при неравенствѣ силъ духовныхъ, остающихся въ грѣшникѣ, съ силою страсти возросшей въ исполина, всегда бы оканчивалась неизбѣжно побѣдою грѣха надъ плѣнникомъ своимъ, если бы къ послѣднему не приходила на помощь благодать Божія. Но и содѣйствіе всемогущей благодати остается нерѣдко безъ успѣха, потому что самъ человѣкъ не даетъ ей всего пространства въ сердцѣ своемъ.

Никогда не забыть мнѣ, братіе, одного печальнаго случая, поразившаго меня на всю жизнь, при коемъ во всей силѣ обнаружилось то, о чемъ мы разсуждаемъ теперь. Мнѣ случилось посѣтить человѣка, имѣвшаго несчастіе заразиться — страстію невоздержанія, но не потерявшаго чувства отвращенія ко грѣху, одареннаго отличными способностями и познаніями, даже любовію ко всему доброму. Это было въ минуты борьбы его съ страстію. Боже мой, что увидѣлъ я! — Увидѣлъ бѣдную душу, опутанную съ ногъ до главы узами страсти; увидѣлъ ангела падшаго, желающаго возстать отъ паденія и не могущаго свергнуть съ себя тяжести грѣховной; увидѣлъ въявѣ борьбу неба съ адомъ. Чего не дѣлалъ несчастный? Потоки слезъ текли изъ очей его и омывали самую одежду; то становился онъ на колѣни предъ святою иконою и поднималъ очи къ небу; то билъ самъ себя въ грудь и рвалъ на головѣ волосы; то обращался за помощію ко всѣмъ святымъ угодникамъ, и отдавалъ себя имъ въ покровительство, какъ утопающій; то проклиналъ день рожденія и призывалъ смерть; то подозрѣвалъ въ себѣ присутствіе злаго духа и дерзалъ на хулу противъ Провидѣнія.

И чѣмъ оканчивалась сія ужасная борьба? Большею частію побѣдою страсти надъ духомъ и совѣстію. Да поможетъ тебѣ, возлюбленный собратъ, въ мучительномъ подвигѣ /с. 577/ твоемъ, всемогущая благодать Божія, и да изведетъ тебя на желанную тобою широту и свободу духа! — Если я дерзнулъ извести судьбу твою предъ моихъ слушателей, то потому, что ты самъ не скрывалъ своего бѣдственнаго состоянія и собственнымъ примѣромъ убѣждалъ блюстись узъ грѣховныхъ.

Когда въ продолженіе немногихъ лѣтъ, братіе мои, грѣхъ такъ можетъ обуять самыхъ лучшихъ изъ людей, задушить нравственную силу воли въ тѣхъ, кои одарены множествомъ средствъ питать, поддерживать и врачевать ее, — то что могъ бы произвести грѣхъ надъ свободою человѣка, если бы послѣднему дано было здѣсь жить и работать грѣху въ продолженіе многихъ вѣковъ? — Ужасный примѣръ сего представляютъ духи отверженные. Почему благость Божія, простертая ко всѣмъ грѣшникамъ, для нихъ какъ бы не существуетъ? потому, что они не хотятъ участвовать въ помилованіи. Почему не хотятъ? потому, что не могутъ. Почему не могутъ? потому, что грѣхъ задушилъ въ нихъ свободу духовную: они ожесточились во злѣ до того, что возвратъ назадъ содѣлался для нихъ нравственно-невозможнымъ.

Если отъ такой участи, отъ такого жестокаго рабства грѣху не спаслися ангелы падшіе, то спасемся ли, братіе, мы, если предадимся нераскаянно грѣху? — Итакъ, будемъ прилежно блюсти свободу нашего духа и воли, дабы, разъ потерявъ ее, не искать потомъ напрасно всю вѣчность. Не будемъ скучать принужденіемъ, необходимымъ для добродѣтели: это принужденіе на время, доколѣ не выправятся вывихнутые отъ паденія члены существа нашего; тогда хожденіе во всѣхъ путяхъ закона содѣлается для насъ естественнымъ и легкимъ; тогда стократъ пріятнѣе будетъ повиноваться пресвятой волѣ Творца, нежели носиться въ вихрѣ страстей и грѣховныхъ удовольствій; а наконецъ, при помощи благодати Божіей, достигнемъ, по примѣру небожителей, и того, что уклоненіе отъ закона Божія содѣлается для насъ совершенно невозможнымъ, — еже буди со всѣми нами! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ III. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 573-577.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.