Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 3-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

О ГРѢХѢ И ЕГО ПОСЛѢДСТВІЯХЪ.

Вкушая вкусихъ мало меду, и се азъ умираю (1 Цар. 14, 43)!

Слово о томъ, что грѣхъ распространяетъ по всему существу человѣка тьму, портитъ его умъ, безобразитъ и оядотворяетъ познанія и предрасполагаетъ грѣшника къ сумасшествію.

Пойдутъ яко слѣпи; зане Господеви прегрѣшиша (Софон. 1, 17).

Самое первое изъ обольщеній, коими адскій змій увлекъ въ раю злополучную прародительницу нашу къ преступле/с. 564/нію заповѣди Божіей, состояло, какъ извѣстно, въ обѣщаніи ей, отъ вкушенія плода запрещеннаго, какого-то особеннаго вѣдѣнія, подобнаго божескому: въ оньже аще день снѣсте отъ него, говорилъ змій, отверзутся очи ваши, и будете яко бози, вѣдяще доброе и лукавое. Хотя горькій опытъ прародителей долженствовалъ бы вразумить всѣхъ насъ не полагаться на сіе лукавое обѣщаніе, и почитать грѣхъ источникомъ не свѣта познаній, а тьмы и заблужденій, но искуситель и врагъ человѣковъ имѣетъ столько безстыдства, что доселѣ не престаетъ употреблять тотъ же обманъ, увлекая ко грѣху, между прочимъ, призракомъ мудрости и вѣдѣнія.

Въ самомъ дѣлѣ, посмотрите на грѣшника изъ людей, такъ называемыхъ, образованныхъ; что вы замѣтите въ немъ? Первѣе всего умственную надменность и презорство: многіе изъ таковыхъ готовы сказать прямо, что они потому и позволяютъ себѣ, чего не позволяютъ другіе, что знаютъ болѣе другихъ. И какъ обыкновенно люди развратные смотрятъ на тѣхъ, кои всегда вѣрны закону и своему долгу? Какъ на людей ограниченныхъ, неспособныхъ къ чему-либо высшему и большему. — Подобное сему можете замѣтить въ грѣшникѣ и изъ самаго низшаго класса людей, и онъ почитаетъ себя превыше толпы своихъ собратій, готовъ при каждомъ случаѣ задавать имъ тонъ, быть вождемъ ихъ, какъ опытный и болѣе знающій. Что всего жалче, — хвастовство и наглость порока причиною того, что самые добрые люди привыкаютъ смотрѣть на людей развратныхъ, какъ на существа, хотя падшія, но обладающія особенною силою ума, и вслѣдствіе сего оказываютъ въ отношеніи къ нимъ, вмѣстѣ съ сожалѣніемъ, нѣкоторый родъ уступчивости и даже уваженія.

Не тѣмъ ли нужнѣе сорвать съ порока эту личину велемудрія и показать, что если есть какая тьма въ родѣ человѣческомъ, то она вся отъ грѣха и порока; что грѣхъ, гдѣ ни проявляется, вездѣ ведетъ за собою мракъ и слѣпоту; что онъ ослѣпляетъ и портитъ самыя великія способности, превращаетъ и губитъ самыя обширныя познанія, что неотъемлемое свойство его предрасполагать человѣка къ умственному помѣшательству?

Будемъ ли мы однакоже оспаривать для сего у грѣш/с. 565/ника всякое вѣдѣніе? Нѣтъ, мы усвоимъ ему оное, даже въ нѣкоемъ особенномъ родѣ, имѣя въ виду опытъ и примѣръ нашихъ злополучныхъ прародителей. У нихъ, по паденіи, дѣйствительно отверзлись очи, какъ сообщалъ искуситель, но что увидѣли? Яко нази бѣша.

Вотъ новое познаніе, произведенное грѣхомъ, и вмѣстѣ наказаніе за грѣхъ, ибо не знать своей наготы было одно изъ преимуществъ состоянія невинности. Отверзлись очи тѣлесныя, но въ то же время видимо затмились очи духовныя, ибо отъ Кого хотѣли укрыться прародители наши? Отъ Бога и Творца вездѣсущаго! Такъ мгновенно затмилась въ душѣ самая очевидная и непреложная истина вездѣсущія Божія! Подобное несчастное отверзеніе очей продолжается и доселѣ у грѣшника: послѣ каждаго новаго преступленія онъ видитъ себя въ новомъ состояніи, познаетъ, чего не зналъ прежде: — и если сложить разные виды грѣховъ, всѣ опыты зла и паденій, то, пожалуй, составится родъ знаній, коихъ не имѣетъ не только человѣкъ добродѣтельный, но и самъ Ангелъ, подобно тому, какъ человѣкъ, небывавшій больнымъ, не можетъ знать опытно того, что производитъ въ человѣкѣ болѣзнь. Но, братіе мои, судите сами, что это за вѣдѣніе? Какъ оно жалко и отвратительно! и какъ стократъ лучше не знать того, что знаетъ на свою бѣду грѣшникъ! И однакоже онъ изъ сего жалкаго вѣдѣнія извлекаетъ нерѣдко способы казаться мудрѣе другихъ. — Присоедините къ сему наглость порока, который, снимая съ человѣка самыя священныя узы, первѣе всего дѣлаетъ необузданными его мысли и умъ; — и вы поймете, какъ грѣшникъ можетъ казаться знающѣе другихъ. Какъ первое свойство человѣка добродѣтельнаго держать себя въ предѣлахъ вѣры и скромности, — почему онъ, не полагаясь на силы своего ума и проницательность, всегда готовъ сознать свое невѣдѣніе, остановиться — въ недоумѣніи, какъ ему дѣйствовать, тѣмъ паче не позволитъ себѣ дерзко судить о томъ, что выше его понятій, такъ первое свойство грѣшника — судить и рядить обо всемъ, всѣмъ быть недовольнымъ, всему предписывать законы, показывать себя всезнающимъ и ко всему способнымъ. Съ такимъ духомъ и безстыдствомъ, при нѣкоторой способности и познаніяхъ, удивительно ли прослыть иногда /с. 566/ умникомъ? — Къ довершенію обаянія грѣховнаго, въ семъ отношеніи, люди дѣйствительно даровитые, — частію по наклонности нашей поврежденной природы къ злу, частію по превратности воспитанія и самыхъ даже наукъ, — рѣдко не платятъ хотя на время, дани пороку, который, губя въ нихъ все лучшее, — самый умъ, извлекаетъ однако изъ ихъ дарованій ту для себя выгоду, что, опираясь на ихъ личность, выдаетъ мрачное знамя свое за хоругвь мудрости. Эта, говорю, жалкая падкость людей даровитыхъ на грѣхъ даетъ пороку возможность носить личину вѣдѣнія и прельщать ею взоры людей, неумѣющихъ отличать дары Творца отъ ихъ злоупотребленія. На чьей сторонѣ видятъ нерѣдко людей, почитающихся умными, о той сторонѣ и думаютъ, что она есть область свѣта и вѣдѣнія, не обращая вниманія на то, что сіи даровитые люди суть пришельцы въ ней и жалкіе измѣнники своей родинѣ.

Видите, что мы не сокрыли ничего, что въ грѣхѣ, какъ въ зміѣ, можетъ быть блещущаго; а въ то же время видите сами, какъ ничтоженъ призракъ мудрости, коею обольщаетъ порокъ. Итакъ, довольно уступокъ: взглянемъ теперь въ лице этому лукавому врагу, приблизимъ къ нему свѣтъ опыта, и посмотримъ, что съ нимъ будетъ!

Не подлежитъ, братіе мои, никакому сомнѣнію та печальная истина, что родъ человѣческій покрытъ какою-то неестественною тьмою невѣдѣнія, и что всѣ усилія разогнать сію тьму остаются доселѣ безъ значительнаго успѣха. Что всего жалчѣе, — тьма сія не даетъ человѣку видѣть того, что для него особенно нужно видѣть ясно, даже — кто Творецъ и Владыка судьбы его? даже — откуда онъ самъ и для чего здѣсь на землѣ? даже — что ему должно дѣлать, къ чему приготовлять себя, и что ожидаетъ его по смерти? Это предметы крайней важности для человѣка: и они-то покрыты великою тьмою. Самые образованные народы слѣпотствовали въ семъ отношеніи наижалчайшимъ образомъ. Мы удивляемся теперь просвѣщенію древнихъ грековъ и римлянъ, но спросите, кому покланялись они? истуканамъ. Что знали о происхожденіи и судьбѣ человѣка? ничего яснаго и рѣшительнаго. Лучшіе изъ людей старались освободить и себя и другихъ отъ этой тьмы; зажигали множество для сего свѣточей; производили иногда вокругъ себя нѣкое мерцаніе, — /с. 567/ даже пожары, но мерцаніе исчезало, пожары угасали, — а мракъ и невѣдѣніе оставались.

Возможно ли, чтобы сія ужасная тьма была естественна человѣку, чтобы Творецъ премудрый, создавъ такое существо, какъ человѣкъ, не далъ ему ясно знать о Себѣ, не сказалъ прямо о его предназначеніи, и не указалъ, куда ему идти и какимъ путемъ? — Какой земной отецъ поступитъ такъ съ своимъ сыномъ, пославъ въ путь дальній, не скажетъ, что дѣлать на пути и что за мѣсто, куда онъ посланъ? Но родъ человѣческій именно находится въ подобной тьмѣ. Если бы мы захотѣли быть несправедливыми въ отношеніи къ любви Отца небеснаго, и вздумали предполагать, что она поступила съ нами, какъ земные отцы поступаютъ иногда съ дѣтьми своими, тотчасъ по рожденіи сокрываясь отъ нихъ навсегда, и оставляя ихъ на произволъ случая, то насъ обличилъ бы взглядъ на всѣ прочія творенія, изъ коихъ каждое снабжено всѣмъ для него нужнымъ; обличилъ бы самый остатокъ свѣта и истины, прирожденныхъ душѣ нашей, который показываетъ, что мы были нѣкогда снабжены въ избыткѣ потребнымъ запасомъ вѣдѣнія, но не умѣли сохранить его въ цѣлости: обличилъ бы, наконецъ, голосъ всего первобытнаго человѣчества о томъ, что человѣкъ въ началѣ бытія своего былъ и ходилъ во свѣтѣ, но потерялъ его.

Кто же лишилъ насъ сего естественнаго, первобытнаго свѣта и погрузилъ въ тьму, отъ коей, при всѣхъ усиліяхъ, доселѣ не можемъ избавиться? Никто и ничто, кромѣ грѣха. Въ состояніи невинности, какъ видимъ изъ бытописанія, праотецъ нашъ обладалъ способностію провидѣть самое внутреннее свойство вещей; почему и нарекъ имена всѣмъ животнымъ по одному взгляду на нихъ, — такія имена, кои одобрены къ употребленію, за ихъ доброту, Самимъ Богомъ; по паденіи тотъ же праотецъ вдругъ ослѣпъ до того, что вообразилъ себѣ возможность укрыться отъ Бога вездѣсущаго въ сѣни древъ райскихъ. Остатки первобытнаго свѣта, доколѣ жили патріархи, спасали человѣчество отъ погруженія во тьму совершенную; но когда сей драгоцѣнный запасъ преданій, сіе священное наслѣдіе рая истощилось, и человѣчество осталось съ своимъ ослѣпленнымъ отъ грѣха разумомъ, въ то время тьма невѣдѣнія обнаружиласьво всей силѣ, и человѣкъ началъ говорить древу: ты отецъ мой, каменію: ты мя родилъ еси.

/с. 568/ Къ большему несчастію нашему, грѣхъ не только лишилъ насъ первобытнаго свѣта божественнаго и отнялъ предметы вѣдѣнія, но и содѣлалъ насъ неспособными видѣть ихъ, испортилъ наше зрѣніе умственное до того, что теперь, если бы и показать человѣку сіи предметы, то онъ не увидѣлъ бы ихъ, какъ должно.

Въ самомъ дѣлѣ, что представляютъ умственныя способности наши? Представляютъ не только слабость крайнюю, но и какое-то внутреннее разстройство, похожее на то, какъ если бы въ зрительной трубѣ передвинуты были съ надлежащаго мѣста всѣ стекла. И вотъ изъясненіе, почему наука вѣдѣнія, при всѣхъ усиліяхъ образовать умъ человѣка, достигаетъ весьма небольшихъ успѣховъ, а иногда вовсе ничего не производитъ. Это потому, что умъ нашъ поврежденъ грѣхомъ въ самомъ составѣ своемъ. Посему жалкое заблужденіе, когда мы думаемъ, что уму нашему, равно какъ и прочимъ способностямъ души, недостаетъ только одного приличнаго образованія и, такъ сказать, полировки. Нѣтъ, нынѣшнему уму человѣческому недостаетъ не одного праваго образа; въ немъ нѣтъ внутренней цѣлости и здравія, недостаетъ, слѣдовательно, того, чего никакая наука дать не можетъ. Посему-то слово Божіе, пріемля на свои руки просвѣщеніе человѣка, идетъ къ сей цѣли не путемъ только сообщенія ему познаній, хотя могло бы вдругъ открыть ему ихъ множество, а первѣе всего путемъ врачеванія, и предаетъ его для сего въ руки не земнымъ образователямъ и наставникамъ, а небесному, всемогущему Врачу умовъ и сердецъ — Духу Святому, да отверзетъ очи сердца, да сниметъ съ нихъ наслѣдственное бѣльмо, да помажетъ ихъ таинственнымъ коллуріемъ, да исцѣлитъ ихъ и возсоздастъ. И тѣ, надъ коими совершена сія священнотаинственная операція, у коихъ благодатію Божіею отверзлись очи ума и сердца, тѣ, безъ всякой науки, познаютъ и видятъ то, чего не доставляетъ никакое земное образованіе.

Судя по сему, что грѣхъ лишилъ уже насъ первобытнаго свѣта и вѣдѣнія и сдѣлалъ то, что мы приходимъ въ міръ сей слѣпыми духомъ, ему, казалось бы, уже нечего было дѣлать въ частности надъ умомъ бѣдныхъ грѣшниковъ. Но свойство ослѣплять никогда не можетъ оставить его. Съ другой стороны, у человѣка все еще есть остатокъ /с. 569/ свѣта естественнаго; а у христіанина, кромѣ того, не мало свѣта откровеннаго; посему грѣхъ и теперь, при каждомъ появленіи своемъ въ человѣкѣ, ведетъ за собою для него новую тьму, въ добавокъ къ общей природной. Посмотримъ, какъ сія тьма овладѣваетъ грѣшникомъ.

Первое и неизбѣжное дѣйствіе порока въ человѣкѣ то, что онъ отвращаетъ лице и все существо человѣка отъ неба къ аду; вмѣстѣ съ тѣмъ первое и неизбѣжное слѣдствіе порока то, что духовное Солнце — Богъ престаетъ освѣщать душу грѣшника. Надъ его душею потому тотчасъ начинаетъ распростираться внутренній мракъ, не могущій быть разгнаннымъ никакимъ свѣтомъ земнымъ, и дающій по временамъ съ силою себя чувствовать и самому бѣдному грѣшнику и другимъ. Самый образованный изъ грѣшниковъ въ минуту самосознанія ощущаетъ, а иногда и со вздохомъ говоритъ, что у него въ душѣ темно!.. Почему темно, когда она, повидимому, наполнена всякаго рода познаніями? Потому, что въ ней нѣтъ свѣта Божія, а свѣта Божія нѣтъ потому, что она отвратилась отъ лица Божія. Это состояніе внутренняго омраченія отъ грѣха видимо бываетъ и для другихъ. Надъ многоучеными, но порочными людьми постоянно виситъ что-то мрачное; они задумчивы, ихъ взоръ бѣглъ и мутенъ; въ нихъ нѣтъ душевной ясности; ихъ движенія безпокойны, предпріятія нерѣшительны; самыя радости мрачны и пусты; они подобны человѣку, идущему въ потьмахъ, ощупью. Надъ человѣкомъ добродѣтельнымъ напротивъ, хотя бы онъ не былъ знакомъ ни съ какимъ образованіемъ, всегда носится нѣкій свѣтъ, мирно почіющій въ его душѣ, свѣтящій въ его чистомъ и свѣтломъ взорѣ, отсвѣчивающій нерѣдко на его лицѣ, озаряющій всѣ пути его и дающій ему удобность быть въ дѣйствіяхъ своихъ твердымъ, правильнымъ и спокойнымъ. Это свѣтъ лица Божія, къ коему постоянно обращена душа чистая.

При сокрытіи чувственнаго солнца, дѣлаются по крайней мѣрѣ видимы на небѣ другія свѣтила; при закрытіи въ душѣ Солнца духовнаго — Бога — напротивъ. — Здѣсь во всей силѣ исполняется то, что, по свидѣтельству слова Божія, должно произойти при кончинѣ міра: не только солнце померкаетъ, но и луна не даетъ свѣта, и звѣзды спадаютъ съ небесе. Эта луна — наша совѣсть: неозаряемая въ грѣшникѣ свѣтомъ /с. 570/ лица Божія, она сама не даетъ достаточнаго свѣта, чтобы освѣщать пути его жизни. Звѣзды эти суть — высокія и святыя истины, кои для руководства нашего водружены рукою Творца на тверди духа человѣческаго. Таковы понятія о Богѣ и Его святомъ законѣ, нашемъ вѣчномъ предназначеніи и воздаяніи за гробомъ. Сіи звѣзды путеводныя покрываются мракомъ въ душѣ грѣшника и становятся непримѣтными. И вотъ гдѣ изъясненіе того несчастнаго, но обыкновеннаго явленія, что люди повидимому самые образованные, но порочные, не только хладны къ симъ истинамъ, но даже рѣшаются идти противъ нихъ. Это приписываютъ нерѣдко злонамѣренности; между тѣмъ большею частію это естественное слѣдствіе грѣховной жизни: порокъ простеръ покровъ на сіи звѣзды, сокрылъ ихъ отъ умственнаго взора грѣшника; и онъ, не видя ихъ въ душѣ своей, по тому самому готовъ утверждать съ упорствомъ, что ихъ нѣтъ вовсе въ душѣ человѣческой. Посему, когда срѣтите, братіе, такого жалкаго умника, который осмѣливается глумиться надъ священными истинами, то не вступайте съ нимъ въ споръ; вы не можете симъ разогнать въ душѣ его тьмы адской, а если возможно, возьмите его за руку и скажите съ сожалѣніемъ: «ахъ, любезный братъ, какъ дошелъ ты до такого ужаснаго ослѣпленія? Да возсіяетъ надъ тобою свѣтъ Христовъ!» Скажите такъ, и помолитесь за него съ усердіемъ къ Тому, Который единъ можетъ извести его изъ тьмы въ чудный свѣтъ Свой.

Лишившись благодатнаго наитія силы Божіей, вышедъ изъ-подъ управленія совѣсти, разсудокъ въ душѣ грѣшника становится жалкимъ рабомъ господствующей страсти, которая для большаго порабощенія избодаетъ ему очи, чтобы онъ не видѣлъ истины, доказывалъ и утверждалъ не то, что слѣдуетъ по вѣчнымъ законамъ правды и долга, а что повелятъ гордость житейская, корысть и плотоугодіе. Посему-то нѣтъ такой лжи и нелѣпости, которую порабощенный страстямъ разсудокъ не готовъ былъ бы утверждать со всѣмъ усиліемъ и ревностію; и нѣтъ такой истины, которой онъ не усомнился бы чернить и опровергать, коль скоро она не по его выгодамъ. — Отъ частаго упражненія своихъ умственныхъ способностей въ семъ жалкомъ превращеніи истины, грѣшникъ видимо тупѣетъ и, наконецъ, теряетъ чув/с. 571/ство и вкусъ истины до того, что не умѣетъ отличать ее отъ лжи, и принимаетъ за истинное одно то, что ему нужно по его видамъ. И это отношеніе къ низшимъ, такъ сказать, матеріальнымъ и житейскимъ истинамъ; а въ отношеніи къ высшимъ, священнымъ, у закоренѣлаго грѣшника бываетъ не только отвращеніе, но и явная ненависть, такъ что ему крайне пріятно подвергать ихъ сомнѣнію, осмѣивать тѣхъ, кои свято ихъ держатся, говорить и писать противъ всего святаго. Въ семъ случаѣ бываетъ съ людьми развратными то же, что съ людьми страждущими болѣзнію глазъ: свѣтъ имъ несносенъ, особенно солнечный, они съ удовольствіемъ предпочтутъ ему свѣтъ гнилаго дерева, который болѣе по ихъ глазамъ, нежели солнце.

Что дѣлается съ познаніями грѣшника, если онъ имѣетъ ихъ? Порокъ, кромѣ того, что всегда значительно сокращаетъ кругъ ихъ, всегда же отъемлетъ у нихъ глубину, силу, стройность и жизнь. Во всѣхъ предметахъ знанія нашего есть сторона священная, коею оно обращено къ Виновнику всяческихъ. Сія святая и возвышенная сторона для порочнаго и вольномысленнаго человѣка не существуетъ. Оттого всѣ изображенія предметовъ, дѣлаемыя писателями безнравственными, всегда отзываются пустотою внутреннею и мертвостію, ибо міръ безбожный есть бездушный трупъ, по коему разбросаны цвѣты.

Какое употребленіе дѣлаетъ порочный человѣкъ изъ познаній своихъ и способностей? Самое жалкое и ужасное. Все пересуждать, опровергать, извращать есть его неизбѣжное свойство. Оттого нѣтъ опаснѣе для общества людей, какъ образованныхъ науками, но преданныхъ страстямъ; оттого умноженіе ложнаго безнравственнаго просвѣщенія всегда влечетъ за собою разстройство семействъ и погибель цѣлыхъ государствъ.

Какой, наконецъ, бываетъ исходъ умственнаго омраченія, производимаго порокомъ и страстями? — Видимое разстройство всѣхъ познавательныхъ способностей, ослабленіе внутренняго самосознанія и духовной личности, наконецъ явное помѣшательство ума. Да удалится отъ насъ мысль судить и осуждать тѣхъ несчастныхъ братій нашихъ, кои находятся въ семъ послѣднемъ состояніи! Но какъ не возвѣстить того, что такъ громко проповѣдуется самыми слу/с. 572/жителями нашего тѣлеснаго здравія, то есть, что помѣшательство ума первоначальнымъ и главнымъ источникомъ своимъ почти всегда имѣетъ грѣховное состояніе души? что оно вообще направляется въ видахъ своихъ по видамъ страстей человѣческихъ, что самая сущность его состоитъ не въ иномъ чемъ, какъ въ затмѣніи понятій о Богѣ и потерѣ нравственнаго чувства? Основываясь на показаніяхъ самой врачебной науки, мы имѣемъ все право утверждать, что человѣкъ развратный, если бы жизнь его продолжилась на землѣ долго, чего однако почти никогда не бываетъ, то онъ неминуемо сходилъ бы, наконецъ, съ ума. Ужасный примѣръ сего мы видимъ на духахъ отверженныхъ. Что они, при всѣхъ великихъ способностяхъ ихъ, какъ не существа помѣшавшіяся въ умѣ на гордости и ненависти къ своему Создателю? — И вотъ изъясненіе, какъ они не могутъ понять, напримѣръ, невозможности сражаться твари съ своимъ Творцемъ, какъ могутъ отваживаться идти противъ Всемогущаго. Это сущее безуміе, но для нихъ кажется мудростію, потому что они внѣ себя, находятся въ состояніи изступленія, погубили свой умъ и чистое сознаніе самихъ себя.

Къ вамъ теперь да обратится слово наше, кои занимаетесь науками и съ такимъ усердіемъ посѣщаете наше богослуженіе и собесѣдованія. Образованіе ума и умноженіе всякаго рода познаній составляетъ теперь главный предметъ дѣятельности вашей. Пребудьте же увѣрены, что истина и добродѣтель едино въ Богѣ, яко источникѣ всякой истины и добродѣтели; едино въ природѣ, какъ произведеніи премудрости и святой воли Божіей; едино должны быть и въ человѣкѣ, яко образѣ Божіемъ и маломъ мірѣ. Можно насильственно отдѣлить на время лучъ истины отъ луча добродѣтели въ душѣ человѣка, но тогда сей лучъ, подобно раздвоенному лучу солнечному, теряетъ свою силу, престаетъ согрѣвать и животворить. Чистота совѣсти и нравовъ озаритъ немерцающимъ свѣтомъ не только всѣ стези вашей жизни, но и всю область вашихъ познаній; ибо вы будете постоянно находиться во свѣтѣ лица Божія. Вмѣстѣ съ симъ въ душѣ вашей откроется неизсякаемый источникъ мыслей свѣтоносныхъ и чувствъ высокихъ. Грѣхъ, напротивъ, омрачитъ, оядотворитъ и изгубитъ всѣ ваши способности и умственныя пріобрѣтенія, подточитъ въ самомъ корнѣ пре/с. 573/ красный цвѣтъ познаній. Итакъ прилежно затыкайте слухъ отъ всѣхъ обаяній вольномыслія; постоянно закрывайте взоръ отъ всѣхъ прелестей порока, памятуя изреченіе древняго мудреца, что въ злохудожну душу не внидетъ премудрость, ниже обитаетъ въ тѣлеси, повиннѣмъ грѣху (Прем. Сол. 1, 4). Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ III. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 563-573.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.