Церковный календарь
Новости


2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 3-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

ПАДЕНІЕ АДАМОВО.

Бесѣда въ пятокъ 5-ой недѣли Великаго поста.

И Адаму рече (Богъ): яко послушалъ еси гласа жены твоея, и ялъ еси отъ древа, его же заповѣдахъ тебѣ сего единаго не ясти, отъ него ялъ еси: проклята земля въ дѣлѣхъ твоихъ, въ печалехъ снѣси тую, вся дни живота твоего. Терніе и волчцы возраститъ тебѣ, и снѣси траву сельную. Въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой, дондеже возвратишися въ землю, отъ нея же взятъ еси: яко земля еси, и въ землю отыдеши (Быт. 3, 17-19).

Вотъ и послѣдняя часть приговора, на насъ произнесеннаго! На насъ, говоримъ, ибо что изрекалось прародителямъ нашимъ, то падало на всѣхъ насъ; потому-что въ лицѣ ихъ заключался весь родъ человѣческій. Какъ благословеніе и блаженство, имѣвшія послѣдовать за сохраненіемъ заповѣди Божіей, достались бы каждому изъ насъ; такъ и наказаніе за нарушеніе заповѣди простерлось на всѣхъ и каждаго. Это послѣднее для нѣкоторыхъ кажется несправедливымъ, но почему такъ кажется? Потому что не вникаютъ въ связь вещей, не хотятъ видѣть, что весь родъ человѣческій, по самому существу своему, составляетъ единое цѣлое, и что онъ весь заключался въ своемъ прародителѣ. Повредите чѣмъ-либо сѣмя дерева, и всѣ деревья, кои произойдутъ отъ сего сѣмени, будутъ отзываться порчею. Для того, чтобы возымѣть хорошее дерево, надобно уже выростить его изъ другихъ сѣмянъ. Такъ и намъ, чтобы не участвовать въ грѣховной порчѣ, коей подверглась природа человѣческая въ Адамѣ, надобно уже было бы про/с. 502/изойти не отъ него, а отъ другаго прародителя. Но кто же былъ бы этотъ другой прародитель? Такой же человѣкъ, какъ и Адамъ, только вновь сотворенный. И онъ, сообразно своему предназначенію, долженъ бы былъ подлежать, какъ и Адамъ, опыту и искушенію. Устоялъ же ли бы онъ такъ же, какъ и настоящій прародитель нашъ? Намъ, конечно, можно воображать, что новый прародитель не нарушилъ бы заповѣди, но премудрость Божія, безъ сомнѣнія, ясно провидѣла, что было бы и съ симъ новымъ прародителемъ: и если не произвела его на свѣтъ, то это — вѣрный знакъ, что не предвидѣла въ немъ мужества и крѣпости больше, нежели какая обнаружилась въ Адамѣ. Но обратимся отъ возможнаго къ тому, что было на самомъ дѣлѣ.

Наказаніе для жены взято, какъ мы видѣли, изъ ея предназначенія — раждать дѣтей и отношеній ея къ своему мужу; наказаніе мужу взимается теперь частію изъ круга его будущихъ дѣлъ и занятій: въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой, частію изъ самаго состава его тѣла: земля еси и въ землю обратишися; и все это предваряется указаніемъ на причину наказанія, дабы Адамъ тотчасъ видѣлъ, что съ нимъ, и преступникомъ, поступаютъ не по произволу, а по справедливости: яко послушалъ еси и проч.

Слова сіи явно противоположны собственнымъ словамъ Адама, коими думалъ онъ извинить грѣхъ свой предъ Богомъ. Адамъ говорилъ: жена, юже Ты далъ еси, та ми даде и ядохъ; правосудіе Божіе въ семъ самомъ обстоятельствѣ находитъ вину Адамову: яко послушалъ еси гласа жены твоея и предпочелъ его гласу Божію, котораго не надлежало мѣнять ни на что, тѣмъ паче на безразсудныя внушенія своей жены. И отъ древа, отъ него же единаго заповѣдахъ не ясти, отъ сего ялъ еси; то есть, не соблюлъ заповѣди самой легкой, ибо трудно ли было не вкушать отъ единаго древа, когда плоды всѣхъ прочихъ деревъ, безчисленныхъ и совершеннѣйшихъ, предоставлены были въ твое полное употребленіе? Поелику ты со всѣхъ сторонъ показалъ во всемъ этомъ явное невниманіе ко Мнѣ, твоему Творцу и Благодѣтелю, и обнаружилъ въ себѣ легкомысліе и неблагодарность, гордость и алчность, а вмѣстѣ съ симъ неспособность быть тѣмъ, къ чему Я тебя предназначилъ, то вотъ наказаніе твое: проклята земля въ дѣлѣхъ твоихъ: въ печали /с. 503/ снѣси тую вся дни живота твоего. Тернія и волчцы возраститъ тебѣ и снѣси траву сельную. Въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой, дондеже возвратишися въ землю, отъ нея же взятъ еси: яко земля еси и въ землю возвратишися.

Очевидно, что здѣсь сколько словъ, столько, можно сказать, разныхъ стрѣлъ и молній, но это молніи, какъ мы замѣтили прежде, полуугасшія, кои потеряли уже силу свою на главѣ змія. И какъ падаютъ онѣ теперь на прародителя нашего? Падаютъ какъ-бы мимоходомъ, то есть, не останавливаются на Адамѣ, а коснувшись его, уходятъ потомъ, какъ это бываетъ и съ вещественною молніею, въ землю. Проклята земля, — не Адамъ проклятъ, а земля: разность величайшая, показывающая, что въ безднахъ любви и премудрости Божіей обрѣлось уже средство спасти отъ проклятія самаго человѣка. Что касается до земли, то проклятіе ея не должно казаться несправедливостію, хотя земля, яко неодушевленная, и не участвовала въ преступленіи. Ибо ради кого получила она прежде благословеніе? Не сама по себѣ, ради своей какой-либо заслуги, а ради человѣка, своего обитателя и владыки. Ради его получила она благословеніе; ради его же теперь и лишается онаго. Примѣтьте еще, какъ мудро ограничена сила проклятія! Земля проклинается не сама въ себѣ, не въ сущности и основныхъ силахъ своихъ (тогда бы она сдѣлалась совершенно ни къ чему неспособною), а дѣлѣхъ человѣка, тою, то есть, стороною, которою она обращена къ человѣку и коею будетъ служить отселѣ къ поддержанію его краткаго бытія на ней. Такое проклятіе земли, или, что то же, умаленіе и сокращеніе служебныхъ для человѣка силъ ея, было необходимо для самого человѣка. Ибо если бы земля осталась съ прежнимъ благословеніемъ, съ прежнимъ обиліемъ и роскошью своихъ произведеній, то какое обширное поле къ злоупотребленію даровъ ея представилось бы для гордости и алчности человѣческой! Человѣкъ-грѣшникъ, и безъ того наклонный къ чувственности, находя всюду безъ труда удовлетвореніе своихъ прихотей, погрязъ бы отъ ногъ до главы въ праздности, нѣгѣ и сладострастіи. И вотъ, земля лишается, такъ сказать, своего праздничнаго убранства, покрывается, вмѣсто его, рубищами; и приведенная такимъ образомъ въ уровень съ злополучнымъ состояніемъ человѣка, /с. 504/ дѣлается такою, что, служа для необходимаго поддержанія его жизни, въ то же время недостатками своими будетъ непрестанно напоминать ему о грѣхѣ его, ихъ произведшемъ, и такимъ образомъ препровождать его къ покаянію.

Что-же именно, спросишь, послѣдовало съ землею, вслѣдствіе проклятія? Послѣдовало истощеніе производительныхъ силъ, откуда скудость и несовершенство всѣхъ произведеній земныхъ; послѣдовала даже какъ бы нѣкая враждебность къ человѣку земли, по которой она, не смотря на всѣ усилія человѣческія, начнетъ производить нерѣдко именно то, что ему противно, такъ что годы неурожая и глада отнынѣ какъ-бы чредою будутъ приходить въ наказаніе человѣку: терніе и волчцы возраститъ тебѣ!

Тернія и волчцы эти, безъ сомнѣнія, не вновь творятся теперь; они были на землѣ и прежде, но были какъ малая часть въ великомъ цѣломъ, и служили потому не къ безобразію, а къ полнотѣ и совершенству цѣлаго, занимая малое и ненужное для прочаго мѣсто. Теперь, это терніе, эти плевелы усилятся до того, что не дадутъ собою расти необходимому и совершеннѣйшему. Прежде они росли тамъ, гдѣ были нужны, ибо есть живыя твари, коимъ они могутъ служить въ пищу или на другое употребленіе; теперь будутъ расти именно для человѣка, среди поля, воздѣланнаго его руками: возраститъ тебѣ. Ты посѣешь пшеницу, а вмѣсто ней явятся плевелы; посадишь розу, а изъ земли выйдетъ терніе: тернія и волчцы возраститъ тебѣ!

Итакъ, братіе мои, когда будете на полѣ, не смотрите хладнымъ и разсѣяннымъ взоромъ на бѣдную ниву земледѣльца: на ней изображенъ судъ всего рода человѣческаго! Когда увидите тощіе и рѣдкіе класы; когда замѣтите, что на нивѣ болѣе плевелъ, нежели жита или пшеницы, не ограничивайтесь однимъ сожалѣніемъ о потерянныхъ трудахъ земледѣльца, а перенеситесь мыслію къ тому времени, съ коего земля начала быть такъ, повидимому, неблагодарною къ трудамъ человѣческимъ. Увы, это не земли неблагодарность, а грозное велѣніе самого неба! Земля сама тяготится своимъ неплодіемъ, яко ей неестественнымъ, но не можетъ производить болѣе, сколько производитъ, потому что грѣхъ и проклятіе за него проникли нѣдра ея глубже всѣхъ дождей и росъ, и изгубили плодотворную силу ея. /с. 505/ Почему, если хотимъ, чтобы поля наши не оставляли безъ вознагражденія трудовъ нашихъ, то не будемъ ограничиваться удобреніемъ ихъ только вещественнымъ, а постараемся усердною молитвою и чистотою рукъ нашихъ низвести на нихъ первѣе всего благословеніе Божіе.

Снѣси траву сельную — будешь, то есть, по нуждѣ, употреблять въ пищу то, что предназначено было точію для безсловесныхъ, ибо въ плодахъ древесныхъ, коими прежде питался ты, уже окажется недостатокъ.

Въ потѣ лица твоего снѣси хлѣбъ твой: не взимая его, какъ было прежде, почти готовый, изъ рукъ природы, а доставая трудами изнурительными, собирая по прошествіи зимы и весны то, что посѣяно еще было осенью — въ прошедшемъ году, а нерѣдко предоставляя собрать дѣтямъ и даже чуждымъ то, что посѣялъ самъ.

Этого пота и этого труда, на кои осужденъ прародитель нашъ, избавились, повидимому, нѣкоторые изъ насъ, нашедъ возможность жить въ совершенной праздности и питаться чужими трудами. Но много ли въ сравненіи съ цѣлымъ родомъ человѣческимъ такихъ людей? И дѣйствительно ли счастливы они тѣмъ, что избѣгли, повидимому, наказанія Божія? Увы, жить въ праздности и питаться чужимъ трудомъ, когда онъ орошенъ пóтомъ, а можетъ быть и слезами, собратій нашихъ, это для того, кто не погубилъ души и сердца, еще большая тягость и наказаніе, нежели трудиться самому! — Если нѣкоторые не чувствуютъ сего, то это самое нечувствіе обнаруживаетъ, что въ нихъ нѣтъ уже первобытнаго достоинства природы человѣческой. И думаете ли, что этотъ непримѣтный для многихъ, но самъ по себѣ крайне жалкій недостатокъ не влечетъ за собою наказанія, ему свойственнаго? Нѣтъ, безжалостные къ другимъ, бываютъ, сами того не замѣчая, еще безжалостнѣе къ самимъ себѣ; среди праздности, нѣги и роскоши они наказуются въ разныхъ видахъ и губятъ сами себя. Чѣмъ? тѣмъ, что дѣлаются игралищемъ собственныхъ безумныхъ страстей.

Взглянемъ теперь на послѣднюю часть наказанія Адамова: дондеже возвратишися въ землю, отъ нея же взятъ еси: яко земля еси, и въ землю возвратишися. Человѣкъ и въ состояніи невинности былъ земля, но сія земля проникнута была благодатнымъ присутствіемъ въ человѣкѣ Духа /с. 506/ Божія, закрыта и ограждена отъ всего враждебнаго и разрушительнаго образомъ Божіимъ: теперь, съ потерею сего образа, съ удаленіемъ Божественнаго Духа силы и жизни, человѣкъ упадаетъ во власть стихій, подчиняется наряду съ неодушевленнымъ веществомъ неумолимому закону тяжести земной, за коей не замедлятъ послѣдовать слабость тѣла, болѣзни и разрушеніе.

Вотъ, значитъ, гдѣ начало нашей смерти, братіе мои, — въ грѣхѣ! Доколѣ не было въ мірѣ грѣха, дотолѣ не было и смерти. Поелику же и грѣхъ вошелъ къ намъ, такъ сказать, не самъ, а ввергнутъ діаволомъ, то первоначальный виновникъ смерти, какъ и всѣхъ золъ въ мірѣ, есть діаволъ. Завистію діавола, говоритъ Писаніе, смерть въ міръ внидѣ (Прем. 2, 24). Посему-то онъ и называется у Апостола Павла имущимъ державу смерти (Евр. 11, 14). Замѣчаемъ все это предъ вами для того, что между мудрыми вѣка сего есть нѣкоторые какъ бы любители смерти, кои въ ослѣпленіи своего ума, отвергнувъ святое иго вѣры, думаютъ и проповѣдуютъ, что смерть человѣческая не есть наказаніе какое-либо, а дѣло природы, что тѣло наше, по необходимости, подлежало рано или поздно разрушенію. Такіе люди, очевидно, обманываются взглядомъ на нынѣшнее тѣло наше. Въ настоящемъ состояніи оно точно таково, что не можетъ, съ продолженіемъ извѣстнаго времени, не слабѣть и не подлежать смерти, но это состояніе не первобытное; тѣло наше было далеко не таково, какъ нынѣ, потому и не подлежало смерти. Сію-то самую, столь простую и несомнѣнную истину забываютъ мнимые умники, и твердятъ о неизбѣжности для человѣка смерти; забываютъ и благость Божію, ибо если смерть не отъ грѣха, а отъ природы, то она отъ Бога. Но могъ ли Богъ сотворить смерть? Это совершенно недостойно ни Его величія, ни Его благости. И человѣкъ добрый, если бы на него возложено было сотворить міръ, то не создалъ бы смерти. Ибо смерть, сама по себѣ, есть зло, и при томъ великое. Посему-то между людьми смертію наказываютъ только за самые нестерпимые грѣхи и преступленія. Возможно ли же, чтобы такому наказанію, безъ всякой вины, подвергнутъ былъ весь родъ человѣческій?

Но что наши злополучные прародители? Отвѣтствуютъ ли чѣмъ-либо на судъ и наказаніе Божіе, ихъ теперь по/с. 507/стигающее? Нѣтъ, они пріемлютъ то и другое молча и безотвѣтно; не только не слышно новыхъ извиненій, но и никакихъ просьбъ о прощеніи, или уменьшеніи казни. Откуда вдругъ такое неожиданное безмолвіе и преданность? Отъ того, безъ сомнѣнія, что въ самомъ лицѣ и гласѣ Божіемъ уже выражалась совершенная непреложность того, что было изрекаемо. Съ другой стороны, пробудившаяся совѣсть давала знать прародителямъ, что судьба ихъ, послѣ нарушенія заповѣди Божіей, не можетъ оставаться въ прежнемъ видѣ, что грѣхъ и преступленіе непремѣнно должны быть наказаны, и что благодушное принятіе и перенесеніе сего наказанія есть наилучшее средство къ тому, чтобы заслужить милость и возвратить себѣ любовь Божію.

Падемъ убо, братіе мои, и мы въ духѣ предъ Судіею и Господомъ нашимъ и, оставивъ всѣ вопросы и размышленія, скажемъ въ простотѣ ума и сердца съ Давидомъ: праведенъ еси, Господи, и прави суды Твои, яже навелъ еси на насъ! Судомъ и правдою навелъ еси, да пóтомъ и слезами, терніемъ и волчцами, исцѣлимся отъ пагубной наклонности къ ядовитой сласти грѣха. Подаждь убо всѣмъ намъ, о Всеблагій, духа вѣры и терпѣнія, духа крѣпости и упованія, да благодушно будемъ нести то, что возложила на насъ не столько наказующая, сколько самымъ наказаніемъ врачующая десница Твоя! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ III. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 501-507.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.