Церковный календарь
Новости


2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 3-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

ПАДЕНІЕ АДАМОВО.

Слово въ пятокъ 1-ой недѣли Великаго поста.
О зміѣ-искусителѣ.

Въ прошедшій разъ, братіе, мы обращались мыслями нашими въ царствѣ растеній, — между древъ райскихъ, ибо среди ихъ находился предметъ заповѣди, данной для нашего испытанія; нынѣ мы должны войти въ кругъ царства животныхъ, ибо изъ ихъ сонма взято искусителемъ орудіе для обольщенія нашихъ прародителей. Такимъ образомъ въ великомъ опытѣ, который первому человѣку надлежало пройти для своего усовершенствованія, дано было участвовать — каждому своимъ образомъ — всѣмъ царствамъ природы, какъ бы въ доказательство и видимое выраженіе того, что въ лицѣ человѣка, яко владыки, рѣшалась судьба всего дольняго міра, ему подвластнаго. Устоявъ въ испытаніи, пребывъ вѣрнымъ волѣ Творца своего и Благодѣтеля, Адамъ не только самъ утвердился бы въ добрѣ, но возвысилъ бы собою доброту и изящество всѣхъ низшихъ тварей, приблизивъ ихъ чрезъ себя къ Источнику всѣхъ совершенствъ — /с. 443/ Богу. Ниспавъ же съ высоты богоподобія въ зміиную пропасть лжи и грѣха, прародитель нашъ не только самъ пострадалъ отъ паденія и потерялъ множество совершенствъ, но яко глава и средоточіе міра дольняго, разстроилъ въ себѣ и съ собою благоустройство всѣхъ частей его и остановилъ всѣ твари на пути, естественнаго всѣмъ имъ, стремленія къ совершенству. Посему-то, какъ замѣчаетъ св. Апостолъ Павелъ, со времени паденія нашихъ прародителей, не только терпимъ и злостраждемъ мы, потомки ихъ, но и вся тварь совоздыхаетъ и сболѣзнуетъ намъ даже донынѣ (Рим. 8, 21). Почему совоздыхаетъ? потому, отвѣчаетъ онъ, что съ того времени и она, — безъ невинности и свободы чадъ Божіихъ подверглась суетѣ и работѣ истлѣнія. Но обратимся къ сказанію Моисееву.

Змій же бѣ мудрѣйшій всѣхъ звѣрей, сущихъ на земли, ихъ же сотвори Господь Богъ. И рече змій женѣ: что яко рече Богъ: да не ясте отъ всякаго древа райскаго (Быт. 3, 1. 2)?

Итакъ, искусителемъ нашимъ былъ змій, — не пернатое, не звѣрь какой-либо, а пресмыкающееся, то самое, которое, какъ бы въ знаменіе причиненной намъ чрезъ него погибели, доселѣ однимъ видомъ своимъ уже производитъ въ каждомъ изъ насъ невольное къ себѣ отвращеніе. Спрашивается: какимъ образомъ животное могло сдѣлаться противникомъ заповѣди Божіей и врагомъ человѣку? — Какъ съ природою древа несовмѣстно быть источникомъ познаній и мудрости для человѣка, такъ съ природою животнаго несовмѣстно сдѣлаться источникомъ и началомъ грѣха въ мірѣ. Грѣхъ можетъ явиться, въ собственномъ видѣ, только тамъ, гдѣ есть разумъ и воля, такъ какъ онъ и есть не что иное, какъ злоупотребленіе разума и воли. И точно, у змія эдемскаго видимъ то и другое: онъ будетъ вопрошать и разсуждать, совѣтовать и предлагать, клеветать и обольщать. Мало сего: бесѣда змія съ Евою показываетъ, что бесѣдующій не только разуменъ, но и такъ хитеръ и опытенъ, что берется быть наставникомъ для самыхъ людей, и такъ золъ, что дерзаетъ явно идти противъ Самаго Творца.

Прилично ли все это змію, какъ простому животному? Очевидно, нѣтъ; и по этому уже одному надобно предположить, что въ зміѣ находилось какое-либо существо ра/с. 444/зумное, но злое, которое въ семъ случаѣ захотѣло употребить животное только своимъ орудіемъ, для прикрытія симъ подлиннаго своего существа и вида. Моисей не сказываетъ намъ о семъ потому, что изображаетъ искушеніе такъ, какъ оно было, — по его видимой наружности, дабы мы удобнѣе могли судить, трудно ли было Евѣ устоять противъ обольщенія зміинаго; но въ другихъ мѣстахъ писанія явно указанъ намъ этотъ первобытный врагъ и губитель нашъ. При свѣтѣ сихъ указаній, мы знаемъ теперь несомнѣнно, что это былъ тотъ самый злой и богоотступный духъ, который еще на небѣ дерзнулъ возстать противъ Всемогущаго, и за сіе возстаніе сверженъ въ преисподнюю. Онъ-то дѣйствуетъ теперь въ зміѣ эдемскомъ и заставляетъ его производить то, что самъ по себѣ змій, ни другое какое-либо животное, никогда бы не могло произвести.

Что побудило сего духа злобы искать нашей погибели? Всего вѣроятнѣе, избытокъ въ немъ зла внутренняго. Какъ существу истинно-доброму пріятно умножать и сообщать другимъ доброе, въ немъ заключающееся; такъ существу злому отрадно распространять и передавать свою злость. Кромѣ сего дѣйствовало и мщеніе. Не имѣя возможности уязвить самаго неприступнаго лица Божія и прикоснуться къ престолу Всемогущаго, сверженный съ неба и дышущій мщеніемъ Архангелъ покушается помрачить и превратить, по крайней мѣрѣ, драгоцѣнный образъ Божій, сіявшій въ первомъ человѣкѣ, дабы погубленіемъ сего новаго наперсника и любимца Божія причинить огорченіе Создателю. Могла побуждать діавола на погибель человѣка и самая выгода, ибо, уловляя родъ человѣческій въ сѣти грѣха, онъ умножалъ симъ самымъ число клевретовъ и слугъ своихъ; даже подчинялъ адскому вліянію своему все то, изъ чего имѣло состоять будущее владычество Адамово.

Каждой изъ сихъ причинъ и одной достаточно было для того, чтобы подвигнуть противъ насъ весь адъ съ его владыкою: — и вотъ, гордый Денница, для достиженія своей цѣли, забываетъ свое надменіе, входитъ въ бѣдное пресмыкающееся и его устами заводитъ рѣчь съ Евою.

Почему избранъ имъ въ орудіе змій, а не другое какое-либо животное? Отвѣтъ на сіе выходитъ уже изъ самыхъ словъ Моисея, коими описываетъ онъ змія-искусителя: змій /с. 445/ же бѣ, говоритъ онъ, мудрѣйшій всѣхъ звѣрей, сущихъ на земли. Въ самомъ дѣлѣ, змій и теперь хитростію превосходитъ едва не всѣхъ животныхъ, а до паденія человѣка, до проклятія, отнявшаго у всѣхъ тварей часть совершенствъ, тѣмъ паче у змія, — онъ могъ обладать еще большими способностями. По сему самому змій былъ удобнѣе другихъ животныхъ и на то, чтобы служить орудіемъ для духа-искусителя, который, не смѣя показаться въ собственномъ своемъ образѣ, искалъ въ орудіе себѣ такое существо, которое, искушая человѣка, казалось бы дѣйствующимъ само отъ себя, а не по чуждому внушенію, ибо въ послѣднемъ случаѣ искушаемый возымѣлъ бы тотчасъ подозрѣніе, и не дался бы такъ легко въ обманъ.

Все это такъ, подумаетъ кто-либо; но для чего было попускать такому ужасному существу, какъ духъ отверженный, дѣйствовать на человѣка въ такую рѣшительную пору, когда судьба его видимо колебалась между небомъ и адомъ? Пусть бы искушало человѣка одно запрещенное древо и собственная его свобода. Для нашей слабости довольно было и сихъ двухъ искусителей.

За то видишь ли, возлюбленный, какъ ограничено это попущеніе! Если самъ духъ злобы является, чтобы искушать насъ, то является какъ преступникъ, связанный по рукамъ и ногамъ невидимыми узами. Ему дано дѣйствовать, но не всѣми глубинами злобы и лукавства: хитрости и козни его сокращены, умалены, унижены до образа дѣйствія гада пресмыкающагося; дозволено употребить только одну особенность, превышающую природу животнаго — слово и языкъ человѣческій. Но эта особенность, усиливая, повидимому, искушеніе, въ то же время могла отнять у него всю дѣйствительность, внушивъ самою неестественностію своею подозрѣніе искушаемой и страхъ опасности. Между тѣмъ искуситель совнѣ былъ не безполезенъ для человѣка въ случаѣ самаго паденія, ибо, какъ непосредственный виновникъ преступленія, онъ имѣлъ служить (какъ и послужилъ) отводомъ противъ громовыхъ стрѣлъ правосудія небеснаго, каравшаго преступниковъ заповѣди. Искуситель, какъ увидимъ, первый приметъ ихъ на главу свою, и прародителямъ нашимъ останутся на долю молніи, такъ сказать, уже почти угасшія. Во всякомъ случаѣ попущеніемъ образоваться ис/с. 446/кушенію для прародителей нашихъ совнѣ предупреждалась ужасная возможность произойти ему извнутрь, изъ самаго духа и сердца ихъ, какъ это произошло нѣкогда въ самомъ искусителѣ. Тогда зло, очевидно, проникло бы глубже въ природу нашу, и исцѣленіе ея отъ яда грѣховнаго сдѣлалось бы, можетъ быть, совершенно невозможнымъ, или стократъ труднѣе.

«Но Всевѣдущій», скажетъ еще кто-либо, «не могъ не предвидѣть, что человѣкъ не устоитъ противъ искушенія діавольскаго». Безъ сомнѣнія, предвидѣлъ; но что изъ сего? Вообразимъ, что Онъ равно предвидѣлъ паденіе человѣка безъ искусителя, — отъ него самаго; въ такомъ разѣ по тому самому надлежало допустить искушеніе и паденіе человѣка чрезъ искусителя, дабы симъ предотвратить для него паденіе отъ себя самого; подобно какъ искусные врачи, предвидя внутреннюю смертоносную болѣзнь, стараются отвратить ее произведеніемъ язвы наружной. Притомъ, предвидѣвъ и допустивъ паденіе отъ искусителя, Всевѣдущій предвидѣлъ въ то же время, или лучше сказать, предположилъ и возстановленіе насъ посредствомъ Искупителя. Вообще, мы можемъ быть совершенно спокойны за то, что насъ не подвергли въ Эдемѣ опасности напрасно, что отъ насъ при древѣ познанія не потребовали больше, нежели сколько мы могли понести. Скорѣе потребовано гораздо менѣе, ибо, предопредѣливъ, въ случаѣ паденія нашего, послать единороднаго Сына Своего, послать притомъ не на посѣщеніе только насъ, какъ Іосифъ посѣщалъ своихъ братьевъ, а на крестъ и смерть за грѣхи наши, любовь Отца небеснаго по тому самому не могла, — осмѣлимся такъ выразиться, — сугубо не помыслить о судьбѣ нашей, то есть, размыслить о ней не только ради насъ однихъ, но и ради собственнаго Сына Своего. Ибо грозное опредѣленіе за преслушаніе заповѣди: смертію умреши, — вслѣдствіе тайны искупленія, — долженствовало пасть уже не на однихъ насъ, а и на Него, и на Него еще болѣе, нежели на насъ, ибо, умирая яко жертва за грѣхи всего рода человѣческаго, Онъ умеръ смертію самою поносною и самою мучительною.

Теперь надлежало бы намъ приступить къ разсмотрѣнію самыхъ дѣйствій змія-искусителя, но собесѣдованіе наше уже и безъ того продолжилось значительно, а настоящій /с. 447/ день призываетъ насъ къ другому — къ исповѣди и покаянію.

Думаете ли, братіе мои, что лукавый и всезлобный искуситель оставитъ насъ въ покоѣ и допуститъ совершиться исповѣди и покаянію нашему, какъ должно? Нѣтъ, человѣкоубійца искони (Іоан. 8, 44) ничего такъ не боится въ падшемъ человѣкѣ, какъ истиннаго покаянія, и ничему такъ не старается ставить преграды, какъ исповѣди, ибо твердо знаетъ, что это — смерть ему въ насъ. Посему, когда совѣсть наша будетъ внушать намъ тяжесть нашихъ грѣховъ и представлять гнѣвъ Божій и казнь вѣчную, онъ заговоритъ внутрь насъ совершенно противное, что грѣхъ напримѣръ есть вещь маловажная, что Существу высочайшему нѣтъ до поступковъ нашихъ никакого дѣла, что Богъ милосердъ, что намъ рано еще перестать угождать себѣ и своимъ пожеланіямъ, что теперь особенно самыя обстоятельства наши не благопріятствуютъ тому, чтобы намъ перемѣнять свои нравы и жизнь, что на это будетъ время послѣ, и лучше и удобнѣе. Блюдитесь, братіе мои, подобныхъ мыслей. Это — навѣты змія; отъ нихъ погибли прародители наши; отъ нихъ же гибнемъ, и если не возьмемъ мѣръ рѣшительныхъ, то навсегда погибнемъ и мы. Не будемъ, подобно виновнымъ прародителямъ нашимъ, убѣгать подъ тѣнь древесную; не будемъ сокрывать язвъ совѣсти, нечистотъ сердца, когда Господь, насъ взыскующій, гласомъ служителя Церкви воззоветъ къ намъ: Адаме, гдѣ еси? Оставимъ у прага церковнаго всѣ смоковничныя препоясанія, всѣ предлоги, вымышляемые нашею грѣхолюбивою природою къ извиненію неправдъ. Явимся предъ Всевѣдущаго со всею наготою и бѣдностію нашею, и речемъ: се азъ и грѣхи мои! Некого мнѣ винить въ нихъ, кромѣ себя самого. Не смотря на всю слабость природы моей и на всѣ искушенія отъ міра и плоти, чувствую, что при каждомъ изъ нихъ могъ я устоять въ чистотѣ и правдѣ, если бы только восхотѣлъ того и оградился, какъ должно, благодатію Твоею. Но я небрегъ, окаянный, о своей душѣ и совѣсти; не только не уклонялся зла, нерѣдко самъ искалъ его. И се, прихожду къ Тебѣ, врачу душъ и тѣлесъ, прихожду нечистый, помраченный и уязвленный, съ знаменіемъ отверженія во всемъ существѣ моемъ. Нѣтъ у меня ни единаго права на милосердіе Твое: я — сынъ гнѣва и клятвы! И если бы мнѣ надлежало пред/с. 448/стать предъ Тебя, яко Творца и Господа моего, яко Судію и Мздовоздаятеля, то я ужъ осужденъ и низложенъ моею совѣстію; мнѣ оставалось бы обратиться къ горамъ и безднамъ и молить ихъ: да сокроютъ меня отъ лица правды и славы Твоея! Но я зрю посредѣ земли знаменіе спасенія для всѣхъ грѣшниковъ — крестъ Сына Твоего! Яко Спаситель міра, Онъ пришелъ взыскать и спасти не праведныхъ, а подобныхъ мнѣ грѣшниковъ. Вижду руцѣ Его, со креста простертыя ко всѣмъ, — и гряду! Пріими заблудшаго, нечистаго, оскверненнаго, убитаго грѣхомъ и преступленіями, но кающагося, желающаго быть чистымъ, здравымъ и вѣрнымъ Тебѣ, Господу моему. Покрой Самъ наготу мою, Самъ очисти скверну души и тѣла моего, разгони тьму, меня обышедшую, сними узы грѣха, меня гнетущія, коснись моего сердца и преложи его изъ камня въ плоть, коснись моего духа и обнови его силою благодати Твоей, утверди на камени заповѣдей Твоихъ слабыя нозѣ мои, огради мя страхомъ суда Твоего, да помилованный, очищенный, освященный, не возвращусь паки николиже на стропотный путь грѣха и беззаконія. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ III. — Изданіе второе. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 442-448.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.