Церковный календарь
Новости


2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Слово въ день Воздвиженія Креста Господня [1].

Что мы слышали, братіе? — Кто исповѣдуется и вмѣстѣ проповѣдуетъ въ слухъ всѣхъ такимъ дивнымъ образомъ?... — Исповѣдуются и проповѣдуютъ три могущественнѣйшіе монарха, изъ коихъ одинъ, нашъ Александръ Благословенный, теперь уже предъ престоломъ Царя славы. Что составляетъ предметъ ихъ царственной исповѣди и проповѣди? То, что ходъ прежнихъ отношеній въ Европѣ между державами не имѣлъ основаніемъ тѣхъ началъ, на коихъ премудрость Божія утвердила покой и благоденствіе народовъ; что слѣдствіемъ сего уклоненія царственной мудрости отъ правилъ Евангелія было не другое что, какъ ужасныя бѣдствія народовъ и царей; что наконецъ они, наученные тяжкимъ опытомъ, дали предъ лицемъ неба и земли обѣтъ, во всѣхъ сношеніяхъ между собою и съ подвластными себѣ поступать впредь по заповѣдямъ Бога Спасителя, признавая Его единаго верховнымъ Самодержцемъ народовъ и царей и приглашая всѣхъ и каждаго обратиться всѣмъ сердцемъ къ закону любви, Имъ преподанному. — И когда совершена сія безпримѣрная исповѣдь монарховъ, провозглашена въ первый разъ сія дивная проповѣдь? — Въ настоящій день, когда святая Церковь воспоминаетъ одно изъ величайшихъ торжествъ креста Христова, — его всемірное воздвиженіе! — /с. 457/ Скажите сами, братіе, было-ль когда что-либо подобное? — Не величайшее ли это торжество вѣры надъ невѣріемъ и соблазнами вѣка? Самоотверженія христіанскаго надъ гордостію житейскою? — Не новое ли это воздвиженіе креста Господня? — Увы, братіе, міръ имѣлъ нужду въ семъ воздвиженіи! Крестъ Христовъ, составлявшій въ продолженіе толикихъ вѣковъ украшеніе лучшей части рода человѣческаго, въ недавнія времена былъ потерянъ цѣлыми народами. Ибо, какъ назвать, если не потерею креста Господня, ужасное отступленіе отъ вѣры, которое открылось — было въ западномъ христіанствѣ? Но Промыслъ Божій не допустилъ утвердиться владычеству тьмы; — и крестъ Господень паки обрѣтенъ погубившими его и, посредствомъ священнаго союза царей, воздвигнутъ предъ лицемъ неба и земли. Остановимъ, братіе, вниманіе наше на семъ чудѣ Промысла, совершившемся въ наши дни; и къ утѣшенію вѣры, приведемъ себѣ на память, какъ нечестіе хотѣло погребсти въ землѣ крестъ Христовъ — упразднить вѣру въ распятаго Спасителя, и какъ всѣ усилія и мнимые успѣхи его обратились къ большему укрѣпленію и славѣ христіанства.

Казалось бы, что между христіанскими народами вовсе не можетъ быть мѣста для духа, враждебнаго христіанству. Въ продолженіе 18-ти вѣковъ можно ли было не узнать и не ощутить всѣхъ благодѣтельныхъ свойствъ вѣры во Іисуса Христа? — Правда, вѣра сія имѣетъ цѣлію не землю, а небо; проповѣдуетъ царство Божіе, а не человѣческое; обѣщаетъ блаженство болѣе вѣчное, нежели временное: но и въ земномъ отношеніи не распространило ли христіанство величайшихъ благословеній на всѣхъ послѣдователей своихъ? — Не доказало ли на опытѣ, что благочестіе на все полезно есть; обѣтованіе имѣющее живота не грядущаго токмо, но и настоящаго (1 Тим. 4, 8)? Кто укротилъ варваровъ, разрушившихъ древній міръ гражданскій, и воздвигъ отъ сего камене чада Аврааму? — Христіанство. Гдѣ и какъ спаслись драгоцѣннѣйшіе остатки древняго міра, его наукъ, искусствъ и открытій? — Подъ сѣнію христіанства. Изъ какого корня произрасла большая часть того, что теперь есть лучшаго между народами христіанскими въ законахъ, обычаяхъ, нравахъ, взаимныхъ отношеніяхъ гражданскихъ и семейныхъ? — Изъ христіанства. Почему малѣйшая часть свѣта, нами на/с. 458/селяемая, господствуетъ надъ всѣмъ міромъ? — Паче всѣхъ прочихъ причинъ потому, что надъ нею господствовалъ доселѣ свѣтъ Евангельскаго ученія. Это истины, оправданныя опытомъ вѣковъ и народовъ, признанныя единодушно мудрѣйшими изъ людей, не отвергаемыя совершенно самыми врагами христіанства. Послѣ сего, говорю, можно ли было ожидать, чтобы между народами христіанскими произошло когда-либо явное отпаденіе отъ Христа?

Но отъ падшаго и помраченнаго грѣхомъ естества человѣческаго чего не можетъ произойти злаго и ужаснаго? — Не удивительно, если проникнутое ядомъ грѣха, потерявъ даже чувство здравія, оно обнаруживаетъ иногда сильное отвращеніе отъ небеснаго врачевства, заключающагося въ вѣрѣ христіанской; не удивительно, если тьма бѣжитъ отъ свѣта, да не обличатся дѣла ея, яко лукава суть. Притомъ, если не воздремлетъ, ниже уснетъ Храняй Израиля — Церковь Свою, то и князь тьмы непрестанно бдитъ, обходя и льстя всю вселенную (Апок. 12, 9), и ища кого поглотить (1 Петр. 5, 8). Посему-то во всѣ времена были въ нѣдрахъ христіанства и, вѣроятно, всегда будутъ враги креста Христова, люди погибельные, о коихъ должно сказать, что отъ насъ изыдоша, но не бѣша отъ насъ (1 Іоан. 2, 19).

Но сіе какъ бы прирожденное зло, сія внутренняя болѣзнь, эта домашняя измѣна и вражда, это гоненіе на вѣру Христову отъ самихъ христіанъ, никогда не усиливались до такой степени, не возносили такъ гордо главы, не являлись съ такимъ безстыдствомъ предъ лицемъ Бога и людей, какъ въ концѣ прошедшаго (XVIII) вѣка, который по всей справедливости должно назвать вѣкомъ соблазновъ. Истребить алтари и ихъ служителей, уничтожить, если возможно, самое имя христіанина, вотъ безумная цѣль, надъ достиженіемъ которой начали трудиться тысячи умовъ и рукъ, употребляя къ тому всѣ средства — силу и хитрость, истину и ложь, умъ и безуміе. И правосудный Богъ въ гнѣвѣ Своемъ допустилъ исполниться богоотступнымъ замысламъ! — Послѣ многихъ частныхъ отпаденій отъ вѣры, наконецъ цѣлый многочисленный народъ, славный успѣхами въ искусствахъ и легкомысліемъ, цѣлый народъ, — по крайней мѣрѣ въ лицѣ безсердыхъ представителей своихъ, — оставилъ знаменіе креста, отрекся Искупителя и Его спасенія, отказался наконецъ отъ всякаго Бога /с. 459/ и глаголемаго чтилища (2 Сол. 2, 4) и началъ поклоняться безстудному идолу, назвавъ его — разумомъ человѣческимъ!.. Чего не совершено потомъ у подножія сего идола, на развалинахъ алтарей и престола? — Священнѣйшіе предметы всюду влачатся по стогнамъ и обращаются на употребленіе самое безчестное! тысячи служителей вѣры ведутся, яко агнцы, на закланіе! самъ царь, благодѣтель народа, погибаетъ казнію преступника! послѣднія минуты умирающихъ жертвъ отравляются хулою и соблазнами... Но я не могу, братіе, продолжать изображеніе временъ богоотступныхъ; стѣны храма сего содрогнулись бы при слышаніи о всѣхъ неистовствахъ и жестокостяхъ, кои были совершены во имя лжеименнаго разума. Довольно сказать, что имя Христово было поругано христіанами, какъ оно никогда не было поругаемо невѣрными; крестъ Христовъ глубже погребенъ въ землѣ, нежели какъ могла его погребсти нѣкогда злоба іудеевъ и ненависть язычниковъ. Прочіе народы запада хотя и не участвовали въ семъ богоотступничествѣ, но уже видимо наклонялись къ той же безднѣ зла, въ коей терялась вѣра и гибло благоденствіе несчастныхъ галловъ. Истиннымъ почитателямъ Распятаго оставалась, повидимому, одна отрадная мысль, что такое отпаденіе отъ вѣры, умноженіе беззаконія, изсякновеніе любви, возстаніе царствъ на царства, сына на отца, что всѣ сіи ужасныя явленія самою чрезвычайностію и множествомъ своимъ служатъ предвѣстіемъ наступающей кончины міра, пришествія Судіи, окончательной побѣды добра надъ зломъ.

Но, въ неисповѣдимыхъ судьбахъ Промысла, уготовлялось вѣрнымъ другое утѣшеніе, а вѣрѣ иное торжество. Надлежало вскорѣ послѣдовать преобразованію міра, но еще не вещественнаго, а гражданскаго. Грѣховная земля сія имѣла еще разъ увидѣть на себѣ воздвиженіе креста Господня, совершенное уже не слабою, хотя порфирородною женою, а сонмомъ царей, предъ лицемъ цѣлаго свѣта. Не вдругъ совершилось сіе чудо; но тѣмъ для слабаго ока человѣческаго примѣтнѣе былъ, такъ сказать, весь образъ и вся подробность шествія Промысла Божія въ судьбѣ царствъ и народовъ. Послѣдуемъ, братіе, за симъ шествіемъ.

Первымъ дѣйствіемъ истребленія у галловъ христіанства и вмѣстѣ первою казнію за сіе было то, что невѣріе, истре/с. 460/бивъ все священное, устремилось само противъ себя; враги Бога и Христа содѣлались непримиримыми врагами другъ друга; вмѣстѣ съ вѣрою и церковію, исчезъ, вопреки всѣмъ усиліямъ поддержать его, и порядокъ общественный, и взаимное довѣріе гражданъ, и миръ семействъ, и обузданіе юности, и утѣшеніе старости, и спокойствіе ложа смертнаго. Корысть и гордость сдѣлались единственными пружинами жизни общественной и частной, а ужасъ и страхъ — самовластными распорядителями всего; но сей образъ правленія духовъ отверженныхъ, столь постоянный въ адѣ, между людьми никакъ не могъ имѣть прочнаго существованія. Тщетно мудрость стихійная истощала всѣ средства къ поддержанію уже не благоденствія, а, по крайней мѣрѣ, бытія общественнаго; тщетно дерзость покушалась на всѣ отчаянныя мѣры: ничто не могло замѣнить расторгнутаго союза съ небомъ. Наконецъ, принужденные необходимостію, тѣ же люди, кои, разрушая алтари, вопіяли: «истощайте, истощайте до основанія», начали на стогнахъ и торжищахъ проповѣдывать, что есть Существо высочайшее, есть другая жизнь, законъ и правда, есть вѣчная награда и вѣчная казнь. Обратиться прямо къ отверженному христіанству казалось еще крайностію постыдною: и лжеименная мудрость взялась было сама составить новую вѣру, которая доставляла бы спасеніе безъ Спасителя, въ коей стояло бы имя Іисуса, и не было бы Божества и креста Его. Но безъ сего, утвержденнаго въ глубинѣ природы божеской и человѣческой, якоря не могла, среди волненій умовъ и сердецъ, страстей и заблужденій, устоять никакая вѣра; и храмъ, такъ называемой, любви къ Богу и ближнему [2], не будучи освященъ присутствіемъ Господа храма, воплощенной любви къ Богу и ближнимъ, въ продолженіе трехъ лѣтъ самъ собою остался совершенно пустъ. Дознанная такимъ образомъ кровавыми опытами. необходимость христіанства и для земнаго благоденствія обществъ гражданскихъ была причиною, что наконецъ и тотъ, коему достался весь плодъ взаимныхъ заблужденій и брани царей съ народами, и который въ упоеніи счастія ничего не хотѣлъ знать на землѣ выше себя, что, говорю, /с. 461/ и сей исполинъ брани — извѣстный каждому изъ насъ безъ наименованія — за первое дѣло своего царственнаго искусства почиталъ возстановленіе вѣры и богослуженія, и, не довольствуясь всѣми вѣнцами, кои возлагала на главу его побѣда, искалъ вѣнца у подножія алтарей. Уже великое въ сіи несчастныя времена торжество для вѣры было видѣть въ числѣ почитателей своихъ того, предъ кѣмъ все преклонялось на землѣ. — Но почтеніе сіе было данію необходимости, а не свободнаго произволенія, — слѣдствіемъ разсчета, а не любви. Вѣра почиталась какъ средство, а не какъ цѣль; казалась болѣе покровительствуемою, нежели покровительствующею; ей принадлежали храмы царственные, но далеки были сердца многихъ царей. Между тѣмъ, всецѣлое поруганіе вѣры требовало полнаго вознагражденія, торжества не смѣшаннаго съ рабствомъ; крестъ имѣлъ быть не поднятъ токмо отъ земли, а воздвигнутъ превыше всѣхъ и всего, — руками чистыми помазанниковъ Божіихъ, а не своенравнымъ снисхожденіемъ надменнаго сына счастія.

Но кто и какъ произведетъ это воздвиженіе? Совершитъ это чудо?... Мысль утомляется, братіе, пробѣгая всѣ концы той великой цѣпи событій, коею народы и цари привлечены были со всѣхъ странъ въ одно мѣсто для совершенія сего, истинно-всемірнаго воздвиженія. Для сего необходимъ былъ гласъ и зовъ, подобный тому, коимъ всѣ сыны Адама воззваны будутъ нѣкогда предъ престолъ всемірнаго Судіи. Въ самомъ дѣлѣ, не Архангелъ ли съ трубою невидимо пролетѣлъ всѣ страны запада?... Двадесять народовъ внезапно встаютъ съ своихъ мѣстъ и идутъ на сѣверъ, повидимому для цѣлей земныхъ, для удовлетворенія самолюбію одного человѣка, а въ самой вещи по одному великому, недовѣдому ни для кого, дѣлу Божію. Начинается брань подобная тѣмъ, въ коихъ Іегова воинствъ предходилъ нѣкогда Самъ въ тысящахъ народа возлюбленнаго. Съ одной стороны сила и гордость, съ другой кротость и христіанское смиреніе; съ одной невѣріе, съ другой вѣра и упованіе; съ одной мудрость земная, съ другой небесное Провидѣніе. Кто побѣдитъ: Агнецъ, или драконъ? Всѣ ожидаютъ паденія перваго, а низлагается послѣдній; — низлагается, — и міръ начинаетъ принимать новый видъ. Послѣ каждаго пораженія всемірнаго врага совершается политическое вос/с. 462/крешеніе какого-либо народа. Первый гласъ благодарности за неожиданное спасеніе отъ рабства самъ собою устремляется къ небу; первый взоръ свободы невольно останавливается на знаменіи креста, подъ коимъ ратуетъ освободитель народовъ, народъ православный; «симъ побѣдиши» становится призывнымъ кликомъ всѣхъ освобожденныхъ; воинства земныхъ царей обращаются въ единое, великое воинство Царя небеснаго; вожди и побѣдители содѣлываются проповѣдниками величія Божія; знаменія небесной помощи возбуждаютъ вѣру, а вѣра привлекаетъ новыя знаменія; земля явно вступаетъ въ союзъ съ небомъ, и скинія Божія вселяется среди обновленнаго бѣдствіями человѣчества!

Что же будетъ плодомъ сего безпримѣрнаго въ бытописаніяхъ человѣчества стеченія великихъ событій? Чѣмъ ознаменуетъ себя священное воодушевленіе вѣры, объявшее народы и царей? Что послѣдуетъ по конечномъ низложеніи врага, по освобожденіи всѣхъ народовъ, по возстановленіи всѣхъ престоловъ? Чѣмъ увѣнчается храмъ всемірной славы? — Всемірнымъ воздвиженіемъ креста Господня.

Достигнувъ столицы вольномыслія, три побѣдоносные монарха, — истинные представители трехъ главныхъ исповѣданій христіанскихъ, забывъ всѣ виды славолюбія, въ невидимомъ присутствіи Тріединаго Бога и въ видимомъ собраніи всѣхъ народовъ, совершаютъ благодарственныя молитвы на томъ мѣстѣ, гдѣ пала глава царя-мученика и гдѣ совершалось студное празднество въ честь идола нечестія. Не довольствуясь симъ, христолюбивые монархи, во имя Сего же Тріединаго Бога и Единороднаго Сына Его, предъ лицемъ свѣта заключаютъ между собою священный союзъ, коего цѣлію не нападеніе на кого-либо, даже не защищеніе царствъ, а смиренное исповѣданіе недостатковъ прежняго въ Европѣ образа мыслей и поступковъ во взаимномъ сношеніи народовъ и царей, — признаніе надъ собою небеснаго самодержавія Господа Іисуса, — обѣтъ управлять народами и всѣми поступками своими по духу и правиламъ Евангелія, — приглашеніе всѣхъ царей къ таковому же союзу со Христомъ и между собою, а подданныхъ и своихъ и чуждыхъ ко взаимной любви братской и къ христіанскому совершенству въ жизни.

/с. 463/ Скажите сами, братіе, былъ ли когда союзъ царей, подобный сему? Не полное ли это торжество вѣры надъ невѣріемъ? Не истинное ли воздвиженіе, креста Господня? — Кто, кромѣ всемогущаго Господа силъ, могъ совершить сіе чудо? Величайшее поруганіе вѣры обратить къ величайшей ея славѣ? Преподать такой великій урокъ царямъ и произвести въ нихъ глубокое сознаніе необходимости — образъ взаимныхъ отношеній царственныхъ подчинить святымъ и благотворнымъ законамъ Бога Спасителя? Заставить мудрость человѣческую произнести осужденіе самой себѣ и преклониться къ подножію креста? Единъ Богъ могъ произвести и произвелъ сіе чудо!

И большая часть изъ насъ, братіе, была свидѣтелями онаго; и среди нашего отечества началось освобожденіе народовъ и воодушевленіе вѣрою царей; и благословенный монархъ нашъ былъ первымъ орудіемъ Промысла въ воздвиженіи креста Господня! — Не должно ли намъ радоваться, видя, какъ Господь не оставляетъ Церкви Своей, и не даетъ одолѣть ее вратамъ адовымъ? Не должно ли радоваться, видя, какъ повелители народовъ, наученные тяжкими опытами, подклоняютъ охотно вѣнчанную главу свою подъ легкое и благое иго Евангелія, и призываютъ къ тому же народы, имъ подвластные? Не должно ли радоваться, видя христіанъ различныхъ исповѣданій, возсоединяемыхъ тройственнымъ союзомъ вѣры, любви и надежды, и симъ возсоединеніемъ предъобразующихъ то великое блаженное единство, когда будетъ едино стадо и единъ Пастырь? Не должно ли наконецъ радоваться, представляя себѣ особенную милость Божію къ нашему отечеству въ назначеніи ему особенной славы послужить паче всѣхъ народовъ великому возстановленію престоловъ и алтарей?

Но, радуясь о новомъ торжествѣ креста Господня, не забудемъ и нашихъ обязанностей, отсюда проистекающихъ. Когда Промыслъ Божій усугубляетъ свою бдительность въ охраненіи Церкви отъ новыхъ, величайшихъ опасностей: то и каждый изъ насъ долженъ усугубить свою ревность въ охраненіи внутренняго храма вѣры своея отъ нечистотъ и соблазновъ вѣка лукаваго и развращеннаго. Когда повелители народовъ не обинуясь исповѣдуютъ недостатки прежняго въ Европѣ образа дѣйствованія и даютъ обѣтъ /с. 464/ во всемъ неуклонно слѣдовать правиламъ Евангелія: то тѣмъ паче подданные должны, какъ можно чаще, вникать въ свое поведеніе, исправлять свои недостатки, каяться во грѣхахъ и оживлять въ себѣ и другихъ святую рѣшимость — быть христіанами не по одному имени. Наконецъ, кто будетъ столько нечувственъ, чтобы не отозваться сердцемъ и дѣлами на царственное призываніе почитать всѣхъ людей своими братіями и оказывать имъ знаки любви и уваженія?

Такъ, братіе, великій урокъ Промысла, разительное воззваніе монарховъ, не должны остаться безъ дѣйствія, а должны возбудить въ каждомъ изъ насъ новую ревность о своемъ спасеніи. Вамъ извѣстно, что и каждый христіанинъ имѣетъ, по слову Апостола, свой крестъ, на коемъ долженъ распинать плоть свою съ ея страстями и похотями (Гал. 5. 24). Посему, празднуя всемірное воздвиженіе креста Господня, должно каждому обозрѣть, не поникъ ли долу, не погребенъ ли въ землѣ — въ попеченіяхъ о земномъ и плотскомъ — его собственный крестъ. Ибо, что пользы, если крестъ Спасителя міра будетъ поднятъ до небесъ, а нашъ крестъ, подобно тяжести, будетъ висѣть на выи нашей и влечь насъ во адъ? — Итакъ, если бы кого постигло сіе несчастіе (а какъ мало такихъ, коихъ бы оно вовсе не касалось), таковый немедля долженъ воспріять свой крестъ и вознести его надъ всѣми помыслами, долженъ рѣшиться на сраженіе со страстями и злыми навыками, на жизнь, достойную христіанина. Сіе обрѣтеніе и воздвиженіе нашего креста будетъ для распятаго Господа нашего пріятнѣе обрѣтенія и воздвиженія Его собственнаго креста: ибо не для Себя, а для насъ взошелъ Онъ на крестъ сей. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Произнесенное въ Кіево-братскомъ училищномъ монастырѣ 1834 года, по прочтеніи акта священнаго союза и высочайшаго манифеста, къ нему относящагося.
[2] Разумѣется секта теофилантроповъ, появившаяся было во Франціи, во время революціи.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 456-464.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.