Церковный календарь
Новости


2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 120-е (1895)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 119-е (1895)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 14-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 13-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 2-я (1921)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 1-я (1921)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 24-я (1956)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 23-я (1956)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 18 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 24.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Слово въ день Сошествія Святаго Духа.

Духъ Святый бѣ присно, есть и будетъ (Стихира на день Пятидесятницы).

Какъ ни радостенъ, братіе, настоящій день, какъ ни свѣтло торжество, совершаемое нынѣ Церковію; но, если сравнить нынѣшнее наше празднованіе съ оною Пятидесятницею Апостольскою, то въ сердцѣ раждается какое-то печальное чувство. Тамъ Утѣшитель обнаруживаетъ Свое присутствіе видимо и торжественно: буря и огнь служатъ Его вѣстниками, — и въ малой горницѣ Сіонской повторяются чудеса Синая; здѣсь наши слабыя молитвы къ Нему, Всемогущему, должны проникать сквозь сей кровъ, который всегда остается сомкнутъ надъ главами нашими, и мы, не имѣя свыше ни единаго чувственнаго знаменія, принуждены увѣрять себя, что Онъ, Всеблагій, слышитъ насъ и присутствуетъ между нами. — Тогда проповѣдники Евангелія, бывъ облечены силою свыше, вдругъ содѣлались способными уразумѣть и возвѣстить въ слухъ всего міра премудрость, сокровенную въ Богѣ; и краткое, безъискусственное, но исполненное силы и духа, вѣщаніе ихъ обращало ко Христу цѣлые племена и народы, заставляя ихъ отвергать ложныхъ боговъ, оставлять предразсудки, побѣждать навыки и страсти; нынѣ, служители слова должны труднымъ и долгимъ ученіемъ снискивать свѣдѣнія для сообщенія другимъ надлежащихъ понятій о вѣрѣ; и, не смотря на всѣ пособія искусства, на всѣ усилія ревности, — самыя продолжительныя и краснорѣчивыя бесѣды ихъ часто не могутъ содѣлать истинными христіанами даже тѣхъ, кои родились и воспитаны въ нѣдрахъ христіанства.

Еще бы не такъ печальною казалась противоположность сія, если бы чрезвычайное обиліе дарованій духовныхъ въ древнія времена было удѣломъ однихъ Апостоловъ, ихъ сотрудниковъ и первыхъ преемниковъ. Предназначенные къ /с. 398/ необыкновенному, всемірному, многотрудному служенію, они имѣли нужду и въ дарахъ необыкновенныхъ, въ помощи чрезвычайной. Но въ Церкви Апостольской всѣ, — отъ перваго до послѣдняго, — исполнены были чудесныхъ дарованій. Каждому, — такъ Апостолъ Павелъ описываетъ Церковь Коринѳскую — каждому дается открытое дѣйствіе Духа на пользу: одному слово премудрости — способность выражать словомъ высокіе предметы мудрости христіанской; другому слово знанія — даръ дѣятельнаго разумѣнія истинъ вѣры и ихъ употребленія въ жизни; — иному вѣра — твердая увѣренность въ подлинности невидимыхъ будущихъ благъ и, происходящее оттуда, терпѣніе и мужество; — иному даръ исцѣленій — болѣзней тѣлесныхъ и душевныхъ; — иному дѣйствія силъ — произведеніе такихъ явленій, кои превышаютъ всѣ силы человѣческія; — иному пророчество, — предсказаніе будущаго, изъясненіе истинъ вѣры, чрезъ сравненіе настоящаго съ прошедшимъ и будущимъ; — иному различеніе духовъ — истинныхъ отъ ложныхъ и ихъ откровеній; — иному разные языки — способность говорить на разныхъ языкахъ, не учась имъ предварительно; — иному истолкованіе языковъ — даръ изъясненія на извѣстномъ языкѣ, что сказано кѣмъ-либо на неизвѣстномъ (1 Кор. 12, 7-11). Посему то когда коринескіе христіане сходились въ церковь на молитву, то, по свидѣтельству того же Апостола, у каждаго изъ нихъ былъ или новый псаломъ, внушенный Святымъ Духомъ, или новое поученіе, или новый языкъ, или новое откровеніе, или истолкованіе прежнихъ откровеній. — Подобное тому было и во всѣхъ прочихъ Церквахъ христіанскихъ. — Въ Ефесѣ, при первомъ прибытіи туда Павла, нашлось было нѣсколько учениковъ, именовавшихся христіанами и не имѣвшихъ дарованій духовныхъ; но тотчасъ и открылось, что они крещены однимъ Іоанновымъ крещеніемъ, а не Христовымъ, и тотчасъ восполненъ сей недостатокъ чрезъ возложеніе на нихъ рукъ святымъ Павломъ; — послѣ чего они, подобно прочимъ христіанамъ, стали говорить языками и пророчествовать (Дѣян. 19, 1-7). Такъ вѣрно, братіе, исполнялось тогда оное утѣшительное слово обѣтованія: и будетъ въ послѣднія дни, излію отъ Духа Моего на всяку плоть.

А нынѣ? — Не дерзаемъ мыслить, чтобы и нынѣ обѣтованіе сіе не оказывало надъ кѣмъ-либо изъ христіанъ своего /с. 399/ прежняго дѣйствія. — Кто можетъ знать, что совершается въ цѣлой Церкви Христовой, которая разсѣяна по всему міру, собирается отъ всѣхъ языкъ, колѣнъ и племенъ, и въ избраннѣйшихъ членахъ своихъ, въ ихъ дѣйствіи и дарованіяхъ извѣстна единому Сердцевѣдцу? — Но, съ другой стороны, всегдашній и всеобщій опытъ побуждаетъ признать за истину, что если нынѣ и существуютъ еще гдѣ-либо чудесные дары, то въ скудной мѣрѣ, безъ той видимости, всеобщности и полноты, съ коими они являлись въ Церкви первенствующей.

Что же значитъ это? — Почему первые христіане были такъ богаты чудесными дарованіями Святаго Духа, а мы не имѣемъ оныхъ? Не есть ли это знакъ, что Духъ Святый гораздо менѣе благоволитъ нынѣ къ Церкви Христовой? Даже не оставилъ ли Онъ ее за грѣхи и нечестіе христіанъ?

Вопросы сіи такъ близки къ настоящему празднеству и такъ важны сами по себѣ, что ихъ нельзя оставить безъ разрѣшенія. — Но кто въ состояніи разрѣшить ихъ, какъ должно? — Чтобы увѣрить другихъ въ дѣйствительности присутствія Святаго Духа въ Церкви, надобно прежде самому живо ощутить Его присутствіе въ своемъ сердцѣ; а таковое ощущеніе скорѣе можетъ выразиться молчаніемъ, нежели разглагольствованіемъ. Чтобъ изъяснить вполнѣ, почему Духъ Святый, продолжая управлять Церковію Христовою и обитать въ ней, не сообщаетъ однакожъ членамъ ея чудесныхъ даровъ Своихъ, для сего надлежитъ имѣть одинъ изъ тѣхъ огненныхъ языковъ, кои почили нынѣ на Апостолахъ. Такимъ образомъ, при всей важности вышепредложенныхъ вопросовъ, мы, по слабости разумѣнія духовныхъ вещей, должны были бы оставить ихъ безъ разрѣшенія, если бы не имѣли въ семъ случаѣ опытнаго, можно сказать, Самимъ Духомъ Святымъ воздвигнутаго, руководителя — святаго Златоуста, который въ свое время, — ибо въ его время уже не было чудесныхъ знаменій, — разрѣшалъ тѣ же самые вопросы въ назиданіе своихъ слушателей. Послѣдуемъ его руководству.

По мнѣнію святаго Златоуста, не должно скорбѣть и сѣтовать о томъ, что видимыхъ и чувственныхъ чудесныхъ знаменій Святаго Духа нѣтъ болѣе въ Церкви; даже можно радоваться тому, что они прекратились и почитать это за честь для Церкви. Не должно скорбѣть: потому что чудес/с. 400/ныя дарованія, бывшія въ древнія времена, не доставляли людямъ спасенія, а добрая жизнь спасала и можетъ всегда спасать и безъ нихъ. Можно радоваться: потому что существованіе видимыхъ чувственныхъ знаменій было, между прочимъ, слѣдствіемъ слабости и дѣтства духовнаго многихъ первообращенныхъ христіанъ; а прекращеніе ихъ есть признакъ крѣпости и совершеннолѣтія духовнаго Церкви Христовой и подаетъ случай къ большимъ заслугамъ по вѣрѣ.

Въ самомъ дѣлѣ, братіе, если съ чего должно быть начато сужденіе о важности или неважности обладанія чувственными чудесными знаменіями, то именно съ того, много ли они содѣйствовали ко спасенію? — Это единственное вѣрное правило. Итакъ, зависѣло ли сколько-нибудь дѣло спасенія отъ чувственныхъ чудесныхъ знаменій, отъ пророчествъ, отъ видѣній, отъ исцѣленій, отъ знанія языковъ? — Нисколько.

И во-первыхъ, какъ замѣчаетъ святый Златоустъ, были великіе святые, кои не творили ничего чудеснаго, по крайней мѣрѣ сдѣлались великими праведниками прежде, нежели стали быть чудотворцами. «Кое знаменіе», вопрошаетъ онъ, «Іоаннъ сотвори, грады толики къ себѣ привлекъ? Яко бо ничто же чудодѣйствова, слыши Евангелиста глаголюща: Іоаннъ знаменія не сотвори ни единаго. Откуду же и Илія чуденъ бысть? Не отъ дерзновенія ли къ царю? Не отъ ревности ли по Богѣ? Не отъ нестяжанія ли? Не отъ милоти ли своей? Не отъ пещеры ли и горъ? Знаменія бо по сихъ всѣхъ сотвори. Іова же кое знаменіе творяща ужасеся діаволъ? Знаменіе ни едино же, но житіе сіяющее и терпѣніе адаманта твердѣйшее. Кое знаменіе и Давидъ сотвори еще юнъ сый, яко рещи Богу о немъ: обрѣтохъ Давида, сына Іессеева, мужа по сердцу Моему? Авраамъ же, Исаакъ, Іаковъ, котораго мертваго воздвигоша, котораго прокаженнаго очистиша? — Всѣхъ сихъ не знаменія содѣлаша дивныхъ, но имѣній пренебреженіе, славы презрѣніе, отъ житейскихъ вещей свобожденіе. Аще бо не сіе имѣли, и рабы страстей были, то аще бы и тьмочисленныхъ мертвыхъ воздвигли, не токмо ничтоже бы пользовали, но и прелестницы быти возмнилися бы».

«Доколѣ убо», заключаетъ златословесный учитель, «притвореніе творимъ нашей лѣности чудесами? Се ликъ святыхъ не чудесами просіявшій» (Бесѣд. на Матѳ. 46)!

/с. 401/ Съ другой стороны, находимъ, что многіе, обладая даромъ, чудесъ, не только не умѣли извлечь изъ того для себя никакой душевной пользы, но и совершенно погибли. Ужасный примѣръ сего — Іуда! Никто не сомнѣвается, что онъ, подобно прочимъ Апостоламъ, производилъ чудеса: исцѣлялъ прокаженныхъ, изгонялъ бѣсовъ, воскрешалъ, можетъ быть, и мертвыхъ; и однако же, потерялъ не только Апостольство, самую душу! Чудеса не спасли его, ибо онъ попустилъ овладѣть собою демону корыстолюбія, содѣлался татемъ и предалъ своего Учителя. А что не одинъ Іуда погибъ, и, можетъ быть, погибнетъ съ чудесами, явно изъ того, что на страшномъ судѣ, по свидѣтельству Самого Спасителя, многіе будутъ говорить Судіи: Господи, Господи, не въ Твое ли имя пророчествовахомъ, и Твоимъ именемъ бѣсы изгонихомъ, и Твоимъ именемъ силы многи сотворихомъ? — Сколько чудесъ! — Какія знаменія! — И однако же, что скажетъ имъ Господь? Николиже знахъ васъ, отыдите отъ Мене дѣлающіи беззаконіе (Матѳ. 7, 22). Слова вовсе неожиданныя! Приговоръ страшный, но совершенно справедливый! «Они убо», разсуждаетъ при семъ Златоустъ, «удивятся, яко тако чудодѣйствовавше, мучими суть: ты же не дивися. Всяка бо благодать есть Давшаго: тѣмже и мучитися должны; понеже къ тако почетшему ихъ, яко и не достойнымъ благодать дати, неблагодарни пребыша и нечувственни» (Бесѣд. на Матѳ. 24).

Итакъ, если были великіе Святые, не обладавшіе даромъ чудесъ, и если нѣкоторые изъ обладавшихъ симъ даромъ погибли, если онъ подавался иногда нечестивымъ и невѣрнымъ, то не явно ли, братіе, что спасеніе наше нисколько не зависитъ отъ обладанія чудесными дарованіями? А если такъ, то нѣтъ основательной причины печалиться, не видя болѣе между христіанами чудотворцевъ. — Одно только чудо, о несовершеніи коего надъ нами мы всегда должны скорбѣть: это исправленіе нашего, злаго по природѣ, сердца, обновленіе нашей жизни, духовное возрожденіе; но для произведенія сего чуда, необходимаго для каждаго изъ насъ, сдѣлано со стороны Промысла все, что нужно, такъ что совершенно отъ насъ зависитъ испытать его надъ собою. «Главизну благъ», — разсуждаетъ святый Златоустъ, — то-есть, тѣ дары Святаго Духа, безъ коихъ /с. 402/ невозможно наше спасеніе, — «мы имамы крещенія дары: вси пріяхомъ оставленіе грѣховъ, освященіе, Духа причастіе, сыноположеніе, наслѣдіе живота вѣчнаго. Что хощеши множае? Знаменій? Но упразднишася». Не ищи того, чего нѣтъ, пользуйся тѣмъ, что есть. «Вѣру имаши, надежду, любовь, и та непреходящая. Сихъ убо взыскуй: сія знаменій больша суть» (Бесѣд. на Дѣян. 40). Въ самомъ дѣлѣ больше. Всѣ чудесныя дарованія не могутъ замѣнить одной добродѣтели; напротивъ, одна какая-либо добродѣтель сильна вознаградить собою всѣ знаменія. Аще языки человѣческими глаголю и Ангельскими, пишетъ о себѣ Апостолъ Павелъ, аще имамъ пророчество и вѣмъ тайны вся и весь разумъ, и аще имамъ всю вѣру, яко и горы преставляти: любве же не имамъ, ничтоже есмь (1 Кор. 13, 1-2). Вотъ что значитъ одна — любовь! — Ея же спросятъ у насъ и на страшномъ всемірномъ судѣ, гдѣ произведенъ будетъ окончательный разсчетъ въ дарованіяхъ Божіихъ, намъ данныхъ, и, въ томъ, что мы сдѣлали изъ нихъ, — любви, говорю, спросятъ у каждаго изъ насъ тогда, а не чудесъ, не знаменій. Пріидите благословенніи Отца Моего, — скажетъ праведный Судія всемогущій, — наслѣдуйте уготованное вамъ царствіе (Матѳ. 25, 34). За что уготованное? За то ли, что мертвыхъ воскрешали, бѣсовъ изгоняли, пророчествовали, чудодѣйствовали? — Нѣтъ, но за то, что, видя своего Спасителя бѣдствовавшимъ въ лицѣ меньшихъ братій своихъ, послужили Ему: гладнаго напитали, нагаго одѣли, больнаго посѣтили, страннаго ввели въ домъ. Ни слова о чудесахъ, а все о дѣлахъ, о жизни, о любви. «Не знаменій убо и ты ищи», заключаетъ святый Златоустъ, «но души здравія. Аще отъ безчеловѣчія къ милостынѣ приложишися, суху руку простерлъ еси, аще, позорище оставль, въ церковь пріидеши, храмлющему ногу исправилъ еси; аще отвратиши очеса свои отъ доброты чуждыя, слѣпаго очи отверзъ еси; аще вмѣсто сатанинскихъ пѣсней изучиши псалмы духовные, — нѣмъ сый, проглаголалъ еси. Сія чудеса величайшая! сія знаменія предивна» (Бесѣд. на Матѳ. 32)!

«Но древнія знаменія», скажетъ кто-либо, «весьма полезны были для обращенія невѣрныхъ, а посему все остается причина скорбѣть о прекращеніи ихъ, если не за себя, то за другихъ». Ревность ко благу ближнихъ похвальная! — Скорбь достойная христіанина! Но знаешь ли что? — Если бы сія /с. 403/ скорбь и оная ревность, не оставались въ однихъ нашихъ словахъ, а всегда выражали себя въ дѣйствіяхъ, то и безъ чудесъ, давно, можетъ быть, не осталось бы ни одного язычника. — «Еллиновъ», по увѣренію святаго Златоуста, «не тако приводятъ къ вѣрѣ знаменія, якоже житіе наше». «Знаменія бо творящихъ», продолжаетъ онъ, «многажды они прелестниками нарицаху, житія же чистаго укорити не могутъ. Мы убо виновницы — а не недостатокъ чудесъ — въ томъ, что пребываютъ они въ заблужденіи. Ибо хотя они древніе догматы свои пренебрегать начинаютъ, и нашимъ чудятся, но житія ради нашего воспящаемы бываютъ. Словесы бо любомудрствовати удобно есть (мнози бо и у нихъ сія сотвориша), ищутъ же отъ дѣлъ показанія истины. И праведно. Когда бо увидитъ лихоимствующаго, похищающаго, и со единоплеменники, яко со звѣрьми обращающагося, того самаго, ему же и враговъ любити повелѣно есть, ложь быти возмнитъ глаголемая. Покажи мнѣ, речетъ, вѣру отъ дѣлъ твоихъ; но сего у насъ нѣтъ; а паче видя насъ лютѣе звѣрей терзающихъ ближнія, язвою насъ нарицаетъ вселенныя. Сіе Еллины удерживаетъ и не попущаетъ присоединитися; того ради и мы за сихъ наказаніе пріимемъ» (Бесѣд. на Іоан. 72). О семъ-то, слѣдовательно, — о упадкѣ нравовъ между христіанами, соблазняющемъ невѣрныхъ, и намъ должно скорбѣть; а не о томъ, что у насъ нѣтъ знаменій для ихъ обращенія. Будемъ дѣлать для спасенія ихъ то, что зависитъ отъ насъ: а Богъ непремѣнно содѣлаетъ то, что зависитъ отъ Него и, безъ сомнѣнія, дѣлаетъ, хотя мы и не знаемъ, чрезъ кого и какимъ образомъ.

«Пусть будетъ такъ», скажутъ еще, «намъ не должно скорбѣть о прекращеніи чудесныхъ знаменій; но и радоваться сему было бы безразсудно. Можно ли сравнить наши бѣдныя времена съ онымъ блаженнымъ временемъ, когда Церковь Христова, украшенная даромъ чудесъ, видимо показывала всему міру, что она есть избранная невѣста небеснаго Жениха?»

Не только можно сравнить, но, именно, въ отношеніи къ знаменіямъ, должно съ нѣкоторой стороны отдать даже преимущество нашимъ временамъ предъ древними. Разберемъ безпристрастно причины великихъ чувственныхъ знаменій въ Церкви Апостольской, — и истина откроется сама собою.

/с. 404/ Спросимъ, во-первыхъ, почему при началѣ христіанства произведено столько чудесъ? — Совершенство ли людей, тогда жившихъ, низвело ихъ съ неба? — Нѣтъ, не совершенство, а нужда. Тогда надлежало совершиться одному изъ великихъ переворотовъ нравственныхъ, быть введенной между людьми новой вѣрѣ. «А вездѣ», замѣчаетъ святый Златоустъ, «аще что странное и дивное совершитися хощетъ, или новаго образа жизни введеніе бываетъ, знаменія творити обыче Богъ, залоги силы Своея подая имущимъ пріяти законы Его. Тако егда человѣка сотворити хотяше, міръ весь созда прежде, и потомъ законъ, въ раи бывшій, даде ему. И егда Ною законъ дати имѣяше, велія паки чудеса показа, ими же возобнови всю тварь... и при Авраамѣ тако же много знаменія являше; сирѣчь, побѣду во брани, язву на Фараонѣ, свободу отъ бѣдъ. И іудеомъ законъ дати имѣя, дивная оная и великая чудеса показа прежде, и потомъ законъ даде. Тако и здѣ (во время Іисуса Христа и Апостоловъ) высокое нѣкое хотя въ родъ человѣческій ввести жительство (вѣру христіанскую) и яже никогда же слышаху законоположити, показаніемъ чудесъ та утверждаетъ. Егда бо проповѣдуемое (Апостолами) царствіе не являшеся, отъ являемыхъ знаменій не явлено бывшее творитъ явственно (Бесѣд. на Матѳ. 14)». «Все сіе тѣмъ нужнѣе было», разсуждаетъ онъ въ другомъ мѣстѣ, что «человѣцы тогда пожившіи, яко мало что идоловъ оставльшіи, поникновени суще смысломъ, сердцы же нечувственны и оледенѣлы, земная паче мудрствующе и вожделѣвающе, — ниже мыслію касахуся дарованій нечувственныхъ, невѣдуще отнюдь, что есть безтѣлесная, единою точію вѣрою мыслимая, благодать. Сего ради знаменія бываху, да не пребудутъ въ невѣріи, чудесамъ небываемымъ» (Бесѣд. 1, на Пятьдесят.). «Вообще», заключаетъ святый Златоустъ, «во время Апостоловъ начало и основаніе вѣры полагашеся. Якоже убо добрый земли дѣлатель о древѣ, имъ насажденномъ, юности ради, многое попеченіе творитъ, отвсюду ограждая, каменіемъ и шипомъ утверждая, да не исторгнетъ вѣтръ, ниже обидитъ и потопчетъ скотъ, ниже ино кое зло приключится: егда же возрастетъ и крѣпость пріиметъ, отъемлетъ подставы, древу саму сильну сущу невредитися. Сицѣ о вѣрѣ сбывшееся видимъ. Егда бо мало что возрасла, и вельми /с. 405/ слаба, и вновь всаждаема въ сердцы бяше; изо всѣхъ странъ опасно укрѣпляшеся и ограждашеся: пустившей же корени и силу пріимшей и весьма высоко вѣтви протязающей, отъя Христосъ, подставы и обороны. Симъ убо образомъ изначала даяхуся дары и недостойнымъ сущимъ; вѣрѣ бо потреба бѣ помощи: нынѣ же и достойные не пріемлютъ, чрезъ крѣпость вѣры, нуждѣ въ защитѣ упразднившейся» (Бесѣд. 2 на заглав. Дѣян. Апост.).

Итакъ, вотъ истинныя причины того обилія чудесныхъ знаменій, коему мы удивляемся въ Церкви первенствующей: нужда приготовить людей къ принятію новой религіи и новаго образа жизни; нужда — оградить и укрѣпить вновь насажденный вертоградъ вѣры; нужда увѣрить чувственныхъ людей въ томъ, что имъ дѣйствительно поданы сверхъестественныя блага. Такимъ образомъ, все нужда и нѣкоторая скудость были причиною чудесъ и знаменій, а не богатство, не совершенство какое-либо, не заслуги.

Что же? — Ужели намъ послѣ сего жалѣть о томъ, что теперь для Церкви Христовой нѣтъ болѣе таковыхъ нуждъ, а потому нѣтъ и знаменій? — Это значило бы все равно, какъ если бы совершеннолѣтній, достигшій полноты умственныхъ и нравственныхъ силъ, началъ жалѣть о томъ, что лишенъ нѣкоторыхъ пріятностей и украшеній дѣтскаго возраста; все равно, какъ если-бы кто изъ гражданъ началъ роптать на судьбу свою за то, что ему досталось жить въ то время, какъ отечество его пришло въ силу и славу, а не при самомъ его началѣ и основаніи. Напротивъ, зрѣло размысливъ, мы должны благодарить Бога, что Онъ не благоволилъ содѣлать насъ свидѣтелями великихъ перемѣнъ въ судьбѣ Церкви, въ продолженіе коихъ бываютъ нужны чудеса и знаменія, потому что люди, живущіе во время сихъ переворотовъ, хотя слышатъ и видятъ много такого, чего не бываетъ во всѣхъ прочихъ вѣкахъ; но по какому-то несчастному жребію, рѣдко и мало пользуются преимуществами своего времени. Въ самомъ дѣлѣ, много ли изъ современниковъ Ноя и Авраама обратилось на путь правды? Никого не знаемъ. Многіе ли изъ евреевъ, видѣвшихъ чудеса Моисея, остались вѣрны Богу и вошли въ землю обѣтованную? — Только два человѣка: Іисусъ Навинъ и Халевъ. Самъ Моисей, произведшій столько чудесъ, умеръ внѣ /с. 406/ оной. Многіе-ли и изъ современниковъ Іисуса Христа воспользовались преимуществомъ слышать ученіе и видѣть чудеса Его? Весьма не многіе. Кто же знаетъ, слушатель, что бы и съ нами было, еслибъ мы жили въ оныя времена, чудесъ, кажущіяся намъ столько завидными? Кто поручится, что мы остались бы въ маломъ числѣ Іисусовыхъ друзей, состоявшихъ на Голгоѳѣ, предъ крестомъ Его и не были увлечены потокомъ всеобщаго соблазна на сторону Его враговъ и распинателей? — Если и нынѣ, совершенно зная, кто Іисусъ, вѣруя, что Онъ есть нашъ Искупитель, Богъ и Судія, слѣдовательно, зная болѣе, нежели сколько было извѣстно тогда многимъ изъ самыхъ учениковъ Его; если, говорю, и нынѣ, не смотря на все сіе, мы измѣняемъ нашему Господу, снова распинаемъ Его грѣхами нашими, то не должно ли со всею вѣроятностію заключить изъ сего, что, бывъ современниками нашему Спасителю, мы принадлежали бы къ числу упорнѣйшихъ враговъ Его, можетъ быть тѣхъ самыхъ людей, кои предали, осудили, распяли Его? — Значитъ, намъ должно благодарить Бога, что мы живемъ не во времена чудесъ, кои бываютъ временемъ тягчайшихъ искушеній, — что мы не видимъ знаменій, кои, по всей вѣроятности, не обратили бы насъ къ вѣрѣ, а только содѣлали бы виновнѣе и безотвѣтнѣе.

«Но я желалъ бы, скажешь, находиться не въ числѣ зрителей чудесъ, людей не обращенныхъ и злыхъ, а въ числѣ вѣрныхъ, кои обладали чудесными дарованіями». — А это, думаешь, не было сопряжено съ опасностью? — Мы видѣли, что изъ совершившихъ чудеса многіе не будутъ признаны Спасителемъ за Своихъ и пойдутъ въ муку. Теперь скажемъ въ дополненіе, то для нѣкоторыхъ — если не для всѣхъ сихъ несчастныхъ — камнемъ претыканія на пути ко спасенію вѣроятно послужили (разумѣется, не сами по себѣ, а по ихъ винѣ) именно чудеса и дары необыкновенные, ихъ украшавшіе. Доказательство сей печальной истины представляетъ таже самая Церковь Апостольская, коей мы хотимъ завидовать. Коринѳяне, какъ мы видѣли, отличались многими дарованіями. Что же вышло изъ того? — «Вящшая (изъ дарованій чудесныхъ) имущіи», говоря словами Златоуста, «взимахуся на иже худѣйшія стяжавшихъ; сіи же паки болѣзноваху, и большая имущимъ завидяху (Бесѣд. на 1 Кор. 29)». Зависть же, какъ обыкновенно бываетъ, повела за собою всѣ /с. 407/ душевные недуги, несогласія, споры и безпорядки, такъ что, если бы Павелъ, какъ опытный и усердный врачъ, не поспѣшилъ на помощь недугующей Церкви, и не преподалъ ей врачества смиренія и любви, то, вѣроятно, не одному коринѳскому чудотворцу довелось бы слышать, ужасное оное: николиже знахъ васъ! — Тоже могло быть и съ нами, если бы у насъ существовалъ даръ чудесъ. «Аще бо», разсуждаетъ святый Златоустъ, «не бываемымъ знаменіямъ, иная имущіи превосходства, якоже слово премудрости, или благоговѣнія показаніе, тщеславимся, возносимся, другъ отъ друга раздѣляемся: аще бы знаменія были еще ктому, гдѣ бы не послѣдовало расторженія (Бесѣд. на Матѳ. 32)?» — Значитъ, смотря на дѣло и съ сей стороны, намъ должно благодарить Бога, что мы избавлены отъ искушеній имѣть столь опасные дары, что намъ не суждено носить въ нѣдрахъ своихъ огня, священнаго, но ревниваго и страшнаго, коего пламень могъ бы обратиться на насъ самихъ.

Но за то ли одно мы должны благодарить Бога, что избавлены отъ искушеній — злоупотреблять чудесами? Нѣтъ ли у насъ еще многихъ, важнѣйшихъ преимуществъ, коихъ вовсе не было въ первыя времена христіанства?

Первое преимущество наше — жить во времена мира, видѣть торжество вѣры христіанской и ея побѣду надъ врагами. Намъ по слуху только извѣстно огненное крещеніе, коимъ надлежало креститися ученикамъ Іисусовымъ; но первенствующая Церковь испытала на себѣ всю лютость сего крещенія. Славныя обѣтованія были впереди, — незримы, а предъ очами была нищета и смерть за имя Христово. «Каждому вѣрующему», говоритъ Златоустъ, «абіе подобаше стати аки на позорищѣ, прогнану бы отъ отечества, послѣдняя пострадати лютая, отъ всѣхъ ненавидиму быти, общимъ супостатомъ зватися и своихъ и чуждыхъ». Вотъ въ какомъ положеніи были тогда и вѣра и вѣрующіе! — Ни одна изъ главъ, на коихъ почили нынѣ огненные языки, не спаслась отъ меча гонителей. Между тѣмъ не первымъ христіанамъ, а намъ предоставлено, говоря словами же Златоуста, «видѣть торжество Церкви, вселенныя всея обращеніе, варваровъ любомудріе, свирѣпыхъ нравовъ премѣненіе, благоговѣйнства распространеніе, пророчествъ событіе (Бесѣд. на 1 Кор. 6)». Намъ предоставлено наслаждаться тѣмъ ми/с. 408/ромъ, который купленъ потоками крови мучениковъ, потомъ и слезами подвижниковъ, воздыханіями цѣлой Церкви вселенской. Мы не трудились, и однако же наслаждаемся всѣми плодами трудовъ, Богу лучшее что о насъ предзрѣвшу (Евр. 11, 40).

Подлинно лучшее! — Въ продолженіе осьмнадцати вѣковъ сколько новыхъ свѣтилъ возжено Духомъ Святымъ на тверди церковной, могущихъ служить руководствомъ для безбѣднаго плаванія къ вѣчному отечеству! Сколько подано новыхъ примѣровъ самоотверженія, любви и всѣхъ прочихъ высокихъ добродѣтелей! Сколько оставлено духовныхъ опытовъ успѣшной брани со врагами видимыми и невидимыми! — Прежде бывшій тѣсный путь къ царствію небесному, можно сказать, распространился для насъ отъ множества прошедшихъ по немъ; терны, его покрывающіе, кажется, притупились о стопы безчисленныхъ подвижниковъ Божіихъ; фіалъ искушеній и скорбей, кажется, уже весь испитъ ими, и намъ остается только прикасаться къ нему устами для нашего освященія.

Наконецъ, намъ предоставлено высокое преимущество — вѣры безъ чудесъ. Вѣровать обѣтованіямъ Божіимъ, не видя, ожидать ихъ исполненія, не требуя доказательствъ, — составляетъ великое достоинство духа человѣческаго, и вмѣстѣ такое блаженство, коего недоставало самымъ Апостоламъ. Блажени, сказалъ Самъ Спаситель Апостолу Ѳомѣ, не видѣвшіи и вѣровавшіи (Іоан. 20, 29). Хочешь ли знать, въ чемъ состоитъ сіе блаженство? — «Въ томъ, отвѣчаетъ святый Златоустъ, «что вѣрующій безъ знаменій вѣруетъ Богу безъ залоговъ, вѣруетъ единому Его слову, и, такимъ образомъ, являетъ послушаніе самое чистое: — въ томъ что знаменій ради сами должники бываемъ Богу, житія же благаго и дѣяній ради — должника имѣемъ Бога» (Бесѣд. на Матѳ. 24). «Въ самомъ дѣлѣ», разсуждаетъ тотъ же учитель въ другомъ мѣстѣ, «егда Христосъ пріидетъ и вси Ангели съ Нимъ, и покажется Богъ, и вся покорена Ему: не увѣрится ли и еллинъ? — Явно, яко поклонится, и Бога речетъ. Еда убо, рцы ми, вмѣнится еллину въ вѣру поклоненіе оно и познаніе? Никако же. — Чесо ради? явно, яко нѣсть сіе вѣра; нужда бо сіе сотвори, и величіе видимыхъ имъ, и нѣсть вещь отъ произволенія. Елико бо аще явленнѣе знаменіе покажется, толико вѣры мзда умаляется». «Тако», заключаетъ святый /с. 409/ Златоустъ, «аще быша и нынѣ были знаменія, тожде было бы», то-есть, наша вѣра потеряла бы бóльшую часть своей цѣны.

Но разсуждая такимъ образомъ, не унизимъ ли мы дара чудесъ и знаменій? — Не умалимъ ли достоинства первенствующей Церкви, обладавшей симъ даромъ?

Нимало. Даръ чудесъ самъ по себѣ всегда равно важенъ, потому что происходитъ непосредственно отъ Бога и подается для великихъ цѣлей. Но по отношенію къ людямъ, сей даръ особенно важенъ только въ томъ случаѣ, когда пріобрѣтается особенными ихъ трудами, есть награда за ихъ вѣру, терпѣніе и любовь, или, лучше сказать, когда есть какъ бы естественное (хотя не всегда открывающееся) слѣдствіе возстановленія въ нихъ образа Божія и соединенія съ Богомъ — дѣйствіе той, по выраженію Спасителя, вѣры Божіей (Марк. 11, 23), которой все подчинено, и вся возможна (Марк. 9, 23). Въ семъ случаѣ даръ чудесъ чрезвычайно важенъ, ибо составляетъ одно съ святостію: хотя и въ семъ случаѣ важенъ потому, что имъ предполагается въ человѣкѣ, а не что отъ него происходитъ. Бываютъ же случаи, когда человѣкъ самъ по себѣ не созрѣвшій духомъ для дара чудесъ, даже не начинавшій зрѣть, вдругъ получаетъ его свыше для какихъ-нибудь особенныхъ цѣлей. Тогда внѣшнія чудеса, производимыя такимъ человѣкомъ, не бывше слѣдствіемъ внутренняго чуда — возстановленія въ душѣ его образа Божія, не придаютъ ему нравственнаго совершенства, а напротивъ могутъ, какъ мы видѣли, отъ неосторожности его, обратиться даже во вредъ. Такимъ точно образомъ подавался даръ чудесъ большей части христіанъ и въ Церкви Апостольской, — подавался по причинѣ особенныхъ обстоятельствъ и нуждъ, безъ особенной заслуги со стороны пріемлющихъ, тотчасъ по крещеніи. Только въ немногихъ чистыхъ, возвышенныхъ, обоженныхъ душахъ, (какова Павлова, Петрова и прочихъ св. мужей), чудеса были, можно сказать, столько же плодомъ ихъ сбоственной вѣры и совершенствъ духовныхъ, сколько даромъ Божіимъ. Но таковыя немногія души и во всѣ прочія времена, какъ свидѣтельствуетъ священная исторія, стояли выше законовъ видимой природы, — когда хотѣли, и нужно было, — производили чудеса. Только сіи души менѣе всего наклонны бываютъ искать дара чудесъ и показывать его другимъ.

/с. 410/ Не унижаемъ мы и первенствующей Церкви нашимъ мнѣніемъ о чудесахъ и знаменіяхъ. Внутренняя лѣпота ея и богоподобность зависѣли не отъ знаменій, а отъ великихъ добродѣтелей, коими украшались нѣкоторые изъ ея членовъ. Знаменія же, какъ прежде сказано, будучи слѣдствіемъ нужды, предполагая людей чувственныхъ, вообще, напоминая собою дѣтство духовное, — не только не увеличивали собою внутренняго совершенства первенствующей Церкви, но можно сказать, служили для пополненія ея недостатковъ, для прикрытія слабой ея стороны. Это былъ нѣкоторый, временный остатокъ Ветхаго Завѣта, который, будучи данъ людямъ чувственнымъ и грубымъ, по тому самому почти весь состоялъ изъ знаменій.

«Поэтому, — скажетъ кто-либо, — Церковь Христова съ продолженіемъ времени достигла большей силы и стала выше». А что же, возлюбленный? Развѣ виноградъ, насажденный Отцемъ небеснымъ, напрасно пилъ воду жизни, напрасно былъ отребляемъ и блюдомъ въ продолженіе осьмнадцати вѣковъ? Развѣ таинственное тѣло Христово въ это время не возрастало, оставалось въ младенчествѣ, не приходило въ мѣру возраста Христова? — Мы непрестанно твердимъ, что родъ человѣческій развивается въ своихъ силахъ, разумъ зрѣетъ, науки и искусства усовершаются, общества человѣческія растутъ и укрѣпляются, все идетъ постепенно къ лучшему: ужели одно общество Іисуса Христа не оказываетъ дальнѣйшихъ успѣховъ? Одна Церковь остается позади всѣхъ учрежденій? — Гдѣ же обѣтованіе? Гдѣ Промыслъ? — Нѣтъ, сего не можетъ быть; не возможно, чтобы дѣло Божіе оставалось безъ преспѣянія, когда такъ спѣютъ дѣла человѣческія... Если мы слабы и несовершенны, то и должны сознавать свою слабость, а не распространять оную, въ извиненіе себя, на всю Церковь. Найдутся чистыя души, кои оправдаютъ собою Промыслъ, докажутъ своею жизнію, что Церковь Христова болѣе и болѣе приближается къ той лѣпотѣ, въ коей она, яко невѣста, должна явиться на бракъ небеснаго Жениха. Но сіи-то души и составляютъ собственно Церковь Божію, то малое стадо, коему завѣщано царство; ихъ-то и разумѣлъ св. Златоустъ, когда утверждалъ, что чудесныя знаменія прекратились потому, что люди сдѣлались духовнѣе; ихъ-то надобно разумѣть и намъ, допуская, что /с. 411/ нынѣ еще менѣе, нежели во время Златоуста, нужды въ чувственныхъ знаменіяхъ. По крайней мѣрѣ, всего непозволительнѣе судить о состояніи цѣлой Церкви по нашимъ слабостямъ и недостаткамъ. Мы съ нашими слабостями, недостатками, пороками образуемъ только тѣнь, которая, впрочемъ, чѣмъ бываетъ темнѣе и длиннѣе, тѣмъ высшее предполагаетъ зданіе.

Можно бы, братіе, и еще сказать многое въ поясненіе важной истины, нами разсматриваемой; но время уже положить конецъ слову, и собрать во едино, что говорено было порознь и съ различныхъ сторонъ о предметѣ. Что же выходитъ изъ всего нами сказаннаго? — То самое, что мы слышали изъ устъ Златоуста въ началѣ нашего разсужденія: то есть, что намъ не только не должно скорбѣть о прекращеніи чудесныхъ знаменій, но и можно радоваться сему событію, какъ доказательству, что Церковь нынѣ избавилась отъ многихъ прежнихъ бѣдъ и нуждъ, — какъ признаку, что общество истинно-вѣрующихъ, а вмѣстѣ съ нимъ и все человѣчество, достигло большаго совершенства, наконецъ, какъ условію многихъ нашихъ преимуществъ и основанію новыхъ заслугъ духовныхъ.

Возблагодаримъ убо, братіе, Отца небеснаго, что Онъ, раздѣляя дары благодати Своея роду человѣческому, и соразмѣряя ихъ съ различными состояніями, возрастами и нуждами онаго, не забылъ при семъ раздѣлѣ и насъ, коимъ суждено жить въ позднѣйшія времена, и, не благоволивъ намъ дать того, что для насъ не нужно и составило бы тягость, въ избыткѣ даровалъ все необходимое для спасенія, и, кромѣ сего, много такихъ благъ, коихъ не было во всѣхъ вѣкахъ предшествующихъ. Благодарность же наша должна главнымъ образомъ состоять въ томъ, чтобы пользоваться духовными преимуществами, намъ данными, и правотою жизни, чистотою желаній, высотою мыслей доказывать, что мы принадлежимъ къ Церкви совершеннѣйшей, живемъ во времена лучшія. Кто будетъ поступать такимъ образомъ, тотъ на самомъ опытѣ узнаетъ, что дары благодатные могутъ съ продолженіемъ времени видоизмѣняться, а Духъ Святый — бѣ присно, и есть и будетъ. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 397-411.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.