Церковный календарь
Новости


2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 130-е (1895)
2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 129-е (1895)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Бесѣда въ день Преображенія Господня.

Пріидите, взыдемъ на гору Господню, и въ домъ Бога нашего, и узримъ славу преображенія Его, славу яко Единороднаго отъ Отца: свѣтомъ пріимемъ свѣтъ, и возвышени бывше духомъ, Троицу Единосущную воспоимъ во вѣки! (На литіи стих. 4).

Послѣ того, какъ вчера отъ лица святыя Церкви приглашалъ я васъ, братіе, предочиститься и пріуготовить себя къ Божественному восходу на гору Божію святую, дабы тамъ быть самовидцами преображенія Господня, — послѣ сего нѣкоторые, вѣроятно, уже предварили насъ симъ святымъ дѣломъ и были мыслію и духомъ на горѣ святѣй; а нѣкоторые, можетъ быть, не только были тамъ, но и сами причастились славы преображенія Господня, которое, по увѣренію Апостола (2 Кор. 3, 18), есть событіе, долженствующее повториться надъ всѣми истинными послѣдователями Христовыми. Но тѣмъ не менѣе всѣ, и бывшіе и небывшіе, пріидите, взыдемъ на гору Господню! Бывшіе на ней не удивятся, что ихъ паки приглашаютъ туда, гдѣ верховный изъ Апостоловъ хотѣлъ остаться навсегда; а небывшіе тѣмъ паче должны поспѣшить въ то мѣсто, гдѣ воистину — добро есть быти!

Но кто будетъ нашимъ руководителемъ въ семъ, какъ называетъ его Церковь, Божественномъ восходѣ? — Будутъ руководителями три святые Евангелиста, Матѳей, Маркъ и Лука, кои хотя сами не созерцали славы Преображенія очами тѣлесными, но тѣмъ не менѣе удостоены отъ Духа Святаго не только созерцать славу сію очами духовными, но и возвѣстить о ней всему міру въ своихъ писаніяхъ. А чтобы намъ по слабости и неопытности своей не отстать и отъ сихъ великихъ руководителей, то будемъ чаще, среди сего духовнаго шествія и созерцанія, совѣтоваться съ тѣми, кои /с. 270/ многократно и весьма успѣшно совершали оное: я разумѣю святыхъ отцевъ, оставившихъ намъ множество прекрасныхъ размышленій о Преображеніи Господа нашего.

Въ надеждѣ на такихъ руководителей и наставниковъ, пренесемся, братіе, духомъ на гору Ѳаворскую.

Бысть же по словесѣхъ сихъ яко дній осмь (Лук. 9, 28), — такъ начинается повѣствованіе о Преображеніи. Не безъ важной причины Евангелисты, кои большею частію не означаютъ подробно времени событій, въ семъ случаѣ всѣ указываютъ на него. Между событіемъ, на которое они указываютъ, и Преображеніемъ Господа, должна быть тѣсная, внутренняя связь. Что же произошло за восемь дней? —

За восемь дней произошли двѣ важныя вещи: одна весьма пріятная, а другая весьма непріятная. Пріятно было, что Петръ на вопросъ Іисуса Христа Апостоламъ, вы же кого Мя глаголете быти? (Матѳ. 16, 15) — вопросъ, предложенный по случаю разногласія о Немъ народныхъ мнѣній, — отвѣчалъ со всею твердостію: Ты еси Христосъ, Сынъ Бога живаго! Богочеловѣкъ въ награду за такое торжественное исповѣданіе Его Божественнаго достоинства, еще никому изъ учениковъ дотолѣ явно Имъ не открытаго, — пророчественно назвалъ Петра камнемъ Своея Церкви, обѣщалъ даровать ему ключи Своего царствія и съ сего времени началъ открытѣе вести Себя въ кругу учениковъ, какъ обѣтованный Мессія, но вмѣстѣ съ тѣмъ началъ и часто предсказывать о Своей крестной смерти. — Весьма непріятнымъ было то, что сей же самый Петръ, услышавъ въ первый разъ о крестѣ и думая, что Такая ужасная участь вовсе несовмѣстна съ достоинствомъ Сына Божія, имъ исповѣданнаго, почелъ за долгъ любви пререкать Ему въ семъ, говоря: не имать быти Тебѣ сіе! (Матѳ. 16, 22). Пререканіе и состраданіе сіе были такъ безвременны, такъ противны планамъ премудрости Божіей о спасеніи рода человѣческаго, но вмѣстѣ и такъ искусительны для слабой природы человѣческой, всегда отвращающейся страданій, что Спаситель, дабы однимъ разомъ исторгнуть съ корнемъ опасную мысль, принужденъ былъ сказать Петру: иди за Мною, сатано: соблазнъ Ми еси (—23)!

Вотъ что произошло за восемь дней до Преображенія! Ученикамъ въ первый разъ были совершенно ясно открыты и Божественное достоинство Учителя, и Его будущій крестъ: /с. 271/ первое принято единодушно, а послѣдній нашелъ сильное противорѣчіе.

Соображая съ симъ, что происходитъ теперь на Ѳаворѣ, не трудно, братіе, видѣть внутреннюю связь между тѣмъ и другимъ событіемъ. Петръ, вопреки мнѣнію народа, почитавшаго Іисуса за Илію, или за единаго отъ пророкъ, исповѣдалъ Его Сыномъ Божіимъ; и вотъ на Ѳаворѣ Самъ Отецъ подтверждаетъ то же самое, а Моисей и Илія являются предъ Нимъ, яко слуги. Но тотъ же Петръ, послѣдуя всеобщему ошибочному мнѣнію своихъ единоплеменниковъ, полагалъ, что крестъ совершенно несовмѣстенъ съ достоинствомъ Мессіи; — и вотъ Моисей и Илія среди самой славы Ѳаворской говорятъ не о чемъ другомъ, какъ о крестѣ; — да вѣдаютъ всѣ соблазнявшіеся крестомъ, что основаніе его не на землѣ, а на небѣ, что онъ не разлученъ съ славою Сына Божія и есть плодъ Его собственнаго произволенія и любви къ людямъ (Злат. Бесѣд. 56 на Матѳ.).

Такова связь Преображенія Господня съ предшествовавшими ему событіями, и таково его внутреннее значеніе и цѣль! Святая Церковь весьма ясно и сильно выражаетъ сіе самое, когда поетъ: на горѣ преобразился еси, да егда Тя узрятъ распинаема, страданіе убо уразумѣютъ вольное.

Послѣдуемъ теперь за сказаніемъ Евангелистовъ.

И по днехъ осьми поятъ Іисусъ Петра, Іакова, Іоанна, возведе ихъ на гору высоку едины.

Величайшее чудо требовало не одного свидѣтеля; посему ихъ поемлется трое; въ свидѣтеляхъ требовалось особенной способности къ духовному созерцанію; посему поемлются избраннѣйшіе: Петръ, первый изъ Апостоловъ по вѣрѣ (Матѳ. 16, 16-19), Іоаннъ, первый по любви (Іоан. 21, 10). Іаковъ, первый по терпѣнію и вѣнцу мученическому (Дѣян. 12, 2). Прочіе ученики, вѣроятно, еще не способны были (Іоан. 16, 12) перенести славу Преображенія своего Учителя и Господа. Я говорю: перенести. Ибо хотя на Ѳаворѣ было весьма добро быти, но, при гласѣ изъ облака, и избраннѣйшіе упадутъ ницъ и будутъ внѣ себя отъ страха. Для другихъ такое явленіе могло быть сопряжено съ крайнею опасностію; тѣмъ паче для предателя лучи пренебесной славы могли быть нестерпимы; а его нельзя было оставитъ одного, не подавъ повода къ подозрѣніямъ и жалобѣ на пренебреженіе.

/с. 272/ Мѣстомъ Преображенія избрана высокая гора, — по древнѣйшему преданію (Кир. Іерус. Катих. 12) Ѳаворъ, прославленный еще побѣдою Варака (Суд. 4, 14-16). Великая высота невольно возвышаетъ духъ и отрѣшаетъ, болѣе или менѣе, отъ всего земнаго; а уединенное безмолвіе, не возмущаемое присутствіемъ тварей, располагаетъ къ собесѣдованію съ Творцемъ. Посему-то издревле большая часть Богоявленій — Аврааму, Моисею, Иліи — послѣдовали на горѣ. Ѳаворъ для того какъ бы и созданъ: ибо и нынѣ еще, по свидѣтельству путешественниковъ, есть лучшее мѣсто въ цѣлой Палестинѣ. Творческая десница Бога Отца нарочито предукрасила мѣсто будущаго Преображенія возлюбленнаго Сына.

Сонъ (Лук. 9, 32), въ коемъ находились Апостолы при началѣ Преображенія, даетъ разумѣть, что они возведены были на гору во время, располагающее ко сну, и что имъ не была открыта предварительно чрезвычайная цѣль восшествія. Иначе, можно ли было предаться сну? Учитель имѣлъ обыкновеніе удаляться въ горы для молитвы (Лук. 6, 12), и теперь взыде, замѣчаетъ Ев. Лука, на гору помолитися (Лук. 9, 28). Что произойдетъ среди сей и отъ сей молитвы — о семъ вѣдалъ, развѣ токмо Самъ — Онъ.

Какъ ни легко было совершать молитву на вершинѣ Ѳавора, въ безмолвіи всего окружающаго, вблизи Божественнаго Учителя, но ученики не могли раздѣлять ее съ Нимъ до конца и уступили надъ собою власть сну, который, какъ справедливо замѣчаютъ, съ наибольшею силою нападаетъ на человѣка во время молитвы, и тогда наипаче овладѣваетъ имъ, когда почему-либо наиболѣе нужно бдѣть.

Богочеловѣкъ продолжалъ молиться одинъ. Можете представить, или лучше сказать, невозможно и представить, какъ молился Отцу — Сынъ единородный, возлюбленный, въ минуты столь важныя! Евангелисты не сказываютъ намъ, что именно было предметомъ Его молитвы. Но это, отчасти, видно само собою. Какъ для насъ въ дѣлѣ спасенія нѣтъ ничего, такъ и для Богочеловѣка въ дѣлѣ служенія сему спасенію не было ничего важнѣе креста (Лук. 9, 22-24). Могъ ли по сему самому крестъ сей быть забытъ въ молитвѣ на Ѳаворѣ? Моисей и Илія, конечно, не столько сами на/с. 273/чали, сколько продолжали начатую въ молитвѣ бесѣду Богочеловѣка съ Отцомъ, но они — глаголаста исходъ Его!

Но что бы ни было предметомъ ѳаворской молитвы Іисусовой, только молитва сія была изъ самыхъ необыкновенныхъ даже между Его молитвами: ибо, егда моляшеся, бѣ видѣніе лица Его ино (Лук. 9, 29); оно просвѣтися яко солнце, и ризы Его быша бѣлы яко свѣтъ (Матѳ. 17, 2), блещащяся (Марк. 9, 3). То есть, — сколько можно изъяснять подобныя явленія слабымъ словомъ человѣческимъ, — молитва до того возбудила и подвигла сокрытую въ человѣчествѣ Іисусовомъ полноту Божества, что она, преисполнивъ душу Богочеловѣка свѣтомъ своимъ, проникла сквозь тѣло и просіяла въ лицѣ, — не вмѣщаясь здѣсь, осіяла и преобразила самую одежду. Если вы, братіе, читывали жизнеописанія святыхъ, то, безъ сомнѣнія, припомните теперь, что, при всей божественности настоящаго чуда, нѣчто подобное происходило и въ жизни святыхъ. И они иногда, во время молитвы, отъ внутренняго восторга души, распаленной любовію къ Богу, казались окруженными свѣтомъ небеснымъ и принимали видъ прославленный [напр. Арсеній Вел. (Чет. Минеи мая 8), Ѳеодоръ Едесскій (9 іюля), Григорій Омирит. (19 дек.)]. Тѣмъ естественнѣе было это въ молитвѣ Богочеловѣка, въ Коемъ Божество какъ ни скрывалось подъ завѣсою человѣческой плоти, при всякомъ особенномъ случаѣ обнаруживало свое присутствіе, и блистало, по выраженію Церкви, какъ молнія (служ. на Преобр.).

Ѳаворская слава требовала неукоснительныхъ свидѣтелей; но избранные на земли свидѣтели — бяху отягчени сномъ (Лук. 9, 32)! Посему явились другіе, изъ другаго міра, привлеченные силою, можетъ быть, той же необыкновенной молитвы, среди коей и отъ коей послѣдовало самое преображеніе. Явистася Моисей и Илія, съ Нимъ глаголюща (Матѳ. 17, 3).

Моисей является, какъ ходатай и учредитель ветхаго завѣта, предъ Начальникомъ и Совершителемъ завѣта новаго; Илія — какъ главнѣйшій изъ пророковъ, по своей ревности и дѣйствіямъ, предъ Тѣмъ, въ Коемъ получали теперь исполненіе всѣ пророчества. Являются оба во славѣ, подобной славѣ Богочеловѣка, и отъ Него видимо заимствуемой, — показуя симъ на себѣ, что и всѣ послѣдователи Его про/с. 274/свѣтятся, чрезъ Него, нѣкогда яко солнце, въ царствіи Отца небеснаго (Матѳ. 13, 13). Къ таковому, раннему, въ сравненіи съ другими праведниками, просвѣтлѣнію славою небесною, въ Иліи положено было начало безпримѣрнымъ взятіемъ его на небо съ тѣломъ (4 Цар. 2, 11), а въ Моисеѣ — чудеснымъ отсвѣтомъ славы на лицѣ его отъ собесѣдованія съ Богомъ (Исх. 34, 29-35), вслѣдствіе коего и во время смерти, какъ замѣчаетъ святой историкъ, не отемнѣстѣ очи его и не истлѣста уста его (Втор. 34, 7). А между тѣмъ, предварить видѣніемъ во плоти Того, Кого всѣ праведники и пророки ветхозавѣтные желали видѣть и не видѣли, — было новою наградою и для законодателя синайскаго и для пустынножителя кармильскаго. На Ѳаворѣ исполнилось, наконецъ, желаніе ихъ, видѣть Бога лицемъ къ лицу (Исх. 33, 13; 3 Цар. 19, 13); ибо они узрѣли здѣсь Того, Который есть Сіяніе славы и Образъ ѵпостаси Его (Евр. 1, 3), и сподобились бесѣдовать съ Нимъ лицемъ къ лицу. И для Сына Человѣческаго первое свиданіе во славѣ съ величайшими изъ предшественниковъ и провозвѣстниковъ Своихъ служило, безъ сомнѣнія, нѣкіимъ утѣшеніемъ среди Его земнаго многострадальнаго поприща.

Но предметъ ѳаворскаго собесѣдованія былъ — не радостенъ! Явистася во славѣ, глаголаста же исходъ Его, егоже хотяше скончати во Іерусалимѣ. Почему и небожители глаголаста исходъ, то есть, бесѣдовали о послѣднихъ дняхъ и смерти Богочеловѣка, а не о другомъ чемъ-либо, радостномъ и пріятномъ, — побужденія къ сему мы уже коснулись нѣсколько нашимъ размышленіемъ. То есть, крестъ, какъ должно полагать, былъ уже, еще до явленія небожителей земнородныхъ, предметомъ молитвеннаго собесѣдованія Іисусова со Отцемъ, и они не сами начали, а только продолжали уже начатое Самимъ Крестоносцемъ слово крестное. Какъ продолжали? Благоговѣйнымъ углубленіемъ въ причины и цѣль страданій и смерти Сына Божія, — приведеніемъ на память древнихъ пророчествъ и событій, ее прообразовавшихъ, — подробнѣйшимъ изображеніемъ обстоятельствъ будущаго жертвоприношенія Голгоѳскаго. Такое собесѣдованіе съ Учителемъ о крестѣ двухъ величайшихъ лицъ ветхаго завѣта всего болѣе могло служить въ умѣ Апостоловъ къ удаленію соблазна отъ креста.

/с. 275/ Не было ли какой-либо потребности въ семъ собесѣдованіи для Самого Богочеловѣка? — Если и была, то она довѣдома — Ему единому.

Когда два свидѣтеля міра горняго вновь довершали такимъ образомъ на землѣ древнее Богослуженіе свое, три свидѣтеля міра дольняго едва не проспали свою великую стражбу: бяху отягчени сномъ! Такова природа человѣческая! На Ѳаворѣ и въ Геѳсиманіи равна самой себѣ: дремлетъ, когда нужно бодрствовать, и напротивъ бдитъ иногда на зло, когда нужно почивать.

Наконецъ, избытокъ пренебеснаго свѣта проникъ и въ сомкнутыя сномъ очи. Предъ окончаніемъ бесѣды, когда Моисей и Илія уже готовились отойти паки на небо (Лук. 8, 33), ученики пробудились отъ сна, чтобы погрузиться въ восторгъ! Предъ ними — ихъ Учитель: но какой? и съ чѣмъ? — Все исполнено свѣта, величія, блаженства! Не было нужды спрашивать, кто бесѣдующіе съ Нимъ? Если бы прославленный видъ Моисея и Иліи и внутренній характеръ ихъ, отражавшійся въ самой внѣшности, не говорилъ о нихъ; то сердце давало знать, что это они — первѣйшіе изъ небожителей! — Смятенные, притрепетные ученики не знали послѣ сего отъ восторга, что сказать и что дѣлать (Марк. 9, 5). У одного Петра разверзлись, по обычаю, уста; но говорилъ ими не умъ, а сердце, по первому впечатлѣнію чувствъ. Замѣтивъ (Лук. 9, 33), что Моисей и Илія хотятъ отойти, и не желая такъ скоро разстаться съ ѳаворскимъ блаженствомъ, онъ невольно воскликнулъ: Господи, добро есть намъ здѣ быти! Аще хощеши, сотворимъ три сѣни, Тебѣ едину, Моисееви едину, и едину Иліи (Матѳ. 17, 4). То-есть, — какъ изъясняетъ сіи слова св. Златоустъ, — зачѣмъ оставлять такое прекрасное мѣсто, чтобы идти во Іерусалимъ, на крестъ? — Лучше устроить здѣсь жилище для всѣхъ, и въ уединеніи, сколько можно долѣе, наслаждаться блаженствомъ.

Не вѣдый, еже глаголаше — замѣчаетъ о семъ восклицаніи Петровомъ Ев. Лука.

Въ самомъ дѣлѣ, имъ предполагалось, что преображеніе и слова Учителя не суть явленія временныя, а продолжатся навсегда; — что Моисей и Илія съ прославленными тѣлами могутъ остаться жить на нашей бренной землѣ: предположенія несбыточныя! — Что за образъ жизни былъ бы на /с. 276/ Ѳаворѣ? Какъ совершилось бы спасеніе рода человѣческаго? Какъ пришли бы въ исполненіе пророчества? Какъ самъ Петръ получилъ бы тамъ ключи царствія? (Матѳ. 16, 19). — Но человѣкъ, водящійся чувствами — каковымъ на этотъ разъ былъ сынъ Іонинъ — не хочетъ знать ничего подобнаго, и часто изъявляетъ желанія, даетъ совѣты, вовсе несбыточные: не вѣдый, еже глаголаше!

При такомъ невѣдѣніи, которое брало верхъ надъ умомъ Петра не на одномъ Ѳаворѣ, одно всегда твердо зналъ и крѣпко содержалъ сынъ Іонинъ — свою любовь къ Учителю. «Не сіе бо взыскуй, замѣчаетъ Златоустъ, яко не зѣло бѣ изряденъ утѣшенія образъ, но како теплъ бѣ, како распаляшеся ко Христу (Бес. 56 на Матѳ.)». Въ самомъ дѣлѣ, почему особенно добро быти на Ѳаворѣ? Потому, что тамъ нѣтъ креста для Учителя. — И говоря о созданіи трехъ сѣней, Петръ забываетъ при семъ самого себя и соучениковъ.

Какъ бы въ доказательство, что Петръ напрасно среди нерукотвореннаго зрѣлища заботится о рукотворенныхъ сѣняхъ, и къ дѣлу Божію хочетъ примѣшать человѣческія усилія, — еще ему глаголющу, се облакъ свѣтелъ осѣни ихъ (Матѳ. 17, 5), то есть Господа Іисуса съ Моисеемъ и Иліею, которые по тому самому отдѣлились теперь отъ учениковъ и представились заключенными въ облакѣ, какъ въ нѣкоемъ святилищѣ (Дам. въ сл. на Пр.).

Осѣненіе облакомъ еще болѣе долженствовало усилить въ ученикахъ мысль о непосредственномъ присутствіи теперь на Ѳаворѣ Самого Бога; — ибо «тако, — говоря словами Златоуста, — присно являшеся Богъ»: во облакѣ являлся Онъ и на Синаѣ (Исх. 20, 21), и въ скиніи (Исх. 40, 34), и при храмѣ (3 Цар. 8, 10). А мысль о непосредственномъ присутствіи Божіемъ исполнила сердце новымъ, сильнѣйшимъ трепетомъ. Особенно же убояшася — сами — вшедше во облакъ (Лук. 9, 34), то есть когда онъ осѣнилъ потомъ и учениковъ. Убояшася; ибо Самъ Богъ говорилъ нѣкогда Моисею и другимъ: не бо узритъ человѣкъ лице Мое и живъ будетъ (Исх. 33, 20); а здѣсь лице сіе такъ явно обнаруживалось въ просвѣтленномъ образѣ Богочеловѣка! — Вѣра долженствовала внушать теперь другое — успокоить учениковъ отъ ветхозавѣтнаго страха: но ѳаворскіе свидѣтели еще не совсѣмъ вошли въ духъ новаго завѣта, и какъ /с. 277/ сами готовы были за нѣсколько предъ тѣмъ низвести, по примѣру Иліи, огнь на непокоривыхъ (Лук. 9, 54), такъ и въ ѳаворскомъ Богоявленіи страшились увидѣть Бога Иліина.

Къ довершенію торжественнаго зрѣлища, но вмѣстѣ — и страха въ ученикахъ, гласъ бысть изъ облака, глаголющь: Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, Того послушайте!

Симъ окончательно возвѣщалось все достоинство и вся тайна Божественнаго лица Іисусова: бóльшаго свидѣтельства нельзя было ни дать, ни принять на землѣ. Ибо самъ Моисей, законодатель ветхаго завѣта, успѣлъ заслужить токмо титло вѣрнаго раба (Евр. 3, 5) въ дому Божіемъ, а Сынъ Маріи называется теперь Сыномъ единороднымъ, возлюбленнымъ. Его повелѣвается слушать, а не книжниковъ, не князей іудейскихъ, кои влекли къ себѣ бѣдный народъ, — слушать во всемъ; ибо Онъ, какъ Самъ утверждалъ о Себѣ, всегда творитъ волю не Свою, а пославшаго Его Отца (Іоан. 6, 38), проповѣдуетъ и говоритъ токмо то, что слышалъ отъ Отца (— 8, 26) — ибо Онъ и Отецъ — одно! (— 10, 30). Послушайте; а посему не пререкайте Ему, и когда Самъ пойдетъ, и когда васъ будетъ звать на крестъ.

Какъ бы для того, чтобъ силы и значительность сего свидѣтельства нераздѣльнѣе и видимѣе могли сосредоточиться на лицѣ Свидѣтельствуемаго (Злат. бес. на Матѳ.), — егда бысть гласъ, обрѣтеся Іисусъ одинъ, — безъ Моисея и Иліи, кои сокрылись внезапно, давъ мѣсто славѣ Его — единаго.

Ничего не могло быть для учениковъ радостнѣе гласа, коимъ возлюбленный Учитель ихъ нарицался возлюбленнымъ Сыномъ Отца небеснаго. Но, токмо единъ Сынъ могъ слышать безтрепетно подобные гласы Отца. Чадца (Іоан. 13, 33), — какъ называлъ Спаситель учениковъ по ихъ дѣтскому чувству, — при слышаніи сего гласа — пали ницы, и убояшася зѣло (Матѳ. 17, 6). Верхъ славы Божественной Учителя казался имъ ихъ послѣднею минутою на землѣ! —

Востаните и не бойтеся, сказалъ Господь, приблизившись къ падшимъ. Но одного гласа было недовольно на возстаніе, хотя достаточно было на поверженіе. Посему приступль Іисусъ, прикоснуся ихъ (тамъ же — 7), — безъ сомнѣнія, тѣмъ всевозставляющимъ прикосновеніемъ, отъ коего /с. 278/ слѣпые прозирали, мертвые возставали изъ гробовъ (Дан. 10, 8-10; Апок. 1, 17).

Ободренные гласомъ, уврачеванные прикосновеніемъ, ученики начали спокойно все видѣть; но Божественное видѣніе уже кончилось: возведше очи свои, никого же видѣша, токмо Іисуса единаго (Матѳ. 17, 8), — какъ бы въ видимое знаменіе того что времена Моисеева закона и Иліиной строгости уже прошли, уступивъ мѣсто благодати и истинѣ (Іоан. 1, 17).

Господь ничего не сказалъ ученикамъ въ объясненіе Своего преображенія. Видѣнное и слышанное говорило само за себя. Напротивъ, при сошествіи съ горы (послѣдовавшемъ непосредственно за преображеніемъ), Онъ запретилъ ученикамъ даже сказывать кому-либо о происшедшемъ, доколѣ Сынъ Человѣческій не воскреснетъ изъ мертвыхъ. И сходящимъ имъ съ горы, заповѣда имъ Іисусъ, глаголя: никому же повѣдите видѣнія, дондеже Сынъ Человѣческій изъ мертвыхъ воскреснетъ (Матѳ. 17, 9). Запрещеніе, повидимому, противное гласу небесному: «Сей есть Сынъ Мой возлюбленный, Того послушайте», а въ самомъ дѣлѣ весьма нужное. — Слухъ о необыкновенномъ прославленіи Іисуса на Ѳаворѣ и о явленіи Моисея и Иліи предъ Нимъ, могъ привести въ волненіе всю Іудею и довести народъ іудейскій, и безъ того склонный къ возмущеніямъ, до отпаденія отъ римлянъ, а это было совершенно несообразно съ духомъ служенія Іисусова, Коего царство не было отъ міра сего (Іоан. 18, 36). И для прочихъ учениковъ Іисусовыхъ, еще не очищенныхъ крестомъ и духомъ, еще мечтавшихъ о вѣнцахъ и первенствахъ (Матѳ. 20, 20-24), извѣстіе о ѳаворскомъ событіи, происшедшемъ безъ нихъ, могло служить поводомъ къ жалобамъ, соперничеству и взаимнымъ подозрѣніямъ. По воскресеніи, когда земная жизнь Богочеловѣка кончилась, и то, что въ ней было самаго таинственнаго и непостижимаго уму, разрѣшилось крестомъ; когда Апостолы престали разумѣть Учителя своего по плоти (2 Кор. 5, 16), и разстались съ мечтательною мыслію о земномъ царствѣ Мессіи, — гласъ Отца, свидѣтельствующаго о Сынѣ, уже безпрепятственно могъ быть услышанъ всѣми; — и потому началъ гремѣть, чрезъ трубы Евангельскія, во всѣ концы вселенныя.

/с. 279/ Такимъ образомъ, на землѣ немалое время знали о преславномъ событіи ѳаворскомъ только — три ученика! — Такъ мало дорожилъ земною славою Сынъ человѣческій!

Мы теперь, братіе, знаемъ о немъ всѣ, — отъ мала до велика. Знаемъ столько, что подобно тому, какъ Павелъ говорилъ нѣкогда Галатамъ, желая выразить ясность ихъ понятій о крестѣ Христовомъ: среди васъ Онъ распятъ (Гал. 3, 1), намъ можно сказать: среди васъ Онъ преобразился! Знаемъ даже и то, что преображеніе Господа есть образъ нашего преображенія, что и намъ всѣмъ взирая откровеннымъ лицемъ на славу Господа нашего, должно преобразоваться Духомъ Божіимъ въ тойже образъ, отъ славы въ славу (2 Кор. 3, 18). Что же производитъ въ насъ все это знаніе? Располагаетъ ли сколько-нибудь къ тому, чтобы достигать преображенія, намъ предназначеннаго? Слушаемъ ли Того, Кого гласъ изъ облака повелѣваетъ слушать? — Его ли единаго слушаемъ? Не избираемъ ли себѣ другихъ учителей? Не ищемъ ли другихъ спасителей? — Кто слушаетъ возлюбленнаго Сына, тотъ, какъ Онъ Самъ говоритъ, по Немъ всегда ходитъ (Іоан. 10, 4), на все зритъ въ Его свѣтѣ, желаетъ только угоднаго Ему, творитъ только Его волю, услаждается Его обѣтованіями и любовію: для того Іисусъ есть все и путь, и истина, и животъ (Іоан. 14, 6), — и премудрость, и правда, и избавленіе (1 Кор. 1, 30). — То ли Господь нашъ для насъ? И то ли мы для Него? Гласъ не напрасно гремитъ изъ облака: онъ судитъ намъ въ послѣдній день (Іоан. 12, 48), если мы не будемъ умѣть найти нашего спасенія въ Томъ, Кто есть Спаситель для всѣхъ и каждаго! И чувственный человѣкъ нашъ видитъ, что съ Іисусомъ добро быти. Гдѣ столько жизни, свѣта и блаженства, какъ у Него? И Онъ Самъ, Спаситель нашъ, хощетъ, чтобы намъ было добро: для сего Онъ оставилъ небо, жилъ на землѣ, страдалъ и умеръ, чтобы намъ добро было. На самое небо взошелъ Онъ для того, чтобы уготовать обители (Іоан. 14, 2), не для Себя, а для насъ, безкровныхъ странниковъ земли. Что же, говорю, производитъ въ насъ вѣра во все это? Готовимся ли къ обитанію на небѣ? Къ вѣчному преображенію съ Іисусомъ? — Не творимъ ли напротивъ, вѣчныхъ сѣней на земли? Не думаемъ ли быть неподвижными во обиліи своемъ во вѣкъ (Псал. 29, 7)? — Но, братіе, сколько бы мы ни воз/с. 280/двигали сѣней здѣсь, сколько бы мы ни прилагали сердецъ своихъ къ землѣ, — мы не избѣжимъ опредѣленія небеснаго: рано или поздно, насъ ожидаетъ исходъ (Лук. 9, 31). Благо намъ, если онъ будетъ въ Іерусалимъ небесный, хотя бы на пути надлежало креститься огненнымъ крещеніемъ (Матѳ. 3, 11). А что, если мы прейдемъ туда, откуда не исходятъ, дондеже не воздадутъ послѣдняго кодранта (Матѳ. 5, 26)? А прейдемъ, если не престанемъ быть христіанами по одному имени, не воспрянемъ отъ сна грѣховнаго. — Что мѣшаетъ намъ сдѣлать это? Не всѣ ли требуютъ того? Какъ? Моисей и Илія, законъ и пророки надъ главою нашею, а мы — спимъ! Господь преображается во славѣ Промысла предъ нами, то ущедряя насъ внезапною милостію, то поражая внезапными лишеніями, то вѣщая уму, то трогая сердце, а мы — спимъ! О, часъ, часъ уже намъ отъ сего гибельнаго сна востати (Рим. 13, 11)! — Довлѣетъ намъ мимошедшее время житія, волю языческую творившимъ, и ходившимъ во всѣхъ нечистотахъ грѣховныхъ! Пора, истинно пора не къ тому человѣческимъ похотемъ, но воли Божіей прочее во плоти жити время (1 Пет. 4, 3. 2)! Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 269-280.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.