Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 17.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Бесѣда на Новый Годъ.

Сіе убо глаголю, братіе, яко время прекращено есть прочее: преходитъ бо образъ міра сего (Слова Ап. Павла къ Коринѳянамъ 1 Кор. 7, 29. 31).

Можетъ быть, нѣкоторые изъ насъ и не желали бы слышать нынѣ о сокращеніи своей жизни и суетѣ земныхъ дѣлъ, — нынѣ, когда сердце человѣческое, а болѣе языкъ, слѣдуя принятому обыкновенію, истощаются въ желаніи всѣмъ и каждому долгихъ лѣтъ, счастливой будущности. Но что дѣлать? — Лучше выслушать истину, повидимому, печальную, а въ самомъ дѣлѣ весьма полезную, нежели, забывая оную, подвергаться дѣйствительному бѣдствію. Что же, братіе, можетъ быть истиннѣе той мысли, что всѣ нынѣшнія благожеланія не могутъ прибавить къ жизни нашей ни одного часа, и что настоящій новый годъ, подобно всѣмъ предшествовавшимъ, не столько продолжитъ, сколько сократитъ оную? Равнымъ образомъ, что можетъ быть нужнѣе для насъ, /с. 196/ странниковъ и пришельцевъ земли, какъ твердо знать, что краткое время, данное намъ на пріуготовленіе себя къ вѣчности, еще болѣе сократилось нынѣ, — что мы всѣ еще ближе подошли къ той рѣшительной минутѣ, въ которую потребуютъ строгаго отчета во всей нашей жизни? — Прилагая сіи истины къ собственному сердцу, сіе убо глаголю, братіе, яко время прекращено есть прочее: преходитъ бо образъ міра сего!

Впрочемъ, братіе, когда Апостолъ Павелъ возвѣщалъ коринѳскимъ ученикамъ своимъ о сокращеніи ихъ земной жизни, то не только не мыслилъ привести ихъ чрезъ то въ какую-либо скорбь, напротивъ объявлялъ имъ сію истину въ видѣ утѣшительной новости, — вмѣсто сильнѣйшаго побужденія къ подвигамъ и терпѣнію. Такъ и должно быть! Для христіанина, который не имѣетъ здѣсь пребывающаго града и постоянно взыскуетъ грядущаго, который непрестанно ожидаетъ пришествія своего Господа и въ семъ ожиданіи поставляетъ свою радость, свой покой и славу, — для истиннаго христіанина, говорю, весьма утѣшительно, когда онъ слышитъ, что время его пришельствія на землѣ сократилось, что славный день Господень приблизился. Печаленъ же сей предметъ можетъ быть только для тѣхъ, кои, предавъ себя міру и прилѣпившись къ землѣ, забыли небо, не помнятъ своего вѣчнаго отечества. Въ такомъ случаѣ избранныя нами слова Апостола сугубо полезны для насъ и приличны настоящему собранію: ибо они доставятъ истинное утѣшеніе тѣмъ изъ насъ, кои одни собственно и достойны онаго, и могутъ произвести печаль по Бозѣ въ тѣхъ, коимъ и должно сѣтовать, чтобы содѣлать себя достойными истинной радости. — Прилагая сіи истины къ вѣчной судьбѣ каждаго изъ насъ, сіе убо глаголю, братіе, яко время прекращено есть прочее: преходитъ бо образъ міра сего!

И во-первыхъ, да возвѣстится сія утѣшительная истинъ вамъ, святые Божіи человѣки, кои въ прошедшемъ лѣтѣ не преставали не только за себя, но и за насъ, лѣнивыхъ рабовъ, трудиться въ вертоградѣ Господнемъ, и сѣяли, какъ должно полагать, судя по развращенію вѣка сего, не терпящаго истины и правды, сѣяли большею частію собственными слезами: утѣшьтесь и восклоните главы ваши; время подвиговъ вашихъ сократилось; число искушеній, васъ ожида/с. 197/ющихъ, умалилось; вы ближе подошли къ мѣсту своего успокоенія, и нѣкоторые изъ васъ, можетъ быть, въ наступающемъ же лѣтѣ, будутъ навсегда разрѣшены отъ узъ плоти, и явятся небесному Мздовоздаятелю для принятія вѣнца побѣднаго. О, братіе святая! Что можетъ тогда сравниться съ блаженствомъ вашимъ? Какое слово, чей языкъ изобразитъ то, что вы узрите, сколько пріимете, гдѣ будете поставлены? Чѣмъ покажутся вамъ тогда всѣ прошедшіе труды ваши, всѣ огорченія и подвиги, вся многострадальная земная жизнь ваша? — Краткимъ сномъ, въ коемъ являлись привидѣнія, устрашали опасности, нападали враги, и который, чѣмъ былъ страшнѣе, тѣмъ болѣе доставилъ пріятности послѣ пробужденія. Тогда вы опытно познаете великую истину, изреченную Апостоломъ, что всѣ нынѣшнія временныя страданія наши суть ничто въ сравненіи съ тою славою, которая намъ предназначена (Рим. 8, 18).

Посему-то, братіе, безъ сомнѣнія, пріимутъ съ радостію изъ руки Господней продолженіе земнаго жребія своего и тѣ изъ васъ, коимъ еще суждено бороться съ искушеніями и напастями вѣка сего, кои предназначаются Промысломъ къ совершенію новыхъ подвиговъ вѣры и самоотверженія, къ произведенію новыхъ чудесъ любви и смиренія. Такъ, вы всѣ съ новою ревностію потечете тѣмъ путемъ, коимъ поведетъ васъ рука Вседержителя; хотя бы она повела васъ путемъ мрака и сѣни смертной, хотя бы вы ничего не видѣли на семъ пути, кромѣ болѣзней и уничиженія. Вы единожды и навсегда посвятили себя Господу, всецѣло предали Ему судьбу свою временную и вѣчную, сочетали неразрывно жребій свой съ жребіемъ своего Спасителя: послѣ сего для васъ не важно, что ни послѣдуеть съ вами въ будущемъ; только бы вамъ слѣдовать неуклонно за Господомъ, только бы вамъ всегда творить волю Его, Премудраго и Всеблагаго. Неудивительно, если сей любвеобильный Отецъ, для большаго совершенства чадъ Своихъ, для очищенія васъ отъ послѣднихъ нечистотъ плоти и крови, попуститъ вамъ подвергнуться новымъ искушеніямъ, потребуетъ отъ васъ новыхъ жертвъ, чистѣйшихъ, совершеннѣйшихъ, а посему и тягчайшихъ: это будетъ новый, вѣрнѣйшій залогъ мудрой любви Его къ вамъ, новый благодѣтельный опытъ врачебной десницы, исцѣляющей недуги ваши, окончательное приготовле/с. 198/ніе васъ къ вѣчной свободѣ и торжеству чадъ Божіихъ. Вы не можете быть лучше, — что я сказалъ? — вы никакъ не можете сравнивать себя съ своимъ Спасителемъ; а Онъ, Онъ Самъ чего не претерпѣлъ за истину, какимъ путемъ, какъ не страданіями, восшелъ на престолъ вѣчной славы? Вы не поставите себя выше своихъ предшественниковъ, достигшихъ небеснаго отечества; а они всѣ, болѣе или менѣе, тѣмъ или другимъ образомъ, терпѣли, страдали, несли крестъ своего Господа. — Не удивительно, братіе, когда и вы, будучи послѣдователями Распятаго, преемниками мучениковъ и исповѣдниковъ, не имѣете иногда, гдѣ подклонить главу, не находите на землѣ, ни въ комъ и ни въ чемъ, отрады. — Если бы вы были отъ міра, сообразовались съ его духомъ, то міръ любилъ бы васъ, какъ чадъ своихъ; но поелику вы не отъ міра, поелику ваши правила совершенно противорѣчатъ его нечистымъ правиламъ, вашими благими дѣяніями обличаются его лукавыя дѣла, вашими чаяніями постыждаются его нелѣпыя надежды; поелику вы своею жизнію непрестанно унижаете, побѣждаете міръ: то что удивительнаго, если и васъ ненавидитъ міръ? — Эта ненависть составляетъ необходимость и для него и для васъ, — для него безчестную и гибельную, для васъ славную и спасительную. По сей-то постоянной борьбѣ между вами и міромъ и познается, что міръ, преслѣдующій васъ, лежитъ весь во злѣ, есть врагъ Бога и всякаго добра, а вы, преслѣдуемые міромъ, свободны отъ грѣха, принадлежите къ области чадъ Божіихъ. составляете царство Іисуса Христа. — Что еще сказать вамъ, братіе? — Трудно идти противъ бурныхъ порывовъ тлетворнаго духа времени, тяжело быть предметомъ подозрѣній, клеветъ и презрѣнія, больно видѣть торжество неправды и невинность, лишенную послѣдняго утѣшенія. Но, сыны свѣта, чада упованія! Дерзайте, мужайтесь, стойте! Еще мало, и Господь пріидетъ, не закоснитъ; ей, Онъ не закоснитъ для васъ; еще нѣсколько лѣтъ, можетъ быть, мѣсяцевъ, дней терпѣнія, — и ангелъ смерти восхититъ васъ отъ среды лукавствія и преставитъ туда, гдѣ живетъ одна правда. Сіе убо глаголю, братіе.

Но кому я дерзаю говорить это? Вамъ ли, избранные Божіи, кто бы вы ни были, вамъ ли слышать совѣты изъ устъ нечистыхъ! — Какъ бы мы были всѣ утѣшены, если бы кто-/с. 199/либо изъ васъ нынѣ преподалъ намъ наставленіе; если бы, руководясь собственнымъ опытомъ, указалъ намъ тотъ царскій путь, коимъ вы шествуете на небо! — Какого бы дѣйствія не произвели надъ нами слова ваши, растворенныя благодатію Святаго Духа? Но вы извѣстны только единому Богу, мы не зримъ и не слышимъ васъ, только вѣруемъ въ бытіе ваше среди насъ, — вѣруемъ, ибо васъ избранныхъ ради сохраняется міръ сей, — ради насъ грѣшныхъ онъ давно бы погибъ съ шумомъ.

Обратимся, братіе, къ самимъ себѣ и приложимъ поучительныя слова Апостола, во-первыхъ, къ тѣмъ изъ насъ, коихъ можно назвать христіанами сомнительными, и кои суть дѣйствительно таковы, поелику доселѣ не произвели надъ собою, въ отношеніи къ вѣчному спасенію, ничего рѣшительнаго, доселѣ не утвердились ни въ добрѣ, ни въ злѣ; иногда обращались къ небу, но чаще увлекались соблазнами міра; нерѣдко принимали, но ни разу не сохранили рѣшимости жить свято; падали, повидимому, съ тѣмъ, чтобы возстать, но и возставали какъ бы для того только, чтобы пасть. Не нужно, братіе, доказывать, какъ велико между нами число таковыхъ полудобрыхъ людей; вы сами знаете, что къ нему принадлежитъ бóльшая часть христіанъ; а посему тѣмъ нужнѣе указать, сколь опасно это нерѣшительное состояніе, сколь недостойна христіанина сія полухудая жизнь.

Итакъ, во имя Господа, Коему всѣ мы желали бы служить, хотя не служимъ постоянно, во имя Господа глаголю вамъ, слабые и колеблющіеся братіе, яко время нужное намъ для утвержденія себя въ вѣрѣ и добродѣтели, сокращено есть прочее. Вы часто находили занятіе въ благочестіи весьма скучнымъ; часы, посвящаемые набожности и человѣколюбію, слишкомъ продолжительными; не знали, на что употребить праздное время, и проводили оное въ разсѣяніи, въ забавахъ, часто предосудительныхъ и вредныхъ. Вотъ, смотрите, эти скучные часы теперь прошли, это праздное, тяготившее васъ время, улетѣло — праздно, безъ добрыхъ дѣлъ!.. Какъ бы хорошо было, если бы прошедшій годъ весь проведенъ былъ, какъ должно, во славу Божію, во благо ближнихъ и въ собственное спасеніе! Съ какимъ свѣтлымъ и радостнымъ лицемъ явились бы вы теперь предъ алтарь Вездѣсущаго, /с. 200/ принести жертву хвалы за Его благодѣянія! Какъ утѣшительно было бы для сердца воспомянуть теперь объ искушеніяхъ ко грѣху, вами препобѣжденныхъ, о подвигахъ добродѣтели, вами совершенныхъ, о гонимой невинности, вами защищенной, о неопытной юности, исторгнутой изъ пропасти грѣха, о слезахъ вдовицы, вашею рукою отертыхъ, — какъ бы, говорю, отрадно было для духа воспомянуть о всякомъ благодѣяніи ближнему. Между тѣмъ какъ теперь многіе изъ насъ безъ трепета не могутъ и помыслить о прошедшемъ; не могутъ обратить взора назадъ, безъ того, чтобы не срѣтиться или съ жертвами, или соучастниками, или свидѣтелями своихъ слабостей, своей невѣрности Богу и добродѣтели. Вы сами, братіе, чувствуете сію печальную истину и, безъ сомнѣнія, многіе изъ васъ желали бы возвратить случаи къ добру, ими опущенные, желали бы снова начать прошедшій годъ, чтобы провести оный въ истинной любви къ Богу и ближнему. Но, братіе, прошедшаго лѣта уже не будетъ (Апок. 10, 6); что бы мы ни дѣлали, не можемъ возвратить онаго; Самъ Богъ не можетъ сдѣлать сего для насъ. Свитокъ времени непрестанно разгибается предъ каждымъ, листы вращаются одинъ за другимъ; пиши, что угодно и какъ угодно; но нельзя перевернуть ни одного листа назадъ; нельзя переставить, перемѣнить, или уничтожить ни одной буквы: какъ написано, худо ли, хорошо ли, такъ и останется вѣчно, такъ и будетъ читано нѣкогда Судіею въ слухъ Ангеловъ и человѣковъ. Какъ же, братіе, должны быть мрачны и отвратительны черты, кои пишутся или коварствомъ и клеветою, или жестокостію и безчеловѣчіемъ, или корыстолюбіемъ и безчестнымъ прибыткомъ, или сладострастіемъ и низкою похотію, и какъ тяжело будетъ слышать, что написано такими чертами!..

Но, прошедшее невозвратимо! — Все, что мы можемъ сдѣлать съ нашими грѣхами, состоитъ въ томъ, чтобы въ духѣ истиннаго покаянія и живой вѣры предоставить изглажденіе ихъ всемогуществу нашего Искупителя, для Коего нѣтъ ни прошедшаго, ни будущаго, и Который, по тому самому, Своею преизбыточествующею правдою всегда можетъ покрывать неправды наши. По крайней мѣрѣ, братіе, сдѣлаемъ то, что можемъ, воспользуемся настоящимъ и будущимъ; не будемъ болѣе злоупотреблять долготерпѣніемъ Божіимъ; поспѣшимъ /с. 201/ окончить несчастную борьбу надъ нами свѣта со тьмою, отторгнемъ сердце наше отъ міра и посвятимъ оное Господу. — О, братіе, поспѣшимъ сдѣлать это! Не попустимъ болѣе обольщать насъ той лукавой и гибельной мысли, что слабости наши не велики, что грѣхи наши не тяжки, что мы не далеко уклонились отъ пути правды, что, дѣлая угожденіе страстямъ и обычаямъ міра, мы не теряемъ изъ виду и нашего спасенія. Ахъ, что нужды до того, отъ чего мы можемъ погибнуть, отъ малаго или отъ великаго, тяжкаго или легкаго: довольно того, что гибнемъ. Важно ли, какимъ орудіемъ отнята у человѣка жизнь, большимъ или малымъ? Важно, если отнята, важно, что отнята жизнь у человѣка. Но, братіе, всякій грѣхъ, какого бы рода онъ ни былъ, отнимаетъ жизнь у нашего духа; всякій грѣшникъ мертвъ предъ Богомъ. Не имѣютъ, безъ сомнѣнія, духовной жизни и всѣ тѣ изъ насъ, кои не стараются объ утвержденіи себя въ добродѣтели, коихъ жизнь, при нѣкоторыхъ похвальныхъ дѣяніяхъ, исполнена измѣною и невѣрностями закону Божію, коихъ вся добродѣтель состоитъ въ томъ, что они не грѣшатъ непрестанно, коихъ все христіанство ограничено тѣмъ, что они — почитаютъ себя грѣшными, желали бы сдѣлаться праведными, и однако же продолжаютъ жить, какъ жили Если можно признать въ этихъ людяхъ нѣкоторый остатокъ духовной жизни, то не должно ли состояніе ихъ уподобить состоянію больнаго, борющагося съ смертію, который то подаетъ нѣкоторые признаки жизни, то повергается въ безчувствіе? Боже мой, какое состояніе! — И на немъ-то однако же, на продолженіи этой смертельной борьбы духа съ плотію, основывается безпечность большей части людей въ дѣлѣ собственнаго спасенія! Малое число добрыхъ мыслей, добрыхъ желаній, добрыхъ дѣлъ, служитъ для нихъ доказательствомъ, что они не совершенно умерли для Бога! — Несчастные, а того не вѣдаютъ, что этотъ малый остатокъ добра, что сей сомнительный признакъ духовной жизни есть, можетъ быть, не болѣе, какъ румянецъ, остающійся иногда въ продолженіе времени на лицѣ мертваго. — Но, пусть онъ будетъ дѣйствительно тѣмъ, чѣмъ хотятъ его видѣть — признакомъ продолжающейся еще борьбы духовной жизни съ духовной смертію: что за признакъ! — Какая надежда?.. И во-первыхъ, можетъ ли быть продолжительно смертельное бо/с. 202/реніе духа съ плотію? Не можетъ; таковъ законъ природы и благодати! Малое число добрыхъ дѣлъ можетъ оставаться, подобно какъ румянецъ остается на лицѣ мертваго; но духовной жизни уже не будетъ. Таковъ, повторяю, законъ природы и благодати, что бореніе жизни со смертію — въ тѣлѣ ли, въ душѣ ли — не можетъ быть продолжительно; и тѣ, кои, на основаніи нѣкоторыхъ похвальныхъ поступковъ своихъ, думаютъ, что они еще живы для Бога, находятся въ жалкомъ самообольщеніи. Въ нихъ нѣтъ жизни, они мертвы; и если не дѣлаются людьми совершенно развратными, то ихъ удерживаетъ отъ того уже не вѣра, живущая въ сердцѣ, не совѣсть, а внѣшнія побужденія: иныхъ слабость здоровья, другихъ опасенія безчестія, иныхъ приличія, мѣсто, время, случай... Но прочна ли сія узда? Крѣпка ли эта опора? Надеженъ ли сей видъ честности? Долго ли можетъ замѣнять недостатокъ истинной духовной жизни въ сердцѣ это случайное, такъ сказать, воодушевленіе внѣшними средствами — вѣтромъ страстей, дуновеніемъ приличій, стеченіемъ обстоятельствъ? Припомните, братіе, что бываетъ съ тѣми людьми, кои принуждены долго идти надъ бездною и обращать лице то на ту, то на другую сторону: у нихъ наконецъ смущается зрѣніе, помрачается разсудокъ, теряется чувство; и они, если не спасетъ чья-либо рука, упадаютъ въ бездну. То же самое происходитъ и съ міролюбцами, кои долго колеблются между небомъ и землею, долго скользятъ надъ бездною грѣха: съ продолженіемъ времени они теряютъ нравственное чувство, обымаются нѣкіимъ духомъ круженія и, въ гибельномъ самозабвеніи, предаются наконецъ всякому разврату. И не симъ ли путемъ постепеннаго охлажденія къ вѣрѣ и добродѣтели, путемъ безразсуднаго небреженія о своихъ мнимо-маловажныхъ порокахъ, низринулись въ бездну преступленій всѣ исполины грѣха, коихъ одно имя приводитъ въ трепетъ друзей человѣчества? — Не такъ ли образуются и творятся всѣ сосуды нечестія, не такъ ли растутъ всѣ сыны погибельные! — Безъ сомнѣнія, и они когда-либо не были тѣмъ, чѣмъ содѣлались впослѣдствіи, — не вдругъ устремились на всякое зло; сначала предались малымъ и благовиднымъ грѣхамъ, и пошли путемъ нечестія, обманутые тою же обольстительною мыслію, что будетъ время исправить свои недостатки, возвратиться назадъ; но пренебреженное вначалѣ зло усилилось /с. 203/ въ сердцѣ, искра страсти превратилась въ пламень, чувство добра изсякло, совѣсть умолкла, природа огрубѣла, благодать отступила; и они, какъ бы влекомые нѣкою тайною силою зла, устремились на твореніе дѣлъ неподобныхъ и всякой нечистоты. Да сохранитъ насъ Богъ отъ таковаго ожесточенія во грѣхѣ, отъ низпаденія въ эту глубину золъ! Но, братіе, ужасные примѣры зла не напрасно попускаются Промысломъ; они попускаются для того, да, видя ихъ, блюдемся отъ закоснѣнія во грѣхахъ. Зная это, поспѣшимъ искоренить въ нашемъ сердцѣ сѣмя погибели, доколѣ оно не возрасло, не проникло нашу природу, не заняло воображенія, не наполнило сердца, не подавило совѣсти; поспѣшимъ оставить путь неправды, доколѣ слабыя стопы наши не отреклись служить намъ. Оставимъ, если то неизбѣжно, всѣ прочія дѣла, только бы совершить это одно великое дѣло; не пожалѣемъ для сего никакихъ жертвъ, хотя бы надлежало расторгнуть самыя пріятныя связи, подвергнуться поношенію, безчестію, гоненію. Рѣшимся на все для славы Божіей и нашего спасенія. Въ сей-то рѣшимости и состоитъ наиболѣе тайна истиннаго обращенія; на сію-то рѣшимость и нисходитъ благодать Божія. Для насъ трудно было постоянно идти путемъ закона, потому что на насъ лежали узы земныхъ пристрастій; потому что мы несли на раменахъ цѣлый міръ: разорвемъ сіи узы, сбросимъ это проклятое бремя, — и мы скоро на опытѣ узнаемъ, что законъ Божій благъ, путіе Господни добры, иго Спасителя легко.

Сіе убо глаголю, братіе. Вы можете и должны слѣдовать тому, что возвѣщается вамъ во имя Господа; и благо вамъ, если послѣдуете и употребите новый годъ на то, чтобы очистить себя отъ всякой скверны плоти и духа, утвердиться рѣшительно въ добрѣ и навсегда оставить всѣ худыя привычки, нечистыя наклонности, порочныя дѣянія, — все, чего не одобряетъ совѣсть и что осуждаетъ вѣра. Можете, ко вреду своему, и остаться въ прежней нерѣшимости, — продолжать свое колебаніе между небомъ и землею, между добродѣтелію и порокомъ; но знайте, что вы никогда не успѣете соединить въ себѣ того и другаго, не возможете примирить свѣта со тьмою; знайте, что время, нужное вамъ для очищенія себя отъ зла, сократилось, и образъ міра, съ коимъ вы не хотите разстаться, по необходимости преходитъ и /с. 204/ исчезаетъ. Сіе убо глаголю, братіе, яко время прекращено есть прочее: преходитъ бо образъ міра сего!

Теперь да внимаютъ слову Апостола и тѣ изъ насъ, кои въ прошедшемъ лѣтѣ совершенно не мыслили о своемъ спасеніи, влаялись всякимъ вѣтромъ страстей, позволяли себѣ всѣ роды и виды пороковъ, жили такъ, какъ бы не было Бога и вѣчности, и, что всего преступнѣе, не только сами гибли во грѣхахъ, но и служили соблазномъ и пагубою для многихъ другихъ.

Но, развѣ есть такіе люди? — Между христіанами? — Народомъ избраннымъ, святымъ, очищеннымъ кровію Сына Божія? — Увы, граде Божій, граде святый, Церковь Христова! — Преславная глаголашася о тебѣ (Псал. 86, 3); но что совершается въ нѣдрахъ твоихъ? — Мало было, что безумный мечъ кесарей пожиналъ младыя лѣторасли твои; мало было, что святотатственная рука враговъ истины посягала на святыню, алтарей твоихъ: надлежало, наконецъ, чтобы собственные сыны твои содѣлались для тебя поношеніемъ, чтобы ты лишена была послѣдняго утѣшенія — видѣть ихъ ходящихъ въ чистотѣ и истинѣ. Гдѣ тѣ блаженныя времена, когда христіане сіяли, яко свѣтила въ мірѣ (Фил. 2, 15), и отличались отъ всѣхъ болѣе своими добродѣтелями, нежели обрядами вѣры, — когда можно было сказать, что во Христѣ Іисусѣ нѣсть разнствія ни іудею, ни еллину (Рим. 10, 12): ибо всѣ нова тварь (Галат. 6, 15)? И нынѣ, кажется, нѣсть разнствія ни христіанину, ни невѣрному; но потому, что всѣ — ветха тварь, грѣшники!

Впрочемъ Церковь, какъ чадолюбивая матерь, никогда не оставляетъ надежды, что между самыми строптивыми и недостойными сынами ея находится много такихъ, въ коихъ не угасло еще чувство всякаго добра; кои, среди всѣхъ соблазновъ и преступленій, сохранили въ себѣ, хотя хладное и слабое, желаніе — исправить свою жизнь и обратиться къ Богу. И кто знаетъ? — Можетъ быть, въ числѣ великихъ грѣшниковъ есть люди, кои со временемъ не только познаютъ свое плачевное состояніе, возненавидятъ грѣхъ, но и содѣлаются образцемъ истиннаго покаянія для подобныхъ себѣ грѣшниковъ. Развѣ благодать не содѣлывала изъ гонителей — Апостоловъ, изъ людей невоздержныхъ — постниковъ и цѣломудренныхъ, изъ гонителей истины — мучениковъ за /с. 205/ истину? Что содѣлано прежде, то можетъ быть и теперь; рука Господня никогда не сокращается, всемогущество Спасителя нашего всегда одинаково: та же благость, та же любовь ко всѣмъ грѣшникамъ.

Итакъ, кто бы вы ни были, недугующіе грѣхами, братіе, какъ бы далеко ни блуждали отъ пути истины, какъ бы жестоко ни было сердце ваше, какъ бы тяжекъ ни казался вамъ голосъ, зовущій къ покаянію, — слышите слово Апостола, яко время и для васъ, порабощенныхъ временному и тлѣнному, сокращено есть прочее; и для васъ, совершенно преданныхъ міру, преходитъ образъ міра сего. Такъ, сей лукавый міръ, коему вы работаете душею и тѣломъ, непрестанно преходитъ и измѣняется; обольстительный образъ его, коему вы поклоняетесь, какъ божеству, постоянно темнѣетъ и становится отвратительнѣе. Вы не примѣчаете сего; но какъ можно вамъ и примѣтить что-либо подобное, когда богъ вѣка сего ослѣпилъ очи ваши (2 Кор. 4, 4) суетою? — Всмотритесь, однакожъ, пристальнѣе въ образъ жизни вашей, — и вы увидите, что онъ весь состоитъ изъ суеты и ничтожества. Чего не дѣлаете вы для продолженія вашихъ удовольствій? Но много ли успѣваете? Они бѣгутъ какъ тѣнь, — и въ вашемъ сердцѣ остается одна пустота. Гдѣ теперь безчинныя собранія, роскошныя пиршества, соблазнительныя зрѣлища, срамныя тѣлодвиженія, преступные восторги, буйные порывы страстей, нечистые взгляды, адскія мысли, чувства, гдѣ все то, чѣмъ вы занимались, что составляло бытіе ваше въ прошедшемъ году? Гдѣ оно? — Сами видите, что все это обратилось теперь въ ничто. Но то же самое послѣдуетъ и со всѣми будущими вашими лѣтами, если вы не перемѣните своей жизни, не обратитесь къ Богу, закону и совѣсти: послѣ каждаго года, проведеннаго во грѣхахъ, будетъ оставаться одна суета; наконецъ, послѣ всей жизни останется одна суета суетъ... А съ вами, злосчастные, что будетъ тогда? Чѣмъ будетъ питаться безсмертный духъ вашъ, когда міръ прейдетъ для васъ со всѣми похотями? Что замѣнитъ для васъ нечистыя плотскія наслажденія? На что обратятся тогда ваши необузданныя страсти? Не находя нигдѣ сродной себѣ пищи, не станутъ ли онѣ терзать собственное ваше сердце? Это, бившееся только для міра и грѣха, сердце не составитъ ли тогда само изъ себя ада?

/с. 206/ Такъ, ожесточенные во грѣхахъ міролюбцы, беззаконныя наслажденія ваши достойны порицанія и отвращенія не только потому, что они преходятъ, какъ тѣнь, и исчезаютъ, но и потому, что, исчезая, оставляютъ за собою неизгладимые слѣды разрушенія и бѣдствій. Не думайте, что грѣхи ваши не существуютъ, потому что вы не ощущаете уже отъ нихъ преступнаго удовольствія; нѣтъ, они всѣ существуютъ для того, чтобы нѣкогда терзать и мучить васъ. Грѣхъ кратковремененъ только по суетному удовольствію, имъ доставляемому; но онъ вѣченъ по тому безобразію и разрушенію, которое вноситъ въ нашу природу. Не спрашивайте, въ чемъ состоитъ это разрушеніе. Оно — въ извращеніи вашей природы, въ истощеніи вашего духа, въ растлѣніи сердца, въ потерѣ совѣсти, въ наклонности ко злу, въ отвращеніи отъ всего добраго и святаго, въ непрестанной борьбѣ мыслей и чувствъ, уподобляющихъ васъ духамъ отверженнымъ. Если вы теперь не чувствуете всей разрушительной силы зла, въ васъ живущаго, не дознаете опытомъ, что беззаконная жизнь есть сама себѣ наказаніе; то потому, что земное бытіе наше такъ устроено Промысломъ, что грѣхъ не оказываетъ здѣсь большей части гибельныхъ дѣйствій своихъ, дабы служеніе добродѣтели было тѣмъ свободнѣе и безкорыстнѣе, — потому, что духъ вашъ, непрестанно упиваясь изъ чаши плотскихъ удовольствій, всегда кружась въ вихрѣ забавъ и мечтаній, находится въ состояніи нечувствія; — потому, наконецъ, что тѣлесный составъ, подобно пеплу, покрываетъ въ себѣ адскій огонь грѣха, тлѣющій въ душѣ вашей, и препятствуетъ ему обратиться въ пламень всепоядающій. Какъ много, впрочемъ, міролюбцы, страдаете вы и теперь! — Какъ несчастна жизнь ваша уже и здѣсь! Не смотря на суетныя наслажденія, не тяготитъ ли васъ непрестанно чувство скуки, побуждающее васъ, подобно вѣтру, преноситься изъ одного мѣста въ другое? Не слышится ли, по временамъ, внутри васъ тайный голосъ, что лучше было бы вамъ не родиться, нежели жить такъ, какъ вы живете, — на погибель себѣ и другимъ? Не бываетъ ли минутъ, что вы стыдитесь сами себя, даже неодушевленныхъ вещей, васъ окружающихъ? Не случается ли, что вы завидуете (не словами только, какъ въ изнѣженныхъ стихотвореніяхъ, а на самомъ дѣлѣ) безсловеснымъ животнымъ? Не обнимаетъ ли васъ иногда про/с. 207/ницающій душу и сердце трепетъ при встрѣчѣ съ тѣмъ, что напоминаетъ человѣку о его вѣчномъ предназначеніи? Не пробуждается ли, по временамъ, ужасное чувство того, что въ васъ обезображено человѣчество, что вы гдѣ-то ниже, нежели прочіе люди, въ какой-то безднѣ, что вы принадлежите къ числу отверженныхъ, что въ васъ живетъ какъ бы нѣкій духъ злобы, что вами движетъ какая-то враждебная сила зла? Все сіе не отравляетъ ли вашихъ удовольствій, не составляетъ ли того крушенія духа (Еккл. 1, 14 съ подлин.), коимъ слово Божіе угрожаетъ міролюбцамъ? Плоть, виновница беззаконій, сѣдалище нечистоты, не страдаетъ ли подобно духу? Отъ чего искусство и неусыпность врачей не успѣваютъ слѣдовать за безчисленнымъ полчищемъ болѣзней, непрестанно возрастающимъ, всегда измѣняющимся. болѣе и болѣе свирѣпѣющимъ? Спросите у нихъ, кто родитель сихъ болѣзней? И всѣ единогласно скажутъ вамъ: грѣхи и развратная жизнь. Вопросите и духовныхъ врачей, что большею частію видятъ они, находясь при одрѣ умирающихъ грѣшниковъ? Не лютыя ли мученія тѣла, давно растлѣннаго ядомъ грѣха? Что слышатъ? Не проклятія ли прежней беззаконной жизни? Если же, братіе, и на сей грѣховной землѣ, въ этомъ плотскомъ мірѣ, грѣхъ уже такъ злобно измѣняетъ вамъ — въ цвѣтахъ сокрываетъ жало, въ сладости растворяетъ ядъ; если вы и здѣсь несчастны по духу и тѣлу, то что будетъ съ вами тамъ, гдѣ живетъ одна правда и чистота? Чего не должны вы будете терпѣть въ странѣ воздаянія и суда? Въ какихъ ужасныхъ видахъ не разразится тамъ гибельная сила грѣха, не воспящаемая болѣе узами милосердія Божія? Одна противоположность грубости, нечистоты, растлѣнности вашего духа, и духовности, святости и чистоты міра безплотнаго, не составитъ ли для васъ вѣчный, неизсякаемый источникъ мученій и страха? Какъ для больнаго зрѣнія несносенъ свѣтъ дневной, такъ для недугующаго грѣхами будетъ нестерпимо сіяніе небеснаго; какъ нечистымъ насѣкомымъ противны мѣста благорастворенныя и чистыя, такъ для погрязшаго въ похотяхъ сердца тяжела будетъ чистота міра безплотнаго; какъ тѣмъ, у коихъ повреждено орудіе дыханія, убійственъ самый воздухъ, коимъ живемъ и дышемъ: такъ для растлѣннаго нечестіемъ духа будетъ смертельна та святая стихія, /с. 208/ въ коей живутъ и блаженствуютъ безсмертные Ангелы. Душа каждаго грѣшника, разрѣшившись отъ тѣла, сама собою приметъ видъ отверженнаго духа, будетъ искать мрака, стремиться въ бездну, алкать ужасовъ и разрушенія...

Вотъ къ чему, братіе, ведетъ васъ развращенная жизнь, ведетъ необходимо. Пути беззаконія гладки и пріятны, но послѣдняя ихъ зрятъ прямо во дно адово. Предъ каждымъ грѣхомъ смертнымъ, по выраженію пророка, является рай сладости, но созади его поле пагубы. Что же, братіе, побуждаетъ васъ оставаться на семъ пути къ аду? Почему не поспѣшите вы удалиться съ поля пагубы? Время сокращается, а вы простираетеся въ беззаконіяхъ! Лукавый міръ преходитъ, а вы неподвижны во злѣ! Смерть жертву за жертвою похищаетъ изъ среды насъ, а вы мните основать здѣсь вѣчное жилище суеты! Боже мой! кто могъ такъ ослѣпить васъ? И что будетъ съ вами, если какой-либо Ангелъ Господень насильно не изведетъ васъ изъ погибающаго Содома?

Припомнимъ, братіе, начало прошедшаго года, сколько людей, кои, подобно намъ, вступая въ новый годъ, предавались надеждамъ на будущее! И гдѣ они теперь? Гдѣ тотъ, безчестный клевретъ, съ коимъ ты дѣлилъ безумныя бесѣды, губилъ драгоцѣнное время, продавалъ совѣсть и добродѣтель? Гдѣ тотъ низкій другъ, отъ коего ты принималъ зловредные совѣты, предъ коимъ раскрывалъ тайну твоихъ страстей и преступленій? Чего бы они не согласились теперь дать за то, чтобъ имъ позволено было возвратиться на землю для исправленія своей жизни! Что для нихъ сдѣлалось совершенно невозможнымъ, то самое для насъ еще возможно и легко. Ангелъ смерти, склонясь, можетъ быть, на молитвы какого-либо праведника, пощадилъ насъ; но надолго ли? Перенесемся мыслію въ будущее, вообразимъ, что и этотъ новый годъ окончился: опять будетъ въ семъ храмѣ священное собраніе, опять произнесется поученіе съ сего священнаго мѣста; но будемъ ли мы тогда въ живыхъ? Извѣстно, что смерть ежегодно похищаетъ четыредесятую часть жителей сего пространнаго града; значитъ, четыредесятой части насъ, здѣсь теперь находящихся, не будетъ въ слѣдующемъ году; значитъ, между нами есть немалое число людей, кои въ послѣдній разъ вступаютъ въ новый годъ и, можетъ быть, въ послѣдній разъ слышатъ теперь слово покаянія. Въ по/с. 209/слѣдній разъ!.. Я содрогаюсь, братіе, отъ сей мысли; трепещу, представляя, что долженъ быть послѣднимъ вѣстникомъ спасенія для сихъ душъ, имѣющихъ вскорѣ предстать на судъ. Господи! Ты Самъ глаголи въ сердцахъ людей сихъ, Твоею всемощною благодатію! Самъ внуши имъ, что число лѣтъ ихъ сократилось въ послѣдній разъ, что они уже на порогѣ вѣчности: ибо, что значатъ всѣ наши слова и убѣжденія, если Ты, о Боже, не даруешь силы благовѣствующему и благодати слышащимъ!

Такъ, братіе, нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія въ томъ, что между нами теперь, въ семъ собраніи, есть люди, коимъ не суждено увидѣть окончанія наступившаго года. И симъ-то уже обреченнымъ жертвамъ смерти надлежало бы наипаче внять словамъ Апостола, мною возвѣщаемымъ, и употребить малый остатокъ жизни на пріуготовленіе себя къ вѣчности. Но, кто сіи жертвы? Мы не знаемъ ихъ; знаемъ только, что отъ смерти ничто не защищаетъ, — ни крѣпость силъ, ни юность возраста, ни богатство, ни искусство; знаемъ только, что каждый изъ насъ всякую минуту можетъ содѣлаться жертвою смерти. А посему всѣмъ намъ должно быть бдительными на стражѣ своего спасенія; каждый обязанъ нынѣ разсмотрѣть жизнь свою, начать и продолжать новый годъ такъ, чтобы не страшно было, если угодно будетъ Господу, окончить его въ вѣчности. Наипаче же да поразятся спасительнымъ страхомъ смерти тѣ изъ насъ, кои доселѣ небрегли о своемъ спасеніи, и, увлекшись соблазнами міра, поработившись плоти, провождали жизнь въ нечистотѣ и грѣхахъ. О, братіе, что будетъ съ вами, если смерть внезапно восхититъ васъ изъ среды живыхъ! Какъ явитесь вы предъ Судію? Что представите изъ своихъ дѣлъ? Куда обратитесь за помощію? Гдѣ скроете свои преступленія?... Знаю, что подобныя слова для нѣкоторыхъ грѣшниковъ, присоединяющихъ къ разврату сердца буйство ума, могутъ показаться недѣйствительными; знаю, что нечестивая жизнь между многими ужасными послѣдствіями влечетъ за собою невѣріе въ самые священные предметы, и особенно невѣріе въ наказанія, ожидающія грѣшниковъ за гробомъ: — и можетъ быть, въ семъ храмѣ, между нами есть люди, кои поставляютъ безумную славу въ томъ, чтобы сомнѣваться въ обѣтованіяхъ и угрозахъ евангельскихъ. Но мое слово не къ симъ исполинамъ /с. 210/ грѣха (кои впрочемъ являются малодушнѣе дѣтей на одрѣ смерти); для возбужденія сихъ людей нужны громы гнѣва небеснаго, а не кроткій гласъ убѣжденія. Я говорю къ душамъ грѣшнымъ, но кои не дошли до того безумія и отчаянія, чтобы обречь себя на погибель и ничтожество. Ихъ-то желалъ я остановить на пути къ аду. И почему не имѣть мнѣ сей надежды? Почему и вамъ, братіе, какъ бы ни были велики грѣхи ваши, отчаяваться въ своемъ спасеніи? Дверь покаянія еще не затворена: можетъ приходить всякій. Пусть, зло проникло природу вашу, пусть, пагубныя привычки одолѣли разсудокъ и совѣсть вашу; пусть, грѣхъ содѣлался для васъ какъ бы нѣкою необходимостію: все это обратится въ ничто, если вы того восхощете. Какъ! діаволъ успѣлъ сдѣлать изъ васъ сыновъ нечестія и погибели, а Богъ, а всемогущая благодать Его не сильны сотворить васъ паки сынами спасенія? Кто можетъ утверждать сіе? Вѣруйте токмо въ Спасителя, и будьте мужественны: и вы возникнете отъ діавольской сѣти. Господь не оставлялъ васъ, когда вы жили во грѣхахъ; оставитъ ли, когда вы обратитесь къ Нему? Но, будьте, говорю мужественны. Если для спасенія жизни тѣлесной рѣшаются переносить самыя жестокія мѣры врачебнаго искусства: то для спасенія души, для истребленія въ ней злыхъ навыковъ, для перетворенія растлѣнной грѣхами природы, тѣмъ паче нужно рѣшиться на лишенія и пожертвованія. Чѣмъ далѣе будете вы отходить отъ ужасной пропасти грѣха, тѣмъ болѣе она будетъ терять силу привлекать васъ; наконецъ, когда перейдете, такъ сказать, черту, отдѣляющую область нечестія отъ царства свѣта, то нѣкая невидимая сила повлечетъ васъ къ небу. Только не медлите, братіе, въ пропасти грѣха, доколѣ она не сомкнулась надъ вами и не заключила васъ въ себѣ на вѣки: начните теперь же содѣлывать свое спасеніе. Лучше сего мѣста, приличнѣе настоящаго времени не можетъ быть для начатія сего святаго дѣла. Кто искренно будетъ стараться о томъ, чтобы содѣлаться добрымъ, того Самъ Богъ научитъ всему.

Сіе убо глаголю, братіе. Служитель слова можетъ только возвѣщать волю Божію, указывать пути живота; но онъ не можетъ дать силъ къ исполненію возвѣщаемаго: онъ самъ принадлежитъ къ числу людей, требующихъ вразумленія и /с. 211/ помощи свыше. Единъ Богъ можетъ укоренять и возращать въ сердцѣ вашемъ слово спасенія: убо къ Нему, какъ можно чаще, должны мы всѣ возводить взоры и сердце; у Престола благодати должно быть общее и всегдашнее наше прибѣжище. Но, братіе, Самъ Богъ не возможетъ спасти насъ, если мы будемъ коснѣть во грѣхахъ, нерадѣть о своей душѣ, стремиться къ погибели. Спаситель сдѣлалъ и дѣлаетъ все для грѣшниковъ: послѣ сего наше спасеніе или погибель зависитъ отъ насъ. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 195-211.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.