Церковный календарь
Новости


2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 19 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Слово на Новый Годъ.

Господи, упованіе мое отъ юности моея. Въ Тебѣ утвердихся отъ утробы, отъ чрева матере моея. Ты еси мой покровитель: о Тебѣ пѣніе мое выну (Псал. 70, 6).

Святый Давидъ находился нѣкогда въ одномъ изъ тѣхъ злополучныхъ состояній, за кои удостоился быть не только вдохновеннымъ провозвѣстникомъ, но и одушевленнымъ прообразомъ Божественнаго Страдальца — Господа Іисуса. Лютые враги (такъ онъ самъ описываетъ свои бѣдствія) окружили его, какъ пчелы сотъ; стрѣлы бѣдствій проникли до души его; онъ сдѣлался предметомъ поношенія для всѣхъ знаемыхъ; силы его истощились; Самъ Господь, благодѣявшій Давиду, удалился отъ него: — состояніе ужасное!

Но праведникъ не изнемогаетъ! Не находя утѣшенія въ настоящемъ, онъ обращается къ прошедшему; приводитъ себѣ на память многоразличныя событія, съ нимъ случившіяся; проходитъ мыслію всѣ возрасты своея жизни; восходитъ къ ея началу; ищетъ Господа, отъ него удалившагося, по всѣмъ слѣдамъ бытія своего.

И вотъ, мракъ разсѣевается! Промыслъ, не зримый въ настоящемъ, открывается въ прошедшемъ; вѣрующій страдалецъ видитъ, что Господь не разъ подвергалъ его великимъ и лютымъ бѣдамъ, но всегда спасалъ отъ нихъ; что чѣмъ горчае бывала чаша искушеній, тѣмъ большею всегда вознаграждалась сладостію; видитъ, — и, прошедшею помощію увѣряясь въ будущемъ избавленіи, восклицаетъ: Господи, упованіе мое отъ юности моея; въ Тебѣ утвердихся отъ утробы, отъ чрева матери моея. Ты еси мой покровитель: о Тебѣ пѣніе мое выну!

Богъ Давидовъ, братіе, есть вмѣстѣ нашъ Богъ и Господь. И естественная вѣра научаетъ насъ, что Промыслъ управляетъ жизнію каждаго человѣка; а Евангеліе увѣряетъ, что безъ воли Отца небеснаго не можетъ упасть съ главы нашей ни одного волоса (Лук. 12, 7). Но много ли людей, кои, бывъ принуждены, подобно Давиду, обратиться къ прошедшей жизни своей, подобно ему, могли бы находить въ ней утѣшительные слѣды Промысла, имъ благодѣявшаго? Напротивъ, между христіанами есть немалое число даже такихъ, для коихъ собственная жизнь служитъ источникомъ /с. 186/ сомнѣній о Провидѣніи. — Почему же не находятъ многіе въ своей жизни Промысла Божія, когда онъ, по неложному ученію вѣры и разума, управляетъ жизнію каждаго?

Предметъ сей, братіе, стоитъ, какъ сами видите, самаго внимательнаго изслѣдованія: ибо, не умѣя находить въ своей жизни слѣдовъ Промысла, мы чрезъ сіе самое лишаемъ себя величайшаго утѣшенія среди страданій, и произвольно подвергаемся унынію, а иногда и отчаянію. Итакъ, посвятимъ настоящія минуты на размышленіе о путяхъ Промысла Божія въ жизни человѣческой.

Пути Божіи, братіе, вообще таинственны: ибо отстоятъ отъ путей нашихъ, какъ небо отъ земли (Исаія 55, 9); но особенно непостижимы пути Промысла о родѣ человѣческомъ. Поелику человѣкъ созданъ свободнымъ, предназначенъ дѣйствовать самъ по себѣ, то Творецъ премудрый, чтобъ не нарушить сего преимущества, управляетъ судьбою нашею невидимо и непримѣтно. Съ нами въ семъ отношеніи происходитъ то же, что съ малыми дѣтьми, отъ которыхъ воспитатели скрываютъ иногда свое присутствіе, дабы дать имъ полную свободу дѣйствовать по своей волѣ.

Свойство нашей жизни весьма много благопріятствуетъ такой сокровенности Промысла. Ибо что есть жизнь наша? Это непрестанно развивающійся свитокъ, наполненный множествомъ письменъ, коего одна часть всегда сокрыта. Мы часто не въ состояніи понимать хорошо смысла буквъ, нами же начертанныхъ; тѣмъ менѣе способны замѣчать тѣ, такъ сказать, поправки, кои дѣлаются въ ней невидимою рукою Промысла. — Что есть жизнь наша? Это непрестанно увеличивающаяся ткань, въ составъ коей входитъ безчисленное множество разнородныхъ нитей, коей поверхность видна всякому, а основаніе — никому. Для насъ трудно опредѣлить, какимъ образомъ сіи нити, при всей ихъ разнородности, сочетаваются въ одинъ составъ; тѣмъ труднѣе указать, какъ невидимый перстъ всемірнаго Художника производитъ въ сей ткани новые изображенія и виды. — Что есть жизнь наша? Это совокупность безчисленныхъ и разнородныхъ явленій, кои, подобно одушевленнымъ тѣнямъ, движутся вокругъ нашего сознанія, поражаютъ чувства, занимаютъ воображеніе, питаютъ разсудокъ, радуютъ или печалятъ сердце, и вскорѣ исчезаютъ, оставляя слабый слѣдъ въ памяти. Всѣ мы зри/с. 187/тели и участники сего зрѣлища; но еще ни одинъ мудрецъ не открылъ, какъ оно происходитъ.

При таковой таиственности собственной нашей жизни, чего необходимо требуется отъ тѣхъ, кои желаютъ видѣть въ своей жизни слѣды Промысла? Требуется, во-первыхъ, постояннаго и строгаго вниманія къ своей жизни и Промыслу Божію; во-вторыхъ — вѣрнаго и чистаго взгляда на жизнь и на Промыслъ. Это главныя и необходимыя условія: ибо и тотъ, кто мало смотритъ и тотъ, кто худо смотритъ, — равно или ничего не видятъ, или видятъ весьма мало, или превратно. Сіи-то необходимыя условія чаще всего и остаются безъ исполненія.

Въ самомъ дѣлѣ, сколько людей, кои совершенно невнимательны къ своей жизни! Подобно безпечнымъ плавателямъ, они довольны, что корабль ихъ жизни плыветъ по бурному потоку времени, не принимая труда знать, какъ онъ перемѣняетъ свое направленіе, какими пользуется вѣтрами, въ какія долженъ заходить пристани, — не угрожаетъ ли ему опасность, нѣтъ ли гдѣ поврежденія. Можно было бы подумать, что сіи люди во всемъ положились на Промыслъ, какъ плаватели полагаются на опытнаго кормчаго, и оттого такъ безпечны. Нѣтъ, они ни мало не думаютъ о Богѣ, не думаютъ даже и о самихъ себѣ: механическое исполненіе извѣстныхъ дѣлъ, увеселенія, связи, игры — вотъ ихъ занятія! Примѣръ, привычка, пристрастіе, своенравіе — вотъ ихъ правила! Знаніе по-наслышкѣ нѣкоторыхъ истинъ вѣры, присутствіе, по случаю или необходимости, при совершеніи небольшого числа священныхъ обрядовъ — вотъ ихъ религія! — Судите сами, можно ли ожидать, чтобы такіе люди находили въ своей жизни слѣды Промысла?

Дабы видѣть, что можетъ произвести подобная невнимательность, стоитъ только вспомнить о язычникахъ. Предъ ними такъ, какъ и предъ нами, былъ весь великолѣпный міръ Божій, въ коемъ все возвѣщаетъ о премудрости Творца. Кромѣ сего премудрость сія употребляла, по свидѣтельству Апостола, особенныя многоразличныя средства для ихъ вразумленія о себѣ. Однако же язычники не уразумѣли, въ твореніи, Творца, преклонили колѣна предъ идолами, рекли древу: ты отецъ мой, и камню: ты мя родилъ еси (Іерем. 2, 27). /с. 188/ Если же язычники, отъ невнимательности своей, не обрѣли Бога въ цѣломъ мірѣ: то удивительно ли, когда многіе по той же языческой невнимательности не находятъ Его въ своей жизни; ибо что наша жизнь предъ жизнію цѣлой вселенной?

Въ нѣкоторыхъ людяхъ происходитъ, повидимому, противное; но въ самомъ дѣлѣ то же: то-есть, въ нихъ примѣчается великая внимательность къ своей жизни, но за то недостаетъ вниманія къ Промыслу. Для такихъ людей размышленіе о собственной жизни служитъ любимымъ предметомъ занятія; они не оставляютъ безъ вниманія ни одного случая; вникаютъ въ начала и послѣдствія всѣхъ перемѣнъ, съ ними происходящихъ; изъ всего извлекаютъ правила для своего поведенія; знаютъ искусство жить во всѣхъ его тайнахъ; могутъ разсказать и изъяснить исторію свою отъ самаго младенчества: это ихъ совершенства! Но вотъ и недостатки: они никогда не разсматривали этой исторіи въ отношеніи къ Промыслу Божію, и удивились бы, услышавъ, что безъ Него столь же мало можно изъяснить жизнь каждаго человѣка, какъ и бытіе міра. По мнѣнію сихъ людей, все происходящее съ ними, есть или плодъ ихъ благоразумія, или игра страстей, или дѣло внезапности и случая; признаніе невозможности изъяснить что-либо причинами для нихъ кажется постыдною слабостію ума. — Судите сами, можно ли ожидать, чтобы и сіи люди, недовѣрчивые и боящіеся Промысла, находили его въ своей жизни?

Дабы видѣть, что можетъ производить и сія, такъ сказать, внимательная невнимательность къ своей жизни, обратимся опять къ язычникамъ, но уже не простымъ, а философамъ. Какихъ трудовъ не поднимали они въ изслѣдованіи природы? — Нѣкоторыхъ изъ нихъ можно назвать мучениками ихъ науки. И однако же были философы (жаль, что для сего нѣтъ другаго имени), кои во всемъ мірѣ видѣли одинъ случай. Отчего? Оттого, что не хотѣли видѣть Провидѣнія, желали обойтись безъ Творца, воображали сами, такъ сказать, создать вселенную. Если же древніе философы по невнимательности къ Промыслу не находили его въ цѣломъ мірѣ, то удивительно ли, что потомки ихъ (нравственные), по той же причинѣ, не находятъ его въ своей жизни? — Ибо опять скажемъ, что жизнь наша предъ жизнію вселенной?

Нѣтъ, не такъ поступали святые Божіи человѣки! Мы /с. 189/ удивляемся, какъ они на всѣхъ путяхъ жизни своей видѣли Господа, и думаемъ изъяснить сіе тѣмъ, что Промыслъ Божій особеннымъ образомъ участвовалъ въ приключеніяхъ ихъ жизни. Не отвергая и сего, — ибо Самъ Господь называетъ ихъ Своими присными и другами (Іоан. 15, 14. 15; Іак. 2, 23), — должно сказать, что святые человѣки всѣ были чрезвычайно внимательны къ путямъ Божіимъ. Посмотримъ на одного Давида. Какъ у Царя, сколько у него заботъ, предпріятій, трудовъ, огорченій! Однако же, о чемъ размышляетъ онъ на царственномъ ложѣ своемъ, въ ту пору, когда весь Израиль и вся природа безмолвствуетъ и покоится? Онъ размышляетъ о судьбахъ правды Божіей, о томъ, какъ Господь вознесъ его отъ стада на престолъ израильскій. Въ полунощи востахъ, говоритъ онъ къ Богу, исповѣдатися Тебѣ о судьбахъ правды Твоея (Псал. 118, 62). И востаетъ въ полунощи тогда, когда, по его же словамъ, уже седмерицею днемъ хвалилъ Господа (ст. 164)! Вотъ примѣръ, коему подражать, вотъ правило, коему послѣдовать должно! Надобно возлюбить пути Господни, и они содѣлаются для насъ примѣтными. «Дай любящаго, говоритъ блаженный Августинъ, и откроется любимый». Если бы мы постоянно наблюдали за своею жизнію, имѣли дѣтское довѣріе къ той спасительной истинѣ, что безъ воли Божіей дѣйствительно не падаетъ съ головы нашей ни одного волоса: то сколько разъ, при размышленіи о нашей судьбѣ, тотъ же самый разсудокъ нашъ, который теперь недоразумѣваетъ, теряется въ догадкахъ, не знаетъ, что дѣлать, — сколько бы разъ онъ самъ остановилъ ваше вниманіе, говоря: «смотри, это рука Божія! Это она, всемогущая, отклонила отъ тебя то или другое бѣдствіе, низложила предъ тобою ту или другую преграду, — спасла отъ тѣхъ золъ, кои отяготѣли надъ тысячами подобныхъ тебѣ! Это она, премудрая, провела тебя невредимымъ сквозь столько опасностей и затрудненій, поставила въ такомъ мѣстѣ, гдѣ можешь не только самъ быть покоенъ и счастливъ, но и назидать счастіе другихъ! Это она, всеблагая, ниспослала тебѣ столько неожиданныхъ радостей, столько незаслуженныхъ даровъ, вознаградила столько, повидимому, невознаградимыхъ потерь, согрѣвала и питала твое младенчество, обуздывала и исправляла юность, благословляла и осѣняла мужество».

/с. 190/ «Но есть, скажетъ кто-либо, люди весьма внимательные, кои со всѣмъ усердіемъ дѣтей желали бы видѣть и лобызать отеческую десницу Промысла; однако же лишены сего счастія». Дѣйствительно, братіе, есть такіе люди; но въ отношеніи къ нимъ существуютъ и другія причины: можно сказать утвердительно, что въ такихъ людяхъ недостаетъ благовременнаго, вѣрнаго и чистаго взгляда на Провидѣніе.

И, во-первыхъ, когда большею частію обращаются къ путямъ Промысла, и ищутъ въ нихъ утѣшенія? — Когда поражены какимъ-либо бѣдствіемъ; когда ни въ комъ и ни въ чемъ на землѣ не находятъ отрады; когда умъ смущенъ, чувства помрачены, сердце подавлено скорбію. То-есть, тѣ минуты, въ которыя не рѣдко забываютъ самихъ себя, которыя почитаются неспособными къ размышленію о вещахъ обыкновенныхъ, тѣ самыя минуты избираютъ для размышленія о путяхъ Промысла! Справедливо, что во время скорби для насъ нужнѣе, нежели когда-либо, утѣшительная увѣренность въ Провидѣніи; но столько же несомнѣнно и то, что мы тогда бываемъ менѣе всего способны идти по слѣдамъ Провидѣнія. Много ли Давидовъ, кои, находясь среди огня искушеній, сохранили бы всю вѣру, могли бы оставаться спокойными созерцателями отеческой любви Божіей и тогда, когда она сокрывается подъ видомъ гнѣва и вражды? Святое искусство сіе есть плодъ долговременной опытности; мы не имѣемъ его и, между тѣмъ, отваживаемся на то, что возможно и полезно для однихъ опытныхъ.

Нѣтъ! заблаговременно должно пріучить себя находить утѣшеніе въ Промыслѣ. Когда умъ свѣтелъ, чувства легки, сердце мирно: тогда надобно размышлять о своей жизни и научаться изъ нея судьбамъ правды Божіей. Таковыя минуты, большею частію, слѣдуютъ за усердною молитвою: посему молитва должна служить, такъ сказать, приступомъ къ симъ размышленіямъ. Кто пріобрѣтетъ въ семъ святомъ дѣлѣ навыкъ, тотъ, подобно Давиду, не падетъ и среди искушеній. А безъ сего, во время бѣдствій, лучше искать утѣшенія отъ другихъ, нежели полагаться на собственное размышленіе о Богѣ и Его Промыслѣ.

Какимъ еще желаютъ видѣть дѣйствіе Промысла въ своей жизни? Обыкновенно болѣе или менѣе чудеснымъ; все естественное, простое, всеобщее, предварительно исключаютъ /с. 191/ изъ круга сихъ дѣйствій. Какъ будто бы область Провидѣнія небеснаго состояла изъ однихъ чудесъ и чрезвычайностей! Какъ будто бы то, что для насъ кажется необыкновеннымъ и рѣдкимъ, было таковымъ же и для Самого Бога! Въ семъ случаѣ мы не походимъ сами на себя: обыкновенно мы любимъ все изъяснять, а здѣсь хотимъ видѣть неизъяснимое; мы огорчаемся, если не видимъ причины чего-нибудь, а здѣсь не довольны, что видимъ оную! И что за нужда, — какимъ образомъ оказана намъ помощь: посланъ ли съ неба Ангелъ, или благотворительный человѣкъ? — довольно, если мы спасены. Израильтяне, умиравшіе отъ жажды, ужели бы не должны были благодарить Бога, если бы Онъ, не изводя изъ камени воду, указалъ имъ оную среди каменій? Въ птицахъ небесныхъ, въ лиліяхъ полевыхъ все естественно: однако же Спаситель представляетъ ихъ разительнымъ примѣромъ отеческаго попеченія Божія о тваряхъ и человѣкѣ (Матѳ. 6, 28).

Нѣтъ, желая видѣть въ своей жизни слѣды сего попеченія, мы должны предварительно освободить себя отъ пристрастія къ чудесному: иначе и о насъ можетъ быть сказано: родъ лукавъ знаменія ищетъ, и знаменіе не дастся ему (Матѳ. 12, 39). Подобно онымъ израильскимъ старцамъ (Исх. 24, 10), будемъ довольны, если намъ дано будетъ увидѣть въ приключеніяхъ нашея жизни хотя малые слѣды Бога, намъ благодѣющаго: а бесѣдовать съ Нимъ лицемъ къ лицу предоставимъ Моисеямъ и Давидамъ. Господь и такъ сотворилъ для насъ всѣхъ много чудесъ: извлекъ насъ изъ ничтожества, искупилъ кровію Сына Своего, освятилъ Духомъ Святымъ: и за сіи чудеса мы еще ничѣмъ не заплатили. Одно только чудо, коего мы должны ожидать въ жизни отъ Господа, и коего Онъ ожидаетъ, можетъ быть, отъ насъ: — это исправленіе нашего сердца, обновленіе нашея жизни, духовное воскресеніе. Вотъ сего чуда, если не найдетъ кто въ своей жизни, — то горе ему, горе!

Въ какихъ еще приключеніяхъ наиболѣе ищутъ слѣдовъ Промысла? Въ счастливыхъ или несчастныхъ? Но что и спрашивать? Несчастія, вообще, представляютъ чѣмъ-то мрачнымъ и ужаснымъ, о чемъ всего лучше не говорить и не мыслить. Много — если почитаютъ ихъ дѣйствіемъ правосудія Божія, наказующаго наши неправды; — а чтобы они /с. 192/ могли составлять даръ любви Божіей, это не приходитъ и на умъ. Правда, что Отцу небесному, Который есть самая благость, всего приличнѣе было бы открывать Промыслъ Свой одними благодѣяніями. Но что дѣлать, когда мы всѣ поражены лютымъ недугомъ? Милосердый Врачъ, по самой любви Своей, употребляетъ горькія вещества. Что дѣлать, когда мы своевольны, стремимся часто на собственную погибель? Мудрый Пѣстунъ, по самому усердію къ нашему благу, запинаетъ стопы безразсудныхъ дѣтей, дабы не пали въ бездну. Посмотримъ на вселенную: въ ней не только солнце, луна и звѣзды повѣдаютъ славу Божію; но и голодъ и холодъ, и огнь и духъ бури (Псал. 148, 8), по замѣчанію св. Давида, прославляютъ имя Божіе. Тоже и въ нашей жизни: что намъ кажется тяжкимъ, прискорбнымъ: то самое можетъ быть прямымъ дѣйствіемъ Промысла Божія о насъ, орудіемъ славы Его въ насъ и нашего благоденствія. Ахъ, братіе, прошло то время, когда мы всѣ были созданы на однѣ радости, введены для обитанія въ рай сладости: засѣявши сами тернами путь къ блаженству, мы не должны роптать, если Промыслъ ведетъ насъ симъ путемъ; слава Ему и благо намъ, если, по крайней мѣрѣ, мы не совращаемся съ него. Пусть стопы наши обливаются кровію: это путь нашего Спасителя, онъ ведетъ къ небесному отечеству. Сердце наше столько огрубѣло, что на немъ не иначе можетъ быть снова начертанъ законъ истины и правды, какъ среди бурь и громовъ (Исх. 19, 16-18). — Будемъ внимательны къ симъ грознымъ гласамъ: и мы, подобно древнимъ израильтянамъ, уразумѣемъ въ нихъ гласъ Господа Бога нашего, Бога отцевъ нашихъ, наказующаго насъ вмалѣ, дабы помиловать милостію великою; увидимъ, что несчастные случаи, отъ коихъ нѣкогда стенало сердце наше, обратились потомъ къ величайшему благу для насъ и для ближнихъ нашихъ, — что исполненіе многихъ желаній, кои мы всѣми силами, но безъ успѣха, старались привести въ дѣйствіе, было бы для насъ зломъ, и повлекло бы за собою пагубныя слѣдствія, — что то самое, о чемъ мы молились, чего просили, надъ чѣмъ трудились напрасно, содержало въ себѣ для насъ гибель; а то, отъ чего мы отвращались, на что смотрѣли, какъ на вредъ и наказаніе, было истиннымъ благословеніемъ, оказавшимся въ перемѣнѣ нашего образа мыслей, въ исправленіи нашего /с. 193/ поведенія, увидимъ, — и возблагоговѣемъ предъ Промысломъ, намъ благодѣявшимъ!

Какимъ еще недостаткамъ подвергаются ищущіе въ своей жизни слѣдовъ Промысла? Большею частію ограничиваютъ дѣйствія его одними собою, а въ себѣ — временными выгодами, тѣлесною жизнію. Какая нужда, что извѣстное бѣдствіе наше было весьма поучительно для другихъ, и нѣкоторые, воспользовавшись вашимъ опытомъ, обратились на путь правый? Если мы сами не ощутили отъ него значительной пользы, то сего достаточно уже, чтобы въ немъ не усматривать Промысла. Какое дѣло, что нѣкоторые горестные случаи были для души нашей истиннымъ врачевствомъ, раздрали предъ очами нашими завѣсу, за которою сокрывалась наша душевная погибель, возвратили намъ добродѣтель, давно потерянную? Если отъ нихъ разстроилось наше внѣшнее состояніе, если урокъ, ими преподанный, сопряженъ съ ущербомъ нашего здоровья или чести: то случаи сіи не отъ Бога, они постигли насъ безъ Промысла. Таковы правила сужденія у нашего самолюбія, у нашего невниманія ко благу ближнихъ и къ собственному благу души нашей! Ужели и Промыслъ Божій долженъ сообразоваться съ ними? Ужели потому, что око наше лукаво (Матѳ. 20, 15), и ему надобно престать быть благимъ? Нѣтъ, довольно того, что мы все ограничиваемъ собою, не смотримъ на нужды и пользу другихъ, хотѣли бы себя поставить средоточіемъ и концемъ всего рода человѣческаго и всѣхъ событій въ мірѣ: любовь Божія выше всѣхъ насъ, и потому объемлетъ собою всѣхъ братій нашихъ, чрезъ бѣдствія одного научаетъ другихъ, счастіемъ нѣкоторыхъ назидаетъ всѣхъ, дабы такимъ образомъ снова соединить всѣхъ насъ, кои непрестанно разрываемъ союзъ единства. Довольно того, что мы сами печемся болѣе о тѣлѣ, нежели о душѣ, прилѣпляемся безъ ума къ временному и не помышляемъ о вѣчномъ. Промыслъ вѣченъ и святъ; и потому во всѣхъ своихъ судьбахъ о насъ имѣетъ въ виду не столько блаженство временное, сколько вѣчное, не столько благоденствіе по тѣлу, сколько благосостояніе по духу. Пусть поражается нашъ внѣшній человѣкъ, пусть страдаетъ плоть хотя бы такъ, какъ она страдала у Іова: если духъ возмогаетъ, если внутренній, потаенный сердца человѣкъ (1 Петр. 3, 4) цѣлъ и растетъ, то мы — благоден/с. 194/ствуемъ. Вотъ образъ сужденія о насъ Промысла! Какъ бы многое, если не все, представилось намъ въ жизни нашей совершенно инымъ, если бы мы постоянно прилагали къ ней сей святой образъ сужденія! Сколько бы разъ, разсматривая жизнь нашу, мы принуждены были сказать самимъ себѣ: «такъ этому надлежало быть; ибо мы созданы не для земли, а для неба! Такъ, премудрость Божія не должна была попустить сего; ибо она печется не о мнѣ только, но и о всѣхъ!»

При столь многихъ причинахъ, препятствующихъ намъ видѣть въ своей жизни слѣды Промысла Божія, удивительно ли, братіе, что многіе не видятъ его? Не видятъ, ибо не знаютъ хорошо своей жизни, не внимательны къ самимъ себѣ; — не видятъ, ибо останавливаются на поверхности событій, не проникаютъ до основанія ихъ, гдѣ сокрыта рука Промысла, — не видятъ, ибо хотятъ видѣть тогда, когда взоръ помраченъ, не тамъ, гдѣ должно, не въ томъ видѣ, въ какомъ Промыслъ являетъ себя; — не видятъ наконецъ, ибо сужденіемъ о путяхъ Промысла управляютъ самолюбіе и страсти. Освободимъ себя, братіе, отъ сихъ недостатковъ, будемъ въ сужденіи о путяхъ Божіихъ неуклонно слѣдовать правиламъ противоположнымъ; и мы вскорѣ опытно узнаемъ, что Господь не далекъ (Дѣян. 17, 27) отъ каждаго изъ насъ.

И какъ Ему быть далекимъ? Развѣ Онъ не вездѣсущъ? Развѣ премудрость и всемогущество Его могутъ гдѣ-либо оставаться безъ дѣйствія? Только языческіе боги были праздными зрителями судьбы человѣческой: нашъ Отецъ небесный непрестанно дѣлаетъ (Іоан. 5, 17). Только Ваалы и Веельфогоры могли спать: нашъ Промыслитель не воздремлетъ, ниже уснетъ, храняй Израиля! (Псал. 120, 4). — Какъ Ему быть далекимъ отъ насъ? Развѣ не Онъ нашъ Творецъ? не Онъ нашъ Отецъ? Такъ ли мы помнимъ Творца, что забываемъ Того, о Коемъ живемъ, движемся и есмы (Дѣян. 17, 28)! Такъ ли знаемъ Отца, что сомнѣваемся въ Его попеченіяхъ о дѣтяхъ? Земные отцы, какъ человѣки, зли суще, не даютъ однакоже чадамъ вмѣсто хлѣба камени (Лук. 11, 11): Отецъ ли небесный сдѣлаетъ сіе, — Тотъ, Который изъ камени можетъ воздвигнуть Себѣ чадъ (Матѳ. 3, 9)? — Какъ Ему быть далекимъ отъ насъ, когда Онъ иждилъ и иждиваетъ на насъ столько благъ! Чего не далъ Онъ намъ въ /с. 195/ залогъ Своего попеченія о насъ? Земли? — человѣкъ сначала еще поставленъ царемъ ея. Неба? — оно давно обѣщано въ наслѣдіе вѣрнымъ чадамъ. Ангеловъ? — они служатъ нашему спасенію. Будемъ требовать, чего угодно: все получимъ! Нужно ли, чтобы для увѣренія насъ сошелъ Онъ Самъ съ неба, жилъ съ нами, даже умеръ за насъ? И это сдѣлано! Сынъ Божій сходилъ съ неба, обиталъ между человѣками и изъ любви къ намъ положилъ за всѣхъ насъ душу Свою. Послѣ сего кто можетъ сомнѣваться въ попеченіи о себѣ Промысла?

Съ сею вѣрою въ Промыслъ Божій и съ симъ расположеніемъ видѣть его въ приключеніяхъ своей жизни, желаемъ, братіе, вступить вамъ во врата новаго года, твердо вѣруя, что Господь Самъ не замедлитъ явить слѣды Своего отеческаго Промысла тѣмъ изъ васъ, кои, не смежая очей своихъ сомнѣніями, будутъ всегда готовы лобызать съ благоговѣніемъ мудрую десницу Его, какъ бы она не обнаруживала своего присутствія: явно или тайно, сообразно ожиданію, или противъ онаго, дарами любви и милости, или лишеніемъ и ударами вразумляющими. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 185-195.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.