Церковный календарь
Новости


2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 22-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 21-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 20-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 19-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 40-е (1975)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 39-е (1975)
2019-07-19 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 36-я (1908)
2019-07-19 / russportal
В. О. Ключевскій. "Курсъ Русской Исторіи". Лекція 35-я (1908)
2019-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 18-я (1922)
2019-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 17-я (1922)
2019-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 16-я (1922)
2019-07-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 15-я (1922)
2019-07-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 66-я (1956)
2019-07-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 65-я (1956)
2019-07-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 64-я (1956)
2019-07-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 63-я (1956)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 20 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 4.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

СЛОВА И БЕСѢДЫ НА ПРАЗДНИКИ ГОСПОДНИ.

Слово въ день Рождества Христова.

И рече имъ Ангелъ: не бойтесь; се бо благовѣствую вамъ радость велію, яже будетъ всѣмъ людямъ: яко родися вамъ днесь Спасъ, Иже есть Христосъ, во градѣ Давидовѣ (Лук. 2, 10. 11).

Такъ въ первый разъ возвѣщено было преславное событіе воплощенія Сына Божія! И кому было въ первый разъ возвѣщено? Пастырямъ — людямъ простымъ, которые самымъ состояніемъ своимъ удалены были отъ всякаго земнаго просвѣщенія. Однако же сіи люди, не смотря на простоту ихъ, тотчасъ уразумѣли тайну радости, возвѣщаемой имъ отъ Ангела, и, оставивъ все, поспѣшили насладиться оною. И рѣша пастыри другъ къ другу: прейдемъ до Виѳлеема, да видимъ глаголъ сей бывшій, егоже Господь сказа намъ (Лук. 2, 15).

Послѣ сего возможно ли, чтобы кто-либо изъ христіанъ не постигалъ блаженства, приносимаго на землю вочеловѣченіемъ Сына Божія? Тѣмъ паче возможно ли, чтобы сіе блаженство оставалось невѣдомымъ для кого-либо изъ находящихся въ семъ священномъ собраніи, коего и начало и /с. 157/ цѣль сосредоточивается во единомъ, да будетъ воздана слава въ вышнихъ Богу, благоволившему утвердить на землѣ миръ? И чтобы оставалось произнести съ сего священнаго мѣста, какъ токмо съ радостнымъ чувствомъ указать на событіе сихъ словъ пророческихъ: се дніе грядутъ, въ няже не имать научити кійждо искренняго своего, и кійждо брата своего, глаголяй: познай Господа, яко вси увѣдятъ Мя отъ мала даже до велика (Евр. 8, 11. 12).

Но Церковь, слушатели, не смотря на сіе, повторяетъ благовѣстіе Ангела. Причиною сего съ одной стороны то, что блаженство, возвѣщенное отъ Ангела пастырямъ, столь велико, что сколько бы ни успѣвали въ уразумѣніи онаго, оно всегда можетъ быть обильнѣйшимъ источникомъ размышленій самыхъ назидательныхъ; съ другой — опасеніе Церкви, дабы кто-либо изъ чадъ ея или по слабости, или по неповиновенію, среди всеобщаго торжества не остался безъ побужденій къ духовной радости. Итакъ, подражая гласу Церкви, углубимся въ основаніе радости, возвѣщенной Ангеломъ.

Уста человѣческія многоглаголивы, слушатели, но языкъ Ангеловъ кратокъ. Возвѣщая земнороднымъ радость велію, небесный посланникъ всѣ побужденія къ оной заключаетъ въ сихъ краткихъ словахъ: яко родися вамъ днесь Спасъ. Но слова сіи многозначительны, и заключаютъ въ себѣ неисчислимыя сокровища благодати, какъ-то, раскрывая ихъ, показываютъ богодухновенные учители — Пророки и Апостолы. Что же возвѣщаютъ намъ сіи Ангелы? Они всѣ вѣщаютъ намъ: радуйтесь, яко родися Пророкъ, наставляющій васъ на всяку истину; радуйтесь, яко родися Священникъ, примиряющій васъ съ Божествомъ; радуйтесь, яко родися Царь, защищающій васъ отъ враговъ видимыхъ и невидимыхъ.

Итакъ, внемли, христіанинъ! Раждающійся Спаситель возвращаетъ тебѣ свѣтъ истины, тобою потерянный; возвращаетъ правду, у тебя похищенную; возвращаетъ безопасность, тебя оставившую.

Тягостна, слушатели, слѣпота чувственная: но стократъ тягостнѣе слѣпота духовная. Первая лишаетъ наслажденія свѣтомъ солнца видимаго, которое и само ежедневно познаетъ западъ, а нѣкогда навсегда должно будетъ премѣниться во тьму; послѣдняя не даетъ наслаждаться созерцаніемъ Солнца невидимаго, Которое не знаетъ восхода и запада, Которое /с. 158/ во едино и то же время озаряетъ міръ Ангеловъ и человѣковъ, съ равнымъ блескомъ свѣтитъ для тѣхъ, кои живутъ на высокихъ горахъ, какъ и для тѣхъ, кои стенаютъ въ въ подземныхъ пропастяхъ, и Которое есть Самъ Богъ.

Что-жь, слушатели, былъ весь родъ человѣческій до пришествія въ міръ Сына Божія, какъ не пятитысящелѣтній слѣпецъ? Что были всѣ народы, какъ не люди, сѣдящіе во тьмѣ и сѣни смертной? Ахъ! мы едва можемъ представить тѣ ужасныя нелѣпости, коими исполнена была религія временъ древнихъ. Что можетъ быть безразсуднѣе, какъ рещи древу: ты отецъ мой, и каменію: ты мя родилъ еси (Іер. 2, 27)? Но всѣ народы разными, но едиными усты произносили сію безумную рѣчь. Ибо вообще, что были боги ихъ, какъ не древо и камень? Можетъ быть, подъ кровомъ сихъ видимыхъ образовъ сокрывались нѣкія истины, но знаменованіе сихъ символовъ было потеряно. Впрочемъ, были цѣлыя стада животныхъ, которыя ничего другаго не означали, кромѣ животныхъ, и убивающій ихъ хотя бы то безъ намѣренія, чѣмъ, думаете вы, почитался? Богоубійцею. И если бы симъ только ограничилось ослѣпленіе человѣка! Происходя первоначально отъ преступленія, оно долженствовало и окончиться преступленіемъ. Добродѣтель единственное убѣжище свое — храмъ — принуждена была раздѣлить съ порокомъ. Подлѣ богини правосудія занялъ мѣсто богъ грабительства. Идолъ нечистоты плотской также почтенъ былъ жертвою, какъ и истуканъ цѣломудрія, и сохранившій невинность не смѣлъ воззрѣть на божество распутное...

Къ большему несчастію, человѣкъ не зная Бога, непрестанно обогащался познаніями тварей. Мы удивляемся теперь просвѣщенію временъ древнихъ; но сіе-то просвѣщеніе и обнажало крайнее ихъ невѣжество.

Храмы грековъ и римлянъ возносились до небесъ, и удивляли всѣхъ своею красотою; но божества, ими обладавшія, были низки и грубы. О происхожденіи боговъ повѣствовали со всѣмъ искусствомъ краснорѣчія; но истуканы остались нѣмы. Жертвенные гимны были исполнены сладкозвучія; но истуканы были глухи. Священныя пляски отличались всею стройностію; но истуканы пребывали неподвижны. Въ храмѣ все было величественно, разительно, кромѣ боговъ; и разсудительный язычникъ, выходя изъ храма, мечталъ не о /с. 159/ ничтожествѣ своего естества, но о ничтожествѣ того бога, коему покланялся. Такъ человѣкъ уже былъ выше своего бога; но возвышая самого себя, онъ не могъ возвысить божества; поелику Богъ, не дая славы Своей иному (Ис. 42, 8), не хочетъ и Самъ принимать славы, кромѣ той, юже творитъ для Себя въ человѣкѣ.

Кто же исповѣдаетъ намъ Тебя, живый во свѣтѣ неприступномъ? Зри жертвы, приносимыя имени Твоему, но похищаемыя у Тебя идолами; явися, Господи, и упраздни явленіемъ Твоимъ божества суетныя. Престолъ Твой окружаютъ тысячи тысячъ и тьмы темъ Ангеловъ; посли хотя единаго юнѣйшаго, да исповѣсть имя Твое человѣкамъ; они забудутъ всю свою мудрость, будутъ внимать точію тому, еже проглаголетъ онъ именемъ Твоимъ. Изумись, смертный! для наученія тебя грядетъ Самъ Сынъ Божій. Тотъ, Коему въ безмолвіи внимаютъ сонмы Ангеловъ, грядетъ просвѣтить твою тьму. Собери всѣ твои недоумѣнія; измысли новыя, пусть они будутъ темны, какъ ночь: и ночь яко день предъ Нимъ. Ты не зналъ: кому уподобить Бога и коему подобію уподобить Его (Ис. 40, 18)? Вопрошай: се сіяніе славы Божіей и самый образъ существа Его (Евр. 1, 3). Ты не зналъ, откуда ты произошелъ? Вопрошай: се Тотъ, Коему Творецъ твой рекъ при созданіи перваго человѣка: сотворимъ человѣка по образу Нашему (Быт. 1, 26). Ты не зналъ что будетъ съ тобою за гробомъ? Вопрошай: се Тотъ, въ десницѣ Коего ключи ада и смерти (Апок. 1, 18). Ты не зналъ, вѣченъ ли міръ, въ коемъ ты обитаешь? Вопрошай: се Тотъ, Который въ началѣ основалъ землю и дѣла рукъ Его небеса (Евр. 1, 10). Да не устрашитъ тебя величіе новаго твоего Наставника: Онъ является для наученія тебя, не съ громами синайскими, но съ кротостію младенческою; избираетъ мѣстомъ наставленія не градъ шумный, а безмолвный вертепъ, и дабы ты не устыдился предстать предъ Него съ скотскими твоими наклонностями. Онъ первую рѣчь простираетъ тебѣ изъ яслей; дабы поселить въ тебѣ увѣренность въ Его состраданіи къ твоимъ немощамъ, проповѣдь Его начинается слезами. Какое восхитительное зрѣлище представляетъ весь міръ! Боги языкъ, одинъ за другимъ падаютъ во прахъ, изъ коего извлекла ихъ рука художника. Народы, раздѣленные поклоненіемъ боговъ, часто враждебныхъ между /с. 160/ собою, соединяются исповѣданіемъ Единаго. Владыки міра, позная, яко Вышній владѣетъ царствомъ человѣческимъ, научаются быть слугами Божіими во благо народамъ; подданные, вѣруя яко нѣсть власть, аще не отъ Бога, начинаютъ, въ повелѣніяхъ даже строптивыхъ владыкъ, чтить судьбы Всевышняго.

Служители алтарей престаютъ быть рабами собственной корысти, и не имѣя нужды страшиться за боговъ слабыхъ, познаютъ единъ страхъ, да не содѣлаются недостойными величія алтарей, имъ же предстоятъ. Философы, находя сѣмена всѣхъ истинъ въ христіанствѣ, стараются токмо о возращеніи ихъ, и независтно дѣлятся плодами оныхъ: ибо вѣдаютъ, что мудрость не сообщенная есть святотатство. Простолюдинъ не завидуетъ философу: ибо увѣренъ, что поклоняется единому съ нимъ Богу, имѣетъ единаго Ходатая, ожидаетъ единой вѣчности. Вся земля исполняется вѣдѣніемъ Господа Израилева; и гдѣ начало сей благотворной перемѣны? Въ Виѳлеемѣ.

Такъ, слушатели! если бы не родился Христосъ, то міръ и теперь покланялся бы или бѣсамъ, или собственнымъ страстямъ. Философы не просвѣтили бы его. Что принесло пользы существованіе сихъ мудрецовъ грекамъ и римлянамъ? — Большая часть языческихъ философовъ мнила уврачевать суевѣріе невѣріемъ. Лучшіе видѣли истину, но скрыли оную въ неправдѣ общественнаго мнѣнія, и соединенными трудами Пиѳагоровъ, Платоновъ, Аристотелей воздвигнутъ алтарь невѣдомому Богу. Что было бы и съ нами, слушатели, если бы не возсіялъ надъ нами свѣтъ виѳлеемскій? Вмѣсто того, что теперь присутствуемъ въ храмѣ Бога живаго, можетъ быть, находились бы при совершеніи какого-либо безстуднаго празднества идольскаго: вмѣсто того, что теперь внимаемъ пѣснопѣнію во славу Господа всяческихъ, можетъ быть, произносили бы безчинные клики; вмѣсто того, что теперь совершаемъ словесное служеніе, возносимъ ѳиміамъ молитвъ, можетъ быть, закалали бы себѣ подобныхъ, и даже самихъ сродниковъ; вмѣсто того, что теперь тайно образуемъ Херувимовъ, тогда, — о ужасъ! — видимо изображали бы демоновъ. Но для чего говоримъ мы: можетъ быть? Что происходитъ теперь съ тѣми народами, надъ коими, по недовѣдомымъ судьбамъ Божіимъ, не возсіялъ свѣтъ Христовъ? — /с. 161/ Они имѣютъ умъ, но не знаютъ Бога; имѣютъ волю, но чтутъ идоловъ: имѣютъ сердце, но закалаютъ собственныхъ чадъ. То же, слушатели, было бы и съ нами... — Возрадуемся же, что мы изведены въ чудный свѣтъ рожденнаго нынѣ Спасителя! Въ Его училищѣ не научаются, какъ возлетать на воздухъ: но вразумляются, какъ возноситься мыслію и сердцемъ къ Богу; не предписываютъ правилъ, какъ углубляться въ сердца горъ и въ нѣдра морей для извлеченія драгоцѣнностей: но подаютъ вѣрнѣйшее наставленіе, какъ углубляться въ собственное сердце, для обрѣтенія злата чистой любви и перловъ святыхъ молитвъ; не показываютъ, какъ далеко отстоитъ шаръ, нами обитаемый отъ солнца; но показываютъ, какъ далеко отстоитъ падшій человѣкъ отъ Бога; не внушаютъ способа, какъ отводить удары грома; но внушаютъ средства, какъ уклоняться отъ ударовъ Божественнаго правосудія. Знаніе краткое, но въ немъ вмѣщается все. Мало потребно времени на изученіе его; но польза, имъ доставляемая, простирается чрезъ всю вѣчность. О, блаженъ ты, христіанинъ, водимый свѣтомъ звѣзды виѳлеемскія! но блаженъ тогда, когда пользуешься симъ свѣтомъ для того, дабы облещись заслугами рожденнаго Спасителя.

Такъ, слушатели, и духовный свѣтъ въ настоящемъ состояніи человѣка не только для него безполезенъ, но даже вреденъ, если съ нимъ не соединятся другія благодѣянія. Отрадно ли слѣпому получить зрѣніе, если бы онъ вѣдалъ, что въ минуту своего прозрѣнія онъ узритъ цѣлое небо упадающимъ на его главу? Но не то же ли долженъ узрѣть человѣкъ, коего отверзаются очи духовныя? Еще болѣе. Ибо какимъ онъ находитъ себя по прозрѣніи? Находитъ преступникомъ законовъ божественныхъ, нарушителемъ святѣйшаго завѣта, который долженъ существовать между тварію и Творцомъ, и слѣдовательно находитъ себя врагомъ Бога, предъ безприкладнымъ величествомъ коего онъ не можетъ не благоговѣть. Что же значитъ въ сравненіи съ паденіемъ цѣлаго неба единъ ударъ разгнѣваннаго Бога? Но ударъ сей не минуемъ. Какъ! — вѣщаетъ грѣшнику собственная его совѣсть, — ты почитаешь несправедливостію, если преступникъ остается ненаказаннымъ по суду человѣческому, и мнишь, что безъ нарушенія правды, онъ можетъ пребыть ненаказаннымъ по суду Божію? Ужели ты думаешь, что /с. 162/ Богъ истинный и праведный менѣе любитъ правду, нежели люди суетные и льстивые? Или по твоему понятію правда Божія не сходна съ правдою человѣческою? Но она не сходна токмо въ томъ, что сія измѣняется, яко лице земли, а та пребываетъ, яко дніе неба. Или надѣешься на благость Творца? Но, вспомни, и правосудіе есть также благость, точію измѣненная грѣхами твоими. И не полагаю ли я на тебя печати отверженія послѣ каждаго преступленія? Что значитъ стыдъ? Откуда трепетъ внутренній? Отчего гнушеніе самимъ собою? Или утверждай, что нѣтъ Бога, что я — одинъ призракъ, или будь увѣренъ, что тебя ожидаютъ наказанія, соразмѣрныя твоимъ преступленіямъ. Такъ гласитъ человѣку совѣсть!

Гласъ невнятный среди шума міра, но ужасный среди уединенія душевнаго! Гдѣ и когда не преслѣдовалъ ты человѣка? Въ мирныя времена патріархальной жизни и въ грозные дни владычества грековъ и римлянъ, подъ знойнымъ небомъ юга и подъ хладнымъ солнцемъ сѣвера — вездѣ и всегда находилъ человѣкъ себя врагомъ Бога, Творца и Благодѣтеля. Облеченный въ порфиру и покрытый рубищемъ равно говорили: «я грѣшникъ». Скрывали со всевозможнымъ тщаніемъ всякаго рода недостатки; но всенародно исповѣдовали вину предъ небомъ. Такъ, среди всеобщаго превращенія правъ человѣческихъ права Божіи надъ человѣкомъ оставались непреложны, и милосердый Промыслъ, по выраженію Апостола, затворялъ всѣхъ въ противленіе, да всѣхъ помилуетъ (Рим. 11, 32). Увы! человѣкъ, не дожидаясь помилованія отъ Бога, силился миловать самъ себя... Примѣръ прародителей, мнившихъ сокрыть наготу свою листвіемъ смоковничнымъ, распространился въ потомствѣ... Закалали тельцовъ... Сожигали туки агнцевъ... Совершали омовеніе... и мнили быть чистыми отъ грѣха. Какъ будто тукъ агнцевъ можетъ умягчить сухость сердца, сокрушеннаго грѣхомъ! какъ будто кровь животныхъ можетъ убѣлить совѣсть, очерненную грѣхами! какъ будто крики жертвъ могутъ заглушить вопль беззаконій, вопіющихъ на небо! Всевышній! Ты зрѣлъ ничтожность жертвъ, приносимыхъ грѣшникомъ; зрѣлъ неспособность преступнаго человѣка взойти на небо, для низведенія себѣ Ходатая, и въ тайнѣ судебъ Твоихъ Самъ уготовлялъ для него врачевство; но сіе врачевство оставалось /с. 163/ недовѣдомо. Ты глаголалъ устами пророковъ Своихъ: Азъ помышляю на вы помышленіе мира, а не злая (Іер. 29, 11); но сіи благія помышленія пребывали запечатлѣнными въ сокровищницѣ твоего милосердія. Яко исполненъ благодати. Ты помышлялъ благое, и между тѣмъ всюду являлись точію слѣды Твоего правосудія.

Нынѣ, нынѣ, слушатели, отверзлась сокровищница любви Божіей: ибо нынѣ въ лицѣ рожденнаго Спасителя явися благодать Божія спасительная. Богъ не глаголетъ къ тому: Я помышляю, Я совѣщаю, но: Я исполняю, Я совершаю. И какъ совершаетъ? Внемлите и чудитесь.

Началомъ всѣхъ грѣховъ нашихъ и, слѣдовательно, вражды нашей на Бога было то, что мы возжелали съ прародителемъ быть подобными Богу, дерзнули на похищеніе славы Божіей; и се, Ходатай нашъ, во образѣ Божіи сый, отрекается Божественныя славы, пріемлетъ зракъ раба и обрѣтается яко человѣкъ. Мы отъ самаго рожденія стремимся погрузить себя въ удовольствіяхъ міра: Ходатай нашъ изъ утробы матерней повергается въ бездну лишеній, самыхъ тяжкихъ для плоти. Для насъ корысть есть если не единственный (ибо порокъ не терпитъ единобожія), то любимый идолъ, коему мы жертвуемъ и тѣломъ и душею: Ходатай нашъ раждается въ столь бѣдномъ состояніи, что не находитъ для Себя пристанища въ томъ мѣстѣ, которое устроено для общаго пристанища. Мы до самаго гроба гоняемся за почестями и, будучи прахъ и пепелъ, не можемъ терпѣть высшихъ насъ: Ходатай нашъ, будучи Господь всяческихъ, отъ самой колыбели вписывается въ число послѣднихъ подданныхъ кесаря. Не довольно ли и сего, душа грѣшная, дабы возродить въ тебѣ надежду спасенія? ибо родившійся Младенецъ есть Богъ предвѣчный, Коего одна слеза достаточна къ омовенію грѣховъ цѣлаго міра.

Но Его любовь къ намъ симъ не ограничивается. Вскорѣ узримъ Его обрѣзуема, потомъ крещаема во Іорданѣ, яко единаго отъ нечистыхъ, и приносима во храмъ, да поставится яко жертва предъ Господомъ; наконецъ узримъ Его висяща на крестѣ нага и уязвлена. За кого же все сіе? За тебя, душа грѣшная, Онъ будетъ обрѣзанъ, дабы изгладить необрѣзаніе твоего ожесточеннаго сердца; Онъ погрузится въ водахъ іорданскихъ, дабы омыть тебя, покрытую нечистотами /с. 164/ плотской жизни; Онъ будетъ принесенъ въ жертву, дабы искупить жертвы, приносимыя тобою міру суетному; Онъ простретъ руки Свои на крестѣ, поелику ты простирала руки свои къ удовольствіямъ, тебя обманывающимъ; Онъ увѣнчается терніемъ, поелику ты любила украшаться розами; Онъ будетъ напоенъ оцтомъ, поелику ты любила упиваться изъ чаши мерзостей земскихъ (Апок. 17, 4. 5).

Событія — плачевныя сами по себѣ, но которыя могутъ и должны содѣлаться для каждаго христіанина источникомъ неизсякаемыхъ утѣшеній и всегдашняго назиданія, посредствомъ углубленія въ немъ вѣрою и любовію! — Сынъ Божій страждетъ за мои грѣхи; что убо удержитъ меня въ области беззаконія? Прелести міра! вы кажетесь мнѣ ядомъ зміинымъ, послѣ того какъ наслажденіе вами стоило страданій и смерти моему Спасителю. Если Богъ не пощадѣлъ единороднаго Сына Своего, Который принялъ на Себя удовлетвореніе за мое беззаконное наслажденіе вами: то можетъ ли Онъ пощадить меня, если я, презрѣвъ удовлетвореніе Его, снова буду беззаконно предаваться вамъ? Сила грѣха! и ты не можешь отвратить меня теперь отъ рѣшимости идти къ Отцу небесному. Пусть, я пріиду къ Нему, обремененный всякаго рода беззаконіями: можетъ ли Онъ не принять той цѣны за грѣхъ, которая опредѣлена Имъ Самимъ? Можетъ ли не узнать во мнѣ заслугъ Сына Своего? А Сынъ отречется ли ходатайствовать о мнѣ, положивъ за меня животъ Свой? Нѣтъ, Его слезы суть мои слезы, Его страданія суть мои страданія. Его смерть есть моя смерть. Чего убо мнѣ страшиться? Ангелы! вы не согрѣшили, но вы не правѣе меня, ибо я облеченъ правдою Самого Бога.

Ты не разумѣешь сего гласа вѣрующаго сердца, мудрецъ. богатящійся собственною правдою! ты не разумѣешь блаженства его; и праведно! Богъ исполняетъ дарами Своими души алчущія. Поелику же кровь Сына Его есть высочайшій изъ даровъ Его, то можетъ ли исполнить твою душу, наполненную собою? — Но горе глаголющимъ: обогатихся и ничтоже требую (Апок. 3, 6)! Горе попирающимъ кровь завѣта вѣчнаго! Іегова рекъ Сыну Своему: Ты еси Іерей во вѣкъ по чину Мельхиседекову и не раскается (Евр. 5. 6). Убо ты раскаешься: раскаешься, отверзутся духовныя очи твои, ты узришь духовную наготу твою; не дай Богъ, чтобы /с. 165/ они отверзлись тогда, когда будетъ помрачаться свѣтъ въ очахъ тѣлесныхъ.

Христіанинъ! внимай собственной совѣсти; она изъяснитъ тебѣ радостную тайну яслей и креста. Не напрасно Павлы, Златоусты, Григоріи, Василіи повергались предъ Младенцемъ, лежащимъ въ ясляхъ. Они зрѣли въ немъ великаго Архіерея, прошедшаго небеса. Узришь и ты нѣкогда Его, стояща одесную престола Вседержителя, и дванадесять старцевъ, повергающихъ предъ Нимъ вѣнцы своя. О, блаженъ ты, если будешь въ состояніи повергнуть предъ Нимъ и свой вѣнецъ!

Но скоро ли будетъ сіе? Ахъ, дологъ путь, ведущій изъ Египта въ Ханаанъ небесный! Сколько враговъ, сколько опасностей предстоятъ намъ на семъ пути! Лютый фараонъ — богъ вѣка сего — насъ преслѣдуетъ со всѣми духами злобы поднебесной. Враждебные амаликиты — страсти ожидаютъ токмо нашего духовнаго бездѣйствія, дабы сокрушить духовныя силы наши. Пустыня міра наполнена зміями, соблазнами уязвляющими. Самые крастели — невинныя удовольствія, коими мнимъ усладить горесть странствованія земнаго, могутъ воздвигнуть для насъ гробы похотѣній. Кто же будетъ нашимъ руководителемъ? Гдѣ столбъ огненный и облачный? Кто введетъ насъ на гору святую?

Азъ есмь Царь, поставленный надъ Сіономъ горою святою (Пс. 2, 6), отвѣтствуетъ намъ рожденный нынѣ Спаситель: Я проведу васъ сквозь пустыню міра сего; Я поражу враговъ вашего спасенія; Я устрою окрестъ васъ забрала вѣчная; Я вселю васъ въ гору святую: Азъ есмь Царь!

Вскую убо шаташася языцы, — людіе поучишася тщетнымъ (Пс. 2, 1), вопіялъ нѣкогда пророкъ, внимая сему гласу Царя нашего. Господи! я зрю, что, при самомъ появленіи царства Твоего въ мірѣ, все устремляется на расхищеніе благословеннаго наслѣдія Твоего: — и воинственный мечъ кесарей, и замысловатая трость философа, и суевѣрный жезлъ жреца. Одни силятся потопить его въ крови избранныхъ Твоихъ; другіе мнятъ низвергнуть оное лестію; сіи покушаются уничтожить его клеветою. Но къ чему всѣ сіи покушенія? Ты поразишь ихъ жезломъ желѣзнымъ; яко сосуды скудельничи сокрушишь ихъ (Пс. 2, 9).

Христіане! Сіи чудеса могущества нынѣ рожденнаго Царя /с. 166/ нашего, издалеча провидѣнныя пророкомъ, давно совершились предъ лицемъ всѣхъ людей во славу духовнаго Израиля. Цѣлыя поколѣнія кесарей, враждовавшихъ на Бога и на Христа Его, для того, повидимому, восходили на престолъ, да сокрушатся, подобно скудели, жезломъ гнѣва небеснаго. Гдѣ нынѣ ужасный колоссъ царствъ, противныхъ царству Сына Божія? Гдѣ злато и сребро Вавилона и Персіи? Гдѣ мѣдь и желѣзо — грекъ и римлянинъ язычествующіе? Гдѣ глина и скудель, массы — народы, преслѣдовавшіе имя Христово? гдѣ онѣ?

Камень, отторгшійся безъ рукъ отъ несѣкомой горы дѣвственной, сразилъ все, истнилъ все, и не обрѣтеся мѣста ихъ (Дан. 2, 31).

Пусть убо новые мудрецы, заступившіе мѣста древнихъ гонителей христіанства, продолжаютъ вражду змія на благодатное Сѣмя Жены; пусть изъ устъ ихъ текутъ, яко рѣки велики, хулы и поношенія на крестъ Христовъ: христіанинъ не поколеблется; онъ знаетъ, что чѣмъ болѣе они успѣваютъ, тѣмъ глубже послѣдуетъ ихъ паденіе, что сіи плевелы терпимы, да не како восторгая ихъ восторгнутъ и пшеницу, что въ царствѣ Сына Божія, въ царствѣ истины, подобаетъ ересямъ быти, да явятся искусніи въ вѣрѣ (1 Кор. 11, 19).

Въ самомъ дѣлѣ, говоритъ одинъ учитель Церкви, не пріятно ли бы было взирать на море воздымающееся, на волны, подобно горамъ сражающіяся другъ со другомъ, на землю, спорящуюся съ небесами, если бы мы были совершенно увѣрены, что корабль, на коемъ мы находимся, не подвергнется ни малѣйшей опасности? Но состояніе христіанина, продолжаетъ тотъ же отецъ, точно таково. Корабль, въ коемъ онъ совершаетъ плаваніе, св. Церковь управляется Іисусомъ Христомъ; можетъ ли убо претерпѣть кораблекрушеніе Тотъ, Который единою дланью содержитъ небо и землю? «Но домашніе враги —страсти — могутъ низвергнуть насъ изъ корабля Христова». О! блюдемся, слушатели, сихъ враговъ, которые одни токмо и стоютъ сего наименованія. Впрочемъ и сіи враги для насъ не опасны, доколѣ мы не выходимъ изъ-подъ скипетра Царя нашего. Его сокровищницы исполнены оружіями всякаго рода. Здѣсь каждый найдетъ по своимъ потребностямъ и броню правды и /с. 167/ шлемъ упованія, и щитъ вѣры и мечъ слова Божія и стрѣлы молитвъ, надъ всѣми же сими обрѣтаетъ благодать Божію (Еф. 6, 14. 16. 19), которая можетъ и мало пострадавшихъ совершить и утвердить на пути къ царствію небесному. Стóитъ только употреблять сіи непреоборимыя оружія съ упованіемъ на нашего Подвигоположника: и искушенія, самыя жестокія, для того токмо будутъ приходить къ намъ, да соплетутъ для насъ вѣнецъ побѣдный. — Послѣ сего не должны ли мы, вмѣсто страха, исполняться радостію и при видѣ духовныхъ опасностей, подобно какъ воинъ радуется возстанію его враговъ, да въ низложеніи ихъ узрится доблесть царя его.

Но во всѣхъ сихъ случаяхъ, радость о могуществѣ Царя нашего соединена съ опасеніемъ по причинѣ нашихъ слабостей. Желаете ли, христіане, наслаждаться сіяніемъ вѣнца царскаго, не помрачаемаго нашею невѣрностію къ нему? — возвысимся духомъ и изыдемъ мыслію за предѣлы царства благодати. Ибо царства земныя имѣютъ блескъ свой въ срединѣ своего продолженія, а царство благодати при окончаніи. Какія чудеса поражаютъ духовный взоръ нашъ? Порядокъ природы измѣняется; солнце и луна перемѣняются во тьму; звѣзды, яко листвіе, упадаютъ съ тверди; небеса, подобно облакамъ, съ шумомъ преходятъ; смертные во всѣхъ концахъ земли съ поспѣшностію возстаютъ отъ гробовъ: сонмы Ангеловъ нисходятъ на землю, сонмы человѣковъ восходятъ на небо: міръ претворяется.... Кто же Сей, Коего гласа ожидаютъ въ безмолвіи всѣ племена и языки? Кто, Коего престолъ, посредѣ небесъ, окруженъ тьмами темъ Ангеловъ, Кто есть Сей Царь славы?

Христіане! се Царь вашъ, тотъ самый, Коему вы теперь поклоняетесь, яко Младенцу, лежащему въ ясляхъ! И для кого Онъ потрясетъ небомъ и землею? — Для отомщенія тебя, преслѣдуемый злобою людей, но постоянно гонящій правду. Для кого Онъ воздвигнетъ Іерусалимъ небесный? Для вселенія тебя, изгнанный изъ отечества земнаго, постоянно искавшій отечества небеснаго. Для кого насадитъ Онъ древо жизни? Для насыщенія тебя, томимый гладомъ, но алчущій правды. Кто будетъ царствовать съ Нимъ во вѣки вѣковъ въ селеніяхъ небесныхъ? Слушатели, мы, если будемъ того достойны.

/с. 168/ Такова, христіане, тайна настоящаго событія виѳлеемскаго. Начавшись еще въ Эдемѣ, она кончится въ Сіонѣ. Просіявъ изъ Виѳлеема, она должна озарить всѣ концы земли. О, братія святая, званія небеснаго причастницы! разумѣйте Посланника и Святителя исповѣданія нашего (Евр. 3, 1). разумѣйте Его, яко Пророка, исповѣдавшаго вамъ Бога истиннаго и научившаго поклоняться Ему духомъ и истиною; разумѣйте, яко Священника, приносящаго Самого Себя за васъ въ жертву Богу; разумѣйте, яко Царя, исполняющаго во благихъ всѣ желанія ваши; разумѣйте, поучайтесь, углубляйтесь. Вы никогда не узрите въ полной мѣрѣ изображенную радость, приносимую намъ рожденіемъ нашего Спасителя. Самые пророки, самые апостолы только изумлялись, когда обращали взоры на сію радостную тайну.

Мы часто сѣтуемъ на паденіе нашего праотца. Но что потеряно нами, чего бы не возвратилъ намъ воплотившійся Спаситель? Что можетъ сравниться съ чистотою свѣта, коимъ озаряется христіанинъ? Что можетъ быть выше той святости, коею облекается послѣдователь Христовъ? Что надежнѣе и ненарушимѣе того мира, коимъ наслаждаются подъ скипетромъ Христовымъ? Напротивъ, не должны ли мы почитать себя счастливыми, что мы согрѣшили во Адамѣ? Что мы были до паденія, и что теперь? Тогда были владѣтелями земли, хранителями вертограда: теперь намъ принадлежитъ цѣлое небо; тогда Ангелы были нашими собесѣдниками: теперь они суть служители нашего спасенія; тогда мы были почтены образомъ Божіимъ: теперь Самъ Богъ носитъ образъ нашъ. О, человѣкъ, ты палъ, ты палъ, если можно сказать, не внизъ, а вверхъ, ибо ты палъ во глубину Божественной любви.

Но, слушатели, будучи возносимы на толикую высоту снисхожденіемъ Сына Божія, да памятуемъ, что Онъ содѣлывается нашимъ Пророкомъ, Священникомъ и Царемъ, дабы насъ содѣлать цари и іереи Богу. Въ семъ случаѣ Отецъ небесный, вводя въ міръ Сына Своего, то же глаголетъ намъ, что нѣкогда глаголалъ Моисею: виждь, да сотвориши по образу, показанному тебѣ (Исх. 25, 40). Виждь, христіанинъ! Спаситель твой на сіе родился и на сіе пришелъ въ міръ, дабы свидѣтельствовать истину; и твое бытіе на землѣ, въ планѣ Промысла, не имѣетъ другой цѣли, кромѣ /с. 169/ той, чтобы свѣтъ твой освѣтился передъ человѣками, и чтобы всѣ, видящіе добрыя дѣла твоя, прославляли Отца, Иже на небесѣхъ. Спаситель твой пришелъ дать душу Свою въ цѣну избавленія за грѣхи всего міра; да не будетъ и для тебя меньшей любви, какъ полагать, въ случаѣ нужды, душу свою за други своя. Спаситель твой явился, да низложитъ всѣхъ враговъ спасенія твоего, воцаритъ всюду радость и міръ; и для тебя нѣтъ большей славы, какъ побѣждать собственныя страсти, владычествовать надъ желаніями своего сердца.

Христіане! Когда мы вообразимъ въ себѣ сіи три качества лица Іисусова, тогда настоящая радость наша будетъ исполнена, и никтоже возьметъ ю отъ насъ; тогда Самъ Іисусъ, виновникъ нашей радости, вообразится въ насъ. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 156-169.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.