Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

«СЪ НАМИ БОГЪ!» БЕСѢДЫ НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО.

Бесѣда въ день Рождества Христова, на вечерни.

Іисусу же рождшуся въ Виѳлеемѣ Іудейстѣмъ, во дни Ирода царя, се волсви отъ востокъ пріидоша во Іерусалимъ, глаголюще: гдѣ есть рождейся Царь Іудейскій? видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ, и пріидохомъ поклонитися Ему (Матѳ. 2, 1-2).

Разсматривая исторію рода человѣческаго до пришествія въ міръ Сына Божія, и видя, какъ всѣ божественныя распоряженія на приготовленіе людей къ принятію обѣтованнаго Искупителя ограничивались однимъ народомъ іудейскимъ, почти невольно приходишь къ мысли: что же происходило въ это время съ прочими народами? Ужели они въ столь важномъ дѣлѣ, каково принятіе или непринятіе обѣтованнаго всему міру Избавителя, предоставлены были себѣ самимъ? Если такъ: то гдѣ безпристрастіе и милосердіе небесное, въ коемъ равно имѣютъ нужду и всѣ бѣдные сыны Адамовы! И что сдѣлали іудеи, чтобы заслужить право быть единственнымъ предметомъ особенныхъ попеченій и любви? Еда іудеевъ токмо Богъ, а не и языковъ? (Рим. 3, 29).

Ей —и языковъ! —отвѣтствуетъ слышанная вами евангельская исторія о волхвахъ. Ибо что мы видимъ въ ней? Видимъ, что язычники не только знали объ обѣтованномъ Избавителѣ, не только ожидали съ вѣрою Его пришествія, /с. 100/ но, что особенно примѣчательно, первѣе многихъ іудеевъ удостоились поклониться Ему, по Его пришествіи, и послужить для Него своими дарами, даже содѣлались провозвѣстниками Его рожденія для всего Іерусалима, для самихъ первосвященниковъ іудейскихъ. Такъ Промыслъ оправдалъ пути свои, когда пришло время оправдать ихъ! Такъ показалъ онъ, что у Отца небеснаго никто не забытъ въ великомъ семействѣ Его, — всѣ призрѣны, препитаны, наставлены! И да не помыслитъ кто-либо, что волхвы составляли одно исключеніе въ судьбѣ язычниковъ; напротивъ, они были, какъ возглашается въ пѣснопѣніяхъ церковныхъ, только начаткомъ Церкви отъ языкъ. И дѣйствительно, вѣра христіанская, проповѣдуемая Апостолами, нигдѣ такъ быстро не распространялась, такъ прочно не утверждалась, не приносила такихъ обильныхъ и зрѣлыхъ плодовъ, какъ между язычниками. И все это, безъ сомнѣнія, оттого, что обширная нива сія, повидимому оставленная столько времени безъ вниманія, на самомъ дѣлѣ никогда не была оставлена небеснымъ Дѣлателемъ, и, хотя втайнѣ, удобрена, совершенно приготовлена для сѣянія евангельскаго. Іудеи, напротивъ, при всемъ томъ, что были ограждены множествомъ обрядовъ и почивали на законѣ Моисеовѣ и Пророкахъ, какъ теперь окажутся не такъ способными къ пріятію обѣтованнаго Мессіи, такъ и впослѣдствіи покажутъ великое невниманіе и упорство, до того обуяютъ въ предразсудкахъ, что Спаситель міра будетъ вознесенъ ими на крестъ.

А если такъ, подумаетъ кто-либо, то Провидѣніе не достигло своей цѣли, употребивъ напрасно столько особенныхъ попеченій объ іудеяхъ. Нѣтъ, возлюбленный, достигло того, что было необходимо. Ибо, что было необходимо? Не то ли, чтобы у іудеевъ сохранились словеса и обѣтованія Божіи, ввѣренныя имъ на сохраненіе для блага всего рода человѣческаго? Но все это сохранилось, какъ нельзя лучше. Народъ іудейскій въ семъ отношеніи былъ, какъ малый, искусственный вертоградъ, въ коемъ растенія въ продолженіе зимы блюдутся на будущую весну. Доколѣ зима, такой вертоградъ весьма полезенъ и необходимъ; но съ наступленіемъ весны и лѣта въ немъ нѣтъ болѣе нужды: что еще остается въ немъ, то растетъ уже хуже того, что стоитъ на свободномъ воздухѣ. — Подобное тому произошло и съ народомъ /с. 101/ іудейскимъ. Когда вмѣсто того, чтобы по пришествіи весны новаго завѣта, выйти изъ ограды сѣней и обрядовъ, оставить средостѣнія законовъ и учрежденій Моисеевыхъ и перейти на свободный воздухъ и солнце евангельское, народъ сей захотѣлъ упорно остаться въ искусственной теплицѣ, оставленной Самимъ Домовладыкой: то что удивительнаго, если, поступая такимъ образомъ, вопреки распоряженію небеснаго Вертоградаря и собственнаго благополучія, — іудеи содѣлались древомъ дивіимъ и безплоднымъ? Тѣ, напротивъ, изъ іудеевъ, кои покорны были экономіи божественнаго домостроительства, и дали себя вывести изъ теплицы зимней на солнце лѣтнее, смотри, — какъ роскошно расцвѣли, какой богатый принесли плодъ для всего міра! Ибо откуда Іоанны, Іаковы, Павлы, Матѳеи, какъ не изъ іудеевъ? Кто пронесъ Евангеліе по всему міру и положилъ за него душу свою, какъ не іудеи? — Даже и впослѣдствіи, если многіе изъ іудеевъ не увѣровали; даже и теперь, если многіе изъ нихъ продолжаютъ упорствовать; то, сожалѣя о семъ, не должно однако забывать, что ослѣпленіе Израилеви, какъ утверждаетъ св. Павелъ, отчасти быстъ, то есть, не навсегда, а на время. Докуда? — Дондеже исполненіе языковъ внидетъ. А потомъ что? А потомъ весь Израиль спасется (Рим. 11, 25. 26). Послѣ сего куда и на кого ни смотрѣть, —на язычниковъ или на іудеевъ, — только надобно смотрѣть прямо, а не поверхностно, — вездѣ найдешь причины благоговѣть предъ путями премудрости Божіей, которая, если и допустила, по выраженію Апостола, всѣмъ —и язычникамъ и іудеямъ —быть затворенными въ противленіе; то именно для того, дабы всѣхъ, наконецъ, помиловать (Рим. 11, 32), да премножество милости Божіей будетъ, а не отъ насъ, —да не похвалится предъ Богомъ всяка плоть!

Послѣ сихъ размышленій, кои, надѣемся, не будутъ излишни для многихъ изъ насъ, обратимся къ событіямъ и послушаемъ св. Матѳея, какъ онъ, —одинъ изъ всѣхъ Евангелистовъ, —повѣствуетъ о поклоненіи волхвовъ. Повѣствуетъ одинъ; ибо Евангелисты въ семъ отношеніи подобны пѣвцамъ, стоящимъ на противоположныхъ странахъ: что возгласилъ одинъ ликъ, о томъ умалчиваетъ другой; рѣдко повторяютъ они то же самое, и, если повторяютъ, то или кратче, или поясняя и дополняя, что сказано другимъ. Посему-то, /с. 102/ послѣ того какъ св. Лука разсказалъ намъ о самомъ рожденіи предвѣчнаго Младенца и какъ Онъ возвѣщенъ пастырямъ и видимъ былъ отъ нихъ, св. Матѳей будетъ благовѣствовать теперь о другихъ, новыхъ поклонникахъ Отрочати — волхвахъ восточныхъ.

Іисусу же рождшуся въ Виѳлеемѣ Іудейстѣмъ, се волсви отъ востокъ пріидоша во Іерусалимъ. Прежде всего опредѣляется у Евангелиста время событія; ибо волхвы, какъ шедшіе изъ дальней страны, могли придти прежде событія, могли придти и спустя долго послѣ; но пришли именно около того времени, какъ родился Сынъ Божій, дабы сіе чрезвычайное событіе не оставалось надолго неизвѣстнымъ для Іерусалима. Такое соотвѣтствіе въ пришествіи волхвовъ съ временемъ рожденія Спасителя показываетъ, что въ пути ихъ все было предопредѣлено свыше, и что онъ начался за немало времени до рожденія, можетъ быть, за столько же, за сколько начинается у насъ постъ предъ праздникомъ Рождества Христова, который составляетъ для насъ также нѣкотораго рода духовное путешествіе въ Виѳлеемъ.

Но что это за люди, называемые въ Евангеліи волхвами? По употребленію сего слова въ нашемъ языкѣ, можно подумать, что они занимались какими-либо тайными и непозволительными знаніями, состояли даже въ союзѣ съ темными силами. Ибо волхвъ у насъ почти то же, что чародѣй. Но не было бы ничего несправедливѣе въ настоящемъ случаѣ, какъ имѣть подобную мысль. Ибо греческое слово магъ, употребленное въ Евангеліи, означаетъ, вообще, человѣка мудраго, преданнаго наукамъ, особенно изслѣдованію природы, каковы астрономы, врачи, ботаники, физики и проч. Подобные симъ люди были и волхвы евангельскіе, какъ показываетъ, между прочимъ, и то, что они занимались наблюденіемъ звѣздъ. — Кромѣ сего, древнее преданіе свидѣтельствуетъ, что мудрецы сіи принадлежали къ классу людей возвышенному, были вожди народа и обладатели земель: почему на свв. иконахъ и изображаются они съ вѣнцами на главахъ.

Но все это не такъ важно для насъ, какъ то, что вотъ, среди тьмы идолопоклонства, въ странѣ невѣрія, нашлись люди, кои такъ усердно чаяли Утѣхи Израиля, что при первомъ знакѣ съ неба, оставивъ все, предприняли дальній /с. 103/ и трудный путь для поклоненія тому Царю, Который лежалъ во ясляхъ и, слѣдовательно, не могъ награждать за поклоненіе Ему ничѣмъ. Явно, что волхвами руководствовало убѣжденіе глубокое, мысль высокая, чувство святое. Откуда все это въ язычникахъ? — Оттуда же, откуда все доброе было и въ іудеяхъ — свыше, отъ Бога. Припомнимъ, что евреи цѣлыми колѣнами были отведены за Евфратъ, и большая часть ихъ осталась тамъ и по возвращеніи іудеевъ изъ плѣна Вавилонскаго; — что между находившимися въ плѣну были и пророки; что послѣдніе не ограничивали наставленій своихъ одними своими соотечественниками, а возвѣщали и слово прещенія, и словеса обѣтованій и язычникамъ; — что Даніилъ особенно, — этотъ мужъ желаній и видѣній, какъ называетъ его слово Божіе, — былъ поставленъ отъ Навуходоносора даже главою всѣхъ мудрецовъ вавилонскихъ. Такая глава не могла не сообщить того, что было въ ней, всему тѣлу, то есть, всему сословію мудрецовъ вавилонскихъ; особенно Даніилъ не могъ оставить своихъ учениковъ въ невѣдѣніи о томъ великомъ и божественномъ Лицѣ, провозвѣщеніе Коего составляло сущность всѣхъ его пророчествъ. Посему ничто не препятствуетъ, а напротивъ, все располагаетъ думать, что настоящіе волхвы суть священные останки Церкви, собранной отъ языкъ Даніиломъ на Востокѣ.

Такимъ предположеніемъ нимало, впрочемъ, не уменьшается нравственное достоинство волхвовъ евангельскихъ. Ибо, во-первыхъ, они сами не могли слышать Даніила, а если что и пріяли изъ высшей мудрости, то отъ учениковъ его, притомъ изъ четвертыхъ или пятыхъ устъ; во-вторыхъ, какъ легко было свѣту истины, если какой и принятъ, сто разъ затмиться и угаснуть среди густой тьмы идолопоклонства! Какъ трудно было сѣменамъ жизни не заглохнуть среди терновъ всякаго рода страстей, кои господствовали у язычниковъ? Правда, что волхвы занимались науками, но много ли науки и въ наше время помогаютъ вѣрѣ? Увы, несчастная доля земной мудрости — не приближать, а отводить многихъ отъ вѣры!... Но въ волхвахъ восточныхъ видимъ совершенно другое. Они, чѣмъ были просвѣщеннѣе, тѣмъ усерднѣе къ вѣрѣ и предметамъ святымъ, что могло происходить только отъ мысли чистой и сердца добраго. /с. 104/ За сію-то доброту и чистоту, безъ сомнѣнія, и удостоились они быть первые призванными въ Виѳлеемъ, на поклоненіе Спасителю міра. Призванными говорю: ибо хотя они и ожидали рожденія Царя Израилева, но не пошли бы, вѣроятно, безъ особеннаго призванія — свыше, даже услышавъ о Его рожденіи. Видѣхомъ бо, говорятъ они, звѣзду Его на востоцѣ, и пріидохомъ; значитъ, еслибъ не видали, то и не пошли бы.

Почему звѣзда, а не другое что, употреблена на призваніе волхвовъ? Потому, безъ сомнѣнія, что волхвы сами занимались наблюденіемъ звѣздъ; и вотъ, Промыслъ дѣйствуетъ на нихъ чрезъ то самое, къ чему они привыкли. Впрочемъ, дѣйствія этой звѣзды такъ удивительны, ходъ ея такъ необыкновененъ, даже противоположенъ ходу всѣхъ извѣстныхъ свѣтилъ, что невольно располагаетъ, вослѣдъ за св. Златоустомъ, видѣть подъ сею звѣздою разумную силу, которая, по повелѣнію Божію, приняла на сей разъ видъ небеснаго свѣтила, дабы руководить восточныхъ мудрецовъ въ Виѳлеемъ. Въ самомъ дѣлѣ, смотрите, что дѣлается съ сею чудною звѣздою? Показавшись на востокѣ волхвамъ, когда они были еще дома, звѣзда потомъ сокрылась и не была видима: ибо, пришедъ въ Іерусалимъ, они говорятъ о явленіи ея, какъ о прошедшемъ: видѣхомъ звѣзду Его на востоцѣ. Но по выходѣ изъ Іерусалима, звѣзда снова является и идетъ предъ волхвами — идяше предъ ними, чего не бываетъ и не можетъ быть со звѣздою вещественною. А когда волхвы приблизились къ Виѳлеему, то звѣзда ста верху, идѣже бѣ Отроча. Какъ это можетъ быть съ обыкновенною звѣздою? — Какъ она станетъ верху, идѣже бѣ Отроча? и какъ укажетъ мѣсто Его пребыванія? Это можетъ сдѣлать только свѣтило небольшое, состоящее изъ силы разумной, или ею непосредственно управляемое. Но почему же, спроситъ кто-либо, умная сила, если она была и дѣйствовала въ звѣздѣ, не дѣйствовала на волхвовъ прямо, явившись имъ въ видѣ человѣка, и не сдѣлалась ихъ руководителемъ, какъ напримѣръ Архангелъ путешествовалъ нѣкогда съ Товитомъ? Потому, безъ сомнѣнія, что къ такому явленію волхвы не были приготовлены, что въ такомъ видѣ оно для нихъ не было нужно и не оказало бы на нихъ столь благотворнаго дѣйствія. Промыслъ Божій, — разсуждаетъ св. Златоустъ, — въ откровеніяхъ своихъ людямъ сообразуется съ ихъ /с. 105/ нравами, дѣйствуетъ на нихъ чрезъ то, что имъ свойственнѣе, какъ это, вообще, есть черта мудрости — поступать такимъ образомъ. Посему волхвы, яко наблюдатели таинъ и порядка природы, между прочимъ и свѣтилъ небесныхъ, призываются звѣздою.

Но какъ могли они узнать отъ звѣзды, что родился Царь не другой какой, а іудейскій? Ибо, положимъ, что они ожидали рожденія Сего Царя; положимъ, что звѣзда была необыкновенная — по величинѣ и свѣту; но все же она не имѣла устъ, чтобы сказать имъ это. «Не звѣзды единой сіе мнѣ дѣло видится быти, — отвѣтствуетъ св. Златоустъ, — но и Бога, въ началѣ душу ихъ подвигшаго, еже и при Кирѣ сотвори, устрояя его, да отпуститъ іудеевъ». Звѣзда, какъ должно думать, временемъ явленія и положеніемъ своимъ (у наблюдателей звѣздъ то и другое распредѣлено было по народамъ и странамъ) навела мысль на то, что теперь въ Іудеи раждается провозвѣщенный пророками Мессія: а остальное, то есть, твердая увѣренность въ этой мысли и рѣшимость, оставивъ все, идти на поклоненіе Новорожденному, произведены благодатію, всегда присущею душамъ чистымъ. Во всемъ этомъ уже видно особенное предраспоряженіе свыше, но еще большее въ томъ, что послѣдуетъ.

Подъ руководствомъ звѣзды, волхвы могли придти прямо въ Виѳлеемъ. Симъ была бы устранена всякая опасность для нихъ, даже для Самого Отрочати, отъ Ирода, если бы они не заходили въ Іерусалимъ. Но отъ кого же бы Іерусалимъ узналъ тогда о рожденіи Царя своего? А должно же ему было узнать такъ, чтобы онъ не могъ послѣ сказать: «я не знаю, не слыхалъ, мнѣ не возвѣщено»; и однако же такъ, чтобы знаніе сіе нисколько не повредило тайнѣ Виѳлеемской. Все это сдѣлаютъ волхвы своимъ появленіемъ въ Іерусалимѣ; а въ Іерусалимъ зайдутъ они потому, что звѣзда, явившись имъ на востокѣ и поднявши ихъ, такъ сказать, съ своихъ мѣстъ, — потомъ, — можетъ быть, вскорѣ по начатіи пути, — сокроется изъ виду. А безъ ней куда идти? Естественно было обратиться въ столицу, гдѣ обыкновенно обитаютъ и, слѣдовательно, раждаются цари и правители народовъ.

И се волсви — пріидоша во Іерусалимъ, глаголюще: гдѣ есть рождейся Царь Іудейскій? Видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ, /с. 106/ и пріидохомъ поклонитися Ему. — Языкъ недоумѣнія, извиненія и ободренія самихъ себя. Всего этого требовали обстоятельства. Ибо волхвы должны были придти въ немалое недоумѣніе и смущеніе, когда вступили въ предѣлы Іудеи, и ничего не слышатъ о рожденіи Царя іудейскаго; еще въ большее — когда достигли Іерусалима, и никто — ни слова о томъ. Ибо если бы заговорилъ о семъ хотя одинъ, то имъ можно бы и не спрашивать. Но когда всѣ молчали, естественно, нужно было обратиться къ разспросамъ; и вотъ они вопрошаютъ всѣхъ, кого прилучилось: гдѣ есть рождейся Царь Іудейскій? Укажите намъ то мѣсто, которому надлежало быть извѣстнымъ для всѣхъ безъ вопросовъ. Мы не напрасно спрашиваемъ о томъ, чего, повидимому, никто изъ васъ самихъ не знаетъ, а по причинамъ самымъ важнымъ; насъ вызвало къ вамъ не любопытство, не какіе-либо земные виды, а знаменіе свыше: видѣхомъ бо звѣзду Его на востоцѣ. Какъ послѣ сего намъ было не придти? Итакъ, гдѣ вашъ новый Царь? Насъ влечетъ къ Нему не выгода какая-либо, или политика, а глубокое, душевное уваженіе и вѣра: пріидохомъ поклонитися Ему — воздать честь, которая подобаетъ отъ всѣхъ Лицу, столь великому и священному. — Но, мудрецы востока, знаете ли вы, кто сидитъ теперь на престолѣ іудейскомъ? Подумали-ль вы, чего могутъ стóить слова ваши рожденному Отрочати, даже вамъ самимъ? — Волхвы или не знаютъ сего, или не хотятъ о томъ и думать: то и другое могло быть въ нихъ. Какъ иностранцы, они, во-первыхъ, могли не знать политическихъ отношеній, въ коихъ находилась Іудея; но если бы и знали о незаконномъ владычествѣ и жестокостяхъ Ирода, то въ нихъ, какъ въ людяхъ необыкновенныхъ и совершенно преданныхъ водительству горнему и испытавшихъ уже на себѣ его дѣйствіе, могло достать мужества — обнаружить свои мысли, дѣлать свое дѣло, не смотря ни на какія послѣдствія, — свидѣтельствовать истину предъ цари и не стыдиться, — не бояться. Промыслъ Божій, впрочемъ, давно все предустроилъ такъ, что дерзновеніе и проповѣдь волхвовъ, послуживъ ко вразумленію и постыженію Іерусалима касательно рожденія Мессіи, нисколько не навлечетъ опасности на самихъ проповѣдниковъ, какъ это увидимъ въ слѣдующемъ нашемъ собесѣдованіи.

/с. 107/ Чѣмъ же заключимъ настоящее? Заключимъ, чѣмъ начали, — размышленіемъ о путяхъ премудрости Божіей, но уже не въ отношеніи только къ іудеямъ и язычникамъ, а въ отношеніи и къ намъ самимъ. Наслаждаясь непрестанно полдневнымъ свѣтомъ вѣры христіанской, пользуясь (если только дѣйствительно пользуемся) всѣми благодатными средствами, кои представляетъ она для просвѣщенія и освященія нашего, и видя въ то же время, какъ еще большая часть рода человѣческаго остается доселѣ во тьмѣ язычества или магометанства, безъ Евангелія и Креста, безъ духа и силы животворящей, нѣкоторые содрогаются отъ сей разительной противоположности, приходятъ къ мрачнымъ мыслямъ касательно міроправленія Божественнаго, унываютъ и думаютъ, якобы Промыслъ Божій не оказываетъ желаемаго попеченія о сихъ братіяхъ нашихъ по человѣчеству. Не осуждаемъ вашей чувствительности, вашего участія въ судьбѣ человѣчества, вы, кои имѣете подобныя мысли и, можетъ быть, страдаете отъ нихъ. Но не будьте скоры въ сужденіяхъ о путяхъ премудрости Божественной, кои отстоятъ отъ путей нашихъ, какъ небо отъ земли; не позволяйте себѣ думать, чтобы намъ можно быть когда-либо человѣколюбивѣе Того, Кто не пощадѣлъ Самого единороднаго Сына Своего, но за всѣхъ насъ предалъ Его на мученіе и смерть. А Сей единородный Сынъ можетъ ли забыть тѣхъ, за кого взошелъ на крестъ? — Какъ Онъ совершаетъ Свое дѣло, то есть, дѣло спасеніе нашего — и тамъ, гдѣ мы вовсе не предполагаемъ того, примѣръ и доказательство-волхвы. Если бы евангельская исторія не вывела сихъ язычниковъ изъ мрака, ихъ скрывавшаго, и не представила предъ очи наши: кто бы могъ подумать, что въ Персіи и Аравіи ожидали такъ прилежно сошествія Того, о рожденіи Коего не знали въ самомъ Іерусалимѣ? Первоверховный Апостолъ Христовъ не напрасно возвѣстилъ, что бояйся Бога и дѣлаяй правду, во всякомъ языцѣ пріятенъ Ему есть (Дѣян. 10, 35); а примѣръ волхвовъ показываетъ, что такіе люди дѣйствительно могутъ быть во всякомъ языцѣ. Какъ восполняется въ семъ случаѣ естественная праведность человѣческая необходимою для оправданія всякаго человѣка предъ судомъ Божіимъ правдою Христовою; какъ возвѣщается и становится извѣстнымъ тамъ Христосъ; какъ дивіи вѣтви, безъ видимаго намъ пособія человѣческаго, при/с. 108/цѣпляются къ сей животворящей лозѣ: все это — тайна Провидѣнія! А когда тайна Провидѣнія, то, безъ сомнѣнія, и тайна милосердія. Если она сокрыта отъ насъ, то конечно, потому, что не могла быть открыта съ пользою для насъ; и сокрыта притомъ не навсегда, а до времени. Настанетъ великій и святый день откровеній, въ который какъ всѣ наши дѣянія обнажатся предъ лицемъ всего міра, такъ предъ лицемъ всѣхъ людей придутъ въ явленіе всѣ пути Божіи о спасеніи рода человѣческаго. Теперь же вмѣсто безплоднаго сожалѣнія объ участи людей, неозаренныхъ свѣтомъ вѣры христіанской, долгъ истиннаго христіанина состоитъ въ томъ, чтобы, предоставляя судьбу ихъ милосердію и премудрости Божественной и употребляя съ своей стороны для вразумленія ихъ и слово назиданія и примѣръ благой жизни, назидать собственное спасеніе со страхомъ и трепетомъ. Ибо кого не приведетъ въ ужасъ примѣръ іудеевъ, кои, пользуясь всѣми, самыми чрезвычайными средствами къ освященію себя, оказались однако же такъ мало способными къ принятію Обѣтованнаго Искупителя? — Что было съ іудеями, то можетъ быть и съ нами, христіанами: царство Божіе, столь близкое къ каждому изъ насъ, можетъ наконецъ прейти мимо насъ, какъ прешло мимо іудеевъ. Итакъ, блюдемся, чтобы когда второе пріидетъ Господь во славѣ Своей, язычники и невѣрующіе не предварили и насъ, христіанъ, у Его престола, какъ предварили іудеевъ уяслей. И если бы только предварили! Можетъ постигнуть насъ еще худшее. Ибо не напрасно Самъ Спаситель изрекъ, что въ сіе рѣшительное время, мнози отъ востокъ и западъ пріидутъ и возлягутъ во царствіи небесномъ, а сынове царствія, каковыми именуемъ себя теперь мы, христіане, изгнаны будутъ во тьму кромѣшнюю (Матѳ. 8, 11. 12). О семъ-то паче всего должно подумать намъ, при воспоминаніи о св. волхвахъ. Аминь.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 99-108.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.