Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 7.
Церковная письменность

Архіеп. Иннокентій (Борисовъ) († 1857 г.)

Вл. Иннокентій (въ мірѣ Иванъ Алексѣевичъ Борисовъ), архіеп. Херсонскій и Таврическій, знаменитый проповѣдникъ, богословъ и духовный писатель. Родился 15 декабря 1800 г. въ г. Ельцѣ Воронежской губ. въ семьѣ священника. Окончилъ Орловскую духовную семинарію (1819) и Кіевскую духовную академію (1823). По окончаніи академіи въ 1823 г. переѣхалъ въ С.-Петербургъ, принялъ монашество и сталъ преподавать въ духовныхъ школахъ. Профессоръ С.-Петербургской духовной академіи (1824) и ректоръ Кіевской духовной академіи (1830). Архимандритъ (1826). Епископъ Чигиринскій (1836), Вологодскій (1841) и Харьковскій (1841). Архіепископъ (1845). Архіепископъ Херсонскій и Таврическій (1848). Членъ Россійской Академіи Наукъ (1841). Во время Крымской войны и обороны Севастополя (1853-1856) проявилъ удивительное мужество, не покинувъ свою паству въ годину испытанія. Несмотря на опасность, пріѣзжалъ прямо къ мѣстамъ боевъ, воодушевляя солдатъ своими проповѣдями, совершалъ богослуженія въ походныхъ храмахъ, посѣщалъ воиновъ въ лазаретахъ, гдѣ свирѣпствовалъ заразительный тифъ. Во время сраженій обходилъ ряды войскъ, ободряя героевъ. За доблестное служеніе Вѣрѣ, Царю и Отечеству въ тяжелое для Россіи время былъ удостоенъ ряда Высочайшихъ наградъ и поощреній. Особую славу архіеп. Иннокентія составляетъ необыкновенный проповѣдническій талантъ. Его поученія стали превосходнымъ образцомъ православнаго краснорѣчія; часть ихъ была переведена на языки — франц., нѣм., польск., серб., греч., армян. Скончался архіеп. Иннокентій въ Херсонѣ 26 мая 1857 г. въ день Пятидесятницы — праздникъ Святой Троицы. Сочиненія: Шесть томовъ (полное собраніе). СПб., 1908.

Сочиненія архіеп. Иннокентія (Борисова)

Сочиненія Иннокентія, архіепископа Херсонскаго и Таврическаго.
Томъ 1-й. Изданіе 2-е. СПб., 1908.

«СЪ НАМИ БОГЪ!» БЕСѢДЫ НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО.

Слово въ навечеріе Рождества Христова [1].

Пріидите, возрадуемся Господеви, настоящую тайну сказующе (1 Стих. на веч.).

Симъ торжественнымъ приглашеніемъ начались нынѣ радостныя пѣснопѣнія въ честь и славу настоящаго празднества. Св. Церковь твердо памятуетъ древнее изреченіе Ангела, что тайну цареву добро хранити, дѣла же Божіи открывати славно (Тов. 12, 7): — и поелику тайна воплощенія, нынѣ воспоминаемая, есть величайшее изъ дѣлъ Божіихъ, то приглашаетъ всѣхъ и каждаго къ исповѣданію ея, обѣщая за то, какъ бы въ награду, усугубленіе духовной радости: пріидите, возрадуемся Господеви, настоящую тайну сказующе!

Кто не захочетъ радоваться? — Но какъ сказать тайну? Ту тайну, которая, по Апостолу, была отъ вѣка сокровена въ Самомъ Богѣ, и нынѣ хотя явися, но только святымъ Его (1 Кор. 2, 7), кои суть сами тайна для насъ грѣшныхъ? Какъ нарещи ту тайну, въ которую нѣкогда желали приникнуть — только приникнуть — самые Ангелы (1 Пет. 1, 12), и которую, можетъ быть, и доселѣ, подобно намъ, желаютъ /с. 55/ скорѣе слышать другъ отъ друга, нежели исповѣдать всѣмъ и каждому?

Подлинно, братіе, если смотрѣть при семъ на собственную немощь, на слабость нашего ума, на косность нашего языка: то удобнѣе, всего удобнѣе любити — молчаніе. Но, къ счастію нашему, мы призываемся къ исповѣданію такой тайны, которая, не смотря на великость ея, уже многократно и многообразно возвѣщена была Пророками, сказуема и внушаема Апостолами, изъясняема и проповѣдуема Отцами и Учителями Церкви, и можно сказать, непрестанно, разными гласами и въ разныхъ видахъ доселѣ возвѣщается самою Церковію. Во слѣдъ такихъ вождей можно идти съ увѣренностію и незнающимъ хорошо пути; за хоромъ такихъ гласовъ можно пѣть во славу Божію и несовершенно искуснымъ въ пѣніи.

Итакъ, братіе, пріидите, возрадуемся Господеви, настоящую тайну сказующе! Сказующе вопреки лжеименнаго разума, взимающагося на разумъ Божій, — вопреки лицемѣрной плоти, страшащейся самаго снисхожденія къ человѣкамъ любви божественной, — вопреки грѣхолюбиваго міра, ищущаго въ самыхъ тайнахъ Божіихъ защиты своему нечестію!

Лжеименный разумъ твердитъ, что явленіе во плоти Бога есть событіе, выходящее изъ всѣхъ предѣловъ разума, несообразное съ его началами, и потому могущее болѣе производить, нежели разрѣшать недоумѣнія; а мы скажемъ, что это тайна, хотя великая и непостижимая, но вмѣстѣ свѣтлая и просвѣщающая, способная руководить бѣдный умъ нашъ въ самыхъ трудныхъ и мрачныхъ его путяхъ и изысканіяхъ.

Долупреклонная плоть и грѣхолюбивый міръ готовы самое нисшествіе Сына Божія обратить въ покровъ своея нечистоты, въ предлогъ къ нераскаянности и коснѣнію во грѣхахъ; а мы скажемъ и возвѣстимъ, что въ семъ событіи есть все, чѣмъ только можетъ пробуждаться чувство покаянія, питаться вѣра и благочестіе, что это — тайна святая и освящающая.

Первое скажемъ нынѣ, а второе, если угодно будетъ Господу, скажемъ завтра.

Желая, вопреки лжеименнаго разума, думающаго видѣть въ тайнѣ воплощенія Сына Божія одинъ непроницаемый мракъ, показать, что это тайна свѣтлая и всепросвѣщаю/с. 56/щая, — мы, однако же, весьма далеки, братіе, отъ того, чтобы не допускать въ сей тайнѣ никакого мрака, и усиливаться обратить оную изъ предмета вѣры въ предметъ совершеннаго вѣдѣнія. Если человѣкъ когда-либо и достигнетъ такой степени совершенства въ познаніи тайнъ божественныхъ; то это должно произойти не здѣсь, гдѣ мы, по выраженію Апостола, ходимъ вѣрою, а не видѣніемъ (2 Кор. 5, 7), а тамъ, гдѣ по словамъ того же Апостола, мы познаемъ Бога такъ, какъ теперь сами познаны Богомъ (1 Кор. 13, 12). Въ этой жизни тайны спасенія нашего по необходимости превышаютъ наше разумѣніе, — подобно какъ высокія истины превышаютъ понятія дѣтей, хотя и преподаются имъ и пріемлются отъ нихъ вѣрою. Посягательства на всевѣдѣніе въ семъ отношеніи, кромѣ того, что не даетъ того, что обѣщало и къ чему стремится, вредитъ вѣрѣ уже тѣмъ, что обезсиливаетъ тайны спасенія, обращая ихъ поверхностными разъясненіями изъ живыхъ и величественныхъ событій въ хладныя и мертвыя умозрѣнія. Сей-то недугъ любознательной пытливости имѣлъ въ виду св. Павелъ, когда отвергалъ пытливость слова, дабы не испразднить ею креста Христова (1 Кор. 1, 17). Сію же самую крайность должны теперь обойти и мы, и указать для обхода вамъ, дабы не испразднить яслей Христовыхъ, не лишить ихъ того божественнаго примрака, коимъ онѣ отдѣлены отъ земли. Для сего будемъ твердо помнить, что воплощеніе Сына Божія есть, по Апостолу, тайна велія (1 Тим. 3, 16), велія уже по неизмѣримости Существа, которое при семъ навсегда соединилось съ человѣчествомъ, — велія по способу сего соединенія, коего никакой умъ вполнѣ проникнуть не можетъ, — велія по своимъ дѣйствіямъ, простирающимся на все человѣчество, на весь міръ и на всю вѣчность, — велія, наконецъ, по тѣмъ чудесамъ, кои предшествовали сему событію, предуготовляли, окружали его и за нимъ послѣдовали.

Но, воздавъ такимъ образомъ подобающую честь великой тайнѣ воплощенія Сына Божія, мы къ ея же славѣ, вопреки лжемудрованій разума, утверждаемъ, что тайна сія, при всемъ величіи и глубинѣ ея, есть тайна не только свѣтлая для ума чистаго, но и просвѣщающая мудрость человѣческую на всѣхъ путяхъ ея.

Въ самомъ дѣлѣ, братіе, что мы обыкновенно называемъ яснымъ и понятнымъ? Не то ли, что всегда и удобно можно /с. 57/ отличать отъ всего прочаго? Не то ли, что каждый легко можетъ себѣ представить и передать другому? Не то ли, наконецъ, что можетъ быть низведено въ кругъ понятій самыхъ простыхъ людей, изображено на языкѣ даже дѣтей? Но возведите теперь умственные взоры ваши на тайну воплощенія Сына Божія: при всемъ величіи ея, не такова ли точно сія преславная тайна? Кто не въ состояніи вдругъ отличить ее отъ всѣхъ другихъ тайнъ? Понять, о чемъ идетъ дѣло? Пересказать другому, въ Какого Спасителя онъ вѣруетъ? Посему-то, хотя первые провозвѣстники тайны воплощенія, за недостаткомъ людей, были Ангелы: но послѣ Ангеловъ первые возвѣстили ее міру пастыри виѳлеемскіе (Лук. 2, 17), люди по самому состоянію своему не знакомые ни съ какимъ образованіемъ. И послѣ міръ слышалъ тайну воплощенія долгое время большею частію изъ устъ людей самыхъ простыхъ, коихъ сія тайна дѣлала уже мудрыми и способными вразумлять или посрамлять юродивую мудрость человѣческую. Если бы сія мудрость, вторгшись потомъ со своими хитросплетеніями въ ограду самой Церкви, не вздумала разрѣшать тайнъ спасенія не на ихъ, а на свои начала, — не стала вмѣсто Христовыхъ яслей и креста, созидать своего Виѳлеема и своей Голгоѳы; то св. тайна воплощенія и теперь для всѣхъ исповѣдующихъ имя Христово оставалась бы въ прежней евангельской простотѣ, очевидности и благолѣпіи. Свидѣтели и порука за сіе — дѣти; будучи наставляемы въ простотѣ евангельской, не пересказываютъ ли они ученіе о воплощеніи Сына Божія съ большею удобностію, нежели умозрѣнія земной мудрости о предметахъ самыхъ обыкновенныхъ? Слушая ихъ простые, но ясные и точные отвѣты на вопросы о самыхъ высокихъ тайнахъ спасенія, невольно воспоминаешь слова Псалмопѣвца: явленіе словесъ Твоихъ просвѣщаетъ и вразумляетъ младенцы (Псал. 118, 130), и невольно приходишь къ мысли: почему мудрость стихійная, вмѣсто спора съ мудростью небесною, не начнетъ сама лучше подражать сей послѣдней — не только въ избраніи истинъ, но и въ изложеніи ихъ, въ той ясности и удобопонятности, съ коею предлагаются онѣ въ Евангеліи?

Что же значатъ послѣ сего упреки, дѣлаемые тайнѣ воплощенія въ неудобопонятности? То, что дѣлающіе ихъ не /с. 58/ понимаютъ, чего хотятъ. Они домогаются знать не только ту простую и святую истину, что въ лицѣ І. Христа Божество соединилось съ человѣчествомъ, такъ что составляютъ единое лице — чему учитъ писаніе и Церковь, и что вразумительно для каждаго, — но и то, какъ именно произошло сіе божественное соединеніе; то есть, хотятъ не только имѣть понятіе о тайнѣ воплощенія, но и проникнуть ее. Но проникнуть тайну — значитъ уничтожить ее. По какому же праву посягаютъ такимъ образомъ на тайны Божіи? Проникъ ли умъ человѣческій доселѣ хотя въ тайны природы, насъ окружающей? Даже въ тайны собственнаго нашего бытія? Напротивъ, онѣ всѣ доселѣ, не смотря на непрестанныя усилія разума человѣческаго, остаются подъ седмью печатями. Такъ, всѣ знаемъ, что свѣтила небесныя держатся силою тяготѣнія; но никто не можетъ сказать, что это за сила и въ чемъ существо ея? Всякій видитъ, что на землѣ все живетъ свѣтомъ отъ солнца; но никто не знаетъ, откуда сей свѣтъ въ самомъ солнцѣ, и что онъ такое? У всѣхъ душа соединена съ тѣломъ: но спросите какого угодно философа о способѣ сего соединенія, и ни одинъ не скажетъ сея тайны. Какъ же послѣ сего смѣть и думать проникнуть въ тайны Божіи? — Тѣмъ паче въ такую величайшую тайну, каково явленіе во плоти Сына Божія? Довольно, что сія тайна состоитъ изъ понятій самыхъ извѣстныхъ, — что каждый видитъ ея начало, цѣль и духъ, что самые простолюдины и дѣти свободно могутъ передавать ее другъ другу. Послѣ сего не признавать этой тайны свѣтлою, значитъ искать мрака тамъ, гдѣ его нѣтъ.

Но это тайна, какъ мы сказали, не только свѣтлая, но и проливающая свѣтъ на всѣ предметы умозрѣнія человѣческаго.

Такъ, братіе, я не боюсь утверждать сего и желалъ бы, чтобъ всѣ любители мудрости услышали это, и обратили съ сей стороны вниманіе на великую тайну воплощенія, проповѣдуемую христіанствомъ: ибо въ ней содержится всѣми искомый и никѣмъ изъ нехристіанскихъ любомудровъ доселѣ необрѣтенный, ключъ къ рѣшенію самыхъ возвышенныхъ вопросовъ любомудрія. Чтобы доказать сію важную истину, я не буду, братіе, предлагать вамъ слишкомъ отвлеченныхъ понятій, отложу въ сторону школьныя мнѣнія и распри, /с. 59/ остановлю ваше вниманіе единственно на томъ, что само по себѣ должно занимать вниманіе всѣхъ и каждаго. Это — Богъ и Его отношенія къ намъ, — человѣкъ и его предназначеніе, — міръ и его судьба. Утверждаю, что всѣ сіи предметы становятся ясными и удобовразумительными только при свѣтѣ звѣзды виѳлеемской.

И во-первыхъ, существо Божіе и Его отношенія къ намъ. Поелику Творецъ премудрый весьма много открылъ Себя въ сотвореніи міра и человѣка, и еще болѣе открываетъ въ управленіи того и другаго; то неудивительно, братіе, что безпристрастный разумъ, на основаніи сихъ откровеній, въ продолженіе вѣковъ успѣлъ составить довольно немалое ученіе о Богѣ и Его совершенствахъ, о Его существѣ и дѣйствіяхъ на міръ. Но до чего, какъ извѣстно, простирались въ семъ отношеніи самые крайніе успѣхи разума? — До того, что онъ, низпровергнувъ многихъ боговъ, утвердилъ единожды и навсегда понятіе единаго Бога, какъ существа духовнаго и всесовершеннаго. Идти далѣе не позволялъ самъ разумъ съ своимъ ученіемъ о единствѣ Божіемъ. Между тѣмъ, неизъяснимое чувство побуждало идти далѣе. Ибо единство бытія Божественнаго, столь досточтимое въ сравненіи съ многобожіемъ, будучи само по себѣ взято, не представляетъ еще умственному взору никакого опредѣленнаго образа бытія. Въ самомъ дѣлѣ (разсуждалъ бѣдный разумъ), Богъ есть умъ всесовершенный: что же познавалъ Онъ, когда не было ничего, кромѣ Бога? — Богъ есть любовь чистѣйшая; что же было предметомъ сея любви до происхожденія на свѣтъ тварей? — Богъ есть полнота бытія и могущества: въ чемъ же проявлялось то и другое отъ вѣчности? — Сказать (думали философы), что познавалъ отъ вѣчности и любилъ Самого Себя, значитъ не разрѣшить, а только отклонить вопросъ. Чѣмъ же, наконецъ, вздумали разрѣшить его? — Тѣмъ, что самое единство бытія Божія, за которое разумъ такъ достохвально подвизался нѣкогда противъ многобожія, умыслили раздробить святотатственно на разные виды множественности и противоположностей, дабы имѣть такимъ образомъ хотя какое-либо очертаніе Божества. Для произведенія сего неестественнаго очертанія, взяли міръ, отняли у него начало, и начали различными способами вводить его въ составъ божественной природы, включать /с. 60/ въ самое сознаніе Божіе, какъ необходимое его условіе, думая чрезъ то пояснить себѣ образъ жизни божественной. Поясненіе мрачное и жалкое! Ибо что происходитъ изъ него? Міръ обожается, но Богъ нисходитъ въ рядъ тварей: вмѣсто недовѣдомой, но достаточной жизни божественной, является ложный призракъ полубога; Творецъ приходитъ въ зависимость отъ каждой твари какъ необходимой для полноты Его бытія; Безпредѣльный начинаетъ вмѣстѣ съ міромъ подлежать развитіямъ, постепенностямъ, даже усовершенствованіямъ. Но, — что всего хуже и богопротивнѣе, — поелику міръ теперь подлежитъ несовершенствамъ и вещественнымъ и нравственнымъ, то надлежало и сіи недостатки включить какъ нибудь въ образъ бытія Божественнаго: — и они включены, — какъ неизбѣжное условіе жизни и совершенствъ божественныхъ, коего начало сокрывается якобы во глубинѣ самой Божественной природы!..

Въ такой неисходимый мракъ и въ такія совершенно недостойныя Бога понятія заходитъ, братіе, мудрость человѣческая, когда берется разсуждать о Богѣ и существѣ Его. — А все это потому, что доселѣ хочетъ лучше мудрствовать по стихіямъ міра, нежели по Христѣ (Кол. 2, 8); — ибо въ христіанствѣ, — въ тайнѣ воплощенія Сына Божія, имъ проповѣдуемой, содержится именно то, чего недостаетъ разуму, и чего ищетъ онъ для дополненія своихъ понятій о Богѣ. Въ самомъ дѣлѣ, если для полноты бытія, силы и совершенствъ божественныхъ необходимо постоянное и всецѣлое проявленіе ихъ въ чемъ-либо; то на что лучше того чуднаго и непостижимаго проявленія, коимъ Богъ Отецъ всецѣло проявилъ Себя отъ вѣчности рожденіемъ Бога Сына и происхожденіемъ Бога Духа? — И можетъ ли сравниться съ симъ предполагаемое проявленіе существа Божія чрезъ произведеніе отъ вѣчности міра, по необходимости ограниченное въ разныхъ отношеніяхъ, не полное, не всецѣлое, и никакъ не равное всесовершенному Существу, Себя проявляющему? — Если для блаженства жизни божественной предполагается необходимымъ въ Богѣ общеніе съ кѣмъ-либо свѣта, любви, свободы, дѣйствій: то какое общеніе полнѣе и блаженнѣе того, которое существуетъ отъ вѣчности между тремя лицами Пресвятыя Троицы, изъ коихъ каждое обладаетъ умомъ, свободою, дѣйствіемъ, и всѣ вмѣстѣ соста/с. 61/вляютъ единую жизнь — всеблаженную, и единое — чистѣйшее дѣйствіе? Такимъ образомъ, тайною воплощенія Сына Божія рѣшаются сами собою главнѣйшія недоумѣнія разума касательно образа бытія Божія. При семъ и единство существа Божія удерживается во всей силѣ, и его одиночество устраняется совершенно; и заключенность въ самой себѣ свободы и любви творческой исчезаетъ, и подчиненность ея бытію тварей отвергается; образъ бытія Божія выходитъ изъ мрака и является въ раздѣльныхъ чертахъ, — но безъ смѣшенія съ образомъ міра, безъ внесенія въ него чертъ тварныхъ, его обезображивающихъ. Такому приращенію познаній нашихъ о Богѣ и надлежало быть необходимымъ слѣдствіемъ воплощенія Сына Божія: ибо Его пришествіе въ міръ не могло совершиться безъ того, чтобы при семъ не разверзлось, такъ сказать, самое внутреннее святилище Божества, и не обнаружился сокровенный образъ жизни Божественной. Не къ сей ли всепросвѣщающей тайнѣ должны быть по сему самому направлены взоры всѣхъ любомудровъ, силящихся познать существо Божіе? — Въ лицѣ Сына Божія можно видѣть Бога такъ, какъ Онъ невидимъ нигдѣ въ цѣломъ мірѣ (Іоан. 14, 9).

Подобное сему должно сказать и объ отношеніи, въ коемъ Богъ, какъ Творецъ, находится къ Своей твари, и особенно къ существамъ разумнымъ: воплощеніемъ Сына Божія, этотъ многотрудный предметъ любомудрія поясняется въ самой высшей степени. И во-первыхъ, вѣрующій въ сію тайну не можетъ уже спрашивать: промышляетъ ли Богъ о Своихъ тваряхъ? Не можетъ сомнѣваться нисколько и въ томъ, что Промыслъ Божій простирается на все въ мірѣ, не ограничиваясь попеченіемъ всеобщимъ, что Ему подлежатъ и всѣ свободныя дѣйствія человѣческія. Напротивъ, христіанинъ видитъ самый предѣлъ, до коего можетъ простираться близость Творца къ твари, и особенно къ человѣку; тайна воплощенія даетъ ему разумѣть, что, не смотря на безмѣрность разстоянія между нами и Богомъ, Творцу нашему угодно нисходить до нашей малости, вступать съ ними въ сообщенія самыя непосредственныя и дѣйствительныя, не только пріобщать насъ Своей жизни божественной, но и пріобщаться нашего образа бытія. Сколько мыслей самыхъ возвышенныхъ возникаетъ при семъ въ умѣ о предназначеніи человѣка! И /с. 62/ какъ опять благополучно устраняются недоумѣнія разума, касательно отношенія разумныхъ тварей къ ихъ Творцу! — Ибо, припомните, чѣмъ ограничивалъ разумъ сіи отношенія? — Или повелѣвалъ человѣку довольствоваться однимъ нравственнымъ уподобленіемъ Божеству, безъ надежды дѣйствительнаго соединенія съ своимъ первообразомъ; или внушалъ стремиться къ тому, чтобы вовсе потерять, наконедъ, свое личное бытіе въ сліяніи съ Безконечнымъ. Двѣ крайности равно жалкія, между коими ученіемъ о воплощеніи Сына Божія указуется златая средина; ибо изъ сего ученія явно видно, что разумныя существа могутъ не уподобляться токмо своему Творцу, но и пріискреннѣ соединяться съ Нимъ; но видно вмѣстѣ и то, что они должны приходить въ это соединеніе, не теряя своего личнаго бытія, не преставая быть тѣмъ, что суть по своей природѣ! — Но, что всего важнѣе, воплощеніемъ Сына Божія обнаружено предъ всѣмъ міромъ, а особенно предъ человѣками, такъ сказать, самое сердце Божіе. Для насъ теперь нѣтъ уже нужды спрашивать, что именно мыслитъ о насъ Богъ и Господь нашъ, и въ какомъ Онъ расположеніи къ намъ, кои явно уклонились отъ цѣли нашего бытія и Его святыхъ уставовъ? Приметъ ли Онъ насъ паки въ какое-либо непосредственное общеніе (1 Іоан. 1, 3) съ Собою и поможетъ ли нашей бѣдности, или предоставитъ насъ самимъ себѣ? Будетъ ли въ отношеніи къ намъ любвеобильнымъ врачемъ, или только взыскательнымъ владыкою? — Когда явился для спасенія нашего въ нашей плоти Самъ Сынъ Божій, то самое явленіе Его уже отвѣчаетъ намъ за все. Смотря на ясли и крестъ, невозможно и сомнѣваться въ томъ, что Богъ нашъ есть — любы (1 Іоан. 4, 8), что Онъ правосуденъ, но еще болѣе милосердъ, что мы не погибнемъ, что о насъ пекутся, какъ нельзя болѣе. Послѣ сего не нужно никакихъ умозрѣній и теодицей: Сынъ вмѣсто Отца! Видѣвый Его (Іоан. 14, 9) видѣлъ весь Промыслъ, всю правду, и наипаче всю любовь Божію. При семъ остается только взывать съ благодарностію: слава Тебѣ, показавшему намъ свѣтъ! —

Изъ того, что говорили мы о благотворномъ дѣйствіи тайны воплощенія на уясненіе нашихъ понятій о Богѣ и Его отношеніи къ міру и человѣку, уже можно заключать, братіе, какъ благодѣтеленъ свѣтъ сея тайны долженъ быть и въ отношеніи къ остальному разумѣнію собственной при/с. 63/роды нашей; ибо человѣкъ, какъ образъ Божій, необходимо представляется яснѣе и понятнѣе, чѣмъ болѣе познаютъ и разумѣютъ его великій Подлинникъ. Но для умноженія нашей духовной радости отъ свѣта звѣзды виѳлеемской, посмотримъ раздѣльнѣе, какъ разсѣевается имъ мракъ, покрывающій нашу падшую природу.

Что особенно темнаго для бѣднаго разума нашего въ нашей бѣдной природѣ? — То, что она не похожа сама на себя и находится въ какомъ-то роковомъ противорѣчіи со всѣмъ міромъ и съ собою; — то, что природа наша не представляетъ въ себѣ опредѣленнаго, стройнаго цѣлаго, а какіе-то члены разъединенные, нѣкіе жалкіе отрывки и безпорядочные остатки великаго прошедшаго; — то, что въ ней господствуетъ постоянное, но не естественное смѣшеніе добра съ зломъ, величія съ уничиженіемъ, болѣзней съ здравіемъ, богоподобія съ отверженіемъ. Когда началось это злополучное состояніе и пройдетъ ли оно когда-нибудь? — Что значитъ въ такомъ положеніи здѣшняя жизнь, и что будетъ съ нами за гробомъ? Чего требуется отъ нынѣшняго, недужнаго по всѣмъ отношеніямъ человѣка, и чего ему надѣяться по исполненіи сего требованія? — Всѣ сіи — чрезвычайной важности — вопросы невольно представлялись уму каждаго мыслящаго человѣка, но умы всѣхъ мыслителей вмѣстѣ не въ состояніи были дать точнаго отвѣта ни на одинъ изъ нихъ. Самъ Сократъ, умершій изъ уваженія къ нравственному достоинству своей природы, въ навечеріе своей смерти не зналъ, что сказать совершенно вѣрнаго о ея послѣдствіи. Но воплощеніемъ Сына Божія сами собою прояснились всѣ темныя стороны въ природѣ нашей, и человѣкъ позналъ, кто онъ былъ, что есть, и чѣмъ быть долженъ.

Чтобы видѣть сіе, братіе, нѣтъ нужды обращаться къ умствованіямъ затруднительнымъ: довольно самыхъ простыхъ размышленій. Внемлите! — Если Самъ Сынъ Божій оставляетъ престолъ Отца, нисходитъ на землю и пріемлетъ образъ нашъ, дабы возвести насъ въ первое достояніе: то значитъ, во-первыхъ, что мы всѣ находимся въ величайшемъ несчастіи (иначе для чего бы употреблять для возстановленія насъ такое безпримѣрное средство?); значитъ, что нашему злополучію не могли помочь ни мы сами, ни силы высшія насъ, никто, кромѣ Самого Бога (иначе для чего бы не избрать /с. 64/ другаго, меньшаго, ходатая?). Послѣ сего понятно и то, отчего мы видимъ столько зла и бѣдствій въ родѣ человѣческомъ, почему все лучшее въ насъ представляется остаткомъ прошедшаго: иначе и быть не можетъ съ тѣми, кои потеряли свое мѣсто въ чинѣ творенія, отпали отъ Бога и жизни вѣчной, предались суетѣ и тлѣнію. Далѣе, если для избавленія насъ отъ бѣдствій Сынъ Божій избралъ не другое средство, какъ то, чтобы принять на Себя плоть нашу и содѣлаться во всемъ подобнымъ намъ человѣкомъ: то значитъ, въ естествѣ нашемъ, не смотря на поврежденіе его грѣхомъ, есть способность быть паки уврачеваннымъ и возстановленнымъ; значитъ, самая плоть наша можетъ снова облечься благолѣпіемъ и нетлѣніемъ: иначе къ чему бы Избавителю нашему соединяться съ неизцѣльнымъ, для чего бы принимать на Себя то, что должно быть предоставлено конечному разрушенію? Наконецъ, если Сынъ Божій, явившійся для нашего спасенія во плоти, грядетъ совершить сіе спасеніе не другимъ чѣмъ, какъ смиреніемъ, терпѣніемъ, смертію крестною: то послѣ сего нѣтъ нужды спрашивать и о томъ, чѣмъ мы пали, и какъ должны возставать? Взирая на ясли и крестъ, самый недальновидный чувствуетъ, что небо потеряно преслушаніемъ и гордостію, и не иначе можетъ быть возвращено, какъ смиреніемъ, терпѣніемъ и самоотверженіемъ.

Еще большій свѣтъ разливается надъ природою человѣческою, если начать разсматривать самую жизнь и дѣянія воплотившагося Господа. Святѣйшее человѣчество Его есть образецъ всего человѣчества, и въ томъ, какъ раскрывались совершенства его, какъ оно дѣйствовало на міръ, какимъ могуществомъ обладало надъ всѣми стихіями, надъ силами видимыми и невидимыми, — во всемъ этомъ для имѣющаго очи видѣть прознаменована судьба и слава, ожидающая всѣхъ сыновъ Божіихъ. Но это предметъ, выходящій за предѣлы обыкновеннаго разумѣнія: довольно упомянуть о немъ для способныхъ къ размышленію. Намъ время коснуться, хотя слегка, третьей части нашего собесѣдованія, и сказать что-либо о томъ, какъ свѣтомъ звѣзды виѳлеемской озаряется весь міръ.

Не наше дѣло, братіе, повторять предъ вами тѣ заблужденія, коимъ разумъ подвергся, и доселѣ, къ сожалѣнію, подвергается, силясь опредѣлить самъ по себѣ существо вещей /с. 65/ міра видимаго и цѣль бытія его; но наше дѣло сказать и возвѣстить въ слухъ всѣхъ, что въ таинствахъ, исповѣдуемыхъ вѣрою христіанскою, содержится довольно свѣта для проясненія и того мрака, который по паденіи человѣка, яко царя земли, простерся надъ всею землею. Тайна воплощенія, и въ семъ отношеніи, есть самая свѣтоносная: ибо Сынъ Божій пришелъ спасти не родъ токмо человѣческій, но вмѣстѣ съ нимъ, по выраженію Апостола, возглавить всяческая, яже на небесѣхъ, и яже на земли (Еф. 1, 10). Безъ всякаго преувеличенія можно сказать, что въ семъ одномъ выраженіи: возглавить — содержится болѣе указаній къ уразумѣнію прошедшей и будущей судьбы видимаго міра, насъ окружающаго, нежели во многихъ умозрѣніяхъ и, такъ называемыхъ, теодицеяхъ Промысла. Ибо, что наипаче служитъ камнемъ претыканія для умозрѣнія въ отношеніи къ міру? То же, что и въ отношеніи къ человѣку: видимое смѣшеніе безпорядковъ съ совершенствами, суеты и ничтожества съ благолѣпіемъ и жизнію. Но вѣрою въ возстановленіе всего міра Сыномъ Божіимъ показывается, что источникъ сего злополучнаго состоянія тварей тотъ же самый, что и нашихъ собственныхъ бѣдствій: отпаденіе человѣка, а въ лицѣ его и всего покореннаго ему міра, отъ Бога. Сею же вѣрою предполагается, что и будущая судьба тварей будетъ зависѣть отъ возстановленія человѣка воплощеніемъ Сына Божія, когда съ человѣкомъ, яко царемъ своимъ, и вся тварь освободится, по выраженію Апостола, отъ работы истлѣнія въ свободу славы чадъ Божіихъ (Рим. 8, 22). Такимъ образомъ, во свѣтѣ ученія о воплощеніи Сына Божія судьба міра, столько темная сама по себѣ, представляется ясною, и становится понятнымъ, чѣмъ долженъ быть міръ, почему онъ не таковъ, каковъ долженъ быть, и какимъ образомъ содѣлается тѣмъ, чѣмъ ему надобно быть, судя по понятію о совершенствахъ его Творца.

Найдетъ, кто захочетъ, въ тайнѣ воплощенія разрѣшеніе важныхъ вопросовъ и о самомъ существѣ и предназначеніи тварей видимыхъ. Изъ сея тайны видно, что существо тварей видимыхъ, при всей кажущейся грубости его, не заключаетъ само въ себѣ ничего нечистаго и недостойнаго Бога; иначе Сынъ Божій не соединился бы ѵпостасно съ естествомъ человѣческимъ, коего существенная принадлежность есть бытіе тѣлесное. Подобнымъ образомъ, вѣра въ /с. 66/ таинство воплощенія рѣшительно и навсегда устраняетъ недоумѣніе: не прекратится ли когда-либо существованіе міра видимаго и не уступитъ ли мѣсто бытію одного міра духовнаго? Не прекратится и не можетъ прекратиться, коль скоро тѣло человѣческое принято навсегда Сыномъ Божіимъ.

Но предаясь теченію подобныхъ умозаключеній, мы, братіе, легко можемъ выйти за предѣлы общенароднаго собесѣдованія: предоставимъ это учебной каѳедрѣ; а съ сего св. мѣста обратимъ въ заключеніе бесѣды нашей еще нѣсколько словъ противъ лжеименнаго разума.

Чего не дѣлаютъ люди, преданные любомудрію, для составленія своихъ умозрѣній о Богѣ, человѣкѣ и мірѣ? Куда не обращаются за матеріалами для сего и за пособіями? Въ чемъ не силятся открыть слѣдовъ къ тайнамъ бытія? Трудъ не предосудительный, хотя большею частію, какъ показываетъ опытъ, безплодный. Зачѣмъ же бы среди сихъ усилій и опытовъ забывать то, что первѣе всего надлежало имѣть въ виду, — ученіе вѣры христіанской, ея достопоклоняемыя таинства и обѣтованія? Что потеряло бы любомудріе, если бы пошло по стопамъ вѣры? Напротивъ, все, что до сихъ поръ есть въ немъ лучшаго, не заимствовано ли, явно или тайно, изъ Евангелія? Равно какъ все, что есть въ немъ самаго худшаго, не то ли самое, въ чемъ любомудріе дерзнуло противорѣчить Евангелію? А когда такъ, то не явный ли это знакъ, что и послѣдняго достиженія истины надобно искать не иначе, какъ только при пособіи вѣры?

Но это совѣтъ — для маловѣрныхъ; для насъ, кои отъ юности ходимъ во свѣтѣ вѣры, кои насаждены и утверждены при источникѣ слова Божія, для насъ, кои не знаемъ и не слышимъ въ семъ святилищѣ наукъ другаго любомудрія, кромѣ христіанскаго, мудрствующаго не по стихіямъ міра, а по Христѣ (Кол. 2, 8) — для насъ нынѣ одна радость. Пріидите, возрадуемся Господеви! Возрадуемся тому, что Онъ снисшелъ къ намъ и не устыдился воспринять на Себя нашей нищеты; возрадуемся тому, что симъ нисшествіемъ озаренъ для насъ весь міръ, что во свѣтѣ его мы можемъ стократъ яснѣе видѣть нашего Творца и Его отношенія къ намъ, нашу природу и ея судьбу временную и вѣчную; возрадуемся наконецъ тому, что самая радость, возвѣщенная /с. 67/ Ангелами при рожденіи Спасителя міра, есть только начало радостей нескончаемыхъ и неизглаголанныхъ. Аминь.

Примѣчаніе:
[1] Произнесено въ Академической церкви.

Источникъ: Сочиненія Иннокентія, Архіепископа Херсонскаго и Таврическаго. Томъ I. — Изданіе второе, с портретомъ автора. — СПб.: Изданіе книгопродавца И. Л. Тузова, 1908. — С. 54-67.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.