Церковный календарь
Новости


2019-08-23 / russportal
А. С. Пушкинъ. Исторія села Горюхина (1921)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 36-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 35-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 34-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 33-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 32-я (1922)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 136-я (1956)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 135-я (1956)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 8-е (1976)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 7-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 24 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность

Свт. Василій (Преображенскій), еп. Кинешемскій († 1947 г.)
БЕСѢДЫ НА ЕВАНГЕЛІЕ ОТЪ МАРКА.

Глава II, ст. 1-12.

Когда Іисусъ пришелъ въ Капернаумъ, вокругъ Него собралась большая толпа. Народъ тѣснился къ Нему, чтобы посмотрѣть на вновь явившагося Великаго Пророка, о которомъ такъ много говорили, чтобы послушать Его ученіе, чтобы получить отъ Него исцѣленіе. Въ короткое время маленькій восточный домикъ, въ которомъ остановился Господь, оказался заполненнымъ тѣсной толпой, такъ что въ немъ уже не было мѣста. Въ это время четыре человѣка принесли разслабленнаго, чтобы просить Господа Іисуса о его исцѣленіи. Однако войти въ домъ, да еще съ такой ношей, оказалось физически невозможнымъ, такъ какъ въ дверяхъ давка была особенно сильна. Тогда по наружной лѣстницѣ они взобрались на плоскую крышу дома, прокопали глиняную кровлю, разобрали потолокъ и на веревкахъ спустили разслабленнаго къ ногамъ Іисуса.

Ясно, что эти люди любили больного. Они страстно желали для него исцѣленія и вѣрили, что единственная для этого возможность — прикосновеніе или слово Господа Іисуса Христа. Во что бы то ни стало надо было положить разслабленнаго предъ Нимъ.

Толпа имъ мѣшаетъ — препятствіе почти неодолимое. Но они рѣшились, и они добьются того, что имъ надо. Нельзя черезъ двери — можно черезъ окно. Нельзя черезъ окно — можно проломать крышу! Но такъ или иначе — взоръ Великаго Пророка упадетъ на ихъ больного друга!

Какая настойчивость! Какая непреклонная энергія! У этихъ людей былъ характеръ и воля; и мы видимъ, что эта настойчивость вознаграждена. Разслабленный былъ исцѣленъ. Они достигли своей цѣли.

Какой урокъ для насъ! И какъ мѣтко попадаетъ онъ въ самое больное мѣсто русской души! У насъ много хорошихъ, искреннихъ, горячихъ порывовъ, но... «суждены намъ благіе порывы, но свершить ничего не дано». Рѣдко они доводятся до конца и въ области устройства нашей внѣшней и общественной жизни, а еще рѣже въ области личнаго воспитанія и спасенія души.

Мы часто заканчиваемъ борьбу на половинѣ, потому что путь ко Христу оказывается труднымъ и загроможденнымъ. /с. 74/ Безчисленныя заставы, груды камней, крутые подъемы, непроходимыя чащобы... Нѣкоторые пытаются бороться, но трудности, соблазны всюду, на каждомъ шагу. Энергія падаетъ, и страшная, предательская мысль вдругъ является откуда-то и покоряетъ сознаніе: «Спасеніе для насъ невозможно... Мы погибли!» И почти равнодушно люди возвращаются назадъ, отказываясь отъ дальнѣйшей борьбы.

Но послушайте, вы, унывающіе, потерявшіе надежду: всѣ ли средства вы использовали? Всѣ ли силы истратили? Вы не можете протиснуться въ дверь — можно разобрать крышу. Можно проломить стѣну... Смотрите: она уже шатается! Еще одно усиліе — и она падаетъ! И вы хотите уйти? Стойте... Все напрасно. Вялая, невоспитанная воля отказывается отъ дальнѣйшихъ напряженій.

Вамъ знакома эта картина? Не правда ли, эта дряблость воли, это отсутствіе закала и желѣза въ характерѣ — специфическая болѣзнь русской души? Сколько у насъ измѣнъ, предательствъ, отпаденій, и вѣдь не въ силу активно злой воли, а въ силу трусости, слабости, рыхлости. На воспитаніе воли мы не обращаемъ никакого вниманія. Заботы родителей о дѣтяхъ ограничиваются внѣшнимъ уходомъ, а болѣзни души остаются безъ вниманія, и наука жизни, которую мы впитываемъ съ дѣтства, ничего не говоритъ намъ о самостоятельности и силѣ убѣжденій и учитъ только приспособляться и подчиняться обстоятельствамъ.

А между тѣмъ, въ христіанской духовной жизни болѣе чѣмъ гдѣ-либо необходимы настойчивость и упорное стремленіе къ одной цѣли. Настойчивость кропотливая, ежедневная здѣсь гораздо важнѣе, чѣмъ большое, единичное усиліе воли или геройскій подвигъ. Это правило одинаково примѣнимо какъ къ личной жизни, такъ и къ общественной. Блестящій, увлекающійся энтузіастъ, скоро остывающій, принесетъ въ христіанскомъ обществѣ меньше пользы, чѣмъ скромный труженикъ, незамѣтно, но настойчиво дѣлающій свое дѣло.

Почему? Потому что христіанская духовная жизнь растетъ постепенно, органически развиваясь вмѣстѣ съ ростомъ души, и потому требуетъ постоянныхъ, непрерывныхъ, длительныхъ усилій воли. Усилія чрезмѣрныя могутъ вызвать только напряженный искусственный ея ростъ, или, какъ говорятъ медики, гипертрофію, но это если и не погубитъ совершенно молодыхъ зародышей ея (что нерѣдко бываетъ), то, во всякомъ случаѣ, отзовется очень вредными послѣдствіями. Вотъ поче/с. 75/му чрезмѣрные подвиги, за которые берутся часто сгоряча начинающіе иноки, обыкновенно запрещаются опытными старцами.

Покойный батюшка отецъ Анатолій, Оптинскій старецъ, бывшій келейникъ извѣстнаго отца Амвросія, говорилъ, бывало: «Большую охапку набрать немудрено, а донесешь ли? Путь дальній: до конца жизни нести... Какъ разъ всю растеряешь. А ты по силѣ... по силѣ!..»

Я помню изъ временъ далекаго дѣтства: на окнѣ у насъ стоялъ цвѣточный горшокъ, и въ немъ пышный душистый жасминъ. Когда на немъ появлялись первые бутоны, у насъ часто не хватало терпѣнія дождаться, когда они развернутся бѣлыми, благоухающими цвѣтами; и въ нетерпѣніи мы часто расковыривали бутонъ, освобождая нѣжныя лепестки отъ зеленой покрышки, цвѣтокъ развертывался, къ нашему восторгу, нѣжный, ароматный, но увы!., ненадолго. Обыкновенно къ вечеру того же дня онъ съеживался, блекъ и погибалъ, и уже ничто не могло оживить его.

Такъ и въ духовной жизни: искусственно форсировать ее — значитъ губить. На пятый этажъ сразу не вскочишь: надорвешься! Надо идти по лѣстницамъ, ступенька за ступенькой, черезъ всѣ этажи, начиная съ перваго. Духовная жизнь, какъ цвѣтокъ, требуетъ постояннаго вниманія и длительнаго ухода; нужны настойчивость и непрерывная работа надъ собой.

Но какъ развить въ себѣ настойчивость, если ея нѣтъ?

Если мы будемъ изучать жизнь святыхъ подвижниковъ, то найдемъ три условія, отъ которыхъ зависѣла главнымъ образомъ непрерывность и настойчивость ихъ духовнаго дѣланія.

Во-первыхъ, единство цѣли. Вся жизнь ихъ была проникнута одной цѣлью — стремленіемъ къ Богу и къ спасенію души.

Во-вторыхъ, полное отреченіе отъ себя и отдача своей жизни въ волю Божію.

Въ-третьихъ, рождающееся изъ этихъ двухъ условій — громадное терпѣніе.

Единство цѣли есть результатъ единства центра жизни. Когда человѣкъ весь проникнутъ любовью къ Богу, когда каждая мелочь его жизни связана съ мыслью о Богѣ, когда около себя онъ постоянно чувствуетъ присутствіе Бога, невидимо вездѣсущаго, тогда, естественно, Богъ является центромъ всѣхъ его устремленій, и каждый поступокъ опредѣляется желаніемъ угодить Богу и боязнью нарушить Его заповѣди. Въ совершенномъ, вполнѣ законченномъ видѣ это единство центра и цѣли /с. 76/ мы находимъ, конечно, въ Господѣ Іисусѣ Христѣ, этомъ высшемъ идеалѣ нравственнаго характера. Вся Его жизнь и дѣятельность проникнуты мыслью о Богѣ Отцѣ и единственною цѣлью — спасти погибающаго человѣка. Гдѣ бы Онъ ни проповѣдовалъ, что бы Онъ ни говорилъ, основной темой у Него всегда является Богъ и спасеніе человѣчества.

Во всемъ Евангеліи нельзя указать ни одного факта, гдѣ проявилась бы Его забота о Себѣ или стремленіе къ какимъ-нибудь земнымъ, временнымъ цѣлямъ. Все для Него заслонялось мыслью о Богѣ. Не можете служить Богу и маммонѣ, — говорилъ Онъ, и Самъ первый воплощалъ въ Своей жизни эту цѣльность служенія Богу.

Пока человѣкъ служитъ двумъ господамъ — Богу и маммонѣ, то есть къ служенію Богу примѣшиваетъ и стремленія къ земнымъ цѣлямъ, служеніе земнымъ кумирамъ, до тѣхъ поръ въ немъ не можетъ быть настойчивости, ибо эти служенія несовмѣстимы, взаимно противорѣчатъ одно другому, и человѣкъ принужденъ чередовать ихъ въ своей жизни, смѣняя Бога маммоной и обратно, а это дѣлаетъ общую линію его поведенія неустойчивой и колеблющейся.

Только когда въ его душѣ образуется единый центръ и единая цѣль — только тогда направленіе его дѣятельности становится постояннымъ и только тогда онъ можетъ достигнуть великихъ успѣховъ.

Это — законъ воли не только въ области религіозной жизни, но и во всякой другой. Всѣ великія достиженія человѣческаго ума и творчества были получены такимъ образомъ.

Когда Ньютона, геніальнѣйшаго изъ астрономовъ міра всѣхъ временъ и народовъ, открывшаго законъ тяготѣнія и объяснившаго систему равновѣсія небесныхъ тѣлъ, спросили, какимъ образомъ онъ дошелъ до этого открытія, онъ отвѣтилъ: «Непрестанно объ этомъ думалъ!» Это значило, что тайна движенія планетъ и звѣздъ была для него единственнымъ вопросомъ, неотступно занимавшимъ его мысль долгое время, своего рода единымъ центромъ сознанія.

Въ Румянцевскомъ музеѣ есть прекрасная картина художника Александра Иванова «Явленіе Христа народу». Когда смотришь на нее, кажется, что она вся цѣликомъ написана сразу, въ одномъ великомъ порывѣ вдохновенія: такъ непринужденны позы фигуръ, такъ естественна компановка и такъ цѣльно впечатлѣніе переданной художникомъ общей идеи — порывъ вниманія многочисленной толпы, устремленной на Господа /с. 77/ Іисуса Христа. Но пройдите въ сосѣднюю комнату и вы увидите тамъ массу подготовительныхъ этюдовъ. Каждая фигура рисовалась предварительно отдѣльно, часто въ нѣсколькихъ наброскахъ разныхъ позъ, изъ которыхъ уже затѣмъ для картины выбиралась та, которая наиболѣе удовлетворяла художника.

Вамъ становится ясно, какъ долго и кропотливо работалъ художникъ надъ своимъ твореніемъ, какъ тщательно обдумывалъ онъ каждую подробность и какъ долго эта картина занимала все его вниманіе, служа главнымъ центромъ его творческаго воображенія. Въ итогѣ этой настойчивой, длительной работы получилось дѣйствительно прекрасное произведеніе.

Въ періодъ классической древности въ Греціи жилъ гражданинъ Аѳинской республики Демосѳенъ. При республиканскомъ строѣ, когда всѣ вопросы политической и общественной жизни обсуждаются открыто съ народной трибуны передъ громадной аудиторіей, особенное значеніе пріобрѣтаютъ хорошіе ораторы, благодаря громадному вліянію ихъ рѣчей на массу. Въ Аѳинской республикѣ это вліяніе было особенно сильно, такъ какъ аѳиняне были очень чутки ко всему прекрасному, въ томъ числѣ и къ красивому слову. Поэтому хорошіе ораторы пользовались у нихъ большимъ почетомъ и славой. Эта почетная карьера соблазнила Демосѳена. Онъ рѣшилъ сдѣлаться знаменитымъ ораторомъ. Но первое его выступленіе передъ народомъ было неудачно: его освистали. Причина заключалась въ томъ, что, несмотря на весь свой умъ, большой ораторскій талантъ и умѣніе красиво излагать свои мысли, онъ совершенно не обладалъ внѣшними данными для того, чтобы производить нужное впечатлѣніе на толпу. Небольшого роста, довольно невзрачнаго вида, съ картавымъ произношеніемъ, слабымъ голосомъ и короткимъ дыханіемъ, не позволявшимъ плавной рѣчи и длинныхъ закругленныхъ періодовъ, онъ не могъ разсчитывать на эффектъ. Въ довершеніе всего у него была нервная привычка подергивать однимъ плечомъ, что дѣлало его смѣшнымъ въ глазахъ аѳинянъ, привыкшихъ къ красивымъ, выработаннымъ жестамъ знаменитыхъ ораторовъ. Неудача, однако, не обезкуражила Демосѳена.

Онъ понялъ свои недостатки и рѣшилъ ихъ побороть.

Началась упорная, настойчивая работа надъ собой.

Онъ удалился на морской берегъ, гдѣ скрылся въ уединенной пещерѣ, чтобы никто не нарушалъ его сосредоточенности, а чтобы побороть въ самомъ себѣ желаніе видѣть друзей и знакомыхъ и рѣшительно отказаться отъ шумной столичной жизни, онъ обрилъ себѣ полъ головы. Въ такомъ видѣ онъ никуда не могъ по/с. 78/казаться и волей-неволей долженъ былъ дожидаться, когда отрастутъ сбритые волосы.

Въ своемъ уединеніи онъ началъ рядъ послѣдовательныхъ упражненій. Чтобы развить у себя глубокое дыханіе, онъ взбирался на крутые утесы и во время этихъ подъемовъ старался говорить, не останавливаясь. Чтобы выработать красивый звучный голосъ, онъ въ часы прибоя произносилъ длинныя рѣчи на морскомъ берегу, пытаясь перекричать шумъ волнъ. Чтобы побѣдить картавость и заставить себя говорить ясно, онъ бралъ въ ротъ камушекъ и съ камнемъ во рту старался выговаривать отчетливо каждый звукъ. Наконецъ, чтобы отучить себя отъ непріятной привычки подергивать плечомъ, онъ вѣшалъ къ сводамъ своей пещеры острый мечъ и, произнося рѣчь, становился подъ нимъ такимъ образомъ, чтобы при каждомъ рѣзкомъ движеніи плеча остріе впивалось ему въ тѣло.

Послѣ долгой упорной работы Демосѳенъ достигъ замѣчательныхъ успѣховъ. Когда онъ вышелъ изъ своего уединенія и снова появился передъ народомъ на ораторской трибунѣ, это былъ совсѣмъ другой человѣкъ. Красивый сильный голосъ, отчетливая дикція, плавные эффектные жесты, прекрасно построенная рѣчь, звучные ритмичные періоды — все это сразу зачаровало и покорило толпу. Демосѳенъ сталъ знаменитымъ ораторомъ.

Но сколько настойчивости надо было, чтобы побѣдить самого себя и свои природные недостатки, и эта настойчивость поддерживалась исключительно страстнымъ, непреодолимымъ желаніемъ стать ораторомъ, желаніемъ, которое на это время вытѣснило изъ его души все остальное и сдѣлалось центромъ всей его жизни.

Если въ области чисто мірской, свѣтской, сосредоточенность воли въ одномъ центрѣ даетъ такіе результаты, то въ области духовно-религіозной эти результаты прямо поразительны, такъ какъ слабой человѣческой волѣ здѣсь поспѣшествуетъ еще всемогущая благодать Божія, и при ея подкрѣпленіи человѣкъ совершенно перерождается, обновляется, или, какъ говоритъ апостолъ Павелъ, становится новая тварь во Христѣ. Примѣровъ такого полнаго перерожденія въ исторіи христіанскаго подвижничества чрезвычайно много. Строго говоря, почти каждый святой прошелъ черезъ этотъ процессъ внутренней борьбы съ собою, и побѣда въ каждомъ случаѣ достигалась настойчивостью, устремленной къ одной цѣли — единенію съ Богомъ.

/с. 79/ Изъ многочисленныхъ примѣровъ этого рода возьмемъ лишь одинъ — преподобнаго Моисея Мурина, бывшаго свирѣпаго атамана разбойниковъ, ставшаго потомъ смиреннымъ святымъ инокомъ. Но прежде чѣмъ онъ достигъ этого, ему пришлось перенести чрезвычайно тяжелую, упорную борьбу съ искушеніями.

Вскорѣ послѣ его обращенія демоны постарались пробудить въ немъ былую его тѣлесную нечистоту. Искушеніе было такъ сильно, что онъ, какъ самъ о томъ впослѣдствіи разсказывалъ, чуть было не отказался отъ своего намѣренія жить благочестиво. Изнемогая отъ борьбы, онъ отправился къ великому Исидору, бывшему пресвитеромъ въ пустынѣ Скитъ и знаменитому святостью своей жизни и мудростью своихъ совѣтовъ.

Исидоръ постарался его утѣшить и убѣждалъ его не удивляться этому искушенію, такъ какъ лишь недавно отрѣшась отъ дурного образа жизни, онъ несомнѣнно долженъ пережить сильный позывъ къ прежнему злу. Опытный старецъ объяснилъ ему, что эти привычки тѣлесной нечистоты подобны собакамъ, которыя, привыкнувъ глодать кости въ какой-нибудь мясной, всегда возвращаются къ ней, пока есть возможность туда войти. Но если имъ не бросать ни одной кости и запереть передъ ними дверь мясной, то онѣ больше не возвращаются и идутъ въ другія мѣста, чтобы найти, чѣмъ утолить свой голодъ.

Моисей, укрѣпленный и утѣшенный этимъ спасительнымъ наставленіемъ, заключился въ кельѣ и сталъ смирять свое тѣло различными подвигами, особенно же постомъ.

Онъ не ѣлъ ничего, кромѣ небольшого количества хлѣба въ день, много работалъ и молился пятьдесятъ разъ въ день. Мысль о Богѣ, о единеніи съ Нимъ, о прощеніи и спасеніи души не покидала его. Вся цѣль жизни для него сосредоточилась только въ этомъ. Но время освобожденія его отъ искушеній еще не настало. Господь, Который желалъ возвысить его достоинство умноженіемъ его побѣды, допустилъ, чтобы, несмотря на всѣ усилія его смирить свою плоть, онъ не имѣлъ покоя въ мысляхъ, особенно по ночамъ. Это побудило его снова прибѣгнуть къ совѣту другихъ, и онъ разсказалъ о своемъ положеніи одному пустынному старцу, который считался инокомъ совершенной жизни.

Что дѣлать мнѣ, отче? — сказалъ онъ ему. — Мои сны потемняютъ мой умъ, и старая моя привычка ко злу дѣлаетъ то, что моя душа услаждается нечистыми образами.

На признанія Моисея старецъ ему отвѣчалъ:

/с. 80/ — Это происходитъ оттого, что ты съ недостаточнымъ упорствомъ отвращаешь свой умъ отъ этихъ воспоминаній. Пріучи себя бодрствовать, молись усердно — и ты увидишь, что искушенія пройдутъ.

Моисей вернулся въ свою келью, твердо рѣшивъ поступить по тому совѣту, и сталъ проводить ночи на ногахъ, посреди своей кельи, не закрывая глазъ, постоянно молясь и не становясь для молитвы на колѣни изъ боязни, что его тѣло отъ этой перемѣны положенія почувствуетъ облегченіе и дастъ демону случай искусить его. Несмотря на все, страсти продолжали бушевать. Тогда онъ взялся за новый подвигъ самоумерщвленія и трудолюбія. Всякую ночь онъ обходилъ кельи отшельниковъ, которые по преклонности своего возраста и по немощи своихъ силъ не могли ходить сами за водой, такъ какъ она находилась далеко. Онъ бралъ безъ ихъ вѣдома ихъ кувшины и приносилъ ихъ наполненными, проходя для этого иногда до пяти миль, смотря по расположенію кельи.

Это утонченное милосердіе, которое обрекало его на великую усталость и тѣмъ самымъ уничтожало палившій огонь страстей, еще болѣе возбуждало противъ него ярость демоновъ. Но преподобный говорилъ обыкновенно: «Я не перестану бороться прежде, чѣмъ демоны не перестанутъ мучить меня соблазнительными снами» (Е. Поселянинъ. «Пустыня»).

Шесть лѣтъ боролся такимъ образомъ преподобный Моисей, пока наконецъ желанный покой и миръ не водворились въ его душѣ.

Онъ побѣдилъ. Побѣдила его настойчивость. Но это было бы для него совершенно невозможно, если бъ его душой не владѣла единственная мысль, единственная цѣль — прійти къ Богу. На этомъ пути для него вырастала страшная, едва одолимая преграда — его бушующія страсти, и для того, чтобы побѣдить ихъ терпѣливой работой надъ собой въ теченіе шести лѣтъ и не отступить, не поколебаться, — для этого необходимо было, чтобы эта главная цѣль жизни всегда свѣтила ему какъ путеводная звѣзда, манила къ себѣ неотразимо и побуждала къ непрерывной борьбѣ. Такъ и для каждаго христіанина образъ Господа Іисуса Христа долженъ быть центральной точкой, около которой кристаллизуется вся духовная жизнь, и тогда вся воля развивается въ одномъ направленіи, пріобрѣтая громадное упорство и настойчивость.

Второе условіе настойчивости въ жизни христіанскихъ подвижниковъ это — полная отдача себя въ волю Божію. Это /с. 81/ кажется страннымъ на первый взглядъ. Когда мы говоримъ о настойчивости, то обыкновенно разумѣемъ именно способность и силу настоять на своемъ, добиться исполненія своихъ желаній. А здѣсь требуются отреченіе отъ своей воли и подчиненіе Богу. Настойчивость и подчиненіе!.. Развѣ это совмѣстимо?

Несомнѣнно. Въ исполненіи Божіихъ предначертаній и заповѣдей можно быть столь же настойчивымъ, какъ и въ исполненіи своихъ желаній, и даже гораздо болѣе, потому что въ подчиненіи Богу воля человѣка находитъ такую могучую опору, какой не можетъ быть въ дѣятельности, основанной на самохотѣніи и самоопредѣленіи. Субъективно эта опора состоитъ въ томъ, что требованія Божіяго закона имѣютъ для человѣка гораздо большую силу авторитетности, чѣмъ его собственныя желанія. Какъ бы человѣкъ ни былъ гордъ, какъ бы ни склоненъ онъ былъ преувеличивать свои достоинства и способности, въ глубинѣ сознанія онъ все же не можетъ поставить ихъ такъ высоко, какъ вѣрующій ставитъ для себя Бога. Поэтому его личныя желанія могутъ переживаться очень остро, могутъ дойти до степени страсти, но они никогда не пріобрѣтутъ той нравственно-повелительной силы, какую имѣютъ для вѣрующаго заповѣди и требованія Божественной воли. Въ своихъ собственныхъ желаніяхъ человѣкъ или неизмѣнно замѣчаетъ элементы самолюбія и эгоизма, что лишаетъ ихъ нравственной чистоты и обязательности для совѣсти, или же въ тѣхъ случаяхъ, когда его дѣятельность свободна отъ эгоистическихъ побужденій и вся устремлена на пользу ближняго, онъ не можетъ быть безусловно увѣренъ въ правильности пути, избраннаго для ихъ практическаго осуществленія, ибо сознаетъ, что выборъ этотъ опредѣленъ его собственнымъ умомъ, силу котораго онъ не можетъ считать абсолютной. Въ томъ и другомъ случаѣ неизбѣжныя сомнѣнія ослабляютъ твердость и увѣренность его дѣятельности. Этихъ сомнѣній не знаетъ вѣрующій человѣкъ, всецѣло подчинившійся волѣ Божіей.

Объективно опора для дѣятельности, согласованной съ волей Божіей, заключается въ томъ, что Господь незримо помогаетъ Своему вѣрному слугѣ, творящему Его волю. Эта великая, могущественная помощь, съ одной стороны, а съ другой — увѣренность въ правильности пути, указаннаго перстомъ Божіимъ, и въ безусловной святости и непогрѣшимости нормъ, данныхъ Господомъ для человѣческой дѣятельности, приводятъ въ результатѣ къ тому, что человѣкъ вѣрующій, подчинившійся /с. 82/ Богу и всецѣло опирающійся на Его всемогущую волю, духовно безконечно настойчивѣе и сильнѣе, чѣмъ невѣрующій, служащій исключительно своему «я» и руководящійся своими эгоистическими желаніями и указаніями своего разсудка.

Третьимъ условіемъ настойчивости является терпѣніе. У святыхъ подвижниковъ оно всегда было громадно. Значеніе его въ христіанскомъ подвигѣ совершенно ясно: чтобы вести непрерывную борьбу съ искушеніями, постоянно напряженно работать надъ собою и до послѣдней минуты своей жизни не отступать, не бросать начатаго дѣла, не доведя его до конца. Для этого надо умѣть мужественно переносить, во-первыхъ, страданія и лишенія, всегда связанныя съ христіанскимъ подвигомъ, а во-вторыхъ, неизбѣжныя ошибки, паденія и неудачи, которыя легко могутъ вызвать уныніе и ослабить энергію неопытнаго христіанина. Діаволъ всегда пользуется неудачами, стараясь раздуть ихъ значеніе до размѣровъ настоящей катастрофы, чтобы довести подвижника до отчаянія и принудить его прекратить борьбу. Умѣніе переносить страданія и не смущаться неудачами и есть форма христіанскаго терпѣнія. Оно естественно развивается изъ двухъ ранѣе указанныхъ условій настойчивости, то есть изъ единства цѣли жизни и покорности Богу, и безъ нихъ врядъ ли можетъ кто-либо достигнуть высокой степени. Терпѣть страданія, зная, что это угодно Богу, и переносить неудачи, зная, что онѣ попускаются Богомъ для нашего воспитанія въ смиреніи, неизмѣримо легче, чѣмъ не понимая, зачѣмъ и для кого это нужно. Безсмысленныя, ненужныя лишенія, самыя незначительныя, чувствуются гораздо тяжелѣе и раздражаютъ гораздо больше, чѣмъ великое горе, цѣлесообразность котораго намъ ясна.

Въ вопросѣ о воспитаніи терпѣнія могутъ быть полезны еще слѣдующія замѣчанія.

Часто наше нетерпѣніе въ христіанскомъ дѣланіи зависитъ отъ того, что мы скорѣе хотимъ насладиться плодами сдѣланныхъ усилій и имѣть скорый, замѣтный для насъ успѣхъ. На второй день послѣ обращенія къ Богу мы уже хотимъ быть святыми.

Если этого не получается, намъ начинаетъ казаться, что наши усилія пропадаютъ даромъ, и мало-по-малу уныніе овладѣваетъ душой. Мы часто способны бываемъ на крупный геройскій поступокъ, ибо тамъ успѣхъ обнаруживается сразу, но въ будничной, черновой работѣ, не дающей быстрыхъ замѣтныхъ результатовъ, наша энергія скоро бѣднѣетъ и гаснетъ.

/с. 83/ Чтобы предотвратить уныніе, надо твердо помнить, что ни одно усиліе, какъ бы мало оно ни было, не пропадаетъ безрезультатно и въ душѣ свой слѣдъ оставляетъ. Если мы не замѣчаемъ успѣховъ, то чаще всего потому, что нашъ духовный взоръ еще недостаточно опытенъ, чтобы ихъ различить, если они не проявляются въ крупныхъ размѣрахъ, но если усиліе сдѣлано добросовѣстно, то результаты несомнѣнны, въ этомъ можно быть увѣреннымъ. Посмотрите, какъ медленно, незамѣтно растетъ дерево. Почти невозможно опредѣлить, насколько оно выросло за сутки, и только въ концѣ года обнаруживается значительный прирост. Такъ и въ духовной жизни.

Всегда лучше смотрѣть не на конечную цѣль своихъ стремленій, а на ближайшій шагъ, который предстоитъ сдѣлать. Въ христіанской жизни эту конечную цѣль разсмотрѣть ясно почти и невозможно, такъ какъ идеалъ здѣсь безконеченъ и тонетъ въ отдаленіи, а сравнивать пройденный путь съ тѣмъ разстояніемъ, которое еще предстоитъ пройти, — занятіе и безполезное, и способное внушить уныніе. Какъ бы далеко ни ушелъ человѣкъ впередъ, передъ нимъ все еще разстилается такая безконечно длинная дорога, что онъ всегда кажется себѣ находящимся въ самомъ началѣ пути. Поэтому никогда не слѣдуетъ мѣрить, насколько ты выросъ въ духовномъ отношеніи, а все вниманіе обратить на то, чтобы какъ можно лучше сдѣлать слѣдующій шагъ.

Лучше думать о томъ, что ты долженъ дѣлать, а не о томъ, чего ты можешь достигнуть. Исполняй свой долгъ добросовѣстно и не заботься много о результатахъ. Съ довѣріемъ предоставь это Господу.

Всегда помни правило древняго мудреца Семея: «Обязанности — твои, а слѣдствія — Божіи».

Источникъ: Святитель Василій, епископъ Кинешемскій (Преображенскій). Бесѣды на Евангеліе отъ Марка. — М.: Издательство «Отчій домъ», 1996. — С. 73-83. [Серія: «Подвижники XX столѣтія: Жизнеописанія, воспоминанія, творенія».]

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.