Церковный календарь
Новости


2019-09-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 20-е къ монахамъ (1829)
2019-09-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 19-е къ монахамъ (1829)
2019-09-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 34-е (1976)
2019-09-15 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 33-е (1976)
2019-09-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 2-й. Статья 154-я (1956)
2019-09-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 2-й. Статья 153-я (1956)
2019-09-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 2-й. Статья 152-я (1956)
2019-09-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 2-й. Статья 151-я (1956)
2019-09-14 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 32-е (1976)
2019-09-14 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 31-е (1976)
2019-09-14 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 30-е (1976)
2019-09-14 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 29-е (1976)
2019-09-12 / russportal
Свт. Григорій Нисскій. "О надписаніи псалмовъ". Кн. 2-я. Гл. 13-я (1861)
2019-09-12 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 133-е (1895)
2019-09-11 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 28-е (1976)
2019-09-11 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 27-е (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 16 сентября 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность

Архим. Антонинъ Капустинъ († 1894 г.)
СЛОВО, ПРОИЗНЕСЕННОЕ ВЪ ІЕРУСАЛИМѢ НА ГОЛГОѲѢ, ПРИ ОБНОШЕНІИ ПЛАЩАНИЦЫ, НОЧЬЮ 11 АПРѢЛЯ 1875 ГОДА.
(«Труды Кіевской духовной академіи». Кіевъ, 1875. Томъ 2-й).

Мѣсто ужаса и отвращенія! Мѣсто плача и страданій! Мѣсто проклятій и отчаянія. Еще ли разъ совершается на тебѣ нѣкій всенародный позоръ, каковыми прославилось твое печальное имя?. Еще ли разъ зловѣщій лобный холмъ служитъ сборищемъ толпы, не въ мѣру любопытной, не во время сострадательной; не къ мѣсту учительной, кого-то высматривающей, чего-то выжидающей?. Еще ли разъ они — тѣже самые, памятные неистовые вопли нетерпѣнія, злорадостные клики отмщенія, робкіе протесты сочувствія, тихія рыданія безнадежности и глухіе, замирающіе стоны одолѣваемаго безсилія возносятся у древа казни отъ многострадальной земли въ безчувственное небо?.

Есть... толпа, есть и зрѣлище, и глашенія, и шумъ и движеніе и тѣснота и устремленіе однихъ паче другихъ, — нѣчто сходственное съ тѣмъ, чтó передаетъ Евангеліе, но вмѣстѣ и совершенно отличное отъ него по предмету, по духу, по установленію. Не на зрѣлище убиваемаго осужденника пришли мы спѣшно и тревожно, откуда кто попалъ, кто какъ могъ и кто въ чемъ былъ. Нѣтъ, совсѣмъ иное зрѣлище, зрѣлище оживленія, подпавшаго осужденію смерти, рода нашего у насъ передъ глазами. Мы долго собирались и готовились къ нему. Мы составили торжественный ходъ для сего, — вышли навстрѣчу ему облаченные, украшенные, съ возженными свѣтильниками въ /с. 819/ рукахъ, съ пѣснію въ устахъ, съ спокойствіемъ въ лицѣ, съ тишиною въ сердцѣ. Наши архіерее съ книжники и старцы не глаголютъ другъ другу, ругающеся Распятому: аще царь Исраилевъ есть, да снидетъ нынѣ со креста, а напротивъ благословляютъ Его царство, и хвалятся Его крестомъ. Наши князи, не блазнясь Его крайнимъ истощаніемъ и уничиженіемъ, спѣшатъ Его называть и величать Христомъ Божіимъ, избраннымъ. Даже окружающіе насъ воини, непричастные ни нашимъ скорбямъ, ни нашимъ радостямъ, кажется, при первомъ слухѣ о жаждѣ умирающаго, въ укоръ пресловутому имени Римскому, поспѣшили бы подать Ему не оцетъ, съ желчію смѣшенъ, а чистую освѣжающую воду. Даже, тѣ немалочисленные мимоходящіи нашего времени, заносимые на Голгоѳу не избыткомъ чувства и излишкомъ досуга, которымъ, по условіямъ ихъ вѣрованія или безвѣрія, нѣтъ никакого дѣла до Голгоѳы и нашего на ней молитвеннаго собранія, и тѣ, думаемъ, не стали бы кивать помавательно главами своими, увидавъ столькихъ другихъ, склонившихъ головы свои у подножія крестнаго. Говорить ли еще о томъ, какъ вси сіи несчетные пришедшіи народи на позоръ сей, видяще бывающая, или воображая бывшее, возвращаются отсюда на далекую отчизну, біюще перси своя, особенно же — наши жены, спослѣдствовавшія издѣтства Христу своимъ христолюбивымъ сердцемъ не отъ близкой и малой Галилеи, а изъ за сотень галилейскихъ разстояній неизмѣримой Россіи.

Да! Времена другія, люди иные и дѣйствія инаковыя, но времена — всѣ тѣже. Отъ ихъ неустранимаго и незаглушимаго свидѣтельства не укроешься ничѣмъ. Лобное мѣсто все тоже и все также стоитъ передъ нами — ужасное, плачевное и — дерзнемъ произнести — проклятое.

На языкѣ, передавшемъ намъ св. вѣру, св. Голгоѳа и не /с. 820/ именуется иначе, какъ ужасною [1]. Мы знаемъ, или нудимся думать по крайней мѣрѣ, что она долгое время была мѣстомъ публичной казни Іудеевъ. Мимо нея съ трепетомъ, конечно, проходили нѣкогда мирные граждане Іерусалима, а на ней едва ли кому приходило желаніе и поставить ногу. Если постороннему человѣку мѣсто лобное внушало такой страхъ, то чѣмъ оно должно было казаться самому осужденному на смерть? Примѣръ у насъ передъ глазами. Самъ, прославившій, по слову пророческому, мѣсто ногъ своихъ, единъ имѣяй безсмертіе, припомните, какъ скорбѣлъ и тужилъ и ужасался, и какъ вопіялъ горестно при мысли о ней: прискорбна есть душа моя до смерти! Но кто же не знаетъ, слушатели-христолюбцы, что Христосъ былъ жертвою искупительною за весь родъ нашъ, и что вмѣсто Него слѣдовало намъ идти на крестъ и умереть, какъ умеръ Онъ? Вотъ почему лобное мѣсто ужасно не вообще только, какъ мѣсто казни, а ужастно оно и для каждаго изъ насъ, какъ мѣсто его собственной казни. Да будетъ же, и пребудетъ съ нами и въ насъ это спасительное и охранительное чувство трепетное всякій разъ, какъ мы восходимъ на Голгоѳу, и дерзаемъ стоять тутъ!

А кто сочтетъ тѣ слезы, которыя пролиты на всеплачевномъ мѣстѣ семъ въ теченіе лѣтъ и столѣтій! Пройдемъ безъ вниманія тѣ, никому не дорогія, слезы, которыми орошалось оно всякій разъ, какъ совершалась тутъ смертная казнь, не всегда, конечно справедливая и заслуженная. Останавливаемся на томъ, чтó составило всесвѣтную славу Голгоѳы. Съ воплемъ крѣпкимъ и слезами, по свидѣтельству Апостола, встрѣчалъ свою кончину Господь Іисусъ. Гдѣ это было, — положительно сказать не можемъ. Евангеліе не говоритъ прямо, чтобы Онъ плакалъ на крестѣ, но кто не признаетъ самаго горькаго, безутѣшнаго /с. 821/ плача душевнаго въ семъ болѣзненномъ взываніи: Боже мой! Боже мой, почто мя еси оставилъ? Наконецъ, если бы у Сына Божія не оставалось мѣста для слезъ человѣческихъ на крестѣ, подъ крестомъ онѣ несомнѣнно струились потокомъ изъ очей безутѣшной матери и ученика, егоже любяше Іисусъ, а за тѣмъ и всѣхъ, конечно, знаемыхъ Его, стоявшихъ издалеча. Съ тѣхъ поръ на достожалостномъ мѣстѣ семъ черезъ цѣлый рядъ вѣковъ, можно сказать, безпрерывно лились людскія слезы, слезы — умиленія, покаянія, страданія, благодаренія, прошенія... Нужно ли напоминать, что стыдъ той вѣрѣ и горе той душѣ, которыя безъ слезъ приходятъ на Голгоѳу и въ наше время?

У страшнаго и плачевнаго сего мѣста распятія скорѣе всего припоминается знаменательное слово, или опредѣленіе, Моисеева законодательства: проклятъ отъ Бога всякъ висяй на древѣ (Второз. 21, 23). Мало того ужаса, который несется съ креста, мало тѣхъ слезъ, которыя вызываетъ онъ, — на немъ лежитъ еще проклятіе и проклятіе Божіе! Такъ что, по всей строгости закона божественнаго, въ виду креста надобно смолкнуть всякому голосу сердца, и смотрящій на него долженъ только клясть проклятаго Богомъ. Это страшнѣе какъ бы уже самой смертной казни осужденника. Не имѣть другаго слова для умирающаго, кромѣ проклятія!... Но дерзнемъ ли судить суды Господни? Да не будетъ! Значитъ, такъ нужно: клясть того, кто не заслужилъ, не взыскалъ, не оцѣнилъ благословенія. О, что сказать? Преднамѣренное оставленіе Единороднаго на крестѣ и преданіе Его на поруганіе всякому, кто смыслилъ умозаключать: иныя спасе, себе ли не спасетъ? не есть ли прикровенное повтореніе того древняго приговора: проклятъ отъ Бога висяй на древѣ? Ужасно. Но должно быть такъ. И оное оглушающее: уа не будетъ ли знаменовать собою только общій гулъ, несшагося на Распятаго, всероднаго проклятія? Тяжело и помыслить о томъ, чтó было и чтó значило. Но воз/с. 822/вратимся къ себѣ. Когоже, въ самомъ дѣлѣ, кляли въ лицѣ осужденнаго ругатели? Кляли всѣхъ, начиная отъ себя до послѣдняго изъ послѣднихъ въ рожденныхъ женами, — всѣхъ, по комъ былъ клятвою Распятый. Довольно сего. Итакъ эту обремененную клятвами, преступную голову сколько можно менѣе поднимай, возлюбленный! Особенно старайся опускать ее здѣсь на лобномъ мѣстѣ. Лобное мѣсто пусть будетъ для тебя мѣстомъ лобнаго склоненія во прахъ!

Но да проститъ намъ святое, досточтимое и покланяемое мѣсто обозваніе его ужаснымъ, достоплачевнымъ и... проклятымъ! Пусть оно зовется, какъ угодно, лишь бы оно подвигало всѣхъ, стоящихъ на немъ, съ одной стороны глашать: воистину, Божій Сынъ бѣ сей, а съ другой вопіять: помяни мя, Господи, егда пріидеши во царствіи Твоемъ. Аминь.

А.       

Примѣчаніе:
[1] Ὁ φρικτὸς Γολγοθᾶς.

Источникъ: А. А. Слово, произнесенное въ Іерусалимѣ на Голгоѳѣ, при обношеніи плащаницы, ночью 11 апрѣля 1875 г. // «Труды Кіевской духовной академіи». — 1875. — Томъ второй. — Кіевъ: Тип. С. Т. Еремѣева, 1875. — С. 818-822.

/ Къ оглавленію /


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.