Церковный календарь
Новости


2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 70-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 69-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 68-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 67-я (1956)
2019-07-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 42-е (1975)
2019-07-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 41-е (1975)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 28-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 27-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 26-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 25-я (1921)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 22-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 21-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 20-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 19-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 40-е (1975)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 39-е (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 20 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Русская литература

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ПОВѢСТЬ «ВЪ МАНЧЖУРСКОЙ ГЛУШИ».
(Литерат. и попул.-научн. прилож. къ журналу «Нива». СПб., 1904).

XXI.

Больше мѣсяца прошло послѣ той ужасной ночи.

Жажда дѣятельности охватила Адю. День сталъ коротокъ...

«Боже мой! Уже день, уже солнце, — думала обыкновенно просыпаясь Адя: — поспѣю ли? Сколько дѣла!»

Саша еще спалъ, а она, накинувъ на себя халатъ, уже молилась въ свѣтлой комнатѣ у образа.

Однажды, когда послѣ маленькой ссоры съ Сашей, въ день, когда больному Бергу было особенно плохо, она, вставши утромъ, подошла къ образу, но вмѣсто того, чтобы молиться, она задумалась. Ей вспомнился ихъ домъ, дѣтство, гимназія, мать ея, ея подруги, и ей стало снова жутко. Совсѣмъ забывшись, она вдругъ произнесла: «Отецъ нашъ, Который на небѣ, пусть всегда свято будетъ мнѣ Имя Твое, /с. 192/ пусть наступитъ Твоя правда, Твои законы — и хорошо намъ будетъ тогда! Не будетъ разлуки, унылой манчжурской степи, и всѣ, кто дорогъ и милъ нашему сердцу, будутъ съ нами. А теперь пусть Ты руководишь нашими поступками, — мы не знаемъ, чтó дѣлать. Саша правъ или я, жить ли мнѣ въ Манчжуріи или домой въ Петербургъ уѣхать и какъ уѣхать — это уже Ты разсуди. Потому что всюду Ты властенъ — и на небѣ, и на землѣ. Пошли мнѣ все необходимое на сегодня... Все... все... О, мнѣ много нужно... Много...»

И вдругъ ей до боли захотѣлось въ Петербургъ, къ подругамъ, на балы, въ Павловскъ на музыку, въ Петергофъ, увидѣть синія и бѣлыя кисти сирени, что окружаютъ душистой рамкой золотыя статуи фонтановъ, увидѣть каналъ между высокихъ пирамидальныхъ елей и море, обогрѣтое солнечными лучами вдали. И она страстнымъ шопотомъ произнесла: «Въ Петербургъ, въ Петербургъ! Прости мнѣ, Господи, что я согрѣшила, а я простила Сашѣ, я не сержусь на него, не искушай меня, избавь отъ злого!..» — со слезами договорила она и тутъ, очнувшись, замѣтила, что она не передъ образомъ, а у окна, что ея глаза устремлены въ сверкающую безоблачную синеву глубокаго неба...

Ей стало стыдно, что она не молилась. Она подошла къ образу. Но молитва не шла на умъ, и, попробовавъ прочесть: «Отъ сна возставъ», она бросила и отошла отъ образа.

Но этотъ день былъ удивительный.

Обыкновенно она прямо шла исполнять свое расписаніе, какъ работу, какъ обязанность... Она торопилась все сдѣлать, что хотѣла, и рѣдко успѣвала.

Въ этотъ день она, прежде чѣмъ идти къ своимъ дѣламъ, подошла къ Сашѣ. Онъ еще спалъ. И первый разъ /с. 193/ послѣ побѣга, она залюбовалась имъ. Нѣжное чувство любви охватило ее, и она поцѣловала его. Онъ открылъ глаза и не повѣрилъ своему счастью. Адя, не хмурая и озабоченная Адя, скользившая, какъ тѣнь, изъ комнаты въ комнату, вѣчно озабоченная, добрая, но не ласковая, а другая — милая, милая Адя, Адя-женщина была передъ нимъ, и онъ горячо обнялъ ее и покрылъ ее поцѣлуями...

Да, этотъ день былъ особенный. Напѣвая беззаботную пѣсенку, она готовила чай для Иванова, который вотъ-вотъ придетъ съ уборки, для Берга, бѣднаго выздоравливающаго Берга, который вѣрно уже ожидаетъ ее, чтобы поцѣловать ей руку и трогательно сказать по-нѣмецки: «о, danke, danke!..» — для Саши, который теперь весело умывается тамъ за перегородкой.

А послѣ чая, когда всѣ ушли на занятія, — она, одѣвши самодѣльный костюмъ, сшитый по выкройкамъ m-me Пршибыцкой, ушла за постъ въ степь.

И Боже мой, какъ тамъ было хорошо! Пѣли жаворонки, кудахтали фазаны и курочки, а кругомъ красовались нѣжные молодые весенніе цвѣты.

Она набрала ихъ громадный букетъ и принесла его Бергу. Какъ онъ обрадовался имъ!

О, Боже, какъ вы добры ко мнѣ! — лепеталъ бѣдный больной, вдыхая тонкій ароматъ цвѣтовъ.

Его рана затягивалась, и жизнь потихоньку возвращалась къ нему. Ивановъ хлопоталъ ему переводъ на родину, а товарищи внесли за него проигранныя деньги, и «нѣмчура» — какъ называлъ его Ивановъ — поправлялся не столько отъ лѣченія, сколько отъ дивнаго весенняго воздуха, заботливаго ухода, ласки, покоя и счастливыхъ мечтаній...

Все спорилось у Ади въ этотъ день. Китайскія дѣти, которыя учились у /с. 194/ нея въ комнатѣ, начали говорить по-русски, а послѣ урока весело смѣялись, прыгали вокругъ нея, забавно колыша свои султанчики волосъ на маковкахъ, будущія косы, и напѣвали: «Русски бабушка — шанго! Русски бабушка — карошъ!»

Казаки привезли ей маленькаго тигренка, и она около получаса возилась и играла съ граціознымъ звѣрькомъ.

Обѣдъ удался на славу. Послѣ обѣда мужчины отдыхали на балконѣ, а Адя читала имъ «Войну и Миръ» Толстого. У крылечка сидѣли, притаившись вахмистръ Хвастуновъ, взводный Арженосковъ и писарь сотни и слушали свою барыню... Саша весь день былъ ласковъ и милъ, и она его любила, даже очень, до краски на лицѣ любила. Вечеромъ она шила рубашки на весь постъ и стучала машинкой, а пѣсенники пѣли пѣсни, и ей онѣ, эти пѣсни, казались такими хорошими. Потомъ казаки ушли на уборку лошадей, съ ними пошелъ Саша — такой веселый и бодрый въ этотъ день, — а Адя осталась вдвоемъ съ Ивановымъ.

Они долго молчали, любуясь багровымъ закатомъ и прислушиваясь къ вечернимъ звукамъ степи.

Ну, что, хорошо у насъ теперь вамъ, Адель Филипповна? — спросилъ ее Ивановъ.

Ахъ, очень! — горячо отвѣтила Адя. — Какъ я благодарна вамъ, Николай Дмитріевичъ, за все... Мнѣ теперь не скучно. Я люблю своего мужа!..

Но вы не вполнѣ счастливы...

Онъ смотрѣлъ ей прямо въ глаза своими сѣрыми простыми глазами — и она не могла ему солгать. Она заглянула внутрь своей души и тихо сказала:

Я не могу быть вполнѣ счастливой! Николай Дмитріевичъ, я не примирилась еще съ родителями, я не /с. 195/ порвала связи съ Петербургомъ... Ахъ! Мнѣ такъ хочется еще въ Петербургъ! — со страстною дрожью въ голосѣ сказала она и, какъ бы оправдываясь, стала быстро перечислять Иванову всѣ тѣ блага, которыя ожидаютъ ее въ Петербургѣ.

Тамъ весна теперь, Николай Дмитріевичъ, всѣ на островахъ, пахнетъ липой, тополями. Мама брала вечерами коляску, и мы ѣздили смотрѣть закатъ солнца на стрѣлку. Милая, милая мама! Что-то она думаетъ обо мнѣ. Можетъ-быть, это не хорошо, Николай Дмитріевичъ, но мнѣ такъ еще хочется повеселиться, потанцовать, вѣдь мнѣ всего восемнадцать лѣтъ!

И глаза ея стали такими грустными, полными слезъ.

Тамъ закатъ не такой страшный, какъ здѣсь, Николай Дмитріевичъ, небо тамъ не желтое, пурпуръ не такъ ярокъ, востокъ не такой зеленый и вечерняя звѣзда не горитъ такимъ яркимъ свѣточемъ, но все-таки тамъ хорошо! Ахъ, мнѣ такъ хотѣлось бы еще посмотрѣть на стрѣлку, на людей, повеселиться, посмѣяться въ Петербургѣ!..

Ивановъ молчитъ. Молчитъ и Адя. Ивановъ наблюдаетъ за ней... Блѣдное, словно изъ воска вылѣпленное нѣжное личико съ легкимъ румянцемъ на щечкахъ, розовыя губки, пушистыя рѣсницы и голубые глазки подъ правильно очерченными бровями. Золотисто-русые волосы красивымъ гребнемъ поднимаются надъ чистымъ бѣлымъ лбомъ. И какъ густы эти волосы!.. «Не сразу, должно-быть, расчешешь... Орхидея», — думаетъ Ивановъ, а она — будто угадала его мысли — говоритъ.

Меня звали въ гимназіи лиліей... Изъ Ади — меня сдѣлали Лелечкой...

Ивановъ не отвѣчаетъ.

Грубое слово доносится съ коновя/с. 196/зи, слышно ржаніе, визгъ, пахнетъ дымомъ, полыньею, пахнетъ пустыней... А тутъ орхидея петербургской оранжереи, «Лелечка», кумиръ петербургской молодежи.

«А вѣдь она тоскуетъ! Она крѣпится, но она таетъ — она страшно тоскуетъ»... — думаетъ Ивановъ, и сердце его болѣзненно сжимается.

Адя въ мечтахъ о Петербургѣ. Она и работу бросила, она ушла туда, гдѣ ея родина... И ей хорошо.

Это былъ особенный день.

Въ эту ночь Ивановъ сдалъ временно сотню Сашѣ и, ни съ кѣмъ не простившись, уѣхалъ на двѣ недѣли по дѣламъ въ Харбинъ...

И, проснувшись теперь, Адя почему-то вспоминаетъ этотъ день — особенный день.

«Уже солнце... поздно должно-быть, а сколько работы сегодня! Сегодня уѣзжаетъ Бергъ. Онъ совсѣмъ поправился. Онъ уѣдетъ на свой постъ въ служебномъ вагонѣ, который ему пригонитъ съ Харбина Ивановъ. Ивановъ пріѣдетъ въ полдень. Нужно поспѣть приготовить лепешечки изъ песочнаго тѣста, которыя такъ полюбилъ Бергъ, нужно уложить его вещи — онъ такой неискусный», — и Адя торопливо расчесываетъ передъ зеркаломъ свои волосы, и золотыми змѣями падаютъ они ей на плечи и на грудь.

Потомъ она молится. Она молится за мать, за покойнаго отца, за Сашу, молится, говоря: за рабу Божію Серафиму, рабовъ твоихъ Филиппа, Александра, Николая, за Берга.... И вдругъ задумывается. Все застилается туманомъ, она видитъ въ зеркалѣ только свои синіе глаза. «Ну, чего ты хочешь больше всего, милая дѣвочка?» — будто не она спрашиваетъ у этихъ синихъ глазъ. И глаза отвѣчаютъ:

— «Ахъ, въ Петербургъ, въ Петербургъ!..»

Да Боже мой, что это я! Совсѣмъ /с. 197/ съ ума сошла! Девятый часъ, а я не одѣтая. Этакая глупая дѣвчонка!.. И она торопится за свое дѣло, за работу, за хлопоты...

Источникъ: Повѣсть П. Н. Краснова Въ манчжурской глуши. // Ежемѣсячныя литературныя и популярно-научныя приложенія къ журналу «Нива» на 1904 г. за Май, Іюнь, Іюль и Августъ. — СПб.: Изданіе А. Ф. Маркса, 1904. — Стлб. 191-197.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.