Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 19.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 8-е. М., 1880.

ГЛАВА XXXV.
Царствованіе Алексѣя Михайловича.

1. Правленіе Морозова. Новый царь добротою, мягкостію, способностію сильно привязываться къ близкимъ людямъ былъ похожъ на отца своего, но отличался большею живостію ума и характера и получилъ воспитаніе болѣе сообразное своему положенію. Воспитателемъ его былъ бояринъ Борисъ Ивановичъ Морозовъ, проведшій при немъ безотлучно тринадцать лѣтъ. Молодой Алексѣй сильно привязался къ своему воспитателю; царь Михаилъ также очень любилъ и уважалъ Морозова, и, умирая поручилъ ему сына. Морозовъ былъ человѣкъ умный, ловкій, по тому времени образованный, понимавшій новыя потребности государства, но не умѣвшій возвыситься до того, чтобъ подчинить свои частные интересы общему. Въ самомъ началѣ царствованія можно было видѣть, что правленіе находится въ рукахъ человѣка, умѣющаго распоряжаться умно и съ достоинствомъ: немедленно были рѣшены два тяжелыя дѣла, оставшіяся отъ предшествовавшаго царствованія: королевичъ Вальдемаръ былъ съ честію отпущенъ въ Данію, Луба — въ Польшу. Узнавъ о нападеніяхъ Крымцевъ на Украйну, новое правительство не хотѣло довольствоваться по прежнему одною оборонительною войною: велено было воеводамъ соби/с. 198/раться къ Дону и идти на Азовъ; въ то же время шли переговоры съ Польшею о томъ, чтобъ общими силами дѣйствовать противъ Крымцевъ. Посолъ короля Владислава, вельможа православнаго исповѣданія, Адамъ Кисель, въ витіеватой рѣчи уже славилъ предъ молодымъ царемъ Московскимъ великое время вѣчнаго союза между двумя могущественными славянскими государствами, которыя десница Вседержителя создала отъ одного корня, какъ два кедра ливанскіе, прославлялъ наступленіе времени, когда Славяне соединятся по прежнему воедино и наполнятъ весь міръ славою своего имени. Но этимъ выгоднымъ внѣшнимъ отношеніямъ въ началѣ царствованія Алексѣя далеко не соотвѣтствовало внутреннее состояніе Московскаго государства: народъ томился подъ тяжестію налоговъ; купечество было бѣдно вслѣдствіе той же причины и вслѣдствіе физическихъ бѣдствій — неурожая и скотскаго падежа, наконецъ вслѣдствіе дурнаго состоянія правосудія. Въ началѣ 1648 года царь женился на Марьѣ Ильиничнѣ, дочери незнатнаго чиновника, Ильи Даниловича Милославскаго, Морозовъ, чтобъ упрочить свою силу, женился тогда же на другой дочери Милославскаго; этотъ Милославскій, человѣкъ высокомѣрный и жадный, воспользовался своимъ новымъ положеніемъ, чтобъ дать выгодныя мѣста родственникамъ своимъ, которыя принялись наживаться; притомъ въ народѣ боялись пристрастія царя и правителя къ иностраннымъ обычаямъ; дѣйствительно употребленіе табаку уже было позволено, только продажа его сдѣлана исключительнымъ правомъ казны. Лѣтомъ 1648 года вспыхнулъ мятежъ въ Москвѣ: народъ потребовалъ выдачи судьи Плещеева, получилъ его и умертвилъ, умертвилъ вмѣстѣ съ нимъ думнаго дьяка Чистаго, разграбивъ домы ихъ и многихъ другихъ знатныхъ и богатыхъ людей. На другой день сдѣлался пожаръ въ Москвѣ, послѣ котораго вспыхнуло опять возмущеніе, народъ началъ требовать самого Морозова и окольничаго Траханіотова на смертную казнь:Траханіотова выдали, но Морозова отослали въ Кирилловъ Бѣлозерскій монастырь, откуда послѣ, когда все утихло, онъ возвратился въ Москву и пользовался прежнимъ расположеніемъ царя; но теперь уже является на сцену новое могущественное лицо въ церкви и государствѣ: то былъ Никонъ.

2. Никонъ. Никонъ, въ міру Никита, родился въ 1605 году, когда для Московскаго государства началось смутное время, подъ впечатлѣніями котораго протекло его дѣтство; родился онъ въ крестьянскомъ быту, въ Нижегородской области; младенцемъ лишился матери; отецъ далъ ему мачиху, отъ которой малютка терпѣлъ большія бѣды, не одинъ разъ жизнь его находилась въ опасности. Молодой Никита нашелъ случай выучиться грамотѣ, а это было тогда вѣрнымъ средствомъ для /с. 199/ худороднаго человѣка выйти на видъ; обиліе нравственныхъ силъ, энергія не могли позволить Никитѣ долго оставаться въ той средѣ, гдѣ онъ родился; таланты молодаго человѣка рѣзко выдѣляли его изъ толпы, увлекали его впередъ, указывали на дорогу иную. Онъ поступилъ въ монастырь на искусъ; но отсюда однако онъ былъ вызванъ снова въ міръ просьбами родственниковъ; онъ женился и получилъ священническое мѣсто, на 20 году отъ рожденія. Молодой священникъ былъ такъ замѣтенъ своими достоинствами, что Московскіе купцы упросили его перейти въ Москву. 10 лѣтъ жилъ Никита съ женою, но, потерявъ всѣхъ дѣтей, разошелся добровольно съ нею, и ушелъ на Бѣлое море, въ пустынный Анзерскій скитъ, гдѣ и постригся. Слава иноческихъ подвиговъ его въ сѣверныхъ монастыряхъ достигла Москвы, и когда онъ въ 1646 году явился здѣсь, то произвелъ сильное впечатлѣніе на молодаго и религіознаго царя. По желанію Алексѣя Михайловича, Никонъ былъ сдѣланъ архимандритомъ московскаго Новоспасскаго монастыря. Въ этомъ новомъ званіи своемъ онъ каждую недѣлю являлся во дворецъ бесѣдовать съ царемъ, при чемъ не упускалъ случая ходатайствовать за утѣсненныхъ, вдовъ, сиротъ. Въ 1648 году Никонъ былъ посвященъ въ новгородскіе митрополиты.

3. Уложеніе. Между тѣмъ, немедлено послѣ мятежей, молодой царь усердно занялся важнымъ дѣломъ: 16 іюля 1648 года государь совѣтовался съ патріархомъ, духовенствомъ, боярами и думными людьми о томъ, чтобъ выписать нужныя статьи изъ правилъ апостольскихъ и св. Отцовъ, изъ законовъ византійскихъ, собрать также указы прежнихъ русскихъ государей, справить ихъ съ старыми судебниками, а на какіе случаи прежнихъ указовъ нѣтъ, написать вновь по общему совѣту, чтобъ Московскаго государства всякихъ чиновъ людямъ, отъ большаго и до меньшаго чина, судъ и расправа были во всякихъ дѣлахъ всѣмъ равно. Собраніе статей и составленіе доклада поручено было боярамъ князю Никитѣ Ивановичу Одоевскому и князю Семену Васильевичу Прозоровскому, окольничему князю Волконскому и двоимъ дьякамъ, Леонтьеву и Грибоѣдову. Кромѣ того велѣно было выбрать изъ дворянъ, купцовъ и посадскихъ добрыхъ и смышленыхъ людей, чтобъ со всѣми этими выборными можно было утвердить нерушимо. Такъ составлено было знаменитое уложеніе. Сѣяніе и продажа табаку по прежнему запрещены, оставшійся у казенныхъ продавцевъ табакъ былъ отобранъ и сожженъ. Купцы получили то, чего давно добивались еще въ царствованіе Михаила: англійскіе купцы высланы были изъ внутреннихъ городовъ государства; имъ позволено было торговать только въ Архангельскѣ съ платою обыкновенной пошлины; кромѣ разныхъ злоупотребленій и притѣсненій рускимъ купцамъ, /с. 200/ Англичанамъ было поставлено въ вину, что они «всею землею учинили большое злое дѣло, государя своего Карлуса короля убили до смерти» (1649 г.).

4. Мятежи въ разныхъ городахъ, и патріаршество Никона. Въ Москвѣ попытки нѣкоторыхъ недовольныхъ возбудить снова мятежъ противъ Морозова и Милославскаго остались тщетными; но вспыхнули мятежи въ разныхъ другихъ городахъ; лѣтомъ же 1648 года вспыхнулъ мятежъ въ Сольвычегодскѣ вслѣдствіе насилій, которыя позволялъ себѣ сборщикъ податей Приклонскій; потомъ возмутились Устюжане вслѣдствіе взяточничества подъячаго Михайлова, которому мирволилъ воевода Мих. Васил. Милославскій; Михайловъ былъ убитъ мятежниками. Усмирить эти мятежи было легко; труднѣе было уладить дѣла въ Псковѣ и Новгородѣ. Изъ присоединенныхъ, по Столбовскому миру, къ Швеціи русскихъ областей перебѣжало много народа въ свое прежнее отечество; по договору, этихъ перебѣжчиковъ нужно было выдать, но царь никакъ не рѣшился выдать православныхъ лютеранскому правительству, и заключенъ былъ съ Швеціею новый договоръ, по которому царь обязался заплатить деньги за перебѣжчиковъ, и въ счетъ этихъ денегъ отпустить въ Швецію хлѣба изъ казенныхъ житницъ псковскихъ. Эти распоряженія произвели мятежъ во Псковѣ: пошелъ слухъ, что измѣнникъ Морозовъ отпускаетъ деньги и хлѣбъ къ Нѣмцамъ, которые по согласію съ нимъ скоро явятся подъ Псковомъ и Новгородомъ. Шведъ Нумменсъ, который въ февралѣ 1650 года везъ деньги изъ Москвы, былъ захваченъ Псковичами, пытанъ, засаженъ подъ стражу; воеводу, князя Львова и присланнаго изъ Москвы для слѣдствія князя Волконскаго едва не убили, архіепископа Макарія два раза сажали на цѣпь. Мятежъ псковскій немедленно отразился и въ Новгородѣ: здѣсь 15 марта захватили датскаго посланника подъ тѣмъ предлогомъ, что онъ также везетъ деньги изъ Москвы къ Нѣмцамъ, избили его; стрѣльцы пристали къ мятежникамъ, малочисленные дворяне не могли оказать воеводѣ, князю Хилкову, никакой помощи. Тогда Никонъ рѣшился дѣйствовать духовнымъ оружіемъ: онъ въ Софійской церкви торжественно проклялъ зачинщиковъ мятежа. Это возбудило сильный ропотъ: воспользовались первымъ случаемъ, первою жалобою на Никона и двинулись на митрополичій дворъ; Никонъ вышелъ было къ нимъ, уговаривать, но мятежники избили его до полусмерти. Пришла грамота царская съ требованіемъ покорности и выдачи зачинщиковъ; но тщетно уговаривалъ Никонъ Новгородцевъ исполнить волю царскую; увѣщанія его оказались дѣйствительными только тогда, когда къ Новгороду приблизился бояринъ князь Хованскій съ отрядомъ войска: къ 20 /с. 201/ апрѣля Новгородцы покорились и выдали зачинщиковъ, изъ которыхъ только одинъ былъ казненъ смертію для удовлетворенія датскаго посланника; Никонъ сильно хлопоталъ о снисхожденіи. Онъ послалъ было и къ Псковичамъ увѣщательную грамоту, но отвѣтомъ былъ грубый отказъ; Псковичи рѣшились защищаться противъ Хованскаго, у котораго было очень мало войска и онъ не могъ вести дружной осады противъ большаго города, хорошо снабженнаго съѣстными запасами. Хотя вылазки осажденныхъ противъ царскаго войска были неудачны, однако Псковъ держался до половины августа, когда явились изъ Москвы духовныя лица и выборные изъ дворянъ и купцовъ съ объявленіемъ всепрощенія. Псковичи принесли повинную, и потомъ добровольно выдали зачинщиковъ мятежа. Черезъ два года послѣ этихъ событій (въ іюлѣ 1652) Никонъ былъ посвященъ въ патріархи. Онъ согласился принять этотъ санъ только тогда, когда въ Успенскомъ соборѣ бояре и народъ дали ему клятву: «почитать его какъ архипастыря и отца и дать ему устроить церковныя дѣла».

5. Богданъ Хмельницкій и присоединеніе Малороссіи. Никонъ сталъ верховнымъ пастыремъ церкви и главнымъ совѣтникомъ царя въ то время, когда Алексѣй Михайловичъ долженъ былъ рѣшить важный вопросъ о соединеніи Малой Россіи съ Великою или Московскимъ государствомъ. Козацкій сотникъ Зиновій Богданъ Хмельницкій, давно уже извѣстный своею храбростію и ловкостію въ дѣлахъ, жестоко оскорбленный однимъ польскимъ чиновникомъ и не нашедшій себѣ управы, въ концѣ 1647 года убѣжалъ въ Запорожье, оттуда въ Крымъ, уговорилъ хана дать ему татарское войско, и съ этимъ войскомъ явился опять въ Запорожье, куда бѣжали къ нему толпы недовольныхъ изъ Малороссіи. Узнавши объ этомъ возстаніи, два гетмана польскихъ, Потоцкій и Калиновскій, пошли весною 1648 года на встрѣчу къ Хмельницкому, но потерпѣли страшное пораженіе въ двухъ битвахъ — при Желтыхъ Водахъ и при Корсунѣ: оба гетмана попались въ плѣнъ и отведены были въ Крымъ. Такое блистательное начало дѣла взволновало всю Украйну: крестьяне поднимались противъ пановъ, духовенство проповѣдывало освобожденіе православныхъ отъ притѣснителей-католиковъ, ненависть сословная соединилась съ ненавистію религіозною. Въ это опасное для государства время умираетъ король Владиславъ, наступаетъ междуцарствіе въ Польшѣ, выборы новаго короля. Недѣятельность правительства, оставшагося безъ главы, усиливаетъ возстаніе; вся Украйна наполняется загонами или вооруженными отрядами, составленными преимущественно изъ возставшихъ крестьянъ, называвшихся гайдамаками. Жители панскихъ мѣстечекъ и селъ обыкновенно принимали /с. 202/ гайдамаковъ какъ избавителей, соединялись и вмѣстѣ разрушали господскій домъ, умерщвляли пановъ. Кромѣ пановъ ненависть возставшихъ особенно обращалась на жидовъ, бывшихъ орудіями панскихъ притѣсненій, также на католическое духовенство и церкви католическія. Поляки платили жестокостями за жестокости: особенно лютостію въ мести отличался самый храбрый и искусный изъ польскихъ предводителей, окатоличившійся и ополячившійся русскій вельможа князь Іеремія Вишневецкій. Между тѣмъ Хмельницкій съ главными силами поразилъ осенью Поляковъ подъ Пилавою, проникнулъ до Львова въ Галиціи, взялъ откупъ съ этого богатаго города. Хмельницкій осаждалъ Замостье, когда получилъ вѣсть объ избраніи новаго короля, Яна Казимира, брата Владиславова. Король прислалъ ему приказаніе отступить въ Украйну и тамъ дожидаться польскихъ коммисаровъ для начатія мирныхъ переговоровъ. Хмельницкій повиновался; переговоры дѣйствительно начались въ началѣ 1649 года, но не могли повести ни къ чему: Хмельницкій видѣлъ, что онъ крѣпокъ только возстаніемъ народнымъ, и потому, когда польскій уполномоченный, обѣщая удовлетвореніе Хмельницкому и козакамъ, поставилъ условіемъ, чтобъ они отступились за это отъ мятежной черни, пусть крестьяне воздѣлываютъ поля, а козаки воюютъ, то Хмельницкій отвѣчалъ: «Теперь уже прошло время для переговоровъ: выбью изъ польской неволи народъ русскій весь. Сперва я воевалъ за свою обиду, теперь буду воевать за вѣру православную. Поможетъ мнѣ вся чернь по Люблинъ и по Краковъ, а я отъ нея не отступлю». Призвавши на помощь Крымскаго хана, Хмельницкій выступилъ на встрѣчу польскому войску, которымъ предводительствовалъ самъ новоизбранный король Янъ Казимиръ. Король былъ окруженъ татарами и козаками подъ Зборовомъ и находился въ самомъ затруднительномъ положеніи; но былъ спасенъ союзникомъ Хмельницкаго, ханомъ. Король обѣщалъ хану большія деньги вдругъ и ежегодно, и ханъ ушелъ, выговоривъ только въ пользу союзника, чтобъ король простилъ козаковъ и принялъ въ свою милость Хмельницкаго; съ послѣднимъ заключенъ былъ договоръ, по которому число реестровыхъ козаковъ опредѣлено было въ 40.000; городъ Чигиринъ отданъ гетману козацкому для постояннаго пребыванія; войска коронныя и жиды не будутъ находиться въ мѣстахъ, назначенныхъ для жительства козаковъ; іезуитовъ не будетъ тамъ гдѣ находятся русскія школы; кіевскій митрополитъ засѣдаетъ въ Сенатѣ. Но не смотря на видимыя выгоды договора, Хмельницкій былъ поставленъ въ самое затруднительное положеніе: не съ 40,000 козаковъ только Хмельницкій дѣйствовалъ противъ Поляковъ; послѣ внесенія въ реестръ 40,000 осталось много лишнихъ, много такихъ за/с. 203/гонщиковъ, которые погуляли на счетъ своихъ пановъ, а теперь опять должны были возвратиться въ прежнее состояніе. Хмельницкій принужденъ былъ отказаться отъ союза съ чернію; мало того, онъ долженъ былъ вооружиться противъ своихъ вѣрныхъ союзниковъ, долженъ былъ казнить смертію тѣхъ изъ нихъ, которые не хотѣли возвратиться въ прежнее состояніе и волновались; волненіе это все болѣе и болѣе увеличивалось и обращалось противъ Хмельницкаго. Гетманъ долженъ былъ признаться, что Зборовскаго договора исполнить нельзя; Поляки съ своей стороны не исполнили условій договора, не дали кіевскому митрополиту мѣста въ Сенатѣ, и война опять началась. Хмельницкій опять призвалъ на помощь крымскаго хана; но въ сраженіи подъ Берестечкомъ Татаринъ бѣжалъ, слѣдствіемъ чего было пораженіе козаковъ. Подъ Бѣлою Церковью заключенъ былъ миръ на условіяхъ далеко не такъ выгодныхъ для козаковъ, какъ зборовскія, и главное — число реестровыхъ козаковъ уменьшилось до 20,000. Слѣдовательно положеніе Хмельницкаго еще ухудшилось: видя всеобщее неудовольствіе и возстаніе народа въ Малороссіи, онъ позволилъ вписывать въ реестръ и болѣе 20,000. Съ другой стороны Малороссіяне толпами уходили на лѣвый берегъ Днѣпра, въ предѣлы Московскаго государства. И взоры самого гетмана постоянно обращались туда же, все чаще и чаще посылалъ онъ въ Москву бить челомъ, чтобъ царь Алексѣй Михайловичъ принялъ Малороссію подъ свою руку. Но принять Малороссію значило начать войну съ Польшею, съ которою у Москвы былъ вѣчный миръ, хотя и продолжались неудовольствія по причинѣ умаленія царскаго титула польскими чиновниками; московское правительство требовало казни виновнымъ, польское не хотѣло исполнить этого требованія. Началась третья война у Хмельницкаго съ Поляками; гетманъ прислалъ въ Москву съ просьбою, что если царю угодно помирить козаковъ съ Поляками, то чтобъ отправлялъ своихъ пословъ къ королю немедленно, потому что Поляки уже наступаютъ. Лѣтомъ 1653 года московскіе послы явились въ Польшѣ и потребовали, чтобъ виновные въ умаленіи царскаго титула были казнены; Поляки не соглашались; тогда послы объявили, что царь готовъ простить людей виновныхъ въ умаленіи его титула, если король перестанетъ тѣснить православную вѣру, уничтожитъ унію и приметъ Хмельницкаго въ подданство по Зборовскому договору. Поляки не соглашались, и войско ихъ двинулось на Хмельницкаго. Тогда государь послалъ сказать гетману, что принимаетъ его подъ свою власть, и 1 октября 1653 года созвалъ соборъ изъ всякихъ чиновъ людей, которому объявилъ о неправдахъ польскаго короля и противъ Москвы и противъ Малороссіи; объявилъ, что турецкій сул/с. 204/танъ зоветъ козаковъ къ себѣ въ подданство, но что гетманъ лучше хочетъ быть подъ властію православнаго государя. Соборъ приговорилъ, что надобно принять козаковъ, чтобъ не отпустить ихъ въ подданство къ турецкому султану, что надобно объявить войну Польшѣ за притѣсненія православной вѣры и за оскорбленіе царской чести. Тогда государь послалъ боярина Бутурлина взять съ Хмельницкаго, со всего войска и со всей Малороссіи присягу въ вѣрности.

Присяга эта не могла быть взята вскорѣ, потому что Хмельницкій долженъ былъ выступить въ походъ противъ Поляковъ, съ которыми сошелся на Днѣстрѣ, подъ Жванцемъ, не далеко отъ Каменца-Подольскаго. Козаки, попрежнему, были въ союзѣ съ Татарами, попрежнему Татары измѣнили козакамъ: помирились съ Поляками на выгодныхъ для себя условіяхъ и покинули Хмельницкаго. Гетманъ ушелъ домой въ Чигиринъ, и 8 января 1654 года назначилъ общую раду (народное собраніе) въ Переяславлѣ: «Паны полковники, есаулы, сотники, все войско Запорожское и всѣ православные христіане! говорилъ Хмельницкій на радѣ: видно нельзя намъ жить болѣе безъ царя, такъ выбирайте изъ четырехъ — царя турецкаго, хана крымскаго, короля польскаго и царя православнаго Великой Россіи, царя восточнаго, котораго уже шесть лѣтъ мы безпрестанно умоляемъ быть нашимъ царемъ и паномъ. Царь турецкій бусурманъ: извѣстно, какую бѣду терпятъ отъ него наши братья, православные Греки; крымскій ханъ тоже бусурманъ: подружившись съ нимъ, натерпѣлись мы бѣды; объ утѣсненіяхъ отъ польскихъ пановъ нечего и говорить! А православный христіанскій царь восточный одного съ нами благочестія: кромѣ его царской руки мы не найдемъ лучшаго пристанища. Кто не захочетъ насъ послушать, тотъ пусть идетъ куда хочетъ: вольная дорога!» Тутъ закричало множество голосовъ: «Хотимъ подъ царя восточнаго! Лучше намъ умереть въ нашей благочестивой вѣрѣ, нежели доставаться ненавистнику Христову, поганцу!» Давши присягу, Хмельницкій съ старшинами отправилъ посольство къ царю въ Москву просить объ утвержденіи разныхъ правъ за Малороссіею, и государь утвердилъ слѣдующія: войску Запорожскому быть всегда въ числѣ 60,000; козаки имѣютъ право выбирать гетмана; права шляхты и городовъ остаются прежнія; въ городахъ правителямъ быть изъ Малороссіянъ, имъ же и доходы сбирать; гетманъ имѣетъ право принимать иностранныхъ пословъ, давая объ нихъ знать государю; но если эти послы придутъ съ предложеніями, вредными для государя, то задерживать ихъ и дожидаться указа царскаго; съ турецкимъ же султаномъ и польскимъ королемъ безъ царскаго указа не ссылаться. /с. 205/

6. Война съ Польшею. 18 мая 1654 года царь Алексѣй выступилъ самъ въ походъ противъ Польши по дорогѣ къ Смоленску, и тотчасъ же началъ получать извѣстія о сдачѣ городовъ русскому войску; 5 іюля государь приступилъ къ Смоленску: и сюда гонецъ за гонцомъ пріѣзжали съ извѣстіями о взятіи литовскихъ городовъ разными воеводами и о побѣдахъ; 10 сентября сдался и Смоленскъ. Лѣтомъ слѣдующаго 1655 года бояринъ князь Яковъ Черкасскій разбилъ литовскаго гетмана Радзивила и взялъ столицу Литвы, Вильну; вслѣдъ затѣмъ сдались Ковно и Гродно. Съ другой стороны Хмельницкій съ московскими воеводами дѣйствовалъ противъ Поляковъ на юго-западѣ, взятъ былъ Люблинъ. Съ третьей стороны напалъ на Польшу шведскій король Карлъ X Густавъ и также имѣлъ блистательный успѣхъ, овладѣлъ Познанью, Варшавою, Краковомъ. Польша находилась на краю гибели. Ее спасло столкновеніе между Москвою и Швеціею. Царь Алексѣй Михайловичъ былъ сильно раздраженъ противъ Карла X-го тѣмъ, что шведскій король перебилъ у него дорогу, захватилъ Польшу, и не довольствуясь ею, намѣревался вырвать у Русскихъ Литву, заводилъ сношенія съ Хмельницкимъ. Притомъ опасно было допустить усиленіе Швеціи на счетъ Польши, сліяніе двухъ враждебныхъ державъ въ одну. Вотъ почему Алексѣй Михайловичъ поспѣшилъ прекратить на время войну съ Польшею и начать войну съ Швеціею. Поляки при этомъ обѣщали провозгласить царя наслѣдникомъ польскаго престола.

7. Война съ Швеціею. Въ іюлѣ 1656 года самъ царь двинулся въ походъ къ завѣтной цѣли московскихъ государей, къ Ливоніи. По завоеваніи Динабурга, Кокенгаузена и другихъ незначительныхъ мѣстъ, царь осадилъ Ригу, но осада была неудачна: въ октябрѣ осажденные нанесли сильное пораженіе Русскимъ и заставили ихъ снять осаду; также неудачна была осада Орѣшка (Нотебурга) и Кексгольма; только Дерптъ былъ занятъ московскими войсками. Въ 1657 году значительныхъ военныхъ дѣйствій не было, въ мелкихъ же Шведы имѣли большею частію верхъ; въ началѣ 1658 года было заключено перемиріе, и подтверждено въ концѣ 1659 года въ мѣстечкѣ Валіесарѣ на 20 лѣтъ, при чемъ Москва удержала свои завоеванія — Дерптъ и другія мѣста; но въ 1661 году заключенъ былъ вѣчный миръ въ Кардисѣ, по которому царь уступилъ Швеціи всѣ эти мѣста.

8. Смуты въ Малороссіи по смерти Богдана Хмельницкаго и вторая война съ Польшею. Причиною желанія царя успокоить сѣверо-западныя границы были смуты на югѣ, въ Малороссіи, которыя заняли все вниманіе Алексѣя Михайловича. Богдану Хмельницкому очень не нравилось примиреніе Моск/с. 206/вы съ Польшею, и, привыкнувъ къ самостоятельности, старый гетманъ, прямо вопреки обязательствамъ, позволялъ себѣ сноситься съ иностранными государями, враждебными Москвѣ, позволялъ себѣ сноситься и съ Польшею. Это необходимо вело къ разладу. Въ іюлѣ 1657 года Богданъ умеръ, и смерть его послужила знакомъ къ смутѣ. Генеральный писарь (завѣдывавшій всѣми письменными дѣлами войска) Иванъ Выговскій провозгласилъ себя гетманомъ; но полтавскій полковникъ Мартынъ Пушкарь и Запорожцы не хотѣли имѣть Выговскаго гетманомъ. Запорожскій кошевой атаманъ Барабашъ прислалъ въ Москву вѣсть, что гетманъ и полковники измѣняютъ, но что вся чернь хочетъ остаться вѣрною государю: «мы, говорили запорожскіе послы, Выговскаго гетманомъ отнюдь не хотимъ и не вѣримъ ему ни въ чемъ, потому что онъ не природный запорожскій козакъ, а взятъ изъ польскаго войска на бою; Богданъ Хмельницкій подарилъ ему жизнь и сдѣлалъ его писаремъ, но онъ, по своей природѣ, войску никакого добра не хочетъ». Обнаруживалось раздѣленіе на двѣ стороны: сторону старшинъ, большею частію стоявшихъ за Выговскаго, и склонныхъ къ возвращенію въ подданство польское, обѣщавшее имъ больше воли, — и сторону черни, которая жаловалась на притѣсненія отъ старшинъ и была привержена къ Москвѣ, особенно на восточномъ берегу Днѣпра. Царь находился въ самомъ затруднительномъ положеніи; съ одной стороны Выговскій прислалъ въ Москву жаловаться на Пушкаря какъ на бунтовщика, съ другой Пушкарь присылалъ съ обвиненіями противъ Выговскаго, который наконецъ, не смотря на царское запрещеніе, пошелъ на Пушкаря, разбилъ и убилъ его. Избавившись такимъ образомъ отъ внутренняго врага и усиливъ себя союзомъ съ ханомъ крымскимъ, Выговскій въ сентябрѣ 1658 года заключилъ съ Польшею договоръ, которымъ поддавался королю на выгодныхъ для себя условіяхъ, потому что Поляки не были скупы теперь на обѣщанія, лишь бы только пріобрѣсть опять Малороссію. Но многіе козаки тотчасъ же объявили себя за Москву; Выговскій сталъ воевать съ ними и съ царскими воеводами, объявляя въ то же время, что онъ вѣренъ царю и воюетъ только съ своими ослушниками. Лѣтомъ 1659 года московскій воевода князь Трубецкой былъ разбитъ Выговскимъ и крымскимъ ханомъ подъ Конотопомъ. Но какъ скоро ханъ вышелъ изъ Малороссіи, то Выговскій увидалъ противъ себя всѣхъ козаковъ, которые провозгласили гетманомъ Юрія Хмельницкаго, сына знаменитаго Богдана; Выговскій бѣжалъ въ Польшу, а Хмельницкій присягнулъ царю.

Но этимъ малороссійскія смуты не кончились, а только начинались, потому что началась снова война у Москвы съ Поляками, которые, /с. 207/ оправившись, выгнали Шведовъ изъ своихъ владѣній, и, надѣясь на смуты малороссійскія, не хотѣли ни провозглашать Алексѣя Михайловича наслѣдникомъ польскаго престола, ни уступать Москвѣ всѣ ея недавнія завоеванія. Эта вторая польская война далеко не была такъ удачна для Москвы, какъ первая: осенью 1658 года воевода Юрій Долгорукій разбилъ и взялъ въ плѣнъ литовскаго гетмана Гонсѣвскаго; но въ іюнѣ 1660 года другой воевода, князь Хованскій, потерпѣлъ страшное пораженіе у Полонки отъ знаменитаго польскаго воеводы Чарнецкаго, который прославился освобожденіемъ своего отечества отъ Шведовъ. На югѣ бояринъ Шереметевъ положилъ съ гетманомъ Хмельницкимъ двинуться ко Львову двумя разными путями: Хмельницкій, окруженный на этомъ пути Поляками и Татарами, передался на сторону короля; тогда все непріятельское войско устремилось на Шереметева и въ сентябрѣ окружило его подъ Чудновомъ; бывшіе при немъ козаки передались непріятелю, Шереметевъ принужденъ былъ сдаться и отведенъ въ Крымъ въ неволю. Въ 1661 году Русскіе потерпѣли новыя неудачи въ Литвѣ и въ Бѣлоруссіи: потеряны были Вильна, Гродно, Могилевъ. Всѣ эти несчастія тяжело отдавались въ Москвѣ; войнѣ не было видно конца; тяжкія подати пали на народъ, торговые люди истощились. Уже въ 1656 году казны недостало ратнымъ людямъ на жалованье, и государь велѣлъ выпустить мѣдныя деньги, которыя должны были ходить по одной цѣнѣ съ серебряными, какъ у насъ теперь ассигнаціи. Года два деньги эти дѣйствительно ходили какъ серебряныя, но потомъ начали понижаться въ цѣнѣ, когда въ Малороссіи, послѣ измѣны Выговскаго, перестали ихъ брать и когда появились фальшивыя мѣдныя деньги; наступила страшная дороговизна. Въ іюлѣ 1662 года въ Москвѣ вспыхнулъ мятежъ по поводу приклееннаго на улицѣ письма, обвинявшаго въ измѣнѣ Милославскихъ, Ртищева (которому приписывалась мысль о мѣдныхъ деньгахъ), богатаго купца Шорина. Мятежники двинулись въ село Коломенское, гдѣ былъ тогда государь, и, на увѣщаніе Алексѣя Михайловича разойтись и предоставить дѣло ему, кричали: «Если добромъ тѣхъ бояръ не отдашь, то мы станемъ брать ихъ у тебя силою». Тогда придворные и стрѣльцы; по приказанію государя, ударили на мятежниковъ, и больше 7,000 ихъ было перебито и переловлено.

Между тѣмъ война продолжалась. Въ Малороссіи Хмельницкій отказался отъ гетманства, постригся въ монахи и въ преемники ему былъ избранъ Тетеря, присягнувшій королю; но лѣвая сторона Днѣпра остается за Москвою: здѣсь въ Нѣжинѣ, на шумной радѣ, избранъ былъ въ гетманы запорожскій кошевой атаманъ Брюховецкій, который скоро послѣ избранія своего увидалъ у себя на лѣвой сторонѣ /с. 208/ самого короля Яна Казимира съ Поляками и козаками правой стороны. Король воевалъ удачно въ концѣ 1663 и началѣ 1664 года; онъ занялъ почти всю Малороссію, но успѣхи его были остановлены подъ Глуховымъ, который отлично оборонялся, а между тѣмъ князь Ромодановскій и Брюховецкій начали успѣшно дѣйствовать противъ Поляковъ, и король, снявши осаду Глухова, долженъ былъ уйти за Десну, потерявши при этомъ отступленіи много народа отъ голода и холода. Оба государства, и Московское, и Польское, истощенныя продолжительною войною, сильно желали ея прекращенія, но продолжительные переговоры не вели ни къ чему; Москва, послѣ такихъ пожертвованій, не могла отказаться отъ Малороссіи и отъ всѣхъ завоеваній; Поляки же прямо говорили: для чего намъ уступать вамъ что-либо, когда обстоятельства перемѣнились, когда вы истощены, безъ союзниковъ, а мы свободны отъ всѣхъ другихъ враговъ и въ союзѣ съ ханомъ крымскимъ? Слѣдовательно миръ былъ возможенъ только въ томъ случаѣ, когда новый какой-нибудь ударъ постигалъ то или другое государство и заставлялъ его спѣшить миромъ съ тяжелыми для себя пожертвованіями. Такіе именно удары постигли Польшу. Знаменитый вельможа Любомирскій, оскорбленный противниками, въ числѣ которыхъ стояла королева, поднялъ знамя возстанія противъ короля. Потомъ преемникъ гетмана Тетери на западной сторонѣ Днѣпра, гетманъ Дорошенко, поддался турецкому султану и этимъ самымъ поднималъ Турокъ и Татаръ противъ Польши, которая и должна была поспѣшить миромъ съ Россіею.

Въ 1667 году, въ деревнѣ Андрусовѣ (между Смоленскомъ и Мстиславлемъ), Аѳанасій Лаврентьевичъ Ординъ-Нащокинъ заключилъ съ Польшею перемиріе на тринадцать лѣтъ и 6 мѣсяцевъ: царь Алексѣй Михайловичъ отказался отъ Литвы, но пріобрѣлъ Смоленскъ, Сѣверскую страну и ту часть Малороссіи, которая оставалась за Москвою въ послѣднее время, т. е. по сю сторону (лѣвую) Днѣпра, на правой сторонѣ Днѣпра Москва удержала только Кіевъ на два года.

9. Расколъ и паденіе Никона. Въ то время какъ шли переговоры о мирѣ съ Польшею, царя Алексѣя занимало самое тяжелое дѣло въ его жизни — судъ надъ патріархомъ Никономъ. Первые годы своего патріаршества Никонъ продолжалъ пользоваться неограниченною довѣренностію и сильною привязанностію царя Алексѣя, который называлъ его «особеннымъ своимъ другомъ душевнымъ и тѣлеснымъ». Никонъ управлялъ государствомъ во время отлучекъ царя въ походы, при чемъ оказалъ важную услугу государю, сберегши его семейство во время мороваго повѣтрія; Никонъ назывался великимъ государемъ, подобно царю, титулъ, который носилъ только Филаретъ /с. 209/ Никитичъ, но не какъ патріархъ, а какъ отецъ царскій; теперь же опять явились въ Москвѣ два великіе государя, при чемъ Никонъ назывался великимъ государемъ какъ патріархъ; власть патріарха такимъ образомъ приравнивалась къ власти царской. Но это небывалое приравненіе необходимо возбуждало вопросъ о законности его; вопросъ этотъ долженъ былъ подняться скоро, потому что Никонъ не былъ изъ числа тѣхъ людей, которые умѣютъ останавливаться, не доходить до крайностей, умѣренно пользоваться свою властію. Съ яснымъ умомъ Никонъ не соединялъ образованія, котораго негдѣ было получить ему тогда; съ необыкновенною энергіею Никонъ не соединялъ вовсе благодушія, снисходительности, не умѣлъ вносить въ отношенія свои къ людямъ теплоты и мягкости, примиряющихъ съ превосходствомъ человѣка, съ его вліяніемъ. Онъ былъ властолюбивъ, и тѣмъ болѣе непріятно давалъ чувствовать свое властолюбіе, что былъ жестокъ и вспыльчивъ, въ сердцахъ не умѣлъ владѣть самимъ собою, не умѣлъ обращать вниманія на то, что говорилъ и дѣлалъ. При такихъ свойствахъ Никонъ, разумѣется, скоро нажилъ себѣ враговъ сильныхъ между придворными, между людьми близкими къ царю. Всякій, кто считалъ себя въ правѣ на какую-нибудь власть, на какое-нибудь вліяніе, необходимо сталкивался съ Никономъ, который не любилъ обращать вниманія на чужія права и притязанія, который считалъ для себя унизительнымъ и ненужнымъ пріобрѣтать союзниковъ, который не боялся и презиралъ враговъ. Сама царица, родственники ея, Милославскіе, родственники государя по матери, Стрѣшневы, и другіе вельможи, скоро сдѣлались врагами Никона. Къ нимъ пристали и многіе изъ духовныхъ значительныхъ лицъ, оскорбленныхъ крутостію нрава Никона, жестокостію наказаній, которымъ онъ подвергалъ виновныхъ. Наконецъ Никонъ возбудилъ противъ себя сильное негодованіе исправленіемъ книгъ и наказаніями, которымъ подвергались люди, не хотѣвшіе принять этихъ исправленій.

По недостатку образованности, въ XV и XVI вѣкахъ въ русской церкви распространилось нѣсколько мнѣній, которыхъ не допускала православная восточная церковь, мнѣній, касавшихся, большею частію, одной внѣшности, обрядовъ, но очень важныхъ въ глазахъ людей, которые, по умственной неразвитости, придаютъ особенное значеніе внѣшнему, обрядамъ, буквѣ, такъ напримѣръ, что надобно произносить Ісусъ вмѣсто Іисусъ, служить на семи просвирахъ, а не на пяти, складывать два пальца, а не три при крестномъ знаменіи, не брить бороды и усовъ и т. п.; такія мнѣнія даже замѣшались въ такъ-называемый Стоглавъ, т. е. въ постановленія извѣстнаго намъ собора, бывшаго при Іоаннѣ IV въ 1551 году, замѣшались въ бого/с. 210/служебныя книги, и когда эти книги начали печататься безъ надлежащаго исправленія, то ошибки, вкравшіяся въ нихъ, распространились во всемъ народѣ, въ глазахъ котораго явились освященными. Мы видѣли, какимъ гоненіямъ подвергся архимандритъ Діонисій съ товарищами за попытку исправить книги: послѣ Діонисія исправленіе продолжалось, но производилось очень небрежно, безъ знанія дѣла; особенно дурно шло дѣло при патріархѣ Іосифѣ, предшественникѣ Никона: исправители внесли наприм. наставленіе о двуперстномъ сложеніи въ книги самыя употребительныя (псалтырь, катехизисъ и т. п.), издали каждую книгу въ числѣ 1200 экземпляровъ, и вотъ въ нѣсколько лѣтъ двоеперстіе сдѣлалось господствующимъ во всей Россіи. Греческіе патріархи и другіе архіереи, пріѣзжавшіе въ Москву, замѣтили эти странности и начали указывать на нихъ; малороссійскіе ученые монахи, Епифаній Славинецкій, Арсеній Сатановскій, вызванные въ Москву для перевода нужныхъ книгъ съ иностранныхъ языковъ, указывали также патріарху Никону на неисправность прежнихъ изданій. Никонъ созвалъ соборъ въ 1654 году и предложилъ вопросъ: «Новымъ ли печатнымъ служебникамъ слѣдовать, или греческимъ и русскимъ старымъ?» Соборъ отвѣчалъ, что надобно исправить книги согласно съ старыми русскими рукописями и греческими: приступили къ исправленію, собрали отовсюду старинныя русскія рукописи, выписали съ Востока старинныя греческія, поручили исправленіе по нимъ людямъ знающимъ, и прежде всего издали исправленный служебникъ. Но противъ этого Никонова дѣла тотчасъ же обнаружилось сопротивленіе: Коломенскій епископъ Павелъ съ нѣкоторыми другими лицами духовными, большею частію старыми исправителями книгъ при патріархѣ Іосифѣ, явно возсталъ противъ исправленія и новизнъ (новшествъ, какъ они называли). Ихъ мнѣніе нашло себѣ отголосокъ: не умѣя понять въ чемъ дѣло, привыкши придавать внѣшности, обрядамъ великое значеніе, ужаснулись при слухѣ, что въ священную сферу церковную вводятъ новшества, велятъ молиться по новому, не такъ какъ молились предки, не такъ какъ молились святые угодники и спаслись. Извѣстно, какое сильное вліяніе имѣютъ на воображеніе народное апокалипсическія представленія: съ мыслію о новостяхъ въ вѣрѣ, о перемѣнѣ вѣры сейчасъ же соединилась мысль о послѣднемъ времени, объ антихристовомъ пришествіи. Эти страхи тѣмъ болѣе имѣли силы, что внушались они людьми, имѣвшими вліяніе на толпу, людьми, знающими писаніе, начетчиками; въ числѣ этихъ людей были епископъ, протопопы; наказаніе, которому подверглись эти люди за свое сопротивленіе собору, еще болѣе уси/с. 211/лило ихъ значеніе, выставивъ ихъ мучениками за правду, еще болѣе усилило ненависть къ Никону, какъ мучителю людей праведныхъ.

Такимъ образомъ много ненавистей скоплялось надъ головою Никона. Придворные враги его успѣли указать государю, что великій государь патріархъ превышаетъ власть свою, успѣли поселить холодность между нимъ и царемъ. Характеръ Никона давалъ врагамъ его всѣ выгоды надъ нимъ; оружіе было неравное: враги дѣйствовали тайно, усильно, постоянно, а Никонъ, вмѣсто того, чтобы, при первомъ признакѣ охлажденія, спѣшить къ царю, стараться отстранить всякое недоразумѣніе, бороться, отражать нападенія враговъ, — вмѣсто всего этого Никонъ удалялся, и такимъ образомъ оставлялъ своимъ противникамъ поле сраженія. Никонъ былъ одаренъ способностію пріобрѣтать вліяніе, но не былъ способенъ сохранить пріобрѣтенное; онъ не могъ снизойти до средствъ, которыя употреблялись врагами его, не могъ снизойти до мысли, что ему должно бороться, защищаться, ему, который долженъ повелѣвать. Удаленіе Никона отъ царя повело къ усиленію охлажденія между ними; Никона перестали призывать во дворецъ въ важныхъ случаяхъ, царь сталъ избѣгать встрѣчи съ нимъ въ праздники, во время патріаршаго служенія. Однажды князь Ромодановскій пришелъ въ Успенскій соборъ объявить патріарху, что государь не будетъ къ обѣднѣ, и между нимъ и Никономъ вышла брань, Ромодановскій сталъ упрекать его въ гордости, въ присвоеніи титула великаго государя. Никонъ не захотѣлъ терпѣть болѣе: 10 іюля 1658 года, въ Успенскомъ соборѣ, послѣ обѣдни и проповѣди, патріархъ обратился къ народу съ такими словами: «Лѣнивъ я былъ васъ учить, и отъ этой моей лѣности самъ я и вы покрылись грѣховными струпами; съ этого дня я уже вамъ не патріархъ; многіе изъ васъ называли меня иконоборцемъ, еретикомъ, будто я новыя книги завелъ, хотѣли побить меня камнями. Все это дѣлается по моимъ грѣхамъ». Сказавши это, Никонъ сталъ разоблачаться; тутъ поднялся вопль: «Кому ты насъ сирыхъ оставляешь!» — «Тому, кого вамъ Богъ дастъ», — отвѣчалъ Никонъ. Ему принесли мѣшокъ съ простымъ монашескимъ Платьемъ, но мѣшокъ у него отняли и не дали надѣть простое платье. Никонъ пошелъ въ ризницу, написалъ тамъ письмо къ государю, въ которомъ объявлялъ, что удаляется отъ гнѣва царскаго, и хотѣлъ выйдти изъ собора, но его не пустили, и отправили одного изъ митрополитовъ донести государю, чтó дѣлается въ соборѣ. Явился бояринъ и объявилъ Никону именемъ царскимъ, что ему незачѣмъ оставлять патріаршества. — «Уже я слова своего не перемѣню», отвѣчалъ Никонъ и уѣхалъ изъ Москвы въ Воскресенскій монастырь (Новый Іерусалимъ), имъ построенный.

/с. 212/ Рѣшительный шагъ былъ сдѣланъ; Никону трудно было возвратиться, хотя онъ и желалъ этого; но царь не шелъ къ нему на встрѣчу съ мольбою о прощеніи, какъ бы хотѣлось Никону. Такъ проходило время, Никонъ не возвращался въ Москву, а церковь оставалась безъ патріарха, что не могло обойтись для нея безъ вредныхъ послѣдствій. Наконецъ въ февралѣ 1660 года царь созвалъ соборъ, гдѣ послышалось мало голосовъ за Никона, который успѣлъ между тѣмъ сильно раздражить царя рѣзкими выраженіями на его счетъ въ письмахъ къ греческимъ архіереямъ, и выходками, которыя позволялъ себѣ въ своей запальчивости. Положили снестись съ восточными патріархами, вызвать ихъ для рѣшенія дѣла. Попытка боярина Зюзина вызвать Никона обманомъ въ Москву и устроить свиданіе и объясненіе между нимъ и царемъ не удалась: Никонъ пріѣхалъ въ Москву, но царь, удержанный врагами его, не пошелъ на свиданіе, и Никону велѣно было ѣхать назадъ въ Воскресенскій монастырь. Въ 1666 году приѣхали въ Москву два патріарха — Александрійскій и Антіохійскій, и на соборѣ осудили Никона на низверженіе изъ архіерейскаго сана и заточеніе въ монастырь за самовольное оставленіе патріаршества, за самовольныя, безъ собора, низверженія, проклятія и жестокія наказанія духовныхъ лицъ, наконецъ за выходки противъ патріарховъ, царя и бояръ. Никона заточили въ Бѣлозерскую Ѳерапонтову пустыню.

10. Соловецкое возмущеніе. Патріархи осудили Никона, но одобрили дѣло исправленія книгъ. Новоисправленныя книги были разосланы всюду, но не вездѣ ихъ принимали: монахи по пустынямъ, священники по селамъ продолжали употреблять старыя, а въ Соловецкомъ монастырѣ дѣло дошло до явнаго возмущенія. Узнавъ, что монахи этого монастыря не принимаютъ новыхъ книгъ, изъ Москвы отправили къ нимъ архимандрита съ царскою грамотою; но монахи отвѣчали посланному: «Указу великаго государя мы послушны и во всемъ ему повинуемся, но повелѣнія о новоизданныхъ книгахъ не принимаемъ». Всѣхъ больше шумѣлъ бывшій архимандритъ Саввина монастыря Никаноръ, который жилъ въ Соловкахъ на покоѣ; сложивши три первые пальца, онъ кричалъ: «Это ученіе и преданіе латинское, преданіе антихристово — я готовъ пострадать!» Тогда присланный изъ Москвы архимандритъ началъ задавать раскольникамъ страшные вопросы: «Какъ вамъ кажется — великій государь царь Алексѣй Михаиловичъ православенъ ли?» Тѣ отвѣчали, что православенъ. «А повелѣнія его православны?» На это монахи смолчали. «А какъ вамъ кажется, продолжалъ спрашивать архимандритъ: соборъ, отъ котораго я присланъ, православенъ ли?» Монахи отвѣчали: «Патріархи восточные прежде были православны, а теперь Богъ вѣсть, потому /с. 213/ что живутъ въ неволѣ, россійскіе же архіереи православны». «А соборное повелѣніе, со мною присланное, православно ли?» — «Повелѣнія ихъ не хулимъ, отвѣчали монахи, а новой вѣры и ученія ихъ не принимаемъ, держимъ преданіе св. чудотворцевъ, и за ихъ преданіе хотимъ всѣ помереть». Въ челобитныхъ своихъ монахи писали царю: «Въ новыхъ книгахъ Никона патріарха вмѣсто Ісуса написано съ приложеніемъ лишней буквы Іисусъ, что намъ грѣшнымъ страшно и помыслить: милосердый государь! помилуй насъ нищихъ своихъ богомольцевъ, не вели нарушить преданіе прародителей твоихъ и начальниковъ нашихъ, Соловецкихъ чудотворцевъ!» Монахи удержались при страшныхъ вопросахъ: не принимая новыхъ книгъ, не хотѣли однако разрывать ни съ церковію, ни съ государствомъ. Но когда возмущеніе усилилось, и когда власть перешла къ мірянамъ, къ ратнымъ людямъ, составлявшимъ гарнизонъ монастыря, то эти пошли дальше, объявили, что не хотятъ молиться за государя и запрещали монахамъ молиться за него. Противъ возмутившихся отправлено было войско въ 1668 году.

11. Бунтъ Разина. Но въ то время, какъ осада Соловецкаго монастыря тянулась медленно по недостатку средствъ и энергіи у осаждавшихъ воеводъ, возмущеніе болѣе широкое и опасное пылало на противоположномъ концѣ государства, въ низовьяхъ Волги и Дона, гдѣ опять поднялись козаки на государство. Въ 1667 году дали знать государю, что на Дону собираются многіе козаки, хотятъ идти воровать на Волгу. Царь, въ своей грамотѣ къ астраханскимъ воеводамъ, всего лучше объясняетъ намъ, какъ составлялись въ то время эти козацкія сборища: «Въ донскіе городки пришли съ Украйны бѣглые боярскіе люди и крестьяне, съ женами и дѣтьми, и отъ того теперь на Дону голодъ большой». Старшины старыхъ донскихъ козаковъ не сочувствовали этой новоприбылой толпѣ, этимъ голутвеннымъ людямъ (голь, голяки), какъ ихъ тогда называли, и потому голутвенные должны были искать себѣ особеннаго предводителя и дѣйствовать особо; предводитель нашелся: то былъ донской козакъ Степанъ Тимофеевъ Разинъ съ братомъ Фроломъ. Сперва Разинъ хотѣлъ промышлятъ по обычаю надъ Азовомъ, но не былъ допущенъ Донцами, которые находились въ мирѣ съ Азовцами; тогда Разинъ рѣшился пробраться на востокъ, на Волгу и на Яикъ (Уралъ), откуда получилъ приглашеніе отъ подобныхъ ему воровскихъ козаковъ; Разинъ счастливо пробрался на Яикъ, взялъ обманомъ здѣшній городокъ и засѣлъ въ немъ на зиму; царскіе отряды, высланные противъ него, были разбиты; на служилыхъ людей и горожанъ напалъ страхъ, пошелъ слухъ что Разинъ колдунъ, что его ни ружье, ни сабля не беретъ и /с. 214/ пушки по немъ не стрѣляютъ; тѣмъ съ большею охотою собирались въ разныхъ мѣстахъ воровскія шайки для соединенія съ счастливымъ атаманомъ. Весною Разинъ вышелъ въ Каспійское море, грабилъ всѣ суда, шедшія изъ Персіи въ Астрахань, приставалъ къ персидскимъ берегамъ, опустошалъ села, города, разбилъ персидскій флотъ. Въ концѣ лѣта 1669 года Разинъ возвратился въ устье Волги съ огромною добычею; къ нему на встрѣчу выплылъ изъ Астрахани отрядъ царскаго войска; но вмѣсто битвы воевода послалъ сказать Разину, что государь проститъ его, позволитъ возвратиться спокойно на Донъ, если козаки отдадутъ пушки, взятыя изъ царскихъ судовъ и городовъ, служилыхъ людей, забранныхъ неволею, морскія суда и плѣнныхъ Персіянъ. Мы видѣли изъ примѣра донскихъ козаковъ, что государство, при слабости своей, смотрѣло не такъ строго на дѣйствія козаковъ, если они обращались только противъ чужихъ странъ; при слабости государства считалось нужнымъ давать выходъ этимъ безпокойнымъ силамъ; примѣръ Польши и козаковъ малороссійскихъ научилъ, какъ опасно было удерживать у себя эти силы въ далекихъ украйнахъ; на устьяхъ Волги воеводы не имѣли достаточно войска и потому не могли надѣяться на вѣрный успѣхъ въ борьбѣ съ козаками, доведенными до крайности, и притомъ боялись сочувствія къ козакамъ въ своихъ ратныхъ людяхъ, въ стрѣльцахъ и въ остальномъ народонаселеніи, особенно въ низшихъ слояхъ его. Чѣмъ необразованнѣе общество, тѣмъ сильнѣе въ его членахъ стремленіе обнаруживать, употреблять физическую силу, тѣмъ сильнѣе въ нихъ стремленіе какъ можно меньше трудиться, а жить на счетъ чужаго труда; подобная жизнь пріобрѣтаетъ для нихъ особенную прелесть, особый почетъ; отсюда у варварскихъ народовъ презрѣніе къ труду, который предоставляется рабамъ и женщинамъ, и почетъ исключительный войнѣ, которая у варваровъ значитъ одно и то же, что хищничество. Какъ въ русскомъ украинскомъ народонаселеніи сильно было сочувствіе къ козацкому житью-бытью, къ козацкимъ подвигамъ, видно изъ того, что когда купцы изъ украинскихъ городовъ пріѣзжали на Донъ къ козакамъ для торговли и узнавали, что козаки сбираются на море громить турецкіе берега и корабли, то присоединялись къ нимъ. Тѣмъ больше сочувствія къ козакамъ было у холопей и крестьянъ, которыхъ козачество прельщало вольностію.

Разинъ принялъ предложеніе царскихъ воеводъ, пріѣхалъ въ Астрахань, принесъ повинную; но условій, на которыхъ получилъ прощеніе, не исполнялъ, не выдалъ всѣхъ плѣнныхъ и всѣхъ пушекъ; воеводы не настаивали, потому что удаль, счастье, богатство, щедрость Разина произвели сильное впечатлѣніе на астраханскій народъ. Въ /с. 215/ началѣ сентября Разинъ отправился изъ Астрахани вверхъ по Волгѣ, и на дорогѣ еще началъ буйствовать, а когда явился на Донъ, то со всѣхъ сторонъ начали сбираться къ нему голутвенные; онъ сдѣлался предводителемъ особаго большаго войска, не хотѣлъ знать стараго атамана донскихъ козаковъ, Корнила Яковлева, удерживавшаго козаковъ въ покорности государству, и прямо кричалъ, что пора идти противъ бояръ. Въ маѣ 1670 года Разинъ съ своею шайкою поплылъ вверхъ по Дону, переволокся на Волгу; большинство жителей Царицына сдали ему своей городъ, царскій воевода погибъ отъ мятежниковъ. Отрядъ стрѣльцовъ, высланныхъ противъ Разина, былъ разбитъ, Камышинъ станъ, въ Астрахани между стрѣльцами и простымъ народомъ обнаружилось расположеніе къ знаменитому атаману. Подъ Чернымъ Яромъ Разинъ встрѣтилъ флотъ, шедшій противъ него подъ начальствомъ одного изъ астраханскихъ воеводъ, князя Семена Львова; но стрѣльцы, плывшіе на этомъ флотѣ, какъ только увидали Разина, закричали: «Здраствуй, нашъ батюшка! смиритель всѣхъ нашихъ лиходѣевъ!» начали вязать своихъ начальниковъ и выдавать козакамъ. «Будутъ противъ меня драться въ Астрахани?» спросилъ ихъ Разинъ. Ему отвѣчали: «въ Астрахани свои люди; только ты придешь, тутъ же тебѣ городъ сдадутъ». И дѣйствительно, какъ только (въ іюнѣ) Разинскіе козаки приступили къ астраханскому кремлю, то сами Астраханцы подавали имъ руки и пересаживали черезъ стѣны. Когда козаки вошли въ городъ, то чернь бросилась бить людей высшихъ чиновъ, ограблены были церкви, лавки; Астрахань, какъ и всѣ города, занимаемые мятежниками, получила козацкое устройство, т. е. жители раздѣлены на тысячи, сотни и десятки подъ начальствомъ выборныхъ атамановъ, есауловъ, сотниковъ и десятниковъ, заведенъ козацкій кругъ или старинное вѣче, начались безпрерывныя убійства лучшихъ людей и бражничанье козаковъ съ чернью. Старшій воевода, князь Прозоровскій, былъ сброшенъ съ высокой колокольни; сынъ его также варварски умерщвленъ.

Въ половинѣ іюля Разинъ, оставивъ въ Астрахани атаманомъ Василія Уса, поплылъ вверхъ по Волгѣ, взялъ Саратовъ, Самару, въ которыхъ поступалъ такъ же какъ и въ Астрахани; разсыльные его разсѣялись по нынѣшнимъ губерніямъ Нижегородской, Тамбовской, Пензенской и дальше, поднимая чернь противъ лучшихъ людей, обѣщая вездѣ установить козацкое равенство; но зная, что въ народѣ крѣпко уваженіе къ царю и духовенству, Разинъ распустилъ слухъ, что при немъ находится сынъ царя Алексѣя Михайловича, царевичъ Алексѣй (умершій въ началѣ того же года), и патріархъ Никонъ; возмущены были Черемисы, Чуваши, Мордва, Татары. Но эти мятежники не дождались къ /с. 216/ себѣ Разина; въ сентябрѣ подошелъ онъ подъ Симбирскъ, подъ которымъ цѣлый мѣсяцъ былъ задержанъ воеводою Иваномъ Богдановичемъ Милославскимъ, а между тѣмъ успѣлъ подойти къ Симбирску князь Юрій Барятинскій съ царскимъ войскомъ, съ солдатами, выученными по новому, и поразилъ на голову Разина, который послѣ того ночью, бросивъ своихъ союзниковъ — чернь, убѣжалъ съ одними козаками внизъ по Волгѣ; остальные мятежники бросились было бѣжать за нимъ, но были настигнуты и разгромлены царскими войсками. Обаяніе, производимое Разинымъ, исчезло послѣ первой неудачи: его не впустили теперь ни въ Самару, ни въ Саратовъ; пріѣхавъ зимою на Донъ, онъ хотѣлъ было поднять здѣшнихъ козаковъ, но не успѣлъ; атаманъ Корнилъ Яковлевъ схватилъ Разина и отослалъ въ Москву, гдѣ его казнили 6 іюня 1671 года.

Послѣ бѣгства Разина изъ-подъ Симбирска бунтъ продолжался еще между Окою и Волгою: какъ въ смутное время, крестьяне убивали помѣщиковъ и управителей, составляли козацкія шайки и страшно свирѣпствовали надъ лучшими людьми въ захваченныхъ ими городахъ; Мордва, Чуваши и Черемисы также разбойничали. Князь Борятинскій поразилъ мятежниковъ въ Алатырскомъ уѣздѣ (въ ноябрѣ 1670), съ другой стороны князь Шербатовъ разбилъ другую толпу, сбиравшуюся было приступить къ Нижнему Новгороду; князь Долгорукій поразилъ третью подъ Арзамасомъ, послѣ чего бунтъ былъ утишенъ; при этомъ утишеніи погибло до ста тысячъ народа. Въ Астрахани намѣстникъ Разина, Васька Усъ, продолжалъ свирѣпствовать, пыталъ и сбросилъ съ колокольни митрополита Іосифа; козаки отправились было вторично изъ Астрани вверхъ по Волгѣ, но вторично потерпѣли пораженіе подъ Симбирскомъ отъ воеводы Шереметева. Прежній защитникъ Симбирска, бояринъ Милославскій, подступилъ подъ Астрахань, которая и сдалась въ ноябрѣ 1671 года. Но на сѣверѣ, при осадѣ Соловецкаго монастыря, правительство не могло употребить большаго войска, и потому эта осада продлилась до 1676 года: 22 января этого года воевода Мещериновъ взялъ наконецъ монастырь приступомъ и перевѣшалъ мятежниковъ.

12. Смуты малороссійскія, война турецкая и кончина царя Алексѣя. Въ то время какъ царь Алексѣй Михайловичъ долженъ былъ заниматься укрощеніемъ мятежа на сѣверѣ и юго-востокѣ, смуты не прекращались въ Малороссіи, по поводу которыхъ Московское государство должно было теперь вступить въ борьбу съ Турціею. Осенью 1665 года пріѣхалъ въ Москву гетманъ Брюховецкій вмѣстѣ съ другими начальными людьми малороссійскими и билъ челомъ, чтобъ государь принялъ всѣ малороссійскіе города, /с. 217/ чтобъ доходы съ нихъ собирались прямо въ государеву казну, и чтобъ государь послалъ во всѣ города воеводъ своихъ съ людьми ратными. Такъ какъ въ Кіевѣ въ это время не было митрополита, то Брюховецкій просилъ, чтобъ въ митрополиты туда былъ присланъ святитель русскій изъ Москвы, который долженъ находиться подъ властію московскаго патріарха, а не константинопольскаго, какъ прежде бывало. Государь велѣлъ за это Брюховецкаго милостиво похвалить, пожаловалъ его въ бояре, другихъ старшинъ, пріѣхавшихъ съ гетманомъ, въ дворяне, всѣ получили богатые подарки; просьбы гетмана, были исполнены, кромѣ просьбы о митрополитѣ: государь не хотѣлъ рѣшить такого важнаго дѣла безъ пересылки съ константинопольскимъ патріархомъ. Въ Москвѣ всѣ — и Великороссіяне и Малороссіяне — были довольны; но не были довольны въ Малороссіи. Прежде всего возстало на Брюховецкаго высшее духовенство малороссійское за просьбу о митрополитѣ: духовенство требовало, чтобъ ему позволено было выбрать митрополита изъ своей среды, и чтобъ митрополитъ былъ по старому подъ властію константинопольскаго патріарха, а не московскаго. Особенно сталъ дѣйствовать противъ гетмана старый другъ его, епископъ мстиславскій Меѳодій, управлявшій кіевскою митрополіею. Мѣщане были рады новому порядку, переходу власти къ царскимъ воеводамъ, говорили козакамъ и старшинѣ ихъ: «Теперь насъ Богъ отъ васъ освободилъ, впередъ не будете грабить и домовъ нашихъ разорять». Но тѣмъ болѣе были недовольны козаки, и особенно люди начальные. Запорожье волновалось. Волненія еще болѣе усилились послѣ Андрусовскаго перемирія: на козаковъ напалъ страхъ, что теперь Москва приберетъ ихъ къ рукамъ. Въ 1667 году въ Запорожьѣ убили царскаго посланника, ѣхавшаго въ Крымъ. Въ Москвѣ, разумѣется, не могли благосклонно смотрѣть на подобныя явленія и перемѣнили тонъ, что еще болѣе пугало и раздражало въ Малороссіи. Между недовольными оказался и епископъ Меѳодій, которому не было въ Москвѣ прежней чести: попросилъ онъ однажды соболей — соболей не дали и, при отпускѣ въ Малороссію, строго наказали помириться съ гетманомъ. Меѳодій дѣйствительно помирился съ Брюховецкимъ, даже сосваталъ дочь свою за его племянника, но вмѣстѣ сталъ наговаривать гетману на московское правительство, пугать, что московское войско идетъ въ Малороссію разорить все безъ остатку, что Украйну отдаютъ Польшѣ. Брюховецкій былъ напуганъ, приготовленъ къ измѣнѣ, а тутъ новое искушеніе: Дорошенко далъ ему знать, что уступитъ ему свою булаву, и такимъ образомъ будетъ онъ, Брюховецкій, гетманомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра, но прежде всего онъ долженъ выжить изъ Украйны воеводъ московскихъ, отложиться отъ царя и отдаться подъ покрови/с. 218/тельство султана. Брюховецкій, прельщенный честію быть гетманомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра, вдался въ обманъ, и въ январѣ 1668 года созвалъ раду въ Гадячѣ, гдѣ было положено: отступить отъ царя Алексѣя, поддаться султану турецкому, послать за Татарами въ Крымъ и выживать изъ городовъ воеводъ московскихъ. Вслѣдствіе этого рѣшенія въ Гадячѣ 120 Великороссіянъ пали подъ ножами убійцъ; воеводы стародубскій и новгородо-сѣверскій погибли защищаясь; въ нѣкоторыхъ другихъ городахъ воеводы были захвачены въ плѣнъ, остальные успѣли отбиться. Но Брюховецкій не долго нажилъ послѣ этого; козаки его передались Дорошенкѣ, который велѣлъ убить Брюховецкаго.

Дорошенко, ставши гетманомъ обѣихъ сторонъ Днѣпра, дѣйствовалъ удачно противъ московскихъ войскъ на лѣвой сторонѣ, но не могъ долго пробыть здѣсь самъ и оставилъ наказнымъ гетмана Многогрѣшнаго. Слѣдствіемъ удаленія Дорошенка былъ то, что восточная сторона опять потянула къ Москвѣ. Многогрѣшный завелъ сношенія съ государемъ, настаивая, чтебъ воеводы московскіе были выведены изъ всѣхъ городовъ малороссійскихъ, ибо отъ ихъ присутствія здѣсь произошло все зло. Требованіе Многогрѣшнаго сильно поддерживалъ Черниговскій архіепископъ Лазарь Барановичъ. Но, съ другой стороны, Нѣжинскій протопопъ Симеонъ Адамовичъ давалъ знать, что никакъ нельзя выводить воеводъ, что весь народъ вопіетъ, подъ козацкою работою жить не хочетъ, что всѣ говорятъ: «за государемъ живучи, въ десять лѣтъ того мы не видали, что теперь увидимъ въ одинъ годъ за козаками». Въ мартѣ 1669 года созвана была рада въ Глуховѣ, гдѣ Многогрѣшный былъ избранъ гетманомъ, послѣ чего постановлено было, чтобъ воеводамъ московскимъ и ратнымъ людямъ быть только въ Кіевѣ, Переяславлѣ, Нѣжинѣ, Черниговѣ и Острѣ, и не должны они мѣшаться въ дѣла малороссійскія; доходы въ казну будутъ собирать Малороссіяне какъ было при Богданѣ Хмельницкомъ; изъ этихъ доходовъ получаютъ жалованье старшины и козаки, которыхъ остается 30,000; гетманъ будетъ жить въ Батуринѣ. И двухъ лѣтъ не пробылъ Многогрѣшный на гетманствѣ: старшины вдругъ напали на него, схватили, сковали и отослали въ Москву, обвиняя его въ сношеніяхъ съ Дорошенкомъ, въ намѣреніи поддаться султану. Свергнутаго гетмана сослали въ Сибирь, и въ іюнѣ 1672 года избранъ былъ на его мѣсто Иванъ Самойловичъ.

Между тѣмъ, вслѣдствіе подданства Дорошенкова Турціи, новая опасная война стала грозить обоимъ государствамъ, Московскому и Польскому, ибо султанъ, принимая въ свое покровительство Дорошенка, не думалъ ограничиваться одною тою областью, гдѣ господ/с. 219/ствовалъ послѣдній, но объявлялъ себя повелителемъ всѣхъ козаковъ, всей Украйны, подѣленной между Москвою и Польшею. Въ августѣ 1672 года гроза разразилась: султанъ Магометъ IV, окончивши войну съ Венеціанами, устремился на Украйну, въ то время когда въ Польшѣ царствовала страшная смута между королемъ и вельможами, мѣшавшая быстрому и общему дѣйствію; Крымскій ханъ и Дорошенко присодинились къ султану, который взялъ Каменецъ, оплотъ Польши съ юга: церкви христіанскія были обращены въ мечети, улицы мостили образами. Въ Моквѣ царь созвалъ соборъ изъ духовенства, бояръ и думныхъ людей, извѣстилъ его объ успѣхахъ султана, о замыслахъ его идти весною подъ Кіевъ, и спрашивалъ что дѣлать? Назначили чрезвычайные сборы, царь объявилъ намѣреніе принять лично начальство надъ войскомъ; но до этого не дошло: король Михаилъ Вишневецкій, преемникъ Яна Казимира, поспѣшилъ заключить миръ съ султаномъ, отдавши ему козаковъ, Каменецъ и обязавшись платить ежегодную дань. Но сеймъ отказался утвердить постыдный договоръ короля своего: война продолжалась, тутъ-то прославился своими подвигами коронный гетманъ Янъ Собѣскій.

Въ 1673 году умеръ король Михаилъ. Противная Яну Собѣскому сторона предложила престолъ польскій сыну царя Алексѣя, царевичу Ѳеодору, но самъ царь хотѣлъ быть избраннымъ въ короли; дѣло, какъ и прежде, не могло состояться, потому что Поляки не хотѣли имѣть королемъ не католика. Избранъ былъ Янъ Собѣскій. Между тѣмъ въ концѣ 1673 и въ 1674 году московскія войска вмѣстѣ съ восточными малороссійскими козаками вели счастливо войну съ Дорошенкомъ и Татарами на западной сторонѣ Днѣпра. Но плоды этихъ успѣховъ были потеряны, когда въ другой разъ явился турецкій султанъ въ Украйнѣ: московскія войска ушли на свою сторону Днѣпра и несчастная западная сторона подвергалась страшному опустошенію; когда султанъ ушелъ, московскія войска опять начали утверждаться на западной сторонѣ; но въ это время, 29 января 1676 года, умеръ царь Алексѣй Михайловичъ на сорокъ седьмомъ году отъ рожденія. Отъ первой жены, Марьи Ильиничны Милославской (умершей въ мартѣ 1669 года), онъ оставилъ двоихъ сыновей, Ѳеодора и Ивана, и пять дочерей; отъ второй, Натальи Кириловны Нарышкиной (на которой женился въ январѣ 1671 года) сына Петра (родившагося 30 мая 1672 года) и двухъ дочерей. Наслѣдникомъ своимъ царь въ 1674 году провозгласилъ царевича Ѳеодора.

13. Подготовка къ преобразованію въ царствованіе Алексѣя Михайловича; Симеонъ Полоцкій. Мы видѣли, какъ и въ царствованіе Михаила Ѳедоровича /с. 220/ чувствовалась потребность въ наукѣ, въ сближеніи съ иностранцами, которые могли принести въ Россію науку и искусства свои. Въ царствованіе Алексѣя Михайловича, эта потребность чувствовалась все сильнѣе и сильнѣе. Въ началѣ царствованія боялись перемѣны старыхъ обычаевъ на новые иностранные; этой перемѣны не послѣдовало, время еще не пришло для того, перемѣна эта или такъ-называемое преобразованіе подготовлялось только. Чувствовали сильную потребность въ наукѣ для церкви и государства; но изъ опасенія за чистоту вѣры православной боялись прямо обратиться за нею къ иностранцамъ иновѣрнымъ, и обратились сначала къ западной православной Руси, въ которой школьное образованіе, какъ мы видѣли, распространилось вслѣдствіе борьбы съ католицизмомъ. Для перевода книгъ вызваны были въ Москву изъ Кіева ученые монахи, Епифаній Славинецкій, Арсеній Сатановскій, при дворѣ явился ученый Бѣлоруссъ Симеонъ Полоцкій, которому государь поручилъ воспитаніе сыновей своихъ. Такимъ образомъ впервые сыновья царя Московскаго получили школьное образованіе; Симеонъ Полоцкій былъ писатель неутомимый; писалъ противъ раскольниковъ (Жезлъ Правленія, 1668 года), писалъ похвальные стихи или вирши, проповѣди, драматическія сочиненія, предметы для которыхъ бралъ изъ священной исторіи, собиралъ изъ иностранныхъ сочиненій древнихъ и новыхъ нравственныя правила, изреченія, описанія добродѣтелей и пороковъ и все это переводилъ на русскій языкъ виршами для того, чтобъ привлекали пріятностію къ частому чтенію и легче удерживались въ памяти. Примѣръ изъ дворца началъ дѣйствовать: вельможи также начали учить дѣтей своихъ иностраннымъ языкамъ, на что Симеонъ Полоцкій указалъ въ своихъ виршахъ: «Былъ король французскій, именемъ Францискъ первый; такъ какъ онъ любилъ писаніе и мудрость (а родители его не любили ихъ, но, подобно варварамъ, жили въ простотѣ), то немедленно дѣти знатныхъ людей стали учиться, угождая королевской склонности; такимъ образомъ, по примѣру королевскому, мудрость распространилась во всей странѣ. Обычай есть у людей подражать царю, всѣ любятъ то, что ему любезно; благо тому царству, въ которомъ царь пріемлетъ благіе нравы для исправленія всѣхъ». Вслѣдствіе присоединенія Малороссіи и безпрестанныхъ сношеній съ Польшею въ Москвѣ начало распространяться знакомство съ польскимъ языкомъ и литературою. Черниговскій архіепископъ Лазарь Барановичъ, посвящая царевичамъ изданныя имъ на польскомъ языкѣ книги, писалъ государю: «Знаю, что царевичъ Ѳеодоръ Алексѣевичъ не только на нашемъ природномъ, но и на польскомъ языкѣ читаетъ книги; знаю, /с. 221/ что и бояре этимъ языкомъ не гнушаются, но читаютъ книги и исторіи польскія въ сладость».

14. Ординъ-Нащокинъ. Въ дѣлѣ этой подготовки къ преобразованію изъ вельможъ царя Алексѣя Михайловича болѣе другихъ замѣчательны бояре — Афанасій Лаврентьевичъ Ординъ-Нащокинъ и Артамонъ Сергѣевичъ Матвѣевъ. Сынъ незначительнаго псковскаго помѣщика, Нащокинъ сталъ извѣстенъ во время шведской войны какъ храбрый воевода и вмѣстѣ какъ человѣкъ искусный въ веденіи переговоровъ; изъ дипломатическихъ порученій, исполненныхъ Нащокинымъ, самымъ важнымъ было заключеніе Андрусовскаго перемирія. Нащокинъ сильнѣе другихъ сталъ провозглашать о необходимости преобразованій и указывать на то, какъ дѣлается въ другихъ европейскихъ государствахъ; началъ говорить о необходимости преобразованій въ войскѣ, о необходимости поднять торговое сословіе, высвободить его изъ-подъ тяжкой власти воеводъ, дать ему возможность дѣйствовать сообща, богатымъ поддерживать бѣдныхъ. Ставши завѣдывать иностранными сношеніями съ титуломъ «Царственныя большія печати и государственныхъ великихъ посольскихъ дѣлъ оберегателя», Нащокинъ указывалъ царю на необходимость преобразованія Посольскаго Приказа, наполненіе его людьми чистыми, которые были бы достойными представителями Россіи предъ иностранцами; обращая вниманіе на положеніе Россіи, Нащокинъ хотѣлъ, чтобъ она была средоточіемъ торговли между Европою и Азіею: съ этою цѣлію заключенъ былъ договоръ съ Армянскою компаніею въ Персіи, по которому эта компанія обязалась доставлять въ Россію весь шелкъ, добываемый въ Персіи; для усиленія торговли Нащокинъ хотѣлъ завести флотъ на Каспійскомъ морѣ, и на Окѣ, въ селѣ Дѣдновѣ, построенъ былъ первый русскій корабль Орелъ: но, спущенный по Волгѣ въ Астрахань, онъ былъ сожженъ тамъ во время Разинскаго бунта. Нащокинъ учредилъ почты для заграничной переписки; сперва извѣстія о событіяхъ за границею московское правительство получало чрезъ своихъ пословъ и гонцовъ, которымъ наказывалось провѣдывать, что дѣлается въ Европѣ; понятно, что эти извѣстія были отрывочны, несвоевременны и черпались часто изъ мутныхъ источниковъ; при царѣ Михаилѣ иностранные резиденты доставляли въ Посольскій Приказъ свѣдѣнія о текущихъ событіяхъ; но странно было бы долго оставаться въ зависимости отъ иностранцевъ, которые могли сообщать только то, что имъ нравилось; и вотъ теперь, при Ординѣ-Нащокинѣ, стали переводить извѣстія объ европейскихъ событіяхъ изъ иностранныхъ газетъ, и эти первыя русскія рукописныя газеты, назначавшіяся исключительно для правительства, назывались курантами. Какъ че/с. 222/ловѣкъ, требовававшій преобразованій, улучшеній, Ординъ-Нащокинъ, разумѣется, долженъ былъ вступить въ борьбу съ людьми, которымъ выгодно было поддерживать старое дурное, ибо при новомъ лучшемъ они уже не годились; эти люди, эти дьяки, отъ которыхъ онъ хотѣлъ очистить Посольскій Приказъ, не упускали случая дѣлать ему непріятности, когда онъ находился въ отсутствіи на посольскихъ съѣздахъ при дворахъ иностранныхъ, лишали его милости царя; это удавалось дѣлать тѣмъ легче, что Нащокинъ, какъ человѣкъ незнатнаго происхожденія, не имѣлъ поддержки между вельможами, да и по характеру своему не могъ заслужить ихъ расположенія. Узнавши чужое, лучшее, Нащокинъ сталъ порицать свое худшее; но, порицая дѣла, онъ порицалъ и лица, принялъ на себя роль учителя, выставляя свое превосходство, тогда какъ много было людей сильныхъ, которые не хотѣли признавать этого превосходства, не хотѣли быть учениками Нащокина. По свидѣтельствамъ иностранцевъ Нащокинъ былъ человѣкъ неподкупный, воздержный, неутомимый, великій политикъ, не уступавшій, быть можетъ, ни одному изъ министровъ европейскихъ, подражатель иностраннымъ обычаямъ. При концѣ жизни Нащокинъ постригся въ монахи.

15. Матвѣевъ. Артамонъ Сергѣевичъ Матвѣевъ былъ сынъ дьяка, въ молодости приблизился къ царю Алексѣю и скоро сталъ его любимцемъ; вслѣдствіе незнатности своего происхожденія, Матвѣевъ только при самомъ концѣ царствованія Алексѣя Михайловича добился боярскаго сана; несмотря на то, пользуясь полною довѣренностью царя, онъ участвовалъ въ важнѣйшихъ событіяхъ царствованія и, по удаленіи Ордина-Нащокина, завѣдывалъ внѣшними сношеніями и дѣлами малороссійскими. И этотъ-то самый близкій человѣкъ къ царю отличался приверженностію къ новымъ европейскимъ обычаямъ; домъ его былъ уже убранъ по-европейски картинами, часами; но важнѣе этихъ внѣшнихъ измѣненій были внутреннія: къ Матвѣеву гости съѣзжались на разговоръ, а не для того только, чтобъ ѣсть и особенно пить, какъ обыкновенно бывало тогда у другихъ, и, что всего важнѣе, жена хозяина не была затворницею, выходила къ гостямъ и занимала ихъ. Въ этомъ-то преобразованномъ уже домѣ и семействѣ Матвѣева воспитана была Наталья Кирилловна Нарышкина, вышедшая отсюда замужъ за царя Алексѣя. Вслѣдствіе вліянія Матвѣева при дворѣ явились сценическія представленія; «Комидійнымъ дѣломъ» завѣдывалъ иностранецъ, магистръ Яганъ Годфридъ, подъ руководствомъ котораго разучивали роли подъячіе и дворовые люди Матвѣева; при Яганѣ Тодфридѣ находился также «перспективнаго письма мастеръ». Въ 1673 году у Ягана Годфрида въ Нѣмецкой слободѣ заве/с. 223/дена была школа: учились комидійному дѣлу 26 мальчиковъ, набранныхъ, по приказанію Матвѣева, изъ мѣщанскихъ дѣтей. Предметы комедій брались изъ священной исторіи.

16. Ртищевъ. Наконецъ изъ ближнихъ къ царю Алексѣю Михайловичу людей замѣчателенъ постельничій его, Ѳеодоръ Михайловичъ Ртищевъ. Онъ устроилъ подлѣ Москвы монастырь (теперь Андреевская богадѣльня), гдѣ изъ малороссійскихъ монаховъ основалъ ученое братство съ училищемъ; въ этомъ монастырѣ Ртищевъ иногда цѣлыя ночи просиживалъ въ разговорахъ съ учеными монахами. Онъ устроилъ также на свой счетъ богадѣльню. Продавая одно изъ своихъ селъ, Ртищевъ уменьшилъ цѣну съ условіемъ, чтобы покупатель хорошо обходился съ крестьянами; подарилъ землю городу Арзамасу, узнавши, что она нужна жителямъ, а купить ее они не въ состояніи; при смерти умолялъ наслѣдниковъ объ одномъ, чтобъ хорошо обходились съ крестьянами.

Изъ описаній Московскаго государства въ царствованіе Алексѣя Михайловича особенно замѣчательны: 1) подъячаго Григорія Кошихина, который бѣжалъ въ Швецію и здѣсь написалъ любопытное сочиненіе о Россіи; 2) барона Мейербера, императорскаго посла, бывшаго въ Москвѣ въ 1661 году.

Источникъ: Учебная книга Русской исторіи. Сочиненіе Сергѣя Соловьева.— Изданіе восьмое. — М.: Въ Университетской типографіи (М. Катковъ), 1880. — С. 199-223.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.