Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Исторія Россіи

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)

Сергѣй Михайловичъ Соловьевъ (1820-1879), выдающійся русскій историкъ, академикъ (1872). Родился 5 (18) мая 1820 г. въ семьѣ московскаго священника. Учился въ Московскомъ университетѣ (1838-1842), по окончаніи котораго въ качествѣ домашняго учителя дѣтей графа А. П. Строганова въ 1842-1844 г. побывалъ за границей, гдѣ слушалъ лекціи нѣмецкихъ и французскихъ историковъ и философовъ въ Берлинѣ, Парижѣ, Гейдельбергѣ. Съ 1845 г. приступилъ къ чтенію курса русской исторіи въ Московскомъ университетѣ, защитилъ магистерскую диссертацію «Отношеніе Новгорода къ великимъ князьямъ», а въ 1847 г. докторскую — «Исторія отношеній между русскими князьями Рюрикова дома». Съ 1847 г. — профессоръ Московскаго университета. Авторъ множества историческихъ работъ («Исторія паденія Польши», 1863; «Императоръ Александръ I. Политика, дипломатія», 1877; «Публичныя чтенія о Петрѣ Великомъ», 1872 и др.). Главный трудъ — «Исторія Россіи съ древнѣйшихъ временъ» (29 т., 1851-1879), въ которомъ на основѣ огромнаго количества историческихъ источниковъ ученый обосновалъ новую концепцію отечественной исторіи. Ея своеобразіе объяснялъ тремя факторами: «природа страны» (природно-географическія особенности), «природа племени» (этно-культурное своеобразіе русскаго народа) и «ходъ внѣшнихъ событій» (внѣшнеполитическія причины). Въ 1871-1877 г. Соловьевъ занималъ должность ректора Московскаго университета. Въ послѣдніе годы жизни — предсѣдатель «Московскаго общества исторіи и древностей Россійскихъ». Скончался 4 (17) октября 1879 г. Похороненъ въ Москвѣ на территоріи Новодѣвичьяго монастыря.

Сочиненія С. М. Соловьева

С. М. Соловьевъ († 1879 г.)
УЧЕБНАЯ КНИГА РУССКОЙ ИСТОРІИ.
Изданіе 8-е. М., 1880.

ГЛАВА XXIV.
Внутреннее состояніе русскаго общества отъ половины XIII до половины XV вѣка.

1. Главныя явленія означеннаго времени. Съ половины XIII до половины XV вѣка главныя явленія были, во-первыхъ, отдѣленіе Россіи западной отъ восточной: западная, истощенная усобицами и опустошенная кочевыми ордами, не могла сохранить своей самостоятельности, собраться въ одно цѣлое собственными средствами, и должна была подчиниться князьямъ литовскимъ, а потомъ вмѣстѣ съ Литвою соединилась съ Польшею, Галицкое же королевство непосредственно подчинилось Польшѣ. Русь сѣверо-восточная, имѣвшая болѣе свѣжихъ силъ, съ которыми недавно выступила на историческую сцену и тотчасъ же пріобрѣла явный перевѣсъ надъ западною, — Русь сѣверо-восточная могла самостоятельно, собственными средствами собраться, составить одно государство. Разумѣется, ей помогли въ этомъ разныя благопріятныя обстоятельства: нашествіе Батыево не повторялось, Татары откочевали далеко, ханы, получая дань и дары отъ князей, не принимали никакого участія во внутреннихъ дѣлахъ Россіи, вовсе не понимали того, что тамъ дѣлается: вмѣсто того, чтобъ поддержать усобицы, не давать сильнѣйшимъ князьямъ усиливаться на счетъ другихъ, они поступали наоборотъ, принимали и отпускали отъ себя съ великою честію и съ пожалованіями князей, которые давали имъ больше денегъ, не предугадывая, что это самые опасные для нихъ князья. На западѣ опасныхъ сосѣдей также не было у сѣверо-восточной Руси: Литва не пошла дальше Угры, не могла овладѣть ни Новгородомъ, ни Псковомъ, ибо сначала сдерживалась Нѣмецкимъ Орденомъ, а потомъ усобицами и затруднительными отношеніями къ Польшѣ. Наконецъ, къ счастію для сѣверо-восточной Руси, въ Ярославѣ Всеволодовичѣ и его потомствѣ она имѣла князей дѣятельныхъ и благоразумныхъ, неуклонно стремившихся къ одной цѣли — усилиться на счетъ другихъ, примыслить къ своему отдѣльному княжеству какъ можно больше волостей, заставить другихъ князей сдѣлаться изъ родственниковъ слугами.

Въ старой юго-западной Руси мы видѣли, что князья владѣли землею сообща, цѣлымъ родомъ, перемѣняя волости по старшинству, въ новой же сѣверо-восточной Руси хотя Владиміръ съ своею областью и считается собственно великимъ княженіемъ, но великіе князья не /с. 70/ живутъ болѣе въ немъ, остаются въ своей вотчинѣ, тверскіе въ Твери, московскіе въ Москвѣ; въ старину родъ княжескій сохранялъ свое единство и потому имѣлъ одного старшаго, великаго князя; теперь же этого единства больше нѣтъ, и потому является нѣсколько великихъ князей: такъ называется московскій князь, и тверской, и рязанскій, и нижегородскій. Въ старину, при единствѣ княжескаго рода, великому князю наслѣдовалъ не сынъ его, но старшій по немъ въ цѣломъ родѣ, дядя имѣлъ преимущество передъ племянникомъ, имѣлъ для племянника значеніе отца; если и были попытки племянниковъ, сыновей отъ старшаго брата, отнимать старшинство у дядей, младшихъ братьевъ отцовскихъ, то попытки эти были неудачны, встрѣчали неодобреніе въ обществѣ, какъ дѣло преступное, грѣховное; теперь же на сѣверѣ всѣ эти старыя преданія ослабѣли: племянники съ успѣхомъ вооружаются противъ дядей, отнимаютъ у нихъ великое княженіе Владимірское, младшіе братья отнимаютъ старшинство у старшихъ; великіе князья стараются передать великое княженіе своимъ сыновьямъ, минуя братьевъ, стараются заставить послѣднихъ отказаться отъ своихъ правъ въ пользу племянника. Такъ какъ отъ старыхъ родовыхъ представленій и названій еще не освободились, новыя еще не выработались отчетливо, то употребляются странныя выраженія: дядя, напримѣръ обязывается считать племянника старшимъ братомъ, отцомъ! Дядья, разумѣется, противятся, не хотятъ отказываться отъ своихъ правъ; но ихъ сопротивленіе напрасно, ибо противъ нихъ идетъ теперь цѣлое общество, что такъ ясно обнаружилось во время борьбы Василія Васильевича съ дядею Юріемъ: всѣ ратные люди бросились къ молодому Василію въ Коломну, не желая служить галицкому князю, дядѣ, старшему въ родѣ; духовенство вооружается противъ поступка Юріева, какъ противъ грѣха, сравниваетъ его съ грѣхомъ праотца Адама, захотѣвшаго быть равнымъ Богу. Такимъ образомъ новый порядокъ престолонаслѣдія утвердился на самомъ дѣлѣ, но не по закону; мы теперь знаемъ, что послѣ императора наслѣдникъ старшій сынъ его, ибо таковъ законъ имперіи; но въ XVI вѣкѣ закона не было, и потому, чтобъ упрочить престолонаслѣдіе за сыномъ, великій князь долженъ былъ прибѣгать къ самому дѣлу; такъ Василій Васильевичъ при жизни своей назвалъ сына своего Іоанна великимъ княземъ, присоединяя имя его къ своему собственному во всѣхъ грамотахъ.

Изъ XIV и XV вѣковъ до насъ дошло много духовныхъ завѣщаній и договорныхъ грамотъ княжескихъ, изъ которыхъ можемъ видѣть, какъ постепенно, но очень медленно происходила перемѣна прежнихъ родовыхъ отношеній между князьями на новыя, служебныя: сюда /с. 71/ относятся выраженія, что младшій долженъ держать старшаго честно и грозно, обязанъ служить ему, а тотъ обязанъ кормить его по его службѣ; младшіе, удѣльные князья не имѣли права непосредственно сноситься съ ханомъ, знать Орду, какъ тогда выражались. Въ завѣщаніяхъ князья обыкновенно даютъ большое значеніе женамъ своимъ: отказываютъ имъ богатыя волости, приказываютъ сыновьямъ во всемъ слушаться матери, которой дается право въ случаѣ смерти одного сына раздѣлять его удѣлъ между оставшимися въ живыхъ; поэтому князья-братья начинали договоры свои такъ: «По слову и благословенію матери нашей». Такое значеніе матерей имѣло религіозное основаніе: «держи мать свою въ чести и матерствѣ, какъ Богъ сказалъ», говорятъ князья сыновьямъ въ завѣщаніяхъ; поэтому и духовенство, во имя религіи, подтверждало эти приказанія.

2. Татарское вліяніе. И теперь въ новой сѣверной Руси вступленіе великаго князя на престолъ сопровождалось обрядомъ посаженія, съ тѣмъ однако различіемъ, что теперь сажалъ на столѣ посолъ татарскій, въ чемъ ясно выражалась зависимость князя отъ хана. Какъ же велика была эта зависимость? При описаніи первыхъ временъ татарскаго ига говорится, что Батый поставилъ намѣстниковъ (баскаковъ) своихъ по всѣмъ городамъ русскимъ; въ извѣстіи о перечисленіи для наложенія поголовной дани говорится, что численники поставили десятниковъ, сотниковъ, тысячниковъ, темниковъ (десятитысячниковъ). Подъ 1266 годомъ лѣтописецъ уже говоритъ, что притѣсненія татарскія ослабѣли; потомъ не находимъ уже больше извѣстій о баскакахъ на сѣверѣ: послѣ 1375 года не упоминается болѣе о перечисленіи — знакъ, что ханы, по разнымъ причинамъ, начали оказывать полную довѣренность великимъ князьямъ и что послѣдніе взяли на себя доставку дани въ Орду. Такимъ образомъ чрезъ удаленіе баскаковъ, численниковъ и сборщиковъ дани, къ концу XIII вѣка князья освобождались совершенно отъ татарскаго вліянія на свои внутреннія распоряженія; но и во время присутствія баскаковъ мы не имѣемъ основанія предполагать большаго вліянія ихъ на внутреннее управленіе. Какъ скоро исчезли татарскіе численники, то прекратилась и несправедливая подушная дань, равная для всѣхъ, слѣдовательно легкая для богатыхъ, тяжелая для бѣдныхъ; князья стали брать дань по силѣ, то-есть по средствамъ плательщиковъ; дань бралась съ сохъ (количество земли, обрабатываемое извѣстными средствами, напримѣръ, съ помощію трехъ лошадей) и съ промысловъ, которые приравнивались къ сохѣ (напримѣръ, неводъ считался за соху, кузница также); въ случаѣ нужды, при запросахъ изъ Орды, бралась дань и съ членовъ дружины, смотря по ихъ доходамъ. Кромѣ выхода или дани /с. 72/ въ Орду были еще другаго рода издержки на Татаръ, ордынскія тягости и проторы, какъ тогда говорили. Таковъ былъ ямъ (отъ татарскаго слова ямъ — дорога), — обязанность доставлять подводы татарскимъ чиновникамъ; содержаніе пословъ ханскихъ и ихъ многочисленной хищной свиты; наконецъ поѣздки князей въ Орду, гдѣ должно было дарить хана, женъ его, вельможъ и всѣхъ сколько-нибудь значительныхъ людей; не удивительно, что у князей иногда недоставало на все это денегъ, и они должны были входить въ долги. Дань шла въ казну княжескую тогда только, когда не было запросовъ изъ Орды, то-есть когда можно было не удовлетворять этимъ запросамъ: постоянные же доходы княжескіе состояли по прежнему въ пошлинахъ торговыхъ, судныхъ, и доходахъ съ земельной частной собственности.

3. Дружина. Князья на сѣверѣ перестаютъ переходить изъ одного княжества въ другое, постоянно сидятъ въ одномъ, которое усиливаютъ на счетъ другихъ: это обстоятельство даетъ возможность и членамъ дружины оставаться въ одной области и пріобрѣтать здѣсь значеніе постоянныхъ богатѣйшихъ землевладѣльцевъ и наслѣдственно пользоваться правительственными должностями. Вмѣстѣ съ усиленіемъ московскаго князя усиливаются московскіе бояре, имъ выгодно удержать эту силу навсегда за своимъ княземъ, и они дѣйствительно хлопочутъ объ этомъ, подкрѣпляемые митрополитами: такъ въ малолѣтство Димитрія Донскаго они удержали за нимъ великое княженіе Владимірское. Дружинники, бояре, дѣти боярскіе и слуги, вольные, по прежнему удерживали право свободнаго перехода отъ одного князя къ другому; дружинникамъ слабѣйшихъ князей выгодно было переходить въ дружину сильнѣйшихъ, чѣмъ они еще болѣе усиливали послѣднихъ: такъ, мы видѣли, поступили бояре нижегородскаго князя, передавшіеся московскому; они не считали себя измѣнниками, потому что во всѣхъ договорахъ княжескихъ повторялось: «боярамъ и слугамъ нашимъ вольнымъ воля». Какъ усилилось значеніе бояръ московскихъ, видно изъ того, что великіе князья нижегородскій, тверской искали родственныхъ союзовъ съ ними. Но это усиленіе не было опасно для великаго князя: ни одна знатная фамилія долго не сохраняла своего могущества, ибо ко двору московскому безпрестанно пріѣзжали новые знатные и богатые выходцы и тѣснили старыхъ; чѣмъ сильнѣе становился московскій князь, тѣмъ бóльшее число людей находило выгоднымъ вступать къ нему въ службу; притомъ же эти пришельцы, люди новые, окруженные новыми лицами, новыми явленіями, не имѣли на чтó опереться, не могли дѣйствовать обдуманно и дружно. Скоро начали стекаться отовсюду въ Москву князья, лишенные своихъ владѣній, и Рюриковичи русскіе, и Гедиминовичи литовскіе, и оттѣсняли /с. 73/ старыхъ московскихъ бояръ отъ первыхъ мѣстъ; князья Рюриковичи пріѣзжали лишенные уже своихъ княжествъ, удѣловъ; за ними оставалось нѣсколько земель въ этихъ удѣлахъ, земель раздробленныхъ и дробившихся все болѣе и болѣе съ умноженіемъ дѣтей княжескихъ, которые всѣ получали участки въ отцовскомъ владѣніи; Гедиминовичи же литовскіе пріѣзжали вовсе безъ земель, и получали ихъ по милости великихъ князей московскихъ; всѣ эти князья слѣдовательно не были сильны, не были опасны. — За службу свою дружинники получали отъ великихъ князей волости и села въ кормленіе. — Кромѣ дружины въ составъ войска входили по прежнему полки изъ городскаго и сельскаго народонаселенія.

4. Города. Въ городахъ, которые, какъ стольные города великокняжескіе, занимаютъ теперь главное мѣсто, въ Москвѣ, Твери, Рязани, Нижнемъ, Суздалѣ, даже въ знаменитомъ Владимірѣ, мы не встрѣчаемъ больше вѣчей и того участія горожанъ въ дѣлахъ, какое встрѣчали прежде въ Кіевѣ, Черниговѣ, Смоленскѣ, Ростовѣ; усобицы между князьями продолжаются попрежнему, но города не принимаютъ въ нихъ участія какъ прежде, ихъ голоса не слышно; ни одинъ князь не собираетъ вѣча для объявленія горожанамъ о походѣ или о какомъ-нибудь другомъ важномъ дѣлѣ, ни одинъ князь не заключаетъ ни о чемъ договора съ ними. Подъ именемъ вѣча теперь лѣтописцы разумѣютъ незаконное мятежное собраніе народа, собравшихся лѣтописцы называютъ мятежниками, крамольниками. Очень дурно отзываются московскіе лѣтописцы и о вѣчевомъ бытѣ Новгорода, обнаруживаютъ къ нему отвращеніе. Мы видѣли, что Новгородцы, не будучи въ состояніи защищать свою вольность силою отъ великихъ князей, выкупали ее деньгами; за деньги великіе князья оставляли Новгородцевъ жить по старинѣ, подтверждая эту старину договорами, изъ которыхъ самый древній, дошедшій до насъ, относится ко временамъ Великаго князя Ярослава Ярославича; договоры эти заключались отъ имени владыки, посадника, тысяцкаго, сотскихъ, отъ всѣхъ старѣйшихъ и отъ всѣхъ меньшихъ, отъ всего Новгорода; князь раздавалъ правительственныя мѣста Новгородской области только Новгородцамъ; безъ посадника не раздавалъ мѣстъ и грамотъ; не могъ управлять Новгородомъ не находясь въ Новгородѣ; безъ вины, по своему произволу, не могъ никого лишить должности; не могъ судить никого безъ посадника. Уже давно, по всѣмъ вѣроятностямъ, во второй четверти XII вѣка, Новгородцы стали сами себѣ выбирать посадника и тысяцкаго, и помѣстили посадника подлѣ князя при судѣ и раздачѣ мѣстъ, хотя при этомъ князь не потерялъ вліянія при избраніи посадника и не лишился права требовать его смѣны, объявивши только вину его. /с. 74/ Въ прежнее время великіе князья, не имѣя возможности сами жить или часто бывать въ Новгородѣ, посылали туда вмѣсто себя одного изъ родственныхъ себѣ князей, но потомъ великіе князья, особенно московскіе, посылали въ Новгородъ намѣстниковъ своихъ изъ бояръ.

Въ городахъ юго-западной Руси въ это время кромѣ русскаго народонаселенія видимъ Нѣмцевъ, Жидовъ и Армянъ; во время литовскаго владычества Жиды получили здѣсь большія выгоды; тогда же русскіе города начали получать право нѣмецкое, магдебургское, по которому горожане освободились изъ-подъ вѣдомства воеводъ, судей и всякихъ чиновниковъ великокняжескихъ и во всѣхъ дѣлахъ расправлялись передъ своимъ начальникомъ, который носилъ названіе войта. Полоцкъ, имѣвшій одинакій бытъ съ Новгородомъ Великимъ и другими старыми русскими городами, сохраняетъ этотъ бытъ и при князьяхъ литовскихъ: онъ заключаетъ договоры съ Ригою, съ магистромъ ливонскимъ; по грамотѣ короля Казимира, бояре, мѣщане, дворяне и всѣ жители полоцкіе должны были собираться для разсужденія о городскихъ дѣлахъ на томъ же самомъ мѣстѣ, гдѣ прежде издавна сходились; мѣщане, дворяне и чернь не могли собирать сеймовъ безъ бояръ; казну берегли сообща выборные изъ всѣхъ городскихъ сословій, изъ бояръ, мѣщанъ, дворянъ и черни.

5. Сельское народонаселеніе. Пустыхъ земель было много, народу мало, и потому князья старались перезывать въ свои области поселенцевъ изъ другихъ областей, давая имъ на нѣсколько лѣтъ свободу отъ всякихъ податей. Крестьяне свободно переходили отъ одного землевладѣльца къ другому; но они могли оставлять землю, или отказываться, какъ тогда называли, только въ извѣстный срокъ, по преимуществу осенью, по окончаніи полевыхъ работъ: за двѣ недѣли до Юрьева дня и недѣлю спустя послѣ него. Встрѣчаются также случаи, когда князья запрещали переходъ крестьянъ въ пользу извѣстнаго землевладѣльца; напримѣръ великій князь Василій Темный пожаловалъ Троицкій Сергіевъ монастырь, запретивъ переходъ крестьянамъ одного изъ селъ, принадлежавшихъ этому монастырю. Землевладѣльцы получали отъ князей право суда надъ поселившимися на ихъ земляхъ крестьянами, кромѣ случаевъ уголовныхъ. Но кромѣ переходнаго свободнаго, сельскаго народонаселенія, по прежнему видимъ народонаселеніе несвободное, принадлежащее землевладѣльцамъ.

6. Козаки. Въ концѣ первой половины XV вѣка въ первый разъ встрѣчаемъ названіе козаковъ, именно рязанскихъ. Подъ этимъ именемъ у предковъ нашихъ разумѣлись вообще люди бездомовные, безсемейные, принужденные добывать себѣ пропитаніе работой у чужихъ людей; такимъ образомъ козакъ значилъ тоже самое, что работ/с. 75/никъ, батракъ, и въ этомъ отношеніи козаки противополагались земскимъ людямъ, имѣющимъ постоянное мѣсто жительства и собственность. Сосѣдство съ степью, не безплодною, но привольною для житья, орошаемою большими рыбными рѣками, влекло туда самыхъ отважныхъ изъ этихъ бездомовниковъ, козаковъ, къ нимъ присоединялись и поневолѣ всѣ тѣ, которымъ нельзя было остаться въ обществѣ, которыхъ законъ преслѣдовалъ за безпорядочную, преступную жизнь, наконецъ бѣглые холопи. Изъ такихъ-то людей образовалось военное пограничное населеніе, извѣстное преимущественно подъ именемъ козаковъ. Козаки эти имѣли важное значеніе, потому что, какъ люди отважные, они пролагали пути къ населенію пустыхъ, степныхъ пространствъ; выходъ въ козаки былъ легокъ русскому человѣку, потому что, уходя въ степь, онъ не уходилъ въ чужую сторону, не переставалъ быть православнымъ русскимъ человѣкомъ, и въ степи, среди козаковъ онъ находилъ своихъ же; козаки признавали надъ собою власть правительства русскаго, но повиновались только ему тогда, когда это было имъ выгодно; въ большей зависимости отъ правительства находились тѣ козаки, которые жили недалеко отъ границъ, подъ руками правительства, въ меньшей тѣ, которые удалялись въ глубь степей; но такихъ въ описываемое время еще не могло быть много, потому что въ степяхъ еще были сильны Татары.

7. Торговля. Самымъ значительнымъ торговымъ городомъ на Руси, послѣ упадка Кіева, оставался Новгородъ Великій; отъ этого онъ былъ и самымъ богатымъ городомъ; въ Новгородъ пріѣзжало много Нѣмцевъ для торговли, новгородскіе купцы ѣздили торговать въ Любекъ, Готландію, въ Стокгольмъ, какъ видно изъ договоровъ, которые они заключали съ Нѣмцами, съ Ганзою. Послѣ Новгорода значительную заграничную торговлю вели: Псковъ, Смоленскъ, Полоцкъ; Нѣмцы привозили сюда хлѣбъ, соль, овощи, сельди, сукно, полотно, металлы и металлическія вещи, пергаменъ, вино, пиво; вывозили: мѣха, кожи, сало, воскъ, лѣсъ и восточныя произведенія: жемчугъ, шелкъ, дорогія ткани. На югѣ Кіевъ, несмотря на опустошеніе татарское, по удобству положенія и по старой привычкѣ, привлекалъ къ себѣ купцовъ иностранныхъ, итальянскихъ. Нѣмцы ѣздили на Волынь и въ Галицію; Галичане и Подольцы торговали въ Молдавіи, Бессарабіи, Венгріи; русскіе купцы ѣздили также торговать въ Судакъ (Сурожъ) и Ѳеодосію (Кафу), въ Грецію и Турцію. На сѣверовостокѣ Нижній Новгородъ, благодаря своему выгодному положенію, уже начинаетъ быть извѣстенъ, какъ богатый торговый городъ, вслѣдствіе чего суздальскіе князья и перенесли въ него свой столъ; въ Нижній, кромѣ Татаръ, пріѣзжали торговать и Армяне; Армяне и литовскіе купцы прі/с. 76/ѣзжали также въ Москву; татарскіе купцы пріѣзжали въ русскіе города обыкновенно вмѣстѣ съ послами. Главнымъ препятствіемъ для торговли, кромѣ татарскихъ опустошеній, были еще разбои, производившіеся въ большихъ размѣрахъ, особенно по Волгѣ; эти разбои производились преимущественно Новгородцами.

8. Богатство народа, его домашній бытъ. Богатые торговлею города, Новгородъ и Псковъ, славились прочностію своихъ укрѣпленій, обиліемъ каменныхъ церквей; церкви эти были небольшія, строились скоро, иногда очень неискусно; мастера, строившіе церкви, были русскіе; но расписывали церкви греческіе мастера, или русскіе ученики Грековъ; изъ русскихъ славился особенно Андрей Рублевъ. Владыки начинаютъ строить для себя палаты каменныя въ Новгородѣ и Москвѣ, наконецъ вводятся кое-гдѣ въ употребленіе звонящіе часы. Домашній бытъ отличался попрежнему простотою. Князья, строившіе города, церкви, богато ихъ украшавшіе, спали на соломѣ; въ завѣщаніяхъ московскихъ князей упоминается объ иконахъ, дорогихъ платьяхъ, цѣпяхъ, рѣдко о дорогомъ оружіи, о нѣсколькихъ сосудахъ столовыхъ, и все это въ такомъ небольшомъ количествѣ, что не могло занимать много мѣста, легко могло быть спрятано, собрано, увезено. Но если такъ было у князей, то чего же мы должны искать у простыхъ людей? У нихъ, кромѣ самой простой и необходимой рухляди, нельзя было ничего сыскать, ибо все, что получше и подороже, хранилось въ церквахъ, какъ мѣстахъ наименѣе подвергавшихся пожарамъ и разграбленіямъ. Это отсутствіе мебели, домашнихъ украшеній и удобствъ помогало нашимъ предкамъ равнодушнѣе переносить частые пожары и непріятельскія нашествія: если жизнь и свобода были спасены, то объ остальномъ нечего было много тужить, дорогаго было такъ мало, что его легко было унести съ собою, небольшіе же деревянные дома легко было вновь построить по необыкновенной дешевизнѣ матеріала.

9. Церковь. Прежде упоминалось о сильномъ сопротивленіи, которое христіанство встрѣтило на сѣверѣ отъ финнскаго язычества, отъ волхвовъ, теперь же такого сопротивленія мы больше не видимъ; христіанство распространяется между Корелами на сѣверо-западѣ; между Зырянами или Пермяками на сѣверо-востокѣ. Апостолъ Зырянъ былъ св. Стефанъ, который приготовился къ своему подвигу тѣмъ, что изобрѣлъ азбуку и перевелъ нужнѣйшія для богослуженія книги на языкъ зырянскій. Какъ св. Стефанъ заботился о новообращенныхъ, которыхъ былъ первымъ епископомъ, видно изъ «Плача земли пермской» по немъ, помѣщеннаго въ житіи его: «Теперь мы лишились защитника, который Богу молился о душахъ нашихъ, а передъ княземъ /с. 77/ и вельможами былъ нашимъ защитникомъ, избавлялъ насъ отъ насилій, работы и чиновническихъ грабежей; сами Новгородцы разбойники словъ его слушались и не воевали насъ».

Дѣятельность главныхъ архіереевъ русской церкви, митрополитовъ всея Руси, становится теперь замѣтнѣе, чѣмъ прежде, во-первыхъ потому, что совершается великій переворотъ въ судьбахъ отечества, устанавливается единовластіе, при чемъ должно было духовенство рѣшительно высказаться и высказалось въ пользу единовластія; во-вторыхъ, теперь митрополиты выбираются изъ Русскихъ, а не изъ Грековъ, которые не могли принимать такъ къ сердцу русскіе интересы, не могли, какъ чужеземцы, имѣть такого сильнаго вліянія на князей и народъ. Кромѣ того были еще другія важныя дѣла, въ рѣшеніи которыхъ духовенство должно было принимать сильное участіе, таковы были дѣла татарскія, литовскія, греческія.

Такъ какъ Кіевъ и вообще южная Русь потеряла свое главное значеніе, которое перешло къ Руси сѣверной, то и главные пастыри русской церкви, митрополиты, должны были обратить особенное вниманіе на сѣверъ и тамошнихъ князей; они начинаютъ ѣздить туда по нѣскольку разъ, а митрополитъ Максимъ окончательно переѣхалъ на житье изъ Кіева во Владиміръ. Преемникъ Максима св. Петръ, родомъ Русскій изъ Волыни, избралъ своимъ пребываніемъ Москву и тѣмъ много способствовалъ усиленію ея насчетъ всѣхъ другихъ княжествъ; Петръ ѣздилъ въ Орду и былъ тамъ принятъ съ большою честію, ибо Татары уважали служителей всѣхъ религій; когда наложена была дань на Русскихъ, духовенство было освобождено отъ нея, и ханы давали нашимъ митрополитамъ ярлыки или грамоты, которыми подтверждалась свобода духовенства отъ всякихъ поборовъ въ пользу Татаръ. Преемникъ св. Петра былъ Грекъ Ѳеогностъ; какъ до сихъ поръ митрополиты должны были обращать особенное вниманіе на сѣверъ и наконецъ утвердиться здѣсь, такъ теперь они должны были обратить одинаковое же вниманіе и на юго-западъ, ибо здѣсь русскія области соединились теперь подъ властію одного могущественнаго князя — литовскаго; вотъ почему Ѳеогностъ не разъ ѣздилъ на Волынь и жилъ тамъ долгое время. Преемникомъ Ѳеогноста былъ св. Алексій изъ знатнаго московскаго рода Плещеевыхъ, которые выѣхали въ Москву изъ Чернигова. Алексій много помогалъ московскимъ князьямъ, особенно Димитрію Донскому, при утвержденіи ихъ могущества, потому что князья, которые осмѣливались противиться московскимъ князьямъ, имѣли противъ себя и митрополита: такъ Алексій наложилъ проклятіе на нѣкоторыхъ князей, которые обѣщали великому князю московскому выступить вмѣстѣ съ нимъ противъ Татаръ и не исполнили обѣща/с. 78/нія; наложилъ проклятіе на смоленскаго князя, который помогалъ Олгерду противъ Москвы; кромѣ этой дѣятельности внутри Россіи св. Алексій ѣздилъ въ Орду и своимъ вліяніемъ на хана спасалъ Россію отъ бѣды, которою грозили ей Татары.

Но если митрополитъ всея Руси, Москвичъ, жившій въ Москвѣ, такъ помогалъ московскому князю усиливаться, то конечно это не могло нравиться литовскимъ князьямъ: отъ этого у нихъ родилось желаніе имѣть для подвластныхъ имъ русскихъ областей особаго митрополита въ Кіевѣ, который бы находился подъ ихъ вліяніемъ. Олгердъ жаловался константинопольскому патріарху, что митрополитъ Алексій помогаетъ московскому князю въ его завоевательныхъ замыслахъ, не ѣздитъ въ Литву и Кіевъ, освобождаетъ отъ присяги перебѣжчиковъ изъ Литвы въ Москву; Олгердъ требовалъ другаго митрополита для подвластныхъ ему и союзныхъ русскихъ княжествъ. Въ Константинополѣ исполнили это требованіе и поставили митрополитомъ для югозападной Руси Кипріана, родомъ изъ южныхъ Славянъ, но съ тѣмъ, чтобы по смерти престарѣлаго Алексія онъ былъ митрополитомъ и всея Руси; потомъ, однако, по смерти св. Алексія, въ Константинополѣ согласились поставить особаго митрополита для Москвы, Пимена; по смерти послѣдняго Кипріанъ соединилъ подъ своею властію обѣ русскія церкви, что было легко сдѣлать, когда великій князь московскій Василій Димитріевичъ жилъ согласно съ тестемъ своимъ Витовтомъ литовскимъ. Но когда послѣдовалъ между ними разрывъ, то преемнику Кипріанову, Греку Фотію, невозможно стало удержать за собою Кіевъ: Витовтъ настоялъ, чтобъ въ 1415 году соборъ юго-западныхъ русскихъ епископовъ самъ собою посвятилъ въ кіевскіе митрополиты Григорія Цамблака, ученаго Болгарина, ибо константинопольскій патріархъ не соглашался на это. Цамблакъ умеръ въ 1419 году: въ это время вражда къ Москвѣ остыла въ Витовтѣ, все вниманіе его было поглощено дѣлами польскими и онъ не хлопоталъ объ избраніи преемника Цамблаку, вслѣдствіе чего Фотій опять получилъ въ управленіе церковь южно-русскую.

По смерти Фотія усобицы великаго князя московскаго Василія Васильевича съ дядею и потомъ съ двоюродными братьями долго мѣшали назначенію новаго митрополита; наконецъ былъ избранъ рязанскій епископъ Іона; но когда онъ пріѣхалъ въ Константинополь для поставленія, то нашелъ, что тамъ уже посвященъ былъ для Россіи митрополитъ Исидоръ, Грекъ. Исидоръ, пріѣхавши въ Москву, сталъ собираться на соборъ, созванный въ Италіи для соединенія церквей, восточной и западной. Самое уже мѣсто собора въ странѣ неправославной возбудило подозрѣніе въ Москвѣ. Великому Князю Василію Ва/с. 79/сильевичу не хотѣлось, чтобъ Исидоръ ѣхалъ въ Италію; когда же онъ не могъ отклонить митрополита отъ этого путешествія, то сказалъ ему: «Смотри же, приноси къ намъ древнее благочестіе, какое мы приняли отъ св. Владиміра, а новаго, чужаго не приноси, мы не примемъ». Исидоръ обѣщалъ, крѣпко стоять въ православіи, но не исполнилъ своего слова, на соборѣ Флорентинскомъ подписалъ соединеніе съ западною церковью, и возвратился въ Москву въ званіи папскаго легата, велѣлъ на литургіи поминать папу вмѣсто патріарховъ восточныхъ, а послѣ литургіи читать народу грамоту о соединеніи церквей, о принятіи римскаго ученія на счетъ происхожденія Св. Духа и другія новизны. Тогда великій князь велѣлъ посадить его подъ стражу, а самъ созвалъ духовенство и велѣлъ ему разсмотрѣть дѣло; духовенство рѣшило, что Исидоръ поступаетъ несогласно съ божественными правилами и преданіями, а между тѣмъ онъ успѣлъ бѣжать изъ заключенія.

Послѣ сверженія Исидорова, Іона рязанскій былъ поставленъ въ митрополиты соборомъ русскихъ епископовъ; впрочемъ великій князь далъ знать греческому императору, что русская церковь этимъ нисколько не разрываетъ тѣсной связи своей съ греческою церковію и всегда будетъ сохранять православіе. Съ этихъ поръ митрополиты у насъ постоянно избирались изъ русскихъ архіереевъ и не посылались на посвященіе въ Константинополь къ патріарху. При митрополитѣ Іонѣ произошло окончательное отдѣленіе юго-западной русской церкви отъ сѣверо-восточной; съ этихъ поръ были постоянно два особые митрополиты — одинъ въ Москвѣ, другой въ Кіевѣ.

Относительно власти митрополита, въ грамотѣ, составленной по взаимному согласію великаго князя Василія Дмитріевича и митрополита Кипріана, положено, что всѣ лица, принадлежащія къ церкви, подчиняются суду митрополита; изъ этой грамоты узнаемъ, что митрополитъ имѣлъ своихъ бояръ и слугъ, которые въ случаѣ войны выступали въ походъ подъ начальствомъ особаго митрополичьяго воеводы, но подъ знаменемъ великокняжескимъ; слугъ великокняжескихъ и людей, платящихъ дань въ казну великокняжескую, митрополитъ не имѣлъ права ставить въ священники или въ дьяконы, потому что этимъ наносился ущербъ службѣ и казнѣ: здѣсь причина, почему въ духовное званіе поступали только люди изъ того же званія. Изъ слугъ своихъ митрополитъ посылалъ для управленія своими селами (въ волостели), для суда церковнаго (въ десятники).

Митрополиты для обсужденія важныхъ вопросовъ созывали соборы изъ епископовъ; епископы въ своихъ епархіяхъ созывали соборы изъ подвѣдомственнаго имъ духовенства; кромѣ того митрополиты, для исправленія нравственности въ народѣ, писали посланія къ духовен/с. 80/ству и мірянамъ. Особенное вниманіе не только митрополитовъ русскихъ, но и патріарховъ константинопольскихъ во второй половинѣ XIV вѣка обратили, на себя Новгородъ и Псковъ вслѣдствіе появившейся тамъ ереси Стригольниковъ; еретики отвергали необходимость священниковъ, упрекая послѣднихъ въ дурномъ поведеніи; утверждали, что міряне могутъ учить вѣрѣ, что не должно молиться за умершихъ; ересь эта прекратилась въ первой половинѣ XV вѣка.

Монастыри продолжаютъ сохранять свое важное значеніе. Чѣмъ былъ въ старину Печерскій монастырь для Кіева, тѣмъ былъ Троицкій Сергіевъ монастырь для Москвы. Основателемъ этого монастыря былъ Варѳоломей, въ иночествѣ Сергій, сынъ ростовскаго выходца, поселившагося въ Радонежѣ. Сергій въ молодости еще удалился въ дремучій лѣсъ и долго жилъ здѣсь одинъ, но не могъ утаиться; иноки стали собираться къ нему; Сергій своими руками строилъ кельи, носилъ дрова изъ лѣсу и кололъ ихъ, носилъ воду изъ колодезя къ каждой кельѣ, готовилъ кушанье на всю братію, служилъ всѣмъ какъ рабъ. Это-то смиренное служеніе прославило Сергія по всѣмъ областямъ русскимъ и дало ему то значеніе, съ какимъ мы уже встрѣчали его въ княженіе Димитрія Донскаго. Изъ монастыря Сергіева выведены были другіе монастыри сподвижниками, учениками и учениками учениковъ Сергіевыхъ; изъ этихъ монастырей особенно важенъ въ нашей исторіи монастырь Бѣлозерскій, основанный св. Кирилломъ, славнымъ святостію жизни и поученіями, въ которыхъ онъ напоминалъ князьямъ о ихъ обязанностяхъ. Монастыри въ описываемое время имѣли еще то важное значеніе, что были проводниками гражданской жизни въ дикихъ пустыняхъ: монахи расчищали лѣса, заводили пашню, привлекали къ себѣ народонаселеніе; монастыри были гостинницами для странниковъ, во время голода кормили бѣдныхъ. Средства къ тому монастыри получали отъ своихъ селъ и деревень, которыя дарили имъ князья и другіе богатые люди на поминъ душамъ своимъ и своихъ родителей, какъ тогда выражались. Несмотря на укоренившійся обычай отдавать села и деревни монастырямъ, уже возникалъ вопросъ, слѣдуетъ ли монахамъ владѣть ими? И митрополитъ Кипріанъ думалъ, что не слѣдуетъ. Сначала въ монастыряхъ каждый монахъ имѣлъ свое особое хозяйство, но съ конца XIV вѣка начало вводиться общее житіе.

10. Состояніе нравственности народной. Нравы народа становились замѣтно грубѣе, потому что Русскіе все болѣе и болѣе удалялись отъ европейскихъ христіанскихъ народовъ и находились въ постоянномъ сообщеніи только съ азіятскими, нехристіанскими народами, отъ которыхъ нечего было заимствовать хорошаго. Кромѣ /с. 81/ того были и другія причины огрубѣнія нравовъ: шли усобицы между князьями, но шли онѣ не за право на старшинство, какъ прежде, а за то, какому князю быть сильнѣе всѣхъ другихъ, отнять у всѣхъ другихъ волости, подчинить себѣ всѣхъ другихъ; о правахъ нѣтъ уже болѣе рѣчи; старыхъ родовыхъ правъ никто болѣе не уважаетъ, новыя еще не утвердились на мѣсто старыхъ; силѣ поэтому открылась полная свобода дѣйствовать. Сильный при первомъ удобномъ случаѣ прибѣгалъ къ насилію, слабый, чтобы спастись отъ сильнаго, прибѣгалъ къ хитрости, коварству, ѣхалъ въ Орду, льстилъ, унижался предъ ханомъ, его женами и вельможами. Народъ находился въ положеніи тяжеломъ, ему не было покоя и отъ чужихъ, Татаръ и Литвы, и отъ своихъ: сильные князья, желая привести въ свою волю слабыхъ, притѣсняли ихъ подданныхъ; когда въ какомъ-нибудь княжествѣ начинались усобицы, то народъ убѣгалъ изъ него въ другія области; когда усобицы стихали, народъ возвращался. Такимъ образомъ народъ жилъ въ постоянномъ страхѣ предъ своими и чужими, не было безопасности, безъ которой не могутъ успѣвать, ни промышленность, ни торговля, и жизнь не украшалась ни наукою, ни искусствомъ. При этой бѣдности жизни были доступны человѣку одни грубыя удовольствія, которыя не могли способствовать смягченію нравовъ, а только вели къ усиленію нескромности, которая выражалась и на дѣлѣ, и въ словахъ. Женщина, для сохраненія скромности, должна была избѣгать общества, предавшагося такимъ удовольствіямъ: отсюда укоренился обычай, что жены и дочери значительныхъ и богатыхъ людей укрывались въ теремахъ, не появляясь въ мужскихъ обществахъ, отъ чего мужчины еще болѣе грубѣли въ своихъ нравахъ, ибо не сдерживались присутствіемъ женщины. Обличенія нравамъ времени слышались изъ устъ святыхъ мужей, отшельниковъ; но людей, которыхъ будилъ ихъ голосъ, очищалъ отъ грязи житейской, было не много; для немногихъ избранныхъ монастырь, церковь, служили пріютомъ, спасеніемъ отъ грубости нравовъ, утѣшеніемъ въ бѣдахъ жизни; но для большинства единственнымъ развлеченіемъ и утѣшеніемъ въ бѣдахъ жизни оставался пьяный пиръ, сопровождавшійся бранью и драками, а иногда и убійствами.

11. Просвѣщеніе. При такомъ состояніи общества литература не могла процвѣтать. Нигдѣ не встрѣчаемъ мы извѣстій объ образованности князей и вельможъ. Но грамотность по прежнему сохранялась въ сословіи духовномъ; епископы продолжали говорить народу поученія въ церквахъ. Изъ этихъ проповѣдниковъ особенно замѣчателенъ былъ Серапіонъ, епископъ владимірскій: онъ въ своихъ проповѣдяхъ призывалъ къ покаянію, указывая на страшныя бѣд/с. 82/ствія, удручавшія Русь. Особенно замѣчательно изъ словъ его то, гдѣ онъ говоритъ противъ привычки приписывать общественныя бѣдствія женщинамъ, которыхъ считали вѣдьмами, и губить ихъ за это. Отъ времени до времени являлись люди, которые не только словомъ, но и дѣломъ, святою исполненною чудесъ жизнію возбуждали всеобщее вниманіе, благотворно дѣйствовали на общество; подвиги этихъ святыхъ мужей записывались и передавались въ наставленіе потомству; путешественники ко Святымъ Мѣстамъ описывали чудеса природы и искусства, которыя они встрѣчали на пути. Кромѣ путешествій ко Святымъ Мѣстамъ, дошло до насъ описаніе путешествія во Флоренцію, составленное однимъ изъ спутниковъ митрополита Исидора; другой спутникъ Исидора, монахъ Симеонъ Суздалецъ, составилъ описаніе Флорентійскаго ссбора. Продолжали переводить съ греческаго, но бóльшая часть этихъ переводовъ сдѣлана была не въ Россіи, а на Аѳонской горѣ, въ русскомъ и сербскомъ монастыряхъ. Что касается до литературы свѣтской, то до насъ дошли отъ описываемаго времени историческія пѣсни, сказанія и лѣтописи. Такъ въ пѣсни разсказана смерть Шевкала въ Твери: эта пѣсня замѣчательна тѣмъ, что въ ней описывается поведеніе татарскихъ баскаковъ въ городахъ русскихъ. Какъ прежде содержаніемъ историческихъ пѣсенъ и сказаній служили подвиги князей и богатырей противъ Печенѣговъ и Половцевъ, такъ теперь съ XIII вѣка содержаніемъ сказаній служитъ борьба съ Татарами и на востокѣ, съ Нѣмцами и Литвою на западѣ. Сказанія, относящіяся къ борьбѣ съ Татарами, начинаются рязанскимъ сказаніемъ о нашествіи Батыя, описываются подвиги и гибель рязанскихъ князей, гибель княгиня Евпраксіи, которая, услыхавъ объ убіеніи мужа своего князя Ѳедора, Батыемъ, бросилась вмѣстѣ съ малюткою сыномъ съ высокихъ хоромъ и убилась до смерти; разсказывается о необыкновенной храбрости и гибели боярина рязанскаго Коловрата. Составилось нѣсколько сказаній о знаменитой куликовской битвѣ, изъ которыхъ одно носитъ явные слѣды подражанія «Слову о полку Игоревѣ»; но ни одно изъ этихъ сѣверныхъ сказаній не можетъ сравниться поэтическими красотами съ «Словомъ о полку Игоревѣ». Нашествіе Тохтамыша на Москву послужило также предметомъ особаго сказанія; извѣстія о тамерлановомъ нашествіи вошли въ повѣсть о чудѣ отъ Владимірской иконы Богородицы: здѣсь говорится, что къ выходу изъ русскихъ владѣній побудилъ Тамерлана сонъ, въ которомъ явилась ему на воздухѣ жена, запрещавшая ему идти далѣе на русскую землю. Составилось сказаніе о житіи и преставленіи великаго князя Димитрія Ивановича (Донскаго), царя русскаго: это похвальное слово, въ которомъ почти исключительно выста/с. 83/вляются нравственныя достоинства Димитрія съ тою цѣлію, чтобъ цари научились подражать ему. Это похвальное слово есть самое блестящее литературное произведеніе описываемаго времени.

Въ борьбѣ на западныхъ границахъ со Шведами, Нѣмцами и Литвою прославились два князя — Александръ Невскій и Довмонтъ Псковскій; поэтому подвиги ихъ описаны въ особыхъ украшенныхъ сказаніяхъ. Лѣтописи по прежнему составлялись въ разныхъ городахъ — въ Ростовѣ, Твери, Москвѣ, Новгородѣ и Псковѣ.

Источникъ: Учебная книга Русской исторіи. Сочиненіе Сергѣя Соловьева.— Изданіе восьмое. — М.: Въ Университетской типографіи (М. Катковъ), 1880. — С. 69-83.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.