Церковный календарь
Новости


2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 30-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 29-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 28-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 27-я (1922)
2019-07-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 72-я (1956)
2019-07-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 71-я (1956)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 46-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 45-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 44-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 43-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 30-я (1921)
2019-07-21 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 29-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 26-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 25-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 24-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 23-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 22 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Духовные журналы Русскаго Зарубежья

«ЦЕРКОВНАЯ ЖИЗНЬ» (CHURCH LIFE).
Издается при Архіерейскомъ Сѵнодѣ Русской Православной Церкви Заграницей.
XIV годъ изд. Іюнь-Іюль 1948 г. № 6-7. (Мюнхенъ, 1948).

Прибавленіе къ оффиціальной части журнала «Церковная Жизнь».

ИЗЪ ОБЩЕСТВЕННО-РЕЛИГІОЗНОЙ МЫСЛИ ЗАПАДА.

Нужно было внѣшнее умаленіе Православной церкви, лишеніе ея всякаго видимаго благополучія, чтобы глазамъ христіанскаго міра на Западѣ открылся свѣтъ восточнаго христіанства, чтобы западный міръ свободно и безъ предубѣжденія подошелъ и призналъ жизненную силу и духовное богатство православія. Прежнее равнодушіе и обычная предубѣжденность Запада смѣнились вниманіемъ, сердечностью, участливымъ состраданіемъ и — болѣе того — исканіемъ общенія съ нею. Проявленій этой симпатіи много. Они отражаются и въ печати, и мы имѣли отчасти возможность предоставить на этихъ страницахъ примѣры такого вниманія изъ области римско-католической мысли.

На этотъ разъ останавливаемся на мысляхъ о православіи въ реформатскомъ протестантствѣ.

Въ «Теологише Литературцайтунг» (Галле — Берлинъ), академическомъ журналѣ, основанномъ Адольфомъ Гарнакомъ, номѣщена статья: «Актуальное значеніе символа вѣры восточной православной церкви». Статья принадлежитъ Фритцу Либу и представляетъ собой его рѣчь при открытіи лекцій о символикѣ восточно-православной церкви на богословскомъ факультетѣ въ Берлинѣ въ лѣтній семестръ 1947 года. Лекторъ въ данной рѣчи ставитъ задачей указать путь къ вѣроисповѣдному сближенію реформатства съ православіемъ.

Считаемъ полезнымъ представить возможно полнѣе мысли, здѣсь выраженныя, и не только ради добрыхъ словъ, сказанныхъ здѣсь о православіи, но и потому, что здѣсь съ университетской каѳедры формулированы тезисы, могущіе служить исходнымъ пунктомъ для дальнѣйшихъ сужденій о взаимоотношеніи двухъ вѣроисповѣданій.

/с. 39/ Проблему объединенія церквей вообще лекторъ считаетъ эсхатологической проблемой, полагая, что единство вселенской церкви откроется лишь при второмъ пришествіи Христовомъ. Но, въ порядкѣ нынѣшнихъ экуменическихъ стремленій и плановъ, онъ видитъ возможность для протестантства сближенія съ православіемъ. Такъ какъ настоящее сближеніе должно базироваться на общихъ обѣимъ сторонамъ истинахъ вѣры, онъ ищетъ этой общей основы и находитъ ее въ никео-цареградскомъ сѵмволѣ вѣры.

Утвердивъ въ принципѣ это положеніе, авторъ дѣлаетъ попытку указать психологическія основанія для сближенія. Для этого онъ воспроизводить свои прежнія мысли по данному вопросу въ томъ видѣ, какъ онѣ были имъ изложены въ печати въ 1929 году. Всю эту часть рѣчи мы передаемъ здѣсь въ переводѣ.



«Есть одна важная предпосылка», — говоритъ Либъ, — «при которой возможенъ обмѣнъ мнѣній между христіанами, а тѣмъ болѣе между христіанами разныхъ исповѣданій; это то, чтобы обѣ стороны стали смиренно у подножія креста, для нихъ обоихъ воздвигнутаго. Онъ имъ напомнитъ о томъ, что и тотъ и другой вѣрятъ въ одного Господа и Спасителя и Ему хотятъ служить, а вмѣстѣ и о томъ, что они оба грѣшники и нуждаются въ прощеніи, Его прощеніи, а въ заключеніе Онъ приведетъ ихъ къ тому, что они, какъ люди, всѣ нуждающіеся въ Божіемъ милосердіи, будутъ стремиться возможно по братски преодолѣть взаимныя противорѣчія. Въ такомъ настроеніи будетъ напередъ исключена всякая попытка разбить другого, въ фарисейскомъ ослѣпленіи считать только себя обладателемъ истины, предъявлять свои права, требовать принятія своей точки зрѣнія. Трактовка подобнаго рода была бы чѣмъ-то инымъ, чѣмъ дѣйствительнымъ обращеніемъ ко Христу. Что мы говоримъ объ отдѣльныхъ вѣрующихъ разныхъ исповѣданій, то нужно сказать въ большемъ масштабѣ о самихъ церквахъ въ ихъ наличномъ видѣ. Одинъ и тотъ же крестъ, Тотъ же Спаситель внушаетъ имъ совершенно ясно, что они — это не Онъ Самъ, а равно, что они, въ своемъ внѣшнемъ устройствѣ и видѣ, прежде всего въ лицѣ своихъ отдѣльныхъ представителей и вождей, въ лицѣ своихъ іерарховъ и клириковъ и въ ихъ дѣятельности, далеко не безгрѣшны, подвержены ошибкамъ и нуждаются въ божественной благодати и милости. Совершененъ лишь Самъ Богъ Отецъ, невидимая глава Единой поистинѣ Церкви — Уна Санкта Іисусъ Христосъ и невидимо дѣйствующій въ церкви Святый Духъ, содѣлывающій церковь истинной Церковью и сообщающій ей все снова чистоту. Въ этомъ эонѣ, какъ выразился Бердяевъ, продолжаетъ все еще существовать различіе между потенціальностью и актуальностью Церкви.

Существуетъ лишь одинъ путь, способный сблизить и, въ заключеніе, объединить вновь разлученныхъ по разнымъ церквамъ братьевъ, это — смиреніе, смиренное преклоненіе передъ фактомъ, что мы, люди, — грѣшныя созданія, и что Богъ есть Богъ святый и непостижимый, что для Церкви Христовой, которая въ то же время есть церковь людей, церковь грѣшниковъ, а не праведниковъ, больше приличествуетъ служить Ббгу и людямъ, чѣмъ господствовать самой...

Нынѣшнее тяжелое положеніе церквей, общее и повсемѣстное, требуетъ болѣе, чѣмъ когда-нибудь, чтобы онѣ лучше поняли другъ друга и помогали другъ другу. Истинное взаимопониманіе евангелическихъ и православной церквей, въ пользу котораго мы здѣсь выступаемъ, возможно только при общемъ смиренномъ утвержденіи себя на подлинномъ /с. 40/ Евангеліи и на правильномъ ученіи, основы коего положила древняя Церковь. Реформатскія церкви возникли какъ разъ изъ признанія чистаго Евангелія вопреки всѣмъ искаженіямъ и заблужденіямъ средневѣковой западной церкви; православная церковь, со своей стороны, называя себя ортодоксальной, т. е. правильной, всегда остается въ этомъ утвержденіи и подчеркиваетъ, что она есть не что иное, какъ хранительница преданія древнехристіанской церкви. Какъ ни одна другая Церковь, она опирается на древнехристіанское и общехристіанское никео-цареградское исповѣданіе вѣры и на покоющуюся на немъ древнехристіанскую догму вѣка Отцовъ Церкви. Между этой основой православной церкви и стремленіемъ реформатовъ проповѣдывать Евангеліе въ его первоначальной чистотѣ и возстановить чистую вѣру нѣть противорѣчія и оно не можетъ возникнуть. Ибо древнехристіанское исповѣданіе вѣры создалось какъ разъ изъ защиты Евангелія противъ его противниковъ. Это есть древнецерковная, въ Св. Духѣ составленная формулировка того, что содержится въ библейскомъ откровеніи: вѣры въ живого Тріединаго Бога, въ полную божественность и полное человѣчество Господа нашего Іисуса Христа и въ Его и наше тѣлесное воскресеніе.

Должно быть во всякомъ случаѣ подчеркнуто со всей силой, что внѣшнее, бездушное слѣдованіе за православнымъ вѣроисповѣданіемъ, а равно историческое вчувствованіе въ его содержаніе никоимъ образомъ не достаточны. Дѣйствительнымъ исповѣданіемъ становится для нась каждая уже высказанная церковью формулировка вѣры только тогда, если она станетъ нашимъ собственнымъ исповѣданіемъ, исповѣданіемъ исповѣдывающихъ его, если оно высказывается какъ даръ Духа Святаго, подобно основному исповѣданію Петромъ Христа Сыномъ Божіимъ, если въ немъ находитъ свое выраженіе дѣйствительное и конкретное отношеніе нашей собственной личности къ живому Богу, а не высказывается лишь опредѣленіе понятія о Бoгѣ. Отъ важности этого факта насъ не должна увести въ сторону хотя бы и глубочайшая умственная спекуляція, — а такая опасность стала особенно острой въ Россіи какъ разъ со временъ Соловьева. Рѣчь идетъ о богословской умственной спекуляціи, въ коей слишкомъ легко выступаетъ въ концѣ концовъ эстетическое и безотвѣтственное удовлетвореніе потребности нашего собственнаго разума и чувства, вмѣсто настоящаго, соотвѣтствующаго важности предмета, понятія о самомъ Богѣ, и одновременно съ этимъ удѣляется сишкомъ мало серьезнаго вниманія дѣйствительности самого человѣка, иначе говоря, истинной нуждѣ человѣчества. Эта опасность спекулятивности грозитъ все снова и все въ новомъ видѣ богословскому развитію христіанства въ теченіе всей его исторіи. Божья дѣйствительность воспринимается подлинно только черезъ слово Божіе, какъ слово, обращенное къ самому человѣку и ставящее лично его самого передъ рѣшеніемъ вопроса вѣры и исповѣданія. Поэтому одна и та же вѣра, одно и то же исповѣданіе должны находить для себя каждый разъ новое и свободное выраженіе, поскольку они восприняты живо и конкретно.

Равнымъ образомъ необходимо, чтобы восточные христіане, стремящіеся къ единству Церкви, поняли и приняли также нѣчто изъ того, что Богъ — живой и всемогущій, Богъ не одного только исповѣданія — говоритъ чрезъ протестантство нынѣшняго времени. Было бы опасно, еслибы конкретное Божіе обращеніе къ намъ въ нашей нынѣшней дѣйствительности, и отвѣтъ человѣка на Божій призывъ, отвѣтъ человѣческій — церковный ли и богословскій, но во всякомъ случаѣ выраженный съ вѣрой, — еслибы все это, въ отрѣшеніи отъ всѣхъ историческихъ обстоятельствъ и безъ вниманія къ нынѣшнимъ вопросамъ и нуждамъ конкретнаго человѣка, исключительно съ точки зрѣнія и въ категоріяхъ, /с. 41/ идущихъ отъ первыхъ вѣковъ христіанства, — пожалуй, въ категоріяхъ одного столѣтія, а не сверхвременной вѣчности, — все это подверглось бы сужденію и было бы слишкомъ опрометчиво и неосмотрительно осуждено. Вѣдь и богословская рѣчь Ивана Кирѣевскаго или Хомякова, или Достоевскаго, или Флоренскаго, или Сергѣя Булгакова — называемъ только важнѣйшихъ русскихъ христіанскихъ мыслителей новаго времени, — именно потому, что она живая, она не только не та же самая, что въ греческой поздней античности, но кромѣ того очень русская и во многомъ это рѣчь 19-го и 20-го столѣтій. Если стать судить нѣмецкое протестантское богословіе, то нужно потребовать отъ русскихъ, чтобы они приняли во вниманіе это обстоятельство также и почувствовали бы не только конкретныя потребности и проблематику нынѣшняго человѣка Запада, но и нѣчто изъ того, что Богъ говоритъ и отвѣчаетъ нынѣшнему человѣку въ его языкѣ и въ голосѣ евангелическихъ церквей.

Но въ своемъ твердомъ стояніи на древне-церковномъ исповѣданіи Православная Церковь становится какъ разъ проповѣдницей истины противъ того протестантизма, который въ послѣреформаціонное время, если не совсѣмъ пренебрегъ, чрезвычайно ослабилъ вѣру въ Троичность, въ божественность Христа и въ тѣлесное воскресеніе и впалъ въ большой степени въ субъективный гуманизмъ. Необходимо со всей силой подчеркнуть, что безъ ученія древней церкви о Троичности и безъ ея христологіи все реформатское ученіе объ оправданіи виситъ въ воздухѣ и теряетъ всякій смыслъ. Воплощеніе Слова, Сына Божія, есть и останется реальной предпосылкой оправданія и примиренія человѣка съ Богомъ. Въ борьбѣ противъ т. наз. эллинизаціи древнецерковной догмы перестали вообще серьезно относиться къ этому, и на мѣсто вѣры въ божество Христа поставлено эстетическое и моральное значеніе человѣка Іисуса по чисто разсудочному принципу; перестали замѣчать, что такъ сильно оспариваемое ученіе древнехристіанской Церкви о двухъ природахъ не подчеркиваетъ ничего иного, какъ связь и соединеніе Бога и человѣка въ богочеловѣческой личности Іисуса Христа, соединеніе двухъ существъ, которыя противостоятъ другъ другу въ неуничтожимомъ качественномъ различіи, какъ существо Творца и творенія. Эту именно двойственность и это различіе не хотятъ болѣе видѣть, признавать, начинаютъ создавать Бога по собственному образу и представлять Христа или чисто по монофизитски, или чисто по эвіонитски, какъ идеальнаго человѣка.

Огромное значеніе имѣетъ то, что православная церковь сохранила въ чистотѣ старохристіанскую догму и не исказила ее схоластическимъ раціонализмомъ. Но древнецерковная вѣра, древнецерковная догма можетъ оставаться живой и сильной черезъ постоянное обращеніе къ ея собственной основѣ, къ живому слову библейскаго евангелія, иначе говоря — силой божественнаго откровенія, когда церковь постоянно оріентируется на него въ вѣрномъ послушаніи слову Божію. Однако нужно сказать, что проповѣдь, иначе говоря, пророческое служеніе, въ православныхъ церквахъ слишкомъ уже отодвинуто на задній планъ въ пользу односторонняго традиціоннаго подчеркиванія культоваго и іерархическаго существа церкви. Если Западъ легко подпалъ враждебной Богу динамикѣ субъективизма и легко сталъ жертвой своего фаустовскаго устремленія, желая замѣнить имъ дѣйствіе Св. Духа, то опасность для Востока состоитъ въ подпаденіи безплодной статикѣ и въ самозамкнутости противъ живого новотворящаго дѣйствія Св. Духа. Съ другой стороны, вопреки протестантскому предубѣжденію, нужно подчеркнуть, какое глубокое богатство наполняетъ богослуженіе православной церкви и въ какой большой степени занимаетъ въ ней мѣсто прямое библейское откровеніе. /с. 42/ Нельзя умалчивать о томъ, что благодаря прочной и неизмѣняемой формѣ этого богослуженія, благодаря его объективному содержанію и благодаря глубокому благоговѣнію и молитвенному настроенію, съ которымъ православный вѣрующій, преклоненно и смиренно сознаетъ себя стоящимъ передъ непоколебимымъ величіемъ и святостью Бога, православная церковь обезопасила себя отъ погруженія въ удаляющій отъ Бога религіозный индивидуализмъ, которому подпали въ большой степени протестантскія церкви. Но рядомъ съ этимъ въ живомъ православіи (въ дѣйствительности это можетъ дать только живое православіе) существуетъ такое ясное сознаніе, что прямое сохраненіе традиціи и культовой и сакраментальной практики, какъ мертваго капитала, во многихъ отношеніеяхъ стѣсняло духовную жизнь православной церкви, точнѣе — церквей, и подавляло истинное дыханіе Духа. Въ такія времена недостатокъ нроповѣданія живого слова долженъ былъ и будетъ мстить за себя вдвойнѣ. Безмолвная церковь грозитъ перестать въ концѣ концовъ быть церковью, такъ какъ Духъ Святый дѣйствуетъ только тамъ, гдѣ возвѣщается и на дѣлѣ слышится слово, не только въ проповѣди, но также и въ богослуженіи и таинствахъ. Но если слово даже въ культѣ и таинствѣ еле слышится, тогда церкви грозитъ самое худшее. Не случайно то, что со времени русской революціи прямое проповѣданіе евангелія въ русской церкви получило гораздо больше значенія. Это есть признаніе евангелія, и при томъ евангелія въ его чистомъ, полномъ, не разжиженномъ водой раціонализма и не перетолкованномъ субъективно видѣ, — и его проповѣданіе, которое одно можетъ сохранить русскую церковь.

Для насъ составляетъ особую радость, что Сергій Булгаковъ въ своемъ обмѣнѣ письмами съ Гансомъ Эренбергомъ («Путь» № 5 и «Религіозное сознаніе», вып. 1), при всей вѣрности особенностямъ своей церкви, подчеркиваетъ, что «библеизмъ, особенное насыщеніе библіей, жизнь въ библіи является особенностью, даже преимуществомъ протестантскаго міра», и что здѣсь православіе можетъ только учиться отъ настоящаго евангельскаго, библейскаго протестантизма. Въ этомъ могли бы выразиться плодотворныя задачи протестантства, поскольку оно дѣйствительно есть библейское, именно, въ отношеніи къ слову Божію, исполненномъ вѣры и духа послушанія. Здѣсь обнаруживается особенно ясно, какъ серьезный обмѣнъ мнѣній съ членами сестры-церкви побуждаетъ тотчасъ насъ самихъ къ самосознанію и къ покаянію, къ сосредоточенію вниманія на чистыхъ и характерныхъ основахъ нашей христіанской вѣры, а именно, на словѣ объ оправдывающей вѣрующихъ благодати. Если мы, протестанты, въ состояніи дѣйствительно со всѣмъ усердіемъ принимать и возвѣщать это слово, то оно будетъ услышано и понято также нашими христіанскими братьями на востокѣ, лучше услышано и понято, чѣмъ въ 19-мъ столѣтіи, когда это ученіе среди другихъ словъ не было во всякомъ случаѣ чисто слышнымъ, и о протестантствѣ поэтому судили односторон не на православной сторонѣ.

Настоящая, исполненная воли къ единенію въ Господѣ и Спасителѣ, встрѣча реформатскаго протестантизма и восточнаго православія побудитъ обоихъ къ самосознанію, къ смиренному покаянію предъ Богомъ, и заставитъ умолкнуть всѣ имперіалистическія намѣренія одной стороны побѣдить или разбить другую сторону путемъ пропаганды или какъ-нибудь по иному. Настоящая встрѣча обоихъ возможна во всякомъ случаѣ лишь тамъ, гдѣ воздвигнуть крестъ Христовъ — воздвигнуть не только какъ знакъ суда надъ нашими грѣхами, но и какъ знакъ божественной милости и прощенія. «Господи, помилуй» проходить красной нитью чрезъ восточное богослуженіе, и ни одинъ писатель и мыслитель не проповѣдуетъ неустанно такъ, какъ православный русскій Достоевскій, тайну /с. 43/ прощенія грѣховъ какъ основу всеобщаго истиннаго братства людей, основу все-братства, котораго онъ такъ сильно желалъ и такъ пророчески предвидѣлъ; и ни одинъ народъ не воспринялъ въ такой степени слово о прощеніи грѣховъ и не показалъ такой способности ради него прощать другому, брату, ближнему, какъ русскій истинно вѣрующій народъ. Вотъ это — истинно евангельскіе основные звуки въ русской Христомъ пріобрѣтенной душѣ. Ихъ отзвукъ дѣлаетъ для насъ, евангеликовъ Запада, русскій народъ, тоть русскій народъ, въ которомъ духъ евангелія проникъ далеко за стѣны храмовъ, близкимъ и дѣйствительно достойнымъ любви, при всѣхъ огромныхъ различіяхъ и разстояніяхъ между нами.

Все это вызываетъ въ насъ тоску о видимомъ единствѣ вѣры, о видимомъ экуменическомъ единствѣ Церкви, тоску, какой ни одна церковь не переживала въ такой мѣрѣ, какъ православная, которая, какъ мать, идетъ на поиски своихъ потерянныхъ дѣтей. Эта тоска глубоко коренится въ присущемъ вѣрующему русскому народу собственномъ пониманіи универсальнаго характера христіанскаго посланничества. Подумать только, какъ сильно и захватывающе выступаетъ у Достоевскаго, также какъ и Соловьева, да и у болѣе позднихъ — Флоренскаго и Бердяева, вѣра во всеобъемлющую любовь Божію, а съ нею въ универсальное спасеніе всего человѣчества и всего міра, выступаетъ навстрѣчу всеобщему братству черезъ любовь, но такъ, что этимъ не ослабляется представленіе важности Страшнаго суда, — такая вѣра, какая внутри протестантства нашла для себя равнаго, и къ тому же замѣчательно единомысленнаго съ русскими, представителя въ младшемъ Блюмгардтѣ. На этой вѣрѣ покоится и вѣра въ единство Церкви и его окончательную реализацію...

Осуществленіе видимаго единства должно начаться общимъ смиреніемъ передъ Распятымъ, общимъ покаяніемъ и общимъ признаніемъ того, что можетъ сдѣлать насъ единымъ цѣлымъ. Но путь черезъ крестъ ведетъ къ открытому гробу — Господа Воскресшаго. Въ Немъ воскреснуть также церкви — къ тому, чтобы представить собой Единую Церковь, видимая Глава которой есть Онъ Самъ Воскресшій. Полная силы проповѣдь воскресенія есть особая харисма (благодатное дарованіе) восточной церкви. И ради этой черты въ особенности осуществляется ея тоска о соединеніи съ отторгнутыми младшими братскими церквами. Ради своей радостной и могучей вѣры въ воскресеніе Господа восточная церковь тогда станетъ на первомъ мѣстѣ, когда воскреснетъ единая Церковь подъ водительствомъ Самого Воскресшаго. И не можетъ пріити никакое единство безъ нея.

И мы, какъ евангелики, свидѣтельствуемъ эту вѣру, эту пасхальную вѣру также въ воскресеніе Уна Санкта теперь уже, соединяясь съ нашими братьями въ пасхальномъ привѣтствіи русской церкви «Христосъ воскресе!» отвѣтомъ «Воистину воскресе!»



На этомъ заканчиваемъ длинную цитату изъ статьи-лекціи Фр. Либа. Въ заключительной части лекторъ говоритъ объ отношеніи даннаго вопроса къ настоящему историческому моменту.

Новое время, указываетъ онъ, выдвигаетъ новыя проблемы, ждущія своего — христіанскаго — разрѣшенія. Христіанская древность объ этихъ проблемахъ ничего не сказала, а если онѣ и появлялись, то только на периферіи бытія церкви. Такова особенно остро стоящая нынѣ проблема политической и соціальной отвѣтственности церкви. Но какъ разъ въ этихъ вопросахъ протестанты стоятъ на одной линіи съ нынѣшними православными христіанами. Если бы православіе не было живымъ, вопросъ объ отношеніи къ нему имѣлъ бы лишь академическій интересъ. Но пра/с. 44/вославіе сегодня являетъ собою живую, сильно выраженную дѣйствительность. Таково оно въ своей существеннѣйшей и важнѣйшей части — въ русскомъ православіи, которое какъ разъ теперь въ своей эмиграціи, порвавшей съ родной землей, обнаруживаетъ удивительную жизненную силу. Дѣйствуетъ на Западѣ также вліяніе Достоевскаго, какъ живого представителя русскаго православнаго духа. Нельзя забывать и того — продолжаетъ авторъ — что русская церковь ведетъ особенно тяжелую борьбу за существованіе; въ борьбѣ съ оккупаціей эта церковь, да и церковь на Балканахъ, обнаружили удивительную внутреннюю выдержку. Нынѣ церковь на территоріи Россіи оказалась лицомъ къ лицу съ марксовскимъ соціализмомъ: въ такомъ же положеніи оказался въ сердцѣ Германіи и протестантизмъ. Новыя политическія условія должны, по мнѣнію автора, побудить русскую церковь къ самопровѣркѣ, къ сознанію ошибокъ прошлаго и къ покаянію.



Проблема, поднятая реформатскимъ богословомъ, проблема отношенія протестантства къ Православію — широка, сложна, а вмѣстѣ съ тѣмъ и захватывающа. Поставлена она здѣсь открыто и свободно, со всѣмъ стремленіемъ къ объективности.

Въ связи съ нею невольно мысль возвращается къ концу среднихъ вѣковъ, къ началу реформаціи. Уже тогда повернулись глаза Запада къ Востоку, и онъ увидѣлъ тамъ новое для себя въ философіи и въ искусствѣ древности. Но византійская эмиграція, сыгравшая огромную роль въ возникновеніи итальянскаго гуманизма, не умѣла сказать Западу о своихъ христіанскихъ религіозныхъ цѣнностяхъ, можетъ быть, сама не умѣла видѣть и цѣнить ихъ или, возможно, не хотѣла навязывать ихъ; и самъ Западъ не поинтересовался ими. И лишь теперь, на закатѣ эпохи, начавшейся тогда, черезъ полтысячелѣтія, онъ присматривается къ наслѣдію Востока въ христіанской религіозной области. А вѣдь это наслѣдіе существовало въ оформленномъ видѣ уже и тогда. И какъ бы измѣнились судьбы западнаго христіанства, если бы реформація выразилась въ сліяніи протестантства съ восточнымъ русломъ христіанства...

Прошли вѣка, и теперь уже представляется и осуществляется возможность не только взаимнаго познанія, но и встрѣчъ вѣроисповѣданій, ихъ общенія и сближенія. Эту возможность можно привѣтствовать, ею пользоваться, ее поддерживать. Но православное сознаніе не можетъ преувеличивать значенія этого общенія. Мы видимъ, что «вселенское движеніе» приняло форму земного экуменизма и не обнаруживаетъ стремленія возвыситься до подлинной вселенскости или, понимаемой въ православномъ смыслѣ, «каѳоличности». Послѣднюю мысль мы обязаны пояснить.

Когда реформатскій богословъ подчеркнулъ, что не можетъ быть полнаго единства церкви безъ участія старшей сестры церкви, то этой старшей сестрой она назвалъ Восточную Православную Церковь. Но Восточная Православная Церковь напоминаетъ, что у нея самой есть старшая сестра, безъ единенія съ которой нѣтъ и не можетъ быть единой святой, соборной и апостольской Церкви. Сестра эта есть Небесная Церковь. Экуменизмъ можетъ быть и безъ нея; но это не истинная каѳоличность сѵмвола вѣры, не вселенскость, не «плирома церковная», о которой читаемъ въ I, 23 посланія къ Ефесянамъ.

Относительно нынѣшняго сближенія церквей ученый авторъ, повидимому, не питаетъ излишнихъ иллюзій. Онъ считаетъ его лишь подготовкой единства церкви и понимаетъ единство, какъ проблему эсхатологическую, т. е. вѣритъ, что полное единство церкви «откроется» только во второе явленіе Господа Іисуса Христа въ Его славѣ. Но откроется /с. 45/ оно, скажемъ мы, основываясь на словѣ Божіемъ, явленіемъ Небесной Церкви. Всюду, гдѣ слово Божіе возвѣщаетъ второе пришествіе Господа, оно говоритъ о «тьмахъ ангеловъ» съ Нимъ, о пришествіи Господа «со всѣми святыми Его» (1 Ѳес. 3, 13). Эта небесная сестра-церковь есть реальность. Если такъ, то о ней нельзя не помнить и съ нею должно быть общеніе теперь, въ нынѣшнемъ эонѣ. И это общеніе признавалось, сознавалось и исполнялось древней церковію. О немъ говоритъ посланіе къ Евреямъ, свидѣтельствуя, что крестившіеся вступили въ общеніе — приступили — къ «небесному Іерусалиму», «къ тьмамъ ангеловъ», «къ торжествующему собору», «къ церкви первенцевъ, написанныхъ на небесахъ», «къ духамъ праведниковъ, достигшихъ совершенства». Мысль апостола о Небесной Церкви, окружающей Господа, совершенно ясна; это не схоластика, а жизнь. Потому для православнаго сознанія «торжествующая церковь» (она же и воинствующая съ нами «противъ начальствъ и властей и міроправителей тьмы вѣка сего, духовъ злобы поднебессныхъ») есть ядро, основа «соборной — каѳолической» церкви; мы на землѣ составляемъ меньшую часть великаго тѣла церкви. Небесная Церковь — всегда передъ умственными глазами православнаго христіанина. Особенно мысль о ней оживаетъ въ божественной литургіи, въ принесеніи Тѣла и Крови Христовыхъ, какъ благодарственной жертвы о почившихъ праотцахъ, ветхозавѣтныхъ патріархахъ, пророкахъ, апостолахъ, проповѣдникахъ, евангелистахъ, мученикахъ, исповѣдникахъ и о всѣхъ въ вѣрѣ скончавшихся, а также — въ заключеніе — о живыхъ, какъ одной лишь части этого соборнаго вселенскаго организма.

Въ протестантствѣ нѣтъ ни чувства реальнаго единенія съ Небесною Церковью, ни практики общенія съ нею въ богослуженіи, ни вообще памяти о ней. Въ этомъ отношеніи реформація пошла за общимъ духомъ своей предшественницы — эпохи возрожденія, съ ея поворотомъ къ земному бытію: этотъ духъ проникъ въ религіозную область и свелъ понятіе самой церкви къ земному бытію, отчасти онъ отразился даже въ римской католической церкви. Въ пониманіи 9-го члена никео-цареградскаго сѵмвола вѣры о Церкви, повидимому, между православіемъ и протестантизмомъ есть расхожденіе по существу. Это, пожалуй, единственный пунктъ, гдѣ этотъ сѵмволъ на можетъ служить общимъ базисомъ вѣры для обѣихъ сторонъ; тогда какъ въ пониманіи догмата Троичности и въ христологіи мы вполнѣ допускаемъ, вмѣстѣ съ ученымъ авторомъ статьи, возможность полнаго согласія. Когда римская церковь говоритъ о «мистическомъ тѣлѣ церкви» наряду съ «видимой католической церковью» (римской), то для насъ это параллельное существованіе двухъ церквей представляется туманнымъ. Но не менѣе туманно и протестантское представленіе о «церкви тѣлесной» (ди лайблихе кирхе), обнаруживающей разъединеніе христіанъ, и «церкви духовной» (ди гайстлихе кирхе), гдѣ якобы этого раздѣленія не существуетъ.

Какъ видимъ изъ исторіи, православіе не стремится къ тому, чтобы представлять собой большую внѣшнюю силу въ мірѣ, чтобы поглощать другія исповѣданія, подчинять ихъ или искать блокировокъ — уніи ихъ съ собой, не ищетъ усиливаться за счетъ другого, въ интересахъ своей борьбы на землѣ, словомъ, не имѣетъ тѣхъ качествъ, вліянія которыхъ опасается для сближающихся исповѣданій авторъ статьи. Та часть православной церкви, которая обнаружила бы подобныя стремленія, показала бы, что она не выражаетъ подлиннаго духа православной церкви. Православіе состоитъ изъ ряда самостоятельныхъ, независимыхъ другъ отъ друга церквей, организовавшихся по національному или территоріальному признаку, изъ которыхъ каждая живетъ своей собственной жизнью, мало входитъ въ жизнь и оцѣнку другихъ церквей, пока онѣ хранятъ /с. 46/ чистоту вѣры, и поддержки для себя ищетъ не по сторонамъ, а свыше, отъ небесной церкви. Православіе не стремится къ централизаціи. Уже отсюда видно, что ему совершенно чуждъ духъ церковнаго имперіализма. Еслибы случилось появленіе новой національной или территоріальной православной церкви, это было бы радостнымъ пріобрѣтеніемъ въ общемъ составѣ церкви, но практически оно ничего не придало бы интересамъ земного существованія ни русской, ни греческой, ни сирійской, ни другой церкви. Здѣсь лишь констатировалось и привѣтствовалось бы рожденіе сестры-церкви; можетъ быть, потребовался бы временный руководитель въ лицѣ старѣйшей церкви, какъ руководство старшей сестры или крестной матери.

Но и при единствѣ вѣры настоящее единеніе церквей можетъ совершиться только чрезъ общеніе съ небесной церковію. Что еще потребовалось бы — это возженіе въ новопріобщенной церкви священства отъ неугасаемаго огня преемственнаго священства въ церквахъ Востока; а за этимъ пріобрѣтеніемъ само собой послѣдуетъ признаніе реальнаго причащенія Тѣла и Крови Христовыхъ вмѣсто символическаго причащенія, существующаго нынѣ въ протестантствѣ.

Протестантизмъ и восточное христіанство и далеки другъ отъ друга и вмѣстѣ — близки. У нихъ есть многое, гдѣ они мыслятъ по одному, расходясь съ римскимъ католицизмомъ. Но въ религіозной жизни во многихъ случаяхъ то, что въ православіи принимается реально, въ протестантизмѣ понимается лишь символически. Для насъ это говорить объ искренности протестантства, но вмѣстѣ говоритъ и о неполнотѣ его религіозной жизни. И причину этой неполноты мы видимъ.

Таково наше пониманіе поставленной проблемы. Для проведенія въ жизнь вопросовъ временнаго бытія христіанскихъ исповѣданій въ наши дни полезенъ экуменизмъ. Но каѳоличность — и стремленіе къ ней всѣхъ церквей — необходимы для вѣчности.

П.       

Источникъ: «Церковная Жизнь». Издается ежемѣсячно при Архіерейскомъ Сѵнодѣ Русской Православной Церкви Заграницей. № 6-7. Іюнь-Іюль. — Мюнхенъ, 1948. — С. 38-46.

Назадъ // Къ оглавленію // Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.