Церковный календарь
Новости


2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 23-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 22-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 10-я (1924)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 9-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 21-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 20-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 19-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 18-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 17-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 16-я (1922)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 130-я (1956)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 129-я (1956)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 8-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 7-я (1924)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 15-я (1922)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 14-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 20 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Монархическая государственность

И. П. Якобій († 1964 г.)

Иванъ Павловичъ Якобій (1879-1964), русскій писатель и историкъ, сынъ виднаго ученаго-психіатра П. И. Якобія. Родился во Франціи, родители его познакомились въ Швейцаріи. Затѣмъ семья вернулась въ Россію. Иванъ Якобій съ серебряной медалью окончилъ гимназію и поступилъ въ Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ, которое окончилъ въ 1909 г. Но еще въ 1905 г. былъ «причисленъ къ Канцеляріи Ея Императорскаго Величества по принятому прошенію». Послѣ октябрьскаго переворота эмигрировалъ во Францію. Занимался литературной дѣятельностью. Авторъ цѣлаго ряда научныхъ работъ, посвященныхъ такимъ историческимъ личностямъ какъ Жанна Д'Аркъ, Суворовъ, Наполеонъ, Чеховъ. Въ 1938 г. въ Парижѣ вышла его книга «Императоръ Николай II и революція», сразу привлекшая къ себѣ огромное вниманіе различныхъ эмигрантскихъ круговъ, вызвавшая большой резонансъ и споры. Роль предательства въ паденіи Самодержавія въ Россіи и казни Царской Семьи — главная стержневая тема книги. Для русскихъ эмигрантовъ, чтившихъ память Царя-мученика и Царской Семьи, трудъ Якобія сталъ въ полномъ смыслѣ слова настольнымъ. Но будучи переведена на пять иностранныхъ языковъ и выдержавъ полтора десятка только французскихъ изданій, книга И. П. Якобія была издана по-русски небольшимъ тиражомъ, «замолчана и скуплена». Среди немногихъ самыхъ дорогихъ вещей (родительскаго благословенія, ладанокъ со святынею и Русской землей, Царскихъ наградъ, документовъ, писемъ и фотографій) въ багажѣ русскихъ бѣженцевъ второй Міровой войны были и потрепанные томики книги И. П. Якобія. «...Ни одна книга, написанная объ этой революціи, — писалъ, имѣя въ виду первое ея французское изданіе 1931 г, ген.-майоръ Б. В. Геруа, — не воспроизводитъ ея преступной глупости и ужасовъ съ такой яркостью и точностью, притомъ въ такой сжатой формѣ, какъ книга И. П. Якобія». Вѣрный Царю и Россіи до гроба Иванъ Павловичъ Якобій скончался въ ночь съ 23 на 24 декабря 1964 года.

Сочиненія И. П. Якобія

И. П. Якобій († 1964 г.)
ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ II И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Tallinn, 1938).

ГЛАВА V.
Екатеринбургская Трагедія.

5. Убійство.

1 іюля, въ восемь часовъ утра, соборный протоіерей отецъ Стороженъ былъ разбуженъ сильнымъ стукомъ въ дверь. Онъ отперъ и увидѣлъ передъ собой невзрачнаго солдата съ маленькими бѣгающими глазками на рябомъ лицѣ. Священникъ тотчасъ узналъ его: это былъ одинъ изъ караульныхъ Ипатьевскаго дома, уже разъ приходившій позвать его служить обѣдню для плѣнной Царской Семьи. Передавъ и на этотъ разъ такое же распоряженіе отъ имени коменданта, солдатъ исчезъ.

/с. 343/ Волнуясь при мысли снова увидѣть Царя, священникъ, сопровождаемый діакономъ Буймистровымъ, отправился въ десять часовъ въ Ипатьевскій домъ. Было свѣжо и пасмурно. Въ комнатѣ коменданта, куда ихъ ввели, была отвратительная грязь и царилъ безпорядокъ. На кровати храпѣлъ одѣтый человѣкъ. За столомъ сидѣлъ Юровскій и пилъ чай, закусывая хлѣбомъ съ масломъ.

«Сюда приглашали духовенство; мы явились. Что мы должны дѣлать?» спросилъ протоіерей.

Юровскій долго и пристально поглядѣлъ на него.

«Обождите здѣсь, а потомъ будете служить обѣдницу».

«Обѣдню или обѣдницу?»

«Онъ написалъ: обѣдницу», повторилъ Юровскій.

Замѣтивъ, что протоіерей зябко потираетъ руки, Юровскій спросилъ, съ оттѣнкомъ насмѣшки, здоровъ ли онъ.

«Я недавно болѣлъ плевритомъ и боюсь, какъ бы не возобновилась болѣзнь».

Юровскій началъ самодовольно высказывать свои соображенія по поводу лѣченія плеврита... Онъ забылъ назвать тотъ способъ, который обычно примѣнялъ въ Чека: свинцовую пулю въ голову больного.

Когда священникъ и діаконъ облачились и было принесено кадило съ горящими углями, Юровскій пригласилъ ихъ пройти для служенія въ залъ, гдѣ уже ожидали, сидя въ креслахъ, Императрица и Наслѣдникъ, а также обѣ старшія Великія Княжны.

Въ это время вошелъ Государь, въ сопровожденіи другихъ двухъ Дочерей.

Юровскій спросилъ: «Что у Васъ всѣ собрались?».

«Да, всѣ!», послышался спокойный голосъ Государя.

Въ залѣ присутствовали еще докторъ Боткинъ, дѣвушки и трое слугъ.

Всѣ жертвы были на лицо.

А въ углу мрачный, безстрастный, стоялъ палачъ Юровскій.

Началось богослуженіе. Голоса служителей раздавались въ тревожной тишинѣ. И тутъ произошло одно изъ тѣхъ мелкихъ событій, все трагическое значеніе которыхъ выясняется лишь, когда они отошли уже въ прошлое; одно изъ тѣхъ таинственныхъ предзнаменованій, которыя падаютъ какъ черныя тѣни отъ грядущей неумолимой судьбы.

/с. 344/ По чину обѣдницы положено въ опредѣленномъ мѣстѣ прочесть молитву «Со святыми упокой». Почему-то на этотъ разъ діаконъ, вмѣсто прочтенія, запѣлъ какъ на панихидѣ эту полную скорби, волнующую душу молитву, запѣлъ и священникъ, нѣсколько смущенный такимъ отступленіемъ отъ устава, и тотчасъ услышалъ, что стоявшая позади вся Царская Семья опустилась на колѣни...

Это была Ея молитва въ Геѳсиманскомъ саду, передъ страданіемъ и смертью, молитва души «скорбѣвшей до смерти»; послѣдняя Ея церковная молитва на этой землѣ.

Палачи, ослѣпленные ненавистью и страхомъ, могли издѣваться надъ Ихъ бренными тѣлами, души Ихъ уже были у Престола Высшаго Судьи, передъ которымъ равны великіе и малые, цари и нищіе.

Въ то время, когда взволнованный священникъ проходилъ мимо Великихъ Княженъ, ему послышалось едва уловимое слово: «спасибо».

Послѣ богослуженія всѣ приложились къ кресту, при чемъ діаконъ вручилъ по просфорѣ Государю и Императрицѣ...

Молча вышли священнослужители, подавленные мрачными предчувствіями; вдругъ діаконъ сказалъ: «Знаете, отецъ протоіерей, у нихъ тамъ что-то случилось».

Отецъ Сторожевъ даже остановился и спросилъ съ тревогою: «Почему вы такъ думаете?» — «Да такъ», отвѣтилъ діаконъ, «они всѣ какіе-то другіе точно, даже и не поетъ никто». И дѣйствительно, въ этотъ разъ впервые никто изъ Царской Семьи не пѣлъ за обѣдней.

Въ то же утро изъ Москвы возвратился Голощекинъ. Послѣ обѣда было созвано совѣщаніе изъ нѣсколькихъ членовъ президіума Совѣта. Это была маленькая группа главарей, которые собирались въ особо важныхъ случаяхъ: Бѣлобородовъ, Сафаровъ, Голощекинъ, Войковъ и латышъ Тупетуль, молчаливая личность, едва понимавшая по-русски, что не мѣшало ей голосовать всегда за самыя кровавыя мѣры. Голощекинъ разсказалъ о своихъ переговорахъ со Свердловымъ и сообщилъ распоряженіе всемогущаго предсѣдателя Центральнаго Совѣта: Царская Семья должна быть уничтожена.

Никто изъ этихъ большевиковъ лично никогда не пострадалъ ни отъ стараго режима, ни отъ того человѣка, который являлся представителемъ его въ теченіе двадцати трехъ лѣтъ, /с. 345/ и все же никто изъ нихъ не проявилъ ни малѣйшаго колебанія, не почувствовалъ ни тѣни жалости, ни голоса совѣсти передъ истребленіемъ цѣлой семьи, женщинъ и дѣтей. Спокойно разработали подробности убійства и мѣры, которыя надо было принять, чтобы не возбудить подозрѣній. Впрочемъ Юровскій былъ человѣкъ находчивый и положиться на него можно было вполнѣ.

И дѣйствительно, вотъ что произошло за нѣсколько дней до этого.

28 іюня, около пяти часовъ вечера, по дорогѣ въ село Коптяки, лежащее въ двадцати верстахъ отъ Екатеринбурга, шелъ молодой человѣкъ въ форменной фуражкѣ.

Идти надо было лѣсомъ; остановившись отдохнуть, молодой человѣкъ машинально вырѣзалъ на корѣ березы свое имя и число. «Горный инженеръ И. А. Фесенко. 28 іюня 1918 г.». Эта надпись и позволила впослѣдствіи отыскать этого вѣрнаго свидѣтеля и снять съ него показаніе. Фесенко только что окончилъ горный институтъ и былъ посланъ на изысканія въ область Верхъ-Исетскаго завода. Въ этотъ день на дорогѣ ему повстрѣчались три всадника, среди которыхъ онъ узналъ Юровскаго. Чекистъ остановилъ коня и перебросился нѣсколькими словами съ Фесенко и, только отъѣзжая, вдругъ обратился къ нему съ вопросомъ, показавшимся страннымъ молодому человѣку: «Можно, ли проѣхать по этой дорогѣ на Коптяки и далѣе на грузовикѣ?» И спѣшно прибавилъ: «Намъ нужно провезти хлѣбъ, 800 пудовъ хлѣба».

На самомъ дѣлѣ въ Коптяки надо было провезти тѣла одиннадцати замученныхъ жертвъ, убійство которыхъ должно было произойти черезъ пять дней.

2 іюля утромъ Медвѣдевъ прислалъ въ Ипатьевскій домъ четырехъ женщинъ для мытья половъ, Марію Стародумову, Вассу Дрягину и двухъ другихъ. Въ столовой онѣ неожиданно для себя увидѣли всю Царскую Семью, которой стали отвѣшивать низкіе поклоны, получая въ отвѣтъ милостивыя улыбки. Обрадованныя маленькимъ развлеченіемъ, Великія Княжны начали дѣятельно помогать уборщицамъ передвигать мебель въ комнатѣ, разговаривая съ ними вполголоса, чтобы не привлечь вниманія Юровскаго. Въ это время Юровскій, сидя около Наслѣдника, съ участіемъ разспрашивалъ Его о здоровьѣ. У больного мальчика было доброе сердце; Онъ довѣрчиво смотрѣлъ въ /с. 346/ глаза бородатому человѣку, который такъ заботливо относился къ Его страданіямъ...

Но и этотъ довѣрчивый дѣтскій взглядъ не тронулъ жестокое сердце еврея.

Въ то же утро монахини Марія и Антонина принесли Плѣнникамъ передачу изъ монастыря. Юровскій принялъ ихъ самъ.

«Принесите завтра пятьдесятъ яицъ и кринку молока», сказалъ онъ имъ, «но главное хорошенько уложите яйца въ корзинку».

Нѣсколько удивленныя такимъ требованіемъ, монашки обѣщали все исполнить въ точности.

«Вотъ записка отъ одной изъ гражданокъ Романовыхъ, ей нужны нитки для шитья», прибавилъ Юровскій, передавая монахинямъ записку на клочкѣ бумаги.

Эти мелкія домашнія подробности, корзинка съ яйцами, катушка нитокъ, нѣсколько наскоро нацарапанныхъ словъ, пріобрѣли позднѣе страшное значеніе. При помощи ихъ слѣдствію удалось установить предумышленность преступленія и дьявольское лицемѣріе главнаго палача.

Этотъ день принесъ еще одно послѣднее и рѣшительное доказательство подготовки убійства. Юровскій приказалъ перевести поваренка Ивана Сѣднева изъ Ипатьевскаго дома въ домъ Попова, часть котораго была реквизирована для солдатъ наружной охраны. Наслѣдникъ лишался товарища игръ, къ которому успѣлъ привязаться. Поваренокъ плакалъ, оставляя своихъ Господъ. Онъ не подозрѣвалъ, что большевики спасали ему жизнь.

Настало утро 3/16 іюля. Плѣнники проснулись въ обычное время, около 8 часовъ, вмѣстѣ пили чай, читали, завтракали, совершили Свою обычную прогулку въ саду. Казалось, этотъ день ничѣмъ не долженъ былъ нарушить однообразіе Ихъ безрадостнаго и безнадежнаго существованія. Часы смѣнялись часами, какъ капля, падающая за каплей. Но вмѣстѣ съ тѣмъ чувствовалась какая-то неопредѣленная тревога, тяжелая и гнетущая, какъ надвигающаяся гроза.

Насталъ вечеръ, зажглись звѣзды... Плѣнники прочли вечернюю молитву... Императрица уложила и укутала Своего больного сына, поцѣловала Его со всей страстью материнской тревожной нѣжности... въ послѣдній разъ.

/с. 347/ Въ одиннадцать часовъ всѣ уже спали въ комнатахъ Плѣнниковъ.

Юровскій почти весь день былъ въ отсутствіи. Вмѣстѣ съ Ермаковымъ онъ ѣздилъ на автомобилѣ въ Коптяки, для какихъ-то таинственныхъ изысканій въ лѣсу. Вернувшись часовъ въ восемь вечера, онъ послалъ за Медвѣдевымъ.

«Обойди солдатъ наружной охраны и отбери у нихъ наганы», приказалъ онъ.

Черезъ четверть часа Медвѣдевъ принесъ двѣнадцать револьверовъ. Тогда, глядя на него въ упоръ, Юровскій отчеканилъ:

«Сегодня "они" всѣ будутъ разстрѣляны. Предупреди отрядъ, чтобы всѣ оставались спокойны, когда услышатъ выстрѣлы».

Медвѣдевъ не дрогнулъ. Какъ онъ самъ разсказывалъ потомъ съ изумительнымъ равнодушіемъ, онъ въ этотъ моментъ не почувствовалъ ни малѣйшаго сомнѣнія или колебанія. Кто были приговоренныя жертвы — онъ отлично понялъ, но не спросилъ себя, кѣмъ и за что Они осуждены на смерть. На что такіе праздные вопросы? Онъ убивалъ Царя, женщинъ и дѣтей, повинуясь начальству, и такъ же спокойно, будь приказано, убилъ-бы самого Юровскаго.

Но сохранить сообщенную ему тайну Медвѣдевъ не смогъ и проговорился нѣсколькимъ товарищамъ. Хотя убійство и ужасное зрѣлище, но все же это зрѣлище. Въ надеждѣ увидѣть его, двое охранниковъ, Клещевъ и Дерябинъ, стали подглядывать въ окна подвальнаго этажа, и ихъ разсказы, сообщенные потомъ слѣдственнымъ властямъ, дали возможность возстановить всю картину этого кроваваго злодѣянія.

Государя, приговореннаго давно уже къ смерти евреями, долженъ былъ убить еврей. Эту роль царскаго палача, «Рыцаря-Кадоша», взялъ на себя Юровскій. И дабы чужая пуля не поразила его жертву, онъ строго приказалъ Ваганову и Ермакову не стрѣлять въ Царя, заявивъ, что онъ хочетъ самъ убить Его.

Такимъ образомъ о предстоящемъ злодѣяніи было сообщено только ближайшимъ, наиболѣе довѣреннымъ лицамъ, надежнѣйшимъ изъ разбойниковъ этой шайки.

Въ этотъ вечеръ въ караульной не было ни музыки, ни пѣнія. Тамъ собрались четверо: Юровскій, Бѣлобородовъ, Голощекинъ и Сафаровъ. Лица ихъ были блѣдны, и слова, кото/с. 348/рыми они обмѣнивались вполголоса, глухо терялись въ жуткой тишинѣ спящаго дома.

Полночь. Юровскій неслышными шагами поднимается по лѣстницѣ въ первый этажъ, проходитъ черезъ комнаты, погруженныя въ мракъ. Сама Смерть, какъ черная тѣнь, идетъ за нимъ. Убійца останавливается у дверей Великихъ Книженъ. Заколебался ли онъ? Нѣтъ, онъ слушаетъ. Потомъ стучитъ въ дверь. Молодой заспанный голосъ спрашиваетъ:

— «Кто тамъ?»

— «Это Юровскій. Разбудите скорѣе гражданина Романова».

Проходитъ нѣсколько минутъ. Теперь слышится голосъ Царя:

— «Что вамъ надо?»

Тутъ нужно тонко схитрить, но сумѣетъ ли онъ?...

— «Только что получено извѣстіе, чехословацкія и бѣлыя войска приближаются къ городу. Я получилъ приказаніе перевести Васъ въ болѣе вѣрное мѣсто. Приготовьтесь уѣзжать отсюда черезъ часъ, багажъ будетъ посланъ вслѣдъ».

Предлогъ правдоподобный. Царь знаетъ, что, покидая городъ, большевики не оставятъ Его въ рукахъ бѣлыхъ. Это былъ слабый лучъ надежды на спасеніе, теперь онъ гаснетъ. Юровскій уходитъ и возвращается черезъ часъ въ сопровожденіи Никулина и Медвѣдева. Всѣ уже готовы съ той точностью, которой всегда отличались Государь и Его Семья.

Арестованные со стражей проходятъ черезъ комнаты, спускаются съ лѣстницы во дворъ и свѣжій воздухъ ночи освѣжаетъ ихъ лица.

Во мракѣ виднѣются тѣни десятка людей.

«Это отрядъ, который будетъ сопровождать Васъ», объясняетъ Юровскій.

Автомобили еще не поданы. Юровскій предлагаетъ пока вернуться въ домъ. Въ полуподвальномъ этажѣ есть какъ разъ свободная комната, гдѣ можно подождать.

Проходятъ черезъ нѣсколько грязныхъ и запыленныхъ помѣщеній.

Впереди идетъ Никулинъ. За нимъ Государь несетъ больного Сына. Мальчикъ еще не совсѣмъ проснулся отъ перваго сна. Отецъ говоритъ съ Нимъ вполголоса, ласково успокаивая /с. 349/ Его тѣми нѣжными словами, которыя подсказать можетъ только любящее родительское сердце.

Юровскій идетъ рядомъ съ Царемъ. Императрица и Великія Княжны слѣдуютъ за Ними; Онѣ одѣты по-дорожному, у двухъ Великихъ Книженъ въ рукахъ подушки, Анастасія Николаевна несетъ свою собачку Джимми. Шествіе замыкаютъ докторъ Боткинъ, камеристка Демидова, съ двумя подушками въ рукахъ, лакей Труппъ и поваръ Харитоновъ. Послѣднимъ идетъ Медвѣдевъ.

Никулинъ отворяетъ дверь въ комнату со сводами, выходящую окнами подъ гору на Вознесенскій переулокъ; напротивъ видна другая закрытая дверь. Мрачный, жуткій видъ у этого пустого подвала!

Государь, обращаясь къ Юровскому, проситъ дать стулъ для мальчика, который не можетъ стоять. Медвѣдевъ приноситъ три стула. Великая Княжна Татьяна Николаевна, при помощи подушекъ, устраиваетъ удобныя сидѣнія для Брата и Матери. Царь, утомленный, садится возлѣ Сына. Императрица садится у стѣны, окруженная тремя старшими Дочерьми. Докторъ Боткинъ не отходитъ отъ больного Наслѣдника. Демидова и Великая Княжна Анастасія Николаевна прислоняются къ задней двери. Труппъ и Харитоновъ остаются въ углу.

Проходятъ нѣсколько минутъ тягостнаго молчанія.

Вдругъ слышится гудѣніе автомобиля. Юровскій смотритъ на дверь и какъ будто ждетъ кого-то. Дверь растворяется и шайка вооруженныхъ людей врывается въ комнату. Тутъ Ермаковъ, Вагановъ и семь чекистовъ. Всего двѣнадцать палачей, вооруженныхъ револьверами и ружьями, для одиннадцати жертвъ, изъ которыхъ шесть женщинъ и одинъ больной ребенокъ.

Въ эту минуту Плѣнники поняли все. Императрица крестится, но не произноситъ ни одного слова. Юровскій подходитъ къ Царю и, вынувъ изъ кармана бумагу, начинаетъ, запинаясь, читать... Едва можно разобрать нѣсколько словъ... попытка освобожденія... воля народа... смертный приговоръ.

«Что?» спрашиваетъ Государь, быстро вставъ съ мѣста.

«Вотъ что!» отвѣчаетъ Юровскій, стрѣляя въ Него въ упоръ. Царь, пошатнувшись, падаетъ мертвый. Начинается безпорядочная стрѣльба. Императрица бросается къ Мужу и падаетъ, сраженная нѣсколькими пулями... Великія Княжны кричатъ отъ ужаса, но крики быстро переходятъ въ предсмертные стоны.

/с. 350/ Кровь заливаетъ лицо Наслѣдника; Онъ падаетъ на полъ и съ крикомъ протягиваетъ руки къ Отцу... Юровскій два раза въ упоръ стрѣляетъ въ мальчика... голосъ Его умолкаетъ...

Раненая Анастасія Николаевна рыдаетъ отъ боли и ужаса... Два палача, вооруженные ружьями, бросаются къ Ней и прикалываютъ штыками. Камеристка Демидова старается защититься подушками и умоляетъ о пощадѣ, но заколота десятками штыковыхъ ударовъ; озвѣрѣвшіе убійцы бьютъ съ такой силой, что штыки, пройдя черезъ вздрагивающія еще тѣла, оставляютъ глубокіе слѣды въ стѣнѣ и въ полу.

Черезъ нѣсколько мгновеній одиннадцать тѣлъ лежатъ въ лужахъ крови.

Кровью забрызганы стѣны, весь подвалъ кажется окрашеннымъ въ красный цвѣтъ. Въ воздухѣ, насыщенномъ запахомъ крови и пороха, еще стелется голубой дымъ. Убійцы блѣдные, дрожащіе, расталкивая другъ друга, бѣгутъ изъ проклятой комнаты. Даже Медвѣдевъ, не въ силахъ справиться съ собой, чувствуетъ себя дурно и спѣшитъ на воздухъ.

Комната опустѣла. Дверь закрылась за послѣднимъ изъ убійцъ, бѣжавшихъ въ ужасѣ.

Теперь Романовы одни въ Своей могилѣ; Ихъ крестный путь оконченъ, Они спятъ послѣднимъ сномъ, освобожденные смертью отъ Своихъ испытаній, страданій и палачей.



Противъ дома Ипатьева, въ домѣ Попова, часть котораго была отведена подъ красноармейцевъ, проживалъ крестьянинъ Викторъ Ивановичъ Буйвидъ, пріѣхавшій изъ деревни въ Екатеринбургъ.

Не спалось въ эту ночь Буйвиду. Полный какой-то смутной тревоги, онъ ворочался съ боку на бокъ. Въ мерцающемъ огонькѣ лампады передъ иконой чудилось ему послѣднее трепетаніе угасающей жизни. Около полуночи, почувствовавъ себя нехорошо, Буйвидъ вышелъ на улицу. Стояла сибирская лѣтняя, свѣжая и прозрачная ночь, но окружавшая тишина не успокаивала его взволнованнаго сердца. На той сторонѣ, черезъ переулокъ, вырисовывались неясныя очертанія Ипатьевскаго дома, погруженнаго въ сонъ.

И вдругъ тишину нарушили заглушенныя щелканія выстрѣловъ; послѣднее время эти зловѣщіе звуки часто пугали по ночамъ жителей города. Они знали, что каждый такой выстрѣлъ /с. 351/ означалъ убійство, пролитую кровь, угасшую человѣческую жизнь... На этотъ разъ стрѣляли залпами, слышался глухой шумъ, задушенные крики, которые исходили изъ этой жуткой тюрьмы.

Проходили минуты... Неподвижный и застывшій отъ ужаса, Буйвидъ, какъ въ кошмарѣ, не зналъ, сколько времени онъ простоялъ такъ... Онъ очнулся отъ шума отъѣзжавшаго автомобиля. Шумъ сталъ стихать и умолкъ въ ночи.

Буйвидъ, весь дрожащій, поднялся къ себѣ въ комнату. За тонкой стѣной онъ услышалъ движеніе не спавшаго сосѣда. Они сгглй переговариваться шопотомъ.

«Ты слышалъ?»

«Да, слышалъ».

Молчаніе...

«И... ты понялъ?»

Испуганный шопотъ: «Да, понялъ».

И, павъ на колѣни передъ иконой съ печальнымъ и строгимъ ликомъ, простой мужикъ горячо сталъ молиться объ упокоеніи душъ Благочестивѣйшаго, Самодержавнѣйшаго, Великаго Государя Николая Александровича, всей Царской Семьи и Ихъ вѣрныхъ слугъ, большевиками умученныхъ.

Источникъ: И. П. Якобій. Императоръ Николай II и революція. — Tallinn, 1938. — С. 342-351.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.