Церковный календарь
Новости


2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 12-я (1924)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 11-я (1924)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 29-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 28-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 4-е (1976)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 3-е (1976)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 132-я (1956)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 131-я (1956)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 27-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 26-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 23 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Монархическая государственность

И. П. Якобій († 1964 г.)

Иванъ Павловичъ Якобій (1879-1964), русскій писатель и историкъ, сынъ виднаго ученаго-психіатра П. И. Якобія. Родился во Франціи, родители его познакомились въ Швейцаріи. Затѣмъ семья вернулась въ Россію. Иванъ Якобій съ серебряной медалью окончилъ гимназію и поступилъ въ Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ, которое окончилъ въ 1909 г. Но еще въ 1905 г. былъ «причисленъ къ Канцеляріи Ея Императорскаго Величества по принятому прошенію». Послѣ октябрьскаго переворота эмигрировалъ во Францію. Занимался литературной дѣятельностью. Авторъ цѣлаго ряда научныхъ работъ, посвященныхъ такимъ историческимъ личностямъ какъ Жанна Д'Аркъ, Суворовъ, Наполеонъ, Чеховъ. Въ 1938 г. въ Парижѣ вышла его книга «Императоръ Николай II и революція», сразу привлекшая къ себѣ огромное вниманіе различныхъ эмигрантскихъ круговъ, вызвавшая большой резонансъ и споры. Роль предательства въ паденіи Самодержавія въ Россіи и казни Царской Семьи — главная стержневая тема книги. Для русскихъ эмигрантовъ, чтившихъ память Царя-мученика и Царской Семьи, трудъ Якобія сталъ въ полномъ смыслѣ слова настольнымъ. Но будучи переведена на пять иностранныхъ языковъ и выдержавъ полтора десятка только французскихъ изданій, книга И. П. Якобія была издана по-русски небольшимъ тиражомъ, «замолчана и скуплена». Среди немногихъ самыхъ дорогихъ вещей (родительскаго благословенія, ладанокъ со святынею и Русской землей, Царскихъ наградъ, документовъ, писемъ и фотографій) въ багажѣ русскихъ бѣженцевъ второй Міровой войны были и потрепанные томики книги И. П. Якобія. «...Ни одна книга, написанная объ этой революціи, — писалъ, имѣя въ виду первое ея французское изданіе 1931 г, ген.-майоръ Б. В. Геруа, — не воспроизводитъ ея преступной глупости и ужасовъ съ такой яркостью и точностью, притомъ въ такой сжатой формѣ, какъ книга И. П. Якобія». Вѣрный Царю и Россіи до гроба Иванъ Павловичъ Якобій скончался въ ночь съ 23 на 24 декабря 1964 года.

Сочиненія И. П. Якобія

И. П. Якобій († 1964 г.)
ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ II И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Tallinn, 1938).

ГЛАВА V.
Екатеринбургская Трагедія
[1].

1. Черная шайка.

Огромная Россійская Имперія, эта «Евразія», великая, какъ цѣлый материкъ, обладаетъ не только плодородной почвой, но и лежащими, почти на поверхности земли, неисчислимыми богатствами въ минералахъ, нефти и драгоцѣнныхъ металлахъ.

А между тѣмъ равнины, простирающіяся на тысячи верстъ по обѣ стороны Уральскихъ горъ, поля, лѣса, степи, покрытыя пестрымъ ковромъ дикихъ травъ, черноземныя украинскія поля, — населены почти исключительно хлѣбопашцами. Фабричные центры малочисленны, рабочее населеніе растворяется въ /с. 314/ океанѣ стомилліоннаго крестьянства, крѣпко привязаннаго къ своей землѣ, вѣрѣ и традиціямъ.

Здѣсь, въ этихъ затерянныхъ деревняхъ, революціонная пропаганда безсильна. Можно поднять мужика противъ сосѣдняго помѣщика, можно соблазнить его раздѣломъ господскихъ земель, но Царя трогать нельзя. Мужицкій гнѣвъ обрушится на того, кто отзовется дурно о Помазанникѣ Божьемъ. Революціонерамъ всѣхъ оттѣнковъ издавна была извѣстна эта психологія русскаго крестьянина, котораго они глубоко презирали, какъ презираютъ и ненавидятъ теперь его большевики. Поэтому самые хитрые и ловкіе изъ бунтовщиковъ, какъ Пугачевъ, а потомъ и народовольцы, придумали поднимать крестьянскія возстанія во имя самаго Царя. Но крестьянская масса совершенно не поддавалась никакой демагогіи, ничему, что могло бы поколебать ея вѣрованія и не мечтала о торжествѣ соціализма.

Русскій рабочій, наоборотъ, человѣкъ безпочвенный, порвавшій со старыми устоями и не пріобрѣвшій ни умственныхъ, ни моральныхъ новыхъ цѣнностей; если въ столицахъ — Петроградѣ и Москвѣ, рабочій, соприкасаясь съ болѣе безпокойной городской жизнью, дозрѣваетъ до примитивнаго соціализма, то въ маленькихъ провинціальныхъ центрахъ онъ пребываетъ въ грубомъ и сѣромъ невѣжествѣ и при такой душевной и умственной пустотѣ легко поддается пропагандѣ ненависти и низменной зависти.

Пропаганда эта нигдѣ не велась такъ дѣятельно, какъ въ Сибири. Этотъ классическій край ссылки обратился мало-по-малу въ нѣчто вродѣ обязательнаго стажа для каждаго чистопробнаго революціонера.

Распущенность, попустительство и русское «ничего» провинціальной администраціи всячески облегчали ссыльнымъ возможность побѣга, чѣмъ они широко и пользовались. Въ біографіи революціонныхъ вождей поражаетъ та развязная непринужденность, съ которой Троцкіе, Свердловы и Сталины разставались съ жандармами «охранки», какъ только сибирскій климатъ переставалъ имъ нравиться. Однако, въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ или нѣсколькихъ лѣтъ ихъ пребыванія, эти безпокойные люди все же успѣвали посѣять вокругъ себя сѣмена ненависти, которыя взошли потомъ кровавой нивой большевизма.

/с. 315/ Впрочемъ, почва тамъ была уже хорошо подготовлена. Въ Сибирь издавна отправляли цѣлыя партіи уголовныхъ, которые, по отбытіи наказанія, обосновывались въ городахъ и деревняхъ и приносили съ собой туда свои жестокіе нравы, свое презрѣніе къ добру и злу, свою жажду наслажденій. Другіе, бѣглые каторжане, наполняли страну слухами о своихъ разбояхъ, превращенныхъ въ подвиги народнымъ воображеніемъ, всегда склоннымъ къ чудесному. Въ такой преступной атмосферѣ человѣческая жизнь страшно обезцѣнивалась и пролитая кровь производила впечатлѣніе очередного, мелкаго происшествія.

Въ Сибири ярче всего и проявилась та тѣсная связь между каторжанами и коммунистами, которая составляетъ самую сущность большевизма.

Екатеринбургъ, уѣздный городъ Пермской губерніи, былъ центромъ одного изъ тѣхъ промышленныхъ районовъ, гдѣ разбросанные по сибирской тайгѣ заводы являются разсадниками революціи, свалочнымъ мѣстомъ, куда деревни отсылаютъ свои отбросы.

Такимъ образомъ, при первой же, мартовской, революціи Екатеринбургъ пріобрѣтаетъ совершенно исключительное значеніе, а при торжествѣ большевизма — привлекаетъ особое вниманіе московскихъ правителей, которые и спѣшатъ послать туда своихъ самыхъ вѣрныхъ агентовъ.

Во время переѣзда Царской Семьи екатеринбургскій уѣздъ управлялся уральскимъ совдепомъ, главарямъ котораго суждено было сыграть первенствующую роль въ готовящейся кровавой трагедіи.

Предсѣдатель совѣта и его исполнительнаго комитета, Бѣлобородовъ, молодой, худой, блѣдный рабочій, былъ типичнѣйшій болъшевицкій хулиганъ, для котораго вся идея соціализма сводится къ словамъ, брошеннымъ Ленинымъ низкимъ инстинктамъ толпы: «Грабь награбленное!» — награбленное, конечно, «буржуями», объявленными внѣ закона совѣтскимъ законодательствомъ.

Къ несчастью для него, Бѣлобородовъ не ограничился ограбленіемъ буржуевъ. Немедленно вслѣдъ за своимъ избраніемъ онъ присвоилъ себѣ тѣ 30.000 рублей, которые оказались въ комитетской кассѣ. Изобличенный двумя другими членами комитета, Сафаровымъ и Голощекинымъ, онъ, подъ угрозою /с. 316/ раскрытія дѣла, принужденъ былъ обратиться въ ихъ послушнаго слугу и выполнять всѣ ихъ приказанія.

Сафаровъ, одинъ изъ «надеждъ партіи», принадлежалъ самъ къ той буржуазіи, о разгромѣ которой онъ мечталъ. Впрочемъ, подъ этой маской, сморщенной и порочной, никогда не таилось высокой, хотя бы и ошибочной, идеи, никакого порыва политическаго фанатизма. Толкнула Сафарова въ лагерь бунтарей простая трусость: онъ дезертировалъ во время мобилизаціи, перешелъ границу и въ одинъ прекрасный день очутился въ Швейцаріи, гдѣ Ленинъ и завербовалъ его. И такимъ образомъ, послѣ революціи 1917 года, попалъ онъ въ ту банду, которую будущій большевицкій диктаторъ тріумфально привезъ съ собой въ Россію въ знаменитыхъ запломбированныхъ вагонахъ.

Но настоящимъ главаремъ черной екатеринбургской шайки былъ еврей Щайя Голощекинъ. Какъ большинство крупныхъ большевиковъ, Голощекинъ не имѣлъ ничего общаго съ пролетаріатомъ, интересы котораго онъ взялся защищать. Мелкій невельскій мѣщанинъ, этотъ будущій революціонеръ началъ свою карьеру крайне мирно: по полученіи аттестата зрѣлости, онъ обучался въ рижской зубоврачебной школѣ и, казалось, былъ предназначенъ судьбою безболѣзненно извлекать зубы своихъ согражданъ. Какимъ образомъ обратился онъ въ жестокаго большевика? Все, что мы знаемъ объ этомъ инкубаціонномъ періодѣ дѣятельности Голощекина, онъ же «Филиппъ», онъ же «Борисъ Ивановъ» — это рядъ арестовъ, сопровождавшихся неизмѣнно побѣгами; настоящая игра въ прятки съ охраной и правосудіемъ, игра, изъ которой онъ всегда выходилъ побѣдителемъ.

Во время одного изъ своихъ сидѣній, Голощекинъ сдружился съ единовѣрцемъ, евреемъ Янкелемъ Свердловымъ; послѣ октябрьскаго переворота Свердловъ, ставшій предсѣдателемъ центральнаго исполкома, послалъ Голощекина въ Екатеринбургъ въ качествѣ военнаго комиссара.

Въ дѣйствительности должность эта являлась почти диктаторской, тѣмъ болѣе, что бывшій зубной врачъ непосредственно получалъ инструкціи по прямому проводу отъ самого могущественнаго предсѣдателя Центральнаго Комитета.

Голощекинъ принадлежалъ весь патологіи; ничего человѣческаго не оставалось въ этой темной душѣ, охваченной садическими инстинктами крови и убійства и паническимъ страхомъ за /с. 317/ свою жизнь. Скрывшись за стѣнами чека, онъ невидимо руководилъ разстрѣлами «заложниковъ», всю ужасную нравственную отвѣтственность за которые несли цѣликомъ его безгласные подчиненные. Содрогаясь въ садическихъ конвульсіяхъ, пугавшихъ самихъ палачей, онъ выслушивалъ донесенія о пыткахъ, совершенныхъ по его приказу, выспрашивая ихъ ужасныя подробности.

Этотъ поставщикъ чека обладалъ лицомъ Іуды-предателя, какимъ его изображали великіе итальянскіе мастера Квинквеченто: окаймленное клочьями курчавыхъ рыжеватыхъ волосъ искаженное лицо, съ клиновидной мефистофельской бородкой, бѣгающіе фальшивые глаза, ротъ, искривленный злобной усмѣшкой.

И наконецъ самъ цареубійца, тотъ, чье имя будетъ произноситься съ ужасомъ въ послѣдней избѣ самой затерянной деревни огромной Россіи: Янкель Юровскій.

Въ серединѣ прошлаго вѣка жилъ въ Полтавѣ бѣдный еврей, Ицекъ Юровскій, которому на старости лѣтъ причинилъ большое горе старшій его сынъ Хаимъ. Мальчишку поймали съ поличнымъ, накрывъ его во время налета со взломомъ, за что онъ поплатился ссылкою въ Сибирь. Тамъ Хаиму Юровскому, благодаря присущей его расѣ гибкости ума и иниціативѣ, удалось вскорѣ стать гражданиномъ города Каинска, а затѣмъ онъ со всей семьей перебрался въ Томскъ, столицу западной Сибири.

За эти годы Хаимъ Юровскій успѣлъ жениться на Эсфири Варшавской; самъ сатана благословилъ ихъ бракъ; шесть сыновей: Моисей, Пейсахъ, Янкель, Борухъ, Еле-Мейеръ и Лейба и дочь Перль закишѣли вокругъ бывшаго взломщика, который, отростивъ патріархальную бороду, сталъ похожъ на почтеннаго отставного раввина. Янкель, родившійся въ 1878 году, учился нѣкоторое время въ еврейской школѣ «Талматейро»; лѣнивый и неспособный, онъ бросилъ школу и поступилъ подмастерьемъ къ часовщику еврею Перманъ въ Томскѣ.

Затѣмъ, послѣ многочисленныхъ приключеній, онъ открылъ самъ часовой магазинъ, удачно повелъ дѣло и женился на разведенной еврейкѣ Манѣ Янкелевнѣ, отъ которой имѣлъ сына.

Въ какое время этотъ часовщикъ примкнулъ къ революціонной партіи, мы не знаемъ. Извѣстно только, что въ 1905 году онъ съѣздилъ въ Берлинъ и вернулся оттуда лютераниномъ, снабженнымъ деньгами и говорящимъ по-нѣмецки. Кое-какія непріятности съ полиціей заставляютъ его исчезнуть на нѣкоторое /с. 318/ время; пробывъ недолго на югѣ, въ Екатеринодарѣ, онъ возвращается въ Томскъ, но оттуда, какъ неблагонадежнаго, его высылаютъ въ Екатеринбургъ. Вѣчно суетливый, онъ открываетъ тамъ фотографическую мастерскую, которой и занимается до самой войны. Призванный въ пермскую дружину, онъ, чтобы не попасть на фронтъ, умудряется поступить въ фельдшерскую школу, по окончаніи которой прикомандировывается къ одному изъ екатеринбургскихъ лазаретовъ.

Янкель Юровскій жаденъ, жестокъ и сластолюбивъ, онъ терроризуетъ своихъ братьевъ, вытягивая отъ нихъ деньги, въ которыхъ они не смѣютъ ему отказать.

«Янкель былъ характера вспыльчиваго и упрямаго. Онъ любилъ угнетать людей», говоритъ о немъ его братъ Лейба, а его невѣстка прибавляетъ: «Это былъ эксплуататоръ. Онъ эксплуатировалъ моего мужа, своего брата».

Какъ только первыя извѣстія о февральской революціи достигли до Екатеринбурга, Юровскій, очертя голову, бросился въ самую необузданную демагогію; онъ повелъ пропаганду среди солдатъ, подстрекая ихъ на убійство офицеровъ и обращая на себя вниманіе своими зажигательными рѣчами; а послѣ бѣгства Временнаго Правительства, Юровскій сразу сдѣлался виднымъ лицомъ въ Екатеринбургѣ, былъ избранъ членомъ мѣстнаго Совѣта, потомъ комиссаромъ юстиціи.

Наружность этого еврея ничѣмъ не изобличала его расу: въ молодости у него рѣзкія черты лица, тяжелая нижняя челюсть, глубоко посаженные глаза, густыя сросшіяся на переносицѣ брови, широкій круглый носъ, какъ у русскаго мужика, закрученные усы и черные подстриженные бобрикомъ волосы; носитъ сюртукъ, крахмальный воротничекъ и галстухъ, какъ почтенный купецъ. Но потомъ, сдѣлавшись виднымъ большевикомъ, Юровскій, какъ истинный актеръ, превращаетъ себя въ сибирскаго разбойника: густая нестриженная борода, всклокоченные волосы, красная русская рубаха. Настоящій Стенька Разинъ съ его воспѣтыми народной поэзіей кровавыми подвигами.

Изъ этихъ четырехъ дѣйствующихъ лицъ: Бѣлобородовъ — лѣнивый, гулящій краснобай-рабочій; Сафаровъ — мѣщанинъ, трусливый и озлобленный; Голощекинъ и Юровскій — евреи, человѣконенавистники, безпощадные исполнители кровавыхъ завѣтовъ Талмуда. Этотъ большевицкій міръ въ миніатюрѣ не былъ /с. 319/ бы вполнѣ завершенъ безъ пятаго типа революціонера: выродившагося, безнравственнаго, заносчиваго и дерзкаго интеллигента. Такимъ былъ Петръ Войковъ, комиссаръ по продовольствію Уральской области.

Фигура жуткая, вся въ глубокихъ тѣняхъ и пламенныхъ краскахъ, авантюристъ, болтунъ, хвастунъ, игрокъ, карманщикъ, убійца если нужно, писатель въ моменты досуга, сластолюбецъ, грубый Донъ-Жуанъ, рѣзкій, злобный, глухой къ чувству жалости, чести, патріотизма, дружбы — таковъ былъ человѣкъ, карьера котораго, рожденная въ убійствѣ, погибла въ крови.

По окончаніи гимназіи Войковъ уѣхалъ за границу; онъ скитался по міру, изучалъ медицину въ Брюсселѣ, примкнулъ къ соціалъ-демократической партіи... Затѣмъ слѣды его теряются и появляется онъ снова въ Екатеринбургѣ уже въ качествѣ большевицкаго комиссара.

Таковы были тѣ люди — тѣ палачи, — въ рукахъ которыхъ, по волѣ судьбы, оказалась Царская Семья.

Примѣчаніе:
[1] Екатеринбургское убійство было предметомъ многихъ изслѣдованій и отдѣльныхъ работъ и статей. Главными источниками, заслуживающими полнаго довѣрія, нужно считать не разъ упоминаемую здѣсь прекрасную книгу судебнаго слѣдователя Н. А. Соколова, “Enquête judiciaire sur l’assassinat de la Famille Impériale Russe”, переведенную также на русскій языкъ; книгу ген. М. К. Дидерихса «Убійство Царской Семьи и Членовъ Дома Романовыхъ на Уралѣ»; П. Жильяра “Le tragique destin de Nicolas II et de Sa Famille”; P. Вильтона “Les derniers jours des Romanof”. Большевики за подписью Быкова также опубликовали свое признаніе «Послѣдніе дни послѣдняго Царя».
     Цѣлый рядъ другихъ книгъ, появившихся по этому вопросу, или затрагивающихъ его, не вносятъ, по большей части, ничего новаго, а нерѣдко искажаютъ самыя событія, по невѣжеству или же съ опредѣленной агитаціонной цѣлью. Такъ, книга Лази “La tragédie sibérienne” составлена для оправданія генерала Жанена, какъ извѣстно, выдавшаго адмирала Колчака; въ той части книги, въ которой говорится о Цареубійствѣ, авторъ старается доказать, что Царская Семья была не разстрѣляна, а спасена. Совершенно въ другомъ родѣ составлена книга проф. В. Сперанскаго “La Maison à destination spéciale”, представляющая, будто бы, разслѣдованіе автора и нѣкоего Евгенія Платоновича Н..., произведенное въ самомъ Екатеринбургѣ. Эта беззастѣнчивая хлестаковщина полна грубыхъ ошибокъ, и, подъ видомъ возмущенія екатеринбургскимъ кровавымъ преступленіемъ, сводится къ лицемѣрному обвиненію Государя, къ оправданію Его убійцъ и, главнымъ образомъ, евреевъ.

Источникъ: И. П. Якобій. Императоръ Николай II и революція. — Tallinn, 1938. — С. 313-319.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.