Церковный календарь
Новости


2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 12-я (1924)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 11-я (1924)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 29-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 28-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 4-е (1976)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 3-е (1976)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 132-я (1956)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 131-я (1956)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 27-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 26-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 23 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Монархическая государственность

И. П. Якобій († 1964 г.)

Иванъ Павловичъ Якобій (1879-1964), русскій писатель и историкъ, сынъ виднаго ученаго-психіатра П. И. Якобія. Родился во Франціи, родители его познакомились въ Швейцаріи. Затѣмъ семья вернулась въ Россію. Иванъ Якобій съ серебряной медалью окончилъ гимназію и поступилъ въ Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ, которое окончилъ въ 1909 г. Но еще въ 1905 г. былъ «причисленъ къ Канцеляріи Ея Императорскаго Величества по принятому прошенію». Послѣ октябрьскаго переворота эмигрировалъ во Францію. Занимался литературной дѣятельностью. Авторъ цѣлаго ряда научныхъ работъ, посвященныхъ такимъ историческимъ личностямъ какъ Жанна Д'Аркъ, Суворовъ, Наполеонъ, Чеховъ. Въ 1938 г. въ Парижѣ вышла его книга «Императоръ Николай II и революція», сразу привлекшая къ себѣ огромное вниманіе различныхъ эмигрантскихъ круговъ, вызвавшая большой резонансъ и споры. Роль предательства въ паденіи Самодержавія въ Россіи и казни Царской Семьи — главная стержневая тема книги. Для русскихъ эмигрантовъ, чтившихъ память Царя-мученика и Царской Семьи, трудъ Якобія сталъ въ полномъ смыслѣ слова настольнымъ. Но будучи переведена на пять иностранныхъ языковъ и выдержавъ полтора десятка только французскихъ изданій, книга И. П. Якобія была издана по-русски небольшимъ тиражомъ, «замолчана и скуплена». Среди немногихъ самыхъ дорогихъ вещей (родительскаго благословенія, ладанокъ со святынею и Русской землей, Царскихъ наградъ, документовъ, писемъ и фотографій) въ багажѣ русскихъ бѣженцевъ второй Міровой войны были и потрепанные томики книги И. П. Якобія. «...Ни одна книга, написанная объ этой революціи, — писалъ, имѣя въ виду первое ея французское изданіе 1931 г, ген.-майоръ Б. В. Геруа, — не воспроизводитъ ея преступной глупости и ужасовъ съ такой яркостью и точностью, притомъ въ такой сжатой формѣ, какъ книга И. П. Якобія». Вѣрный Царю и Россіи до гроба Иванъ Павловичъ Якобій скончался въ ночь съ 23 на 24 декабря 1964 года.

Сочиненія И. П. Якобія

И. П. Якобій († 1964 г.)
ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ II И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Tallinn, 1938).

ГЛАВА III.
Паденіе Имперіи.

3. Начало развала.

Не успѣлъ Думскій комитетъ образоваться, какъ онъ сразу же столкнулся съ затрудненіями, которыхъ, конечно, не предвидѣли зачинщики «буржуазной» революціи. Новая власть, выросшая, какъ ядовитый грибъ, въ ночь на 27 февраля, — Совѣтъ рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ, — съ перваго же дня проявила полнѣйшее презрѣніе къ формамъ законности, за которую въ отчаяніи цѣплялась Дума. Послѣ крушенія Царскаго Правительства, снесеннаго революціонной волной, единственная законная власть, существовавшая въ столицѣ, была Дума, — учрежденіе государственное и къ тому же избранное самимъ народомъ. На фронтѣ Государь, въ Петроградѣ Дума — вотъ тѣ два центра, которые, согласившись между собой, могли еще предотвратить катастрофу.

Дума не только могла, но, можетъ быть, въ началѣ и хотѣла сыграть такую роль. То, что Дума, послѣ паденія министерства князя Голицына, не пыталась посягнуть на самый принципъ Монархіи, было хорошимъ признакомъ; войска, непрерывно прибывающія съ музыкой въ Таврическій Дворецъ, какъ будто представляли поддержку порядка противъ надвигающейся анархіи.

Въ такомъ смыслѣ и было понято и Государемъ, и Императрицей, и окружавшими Ихъ лицами, составленіе Думскаго комитета.

Утромъ 28 февраля Императрица говорила Жильяру, воспитателю Наслѣдника:

/с. 150/ «Дума оказалась на высотѣ. Она, полагаю, поняла, что странѣ грозитъ опасность, но боюсь, что уже слишкомъ поздно, — образовался соціалъ-революціонный комитетъ, который не хочетъ признавать власти Временнаго Правительства» [1].

Итакъ, на мѣстѣ развалившагося Царскаго Правительства, встаютъ двѣ новыя, враждебныя другъ другу силы: Думскій комитетъ и соціалистическій Совѣтъ. Дума — это парламентскій режимъ, Совѣтъ — анархія.

Надо или выбирать между ними, или ждать. Но чего? Возвращенія Государя, прибытія войскъ генерала Иванова? Но не пріѣдетъ ли Государь слишкомъ поздно, не свершится ли все въ теченіе этихъ нѣсколькихъ часовъ неустойчиваго равновѣсія, когда одного момента слабости со стороны Думы достаточно, чтобы разразились сдерживаемыя доселѣ разрушительныя силы?

1 марта Великій Князь Павелъ Александровичъ дѣлаетъ со своей стороны попытку спасти положеніе уступкой: онъ составляетъ, отъ имени Государя, манифестъ, дарующій конституцію; этотъ документъ, отпечатанный на машинкѣ, немедленно отправляется въ Александровскій дворецъ на подпись Императрицѣ. Несмотря на просьбы генерала Гротена, который даже становится передъ Ней на колѣни, Императрица отказываетъ въ Своей подписи; формально Она права, ибо ничья подпись не можетъ замѣнить подпись Государя на такомъ важномъ актѣ. Впрочемъ, какъ мы увидимъ, Императрица, въ теченіе этихъ тревожныхъ дней, проявляя мужество и силу духа необычайныя, неизмѣнно показывала, вмѣстѣ съ тѣмъ, примѣръ истинной вѣрноподданной. Признавая лишь волю Государя, Она осуждала всѣ попытки, предпринятыя безъ Его вѣдома, даже тѣми, кто надѣялся уступками сохранить Ему Престолъ, и объ этомъ сообщала Супругу Своему въ письмахъ, посланныхъ Ему въ эти тяжелые дни.

Но время не терпитъ, быть можетъ манифестъ ненадолго успокоитъ умы. Великій Князь Павелъ Александровичъ подписываетъ его и срочно посылаетъ Великимъ Князьямъ Михаилу Александровичу и Кириллу Владиміровичу, которые тоже ставятъ свои подписи. Манифестъ тотчасъ относятъ въ Думу, гдѣ передаютъ Милюкову, который, бросивъ на него бѣглый взглядъ, прячетъ его небрежно въ портфель, замѣтивъ: «Вотъ интересный документъ». Мы увидимъ впослѣдствіи, что это не было един/с. 151/ственнымъ документомъ капитальной важности, перехваченнымъ не особенно щепетильнымъ лидеромъ кадетовъ.

По Царскосельской дорогѣ поѣзда больше не ходятъ, телефонныя сообщенія прерваны. Встревоженный Великій Князь Павелъ Александровичъ посылаетъ въ тотъ же вечеръ слѣдующее письмо своему племяннику Великому Князю Кириллу Владиміровичу:

1 марта 1917 г.       

Дорогой Кириллъ,

Ты знаешь, что я черезъ Н. И. въ контактѣ съ Государственной Думой. Новое теченіе, желающее назначить Мишу регентомъ, мнѣ ужасно не нравится. Это недопустимо и возможно, что это только интриги Брасовой, а, можетъ быть, это только сплетни. Но мы должны быть на чеку и всячески, всѣми способами, сохранить Ники Престолъ. Если Ники подпишетъ манифестъ о конституціи, нами утвержденный, то вѣдь этимъ исчерпываются всѣ требованія народа и Временнаго Правительства. Переговори съ Родзянко и покажи ему это письмо.

Крѣпко тебя обнимаю.

Твой дядя Павелъ.       

На слѣдующій день Великій Князь Кириллъ Владиміровичъ отвѣчаетъ слѣдующимъ письмомъ, имѣющимъ несомнѣнное историческое значеніе:

2 марта 1917 г.       

Дорогой дядя Павелъ,

Относительно вопроса, который тебя безпокоитъ, до меня дошли одни лишь слухи. Я совершенно съ тобою согласенъ, но Миша, несмотря на мои настойчивыя просьбы работать ясно и единомышленно съ нашимъ Семействомъ, прячется и только сообщается секретно съ Родзянко. Я былъ всѣ эти послѣдніе дни совершенно одинъ, чтобы нести всю отвѣтственность передъ Ники и Родиной, спасать положеніе, признавая Временное Правительство.

Обнимаю

Кириллъ.       

Въ теченіе этого дня Великій Князь Кириллъ Владиміровичъ не оставался бездѣятельнымъ. Два дня тому назадъ, какъ мы говорили, онъ предлагалъ растерянному Хабалову поддержку Гвардейскаго экипажа для подавленія возстанія; теперь онъ воз/с. 152/обновляетъ это предложеніе Родзянко, приводя въ Думу отрядъ этой части. Неожиданно счастливый случай для Думы укрѣпить свою власть, опираясь на представителя Царствующей Династіи! Но Родзянко отклоняетъ это предложеніе, и жестъ Великаго Князя Кирилла Владиміровича остается напраснымъ.

Теперь, когда историческая перспектива позволяетъ намъ судить о событіяхъ въ общей ихъ картинѣ, а не по отдѣльнымъ эпизодамъ, мы понимаемъ, что составившееся въ то время мнѣніе о роли Думы и въ частности Родзянко, было совершенно ошибочно. Происходило это заблужденіе оттого, что Государь и Его Семья, несмотря на все презрѣніе, съ которымъ Они относились къ февральскимъ революціонерамъ, все же переоцѣнивали значеніе этихъ людей. Государю не могло придти въ голову, что столь жаждавшій власти Родзянко окажется неспособнымъ удержать эту власть хотя бы въ теченіе двадцати четырехъ часовъ. Двадцать четыре часа! Ровно столько, сколько было нужно, чтобы подавить возстаніе, давъ возможность Государю и генералу Иванову пріѣхать во-время.

Но въ тотъ самый моментъ, когда Дума со своимъ предсѣдателемъ, либеральное русское общество, Земгоръ, прогрессивный блокъ, фрондирующая аристократія, большая пресса, интеллигенція — словомъ все то, что воображало себя представителями Россіи, казалось побѣдили Царское самодержавіе; въ тотъ самый моментъ, когда какъ будто ничто уже не препятствовало осуществленію ихъ завѣтныхъ мечтаній: всесильнаго парламента, правящаго черезъ своихъ министровъ самой большой имперіей въ мірѣ; въ этотъ моментъ опьяненія побѣдой — неожиданно рухнуло все. Власть, организовавшаяся подъ шумокъ въ комнатѣ № 12, вдругъ подняла свой голосъ, чтобы наложить рѣшительное veto на туманныя чаянія русскихъ жирондистовъ.

Совѣтъ, захвативъ революцію въ свои руки, требовалъ подчиненія своей волѣ буржуазнаго Временнаго Правительства, роль котораго сводилась бы только къ расчисткѣ развалинъ самодержавія. Исполнивъ свое дѣло, эти политическіе метельщики должны были исчезнуть, чтобы уступить мѣсто настоящимъ представителямъ пролетаріата. Либеральная Имперія? Конституція? Демократическая республика? Все это дѣтскія игрушки, миражъ для забавы общественнаго мнѣнія при Царскомъ режимѣ; теперь же съ этой бутафоріей пора было по/с. 153/кончить. Едва составленный Думскій комитетъ, такимъ образомъ, уже являлся устарѣвшимъ, и сама Дума, наканунѣ еще столь горделивая, когда она стояла во главѣ оппозиціи, разсѣивалась, какъ дымъ. Ее должно было замѣнить Временное Правительство, то есть министерство, не имѣющее уже ничего конституціоннаго и находящееся въ полномъ подчиненіи у Совѣта. Поднялись пререканія объ условіяхъ, объ именахъ, объ обязанностяхъ этого новаго двуликаго Правительства. Временами Родзянко въ ужасѣ отступалъ отъ разверзнувшейся у ногъ его пропасти; онъ предлагалъ соціалистамъ Совѣта взять на себя власть цѣликомъ. Жалкое признаніе безпомощности, полнѣйшая капитуляція буржуазныхъ элементовъ передъ кулакомъ второго интернаціонала, подготовлявшаго пути большевизму! Но Совѣтъ отказался. «Буржуи», начавшіе революцію, сами обязаны вырыть ту могилу, въ которой будутъ погребены ихъ надежды.

Совѣтъ примѣнялъ тѣ же пріемы для оказанія давленія на Думскій комитетъ, какіе примѣняла оппозиція для терроризированія Царскаго Правительства — запугиваніе призракомъ кровопролитія; но Чхеидзе и прочіе агенты большевизма вели свою игру рѣшительнѣе, чѣмъ Родзянко. Малѣйшая попытка сопротивленія подавлялась при помощи искусно вызваннаго волненія толпы на улицѣ.

Черезъ два дня послѣ своего созданія Думскій исполнительный комитетъ фактически уже больше не существовалъ. Становилась ясной необходимость какой-то власти, какого-то правящаго центра. На самомъ дѣлѣ, это Правительство было уже давнымъ-давно подготовлено, министерскіе портфели распредѣлены не безъ упорной борьбы, разочарованій честолюбій, ожесточенныхь соревнованій; но все же эта власть, продуманная до мельчайшихъ подробностей, существовала, и можно сказать, что на этотъ разъ, вопреки пословицѣ, удалось заранѣе раздѣлить шкуру неубитаго еще медвѣдя.

Государь безъ власти, всемогущая Дума и отвѣтственное министерство — вотъ та программа, къ осуществленію которой всегда стремилась либеральная оппозиція съ упорствомъ, готовымъ даже пожертвовать интересами національными въ пользу интересовъ политическихъ. Но едва только взошла заря этихъ чаяній, какъ одна изъ этихъ иллюзій разсѣялась, какъ призракъ. Дума перестала существовать. Останется ли по крайней /с. 154/ мѣрѣ призракъ Царя? О Государѣ Николаѣ II безполезно было и говорить, Онъ никогда не согласился бы царствовать, не управляя, заботясь только о Своемъ «цивильномъ листѣ».

Но если, какъ было рѣшено, добиться Его отреченія? Въ такомъ случаѣ все еще могло уладиться; на Престолъ вступилъ бы малолѣтній Наслѣдникъ Алексѣй Николаевичъ, въ качествѣ конституціоннаго Монарха, съ регентствомъ Великаго Князя Михаила Александровича, человѣка добраго, прекраснаго, но слабаго, безвольнаго, который добросовѣстно сталъ бы исполнять все, что ему предпишутъ.

Между тѣмъ, главари Думскаго комитета начинали чувствовать свое положеніе непрочнымъ. Таврическій дворецъ день и ночь наводнялся бунтующей, нервной, несдержанной толпой. Каторжники, выпущенные на волю «освобожденнымъ» народомъ, обращались въ политическихъ вожаковъ, къ словамъ которыхъ прислушивалась чернь; запасные, мечтавшіе о возвращеніи въ свои деревни, разинувъ рты, упивались ихъ пораженческимъ краснорѣчіемъ. Подъ сводами большого Екатерининскаго зала, видѣвшаго нѣкогда блескъ двора Великой Императрицы, какъ прибой морскихъ волнъ, колыхалась сѣрая масса, сѣрыя солдатскія шинели, сѣрыя папахи, сѣрыя истомленныя волненіемъ и тремя безсонными ночами лица. Временами поднималась буря, крики переходили въ вой, — это приводили бывшаго министра, арестованнаго солдатней. Всѣ они, безъ исключенія, держали себя съ холоднымъ презрительнымъ достоинствомъ, несмотря на угрожающіе крики, сжатые кулаки и щелканье ружейныхъ затворовъ.

Столь неосторожно поднятая либералами мутная волна грозила уже захлестнуть тотъ самый новый режимъ, который долженъ былъ явиться зарей свободы.

Ночь съ 1 на 2 марта прошла въ возрастающей съ каждымъ часомъ тревогѣ. Самъ Совѣтъ чувствовалъ себя безсильнымъ противостоять народному потоку. «Все погибло», заявилъ даже предсѣдатель Совѣта Чхеидзе. Около трехъ часовъ утра человѣкъ восемь изможденныхъ, дрожащихъ отъ страха людей собрались въ одной изъ маленькихъ комнатъ Думскаго дворца.

Извнѣ доносился ревъ торжествующаго мятежа, гдѣ-то стрѣляли, организовывалась оккультная и неумолимая власть, диктующая свою волю, направляющая удары, шагающая черезъ трупы. А здѣсь, подъ рѣзкимъ свѣтомъ электричества, падающимъ на /с. 155/ ихъ землистыя лица, тряслись, какъ въ лихорадкѣ, новые властители Россіи, члены исполнительнаго комитета Государственной Думы. Непостоянная толпа уже позабыла объ этихъ жалкихъ паяцахъ, имена которыхъ не запомнитъ даже исторія.

Тутъ, среди испуганнаго шепота, появился Гучковъ. Мертвенно-блѣдный, съ трясущейся челюстью, этотъ гордый трибунъ разсказалъ, что только что убили ѣхавшаго съ нимъ князя Вяземскаго, что войска взбунтовались въ казармахъ... Они не признавали больше никакого Правительства, положеніе было безнадежно...

Богамъ революціи нужна была жертва. И этой жертвой долженъ быть Царь.

«Тогда, можетъ быть, когда мы бросимъ имъ корону Романовыхъ, народъ пощадитъ насъ; Ставка, Алексѣевъ и генералы, давно уже сочувственно относятся къ мысли о государственномъ переворотѣ. — Надо рѣшаться, чтобы другіе не сдѣлали этого раньше насъ: минута запозданія, нерѣшительности и мы погибли». — «Поѣду просить Государя отречься отъ Престола», заявляетъ Гучковъ. «Кто поѣдетъ со мной?» — «Я», отвѣчаетъ Шульгинъ. И два члена русской Директоріи, поднявъ воротники, чтобы скрыть свои лица, отправляются отдаленными закоулками на вокзалъ и умоляютъ начальника станціи дать имъ возможность проѣхать въ Псковъ. Черезъ десять минутъ поѣздъ увозитъ ихъ, а съ ними и судьбу Россіи.

Таковы были жалкіе люди, которые выдали себя передъ Государемъ за уполномоченныхъ представителей русскаго народа! [2]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Между тѣмъ, неумолимая Сила, управляющая судьбами людей и государствъ, одновременно двигала свои фигуры на шахматной доскѣ исторіи.

Пока Царскій поѣздъ мчался къ назначенной судьбой цѣли, солнце взошло надъ послѣдними остатками Императорскаго Правительства, переходившаго изъ одного убѣжища въ другое и, наконецъ, укрывшагося подъ сѣнью «свѣтлой Адмиралтейской иглы»... Здѣсь оставалось всего нѣсколько генераловъ: воен/с. 156/ный министръ, главный начальникъ округа, комендантъ Петрограда, градоначальникъ.

Гдѣ же были министры, предсѣдатель Совѣта Министровъ, гражданскія власти? Они растаяли во тьмѣ этой тревожной ночи. Однако дѣйствовать было необходимо: только что отпечатали афиши объ осадномъ положеніи, надо было ихъ расклеить на стѣнахъ столицы. Но... не нашлось ни кистей, ни клея. Хабаловъ вялымъ голосомъ приказалъ двумъ околоточнымъ развѣсить нѣсколько такихъ афишъ на рѣшеткѣ Александровскаго сада. Первый же порывъ вѣтра весело закрутилъ по Адмиралтейской площади клочки разорванныхъ бумагъ: это все, что осталось отъ осаднаго положенія и отъ самаго Правительства.

Около восьми часовъ утра генералъ Ивановъ, выѣзжая вмѣстѣ со своимъ отрядомъ изъ Могилева, вызвалъ по прямому проводу главнаго начальника Петроградскаго округа и поставилъ ему цѣлый рядъ вопросовъ относительно положенія. Въ отвѣтахъ Хабалова звучала полнѣйшая безнадежность: вѣрныхъ частей больше нѣтъ, городъ во власти мятежниковъ, министры арестованы.

Въ полдень морской министръ адмиралъ Григоровичъ, желая выслужиться передъ новой властью, послалъ своего адъютанта предложить генераламъ немедленно покинуть Адмиралтейство. Собравшись на послѣднее совѣщаніе, они постановили не продолжать сопротивленія, хотя, по правдѣ сказать, особо героическаго сопротивленія оказано и не было. Бродившіе во дворѣ остатки частей были распущены. Въ тотъ же день солдатня арестовала генерала Хабалова; что же касается военнаго министра генерала Бѣляева, то, укрывшись сначала въ своемъ казенномъ домѣ, затѣмъ въ министерствѣ, потомъ въ Генеральномъ штабѣ, преслѣдуемый, загнанный чернью, онъ, наконецъ, съ отчаянія бросился прямо къ волку въ пасть, то есть въ Государственную Думу.

Тамъ онъ заявилъ, что желаетъ лишь вернуться къ частной жизни и готовъ даже дать подписку остаться въ распоряженіи Думы. Въ отвѣтъ на это его отправили въ казематъ Петропавловской крѣпости, поразмыслить на покоѣ о великодушіи новыхъ властителей Россіи.

Примѣчаніе:
[1] P. Gilliard. Le tragique destin de Nicolas II et de Sa Famille, стр. 176.
[2] По разсказу В. В. Шульгина, приведенному въ «Послѣднихъ Новостяхъ» 4 января 1922 г. и въ Русской Лѣтописи, кн. III, стр. 211-212.

Источникъ: И. П. Якобій. Императоръ Николай II и революція. — Tallinn, 1938. — С. 149-156.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.