Церковный календарь
Новости


2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 12-я (1924)
2019-08-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 11-я (1924)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 29-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 28-я (1922)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 4-е (1976)
2019-08-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 3-е (1976)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 132-я (1956)
2019-08-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 131-я (1956)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 27-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 26-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - пятница, 23 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Монархическая государственность

И. П. Якобій († 1964 г.)

Иванъ Павловичъ Якобій (1879-1964), русскій писатель и историкъ, сынъ виднаго ученаго-психіатра П. И. Якобія. Родился во Франціи, родители его познакомились въ Швейцаріи. Затѣмъ семья вернулась въ Россію. Иванъ Якобій съ серебряной медалью окончилъ гимназію и поступилъ въ Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ, которое окончилъ въ 1909 г. Но еще въ 1905 г. былъ «причисленъ къ Канцеляріи Ея Императорскаго Величества по принятому прошенію». Послѣ октябрьскаго переворота эмигрировалъ во Францію. Занимался литературной дѣятельностью. Авторъ цѣлаго ряда научныхъ работъ, посвященныхъ такимъ историческимъ личностямъ какъ Жанна Д'Аркъ, Суворовъ, Наполеонъ, Чеховъ. Въ 1938 г. въ Парижѣ вышла его книга «Императоръ Николай II и революція», сразу привлекшая къ себѣ огромное вниманіе различныхъ эмигрантскихъ круговъ, вызвавшая большой резонансъ и споры. Роль предательства въ паденіи Самодержавія въ Россіи и казни Царской Семьи — главная стержневая тема книги. Для русскихъ эмигрантовъ, чтившихъ память Царя-мученика и Царской Семьи, трудъ Якобія сталъ въ полномъ смыслѣ слова настольнымъ. Но будучи переведена на пять иностранныхъ языковъ и выдержавъ полтора десятка только французскихъ изданій, книга И. П. Якобія была издана по-русски небольшимъ тиражомъ, «замолчана и скуплена». Среди немногихъ самыхъ дорогихъ вещей (родительскаго благословенія, ладанокъ со святынею и Русской землей, Царскихъ наградъ, документовъ, писемъ и фотографій) въ багажѣ русскихъ бѣженцевъ второй Міровой войны были и потрепанные томики книги И. П. Якобія. «...Ни одна книга, написанная объ этой революціи, — писалъ, имѣя въ виду первое ея французское изданіе 1931 г, ген.-майоръ Б. В. Геруа, — не воспроизводитъ ея преступной глупости и ужасовъ съ такой яркостью и точностью, притомъ въ такой сжатой формѣ, какъ книга И. П. Якобія». Вѣрный Царю и Россіи до гроба Иванъ Павловичъ Якобій скончался въ ночь съ 23 на 24 декабря 1964 года.

Сочиненія И. П. Якобія

И. П. Якобій († 1964 г.)
ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ II И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Tallinn, 1938).

ГЛАВА III.
Паденіе Имперіи.

2. Въ ставкѣ.

Царскій поѣздъ прибылъ въ Могилевъ 23 февраля. Во время своихъ пребываній въ Ставкѣ, Государь занималъ скромный губернаторскій домъ, гдѣ Онъ отвелъ себѣ только четыре комнаты, предоставивъ остальныя лицамъ Своей свиты. Порядокъ дня былъ распредѣленъ въ Ставкѣ съ незыблемой точностью.

Каждое утро, послѣ чая, Государь отправлялся къ начальнику штаба, генералу Алексѣеву, съ которымъ работалъ до завтрака. Къ завтраку приглашались начальники военныхъ миссій союзныхъ государствъ, а также министры и генералы, пріѣзжавшіе съ докладомъ къ Государю. Остатокъ дня былъ посвященъ работѣ съ перерывомъ для прогулки пѣшкомъ, передъ трехчасовымъ чаемъ; къ обѣду также приглашались военные агенты.

Первыя извѣстія о безпорядкахъ въ Петроградѣ были получены 25 февраля по телеграммамъ генерала Хабалова и министра внутреннихъ дѣлъ. Мы уже говорили выше объ этихъ запоздалыхъ донесеніяхъ, дававшихъ къ тому же весьма неточное /с. 140/ понятіе о происходившемъ. Несмотря на оптимистическія увѣренія въ телеграммѣ военнаго министра, Государь какъ будто почувствовалъ надвигающуюся грозу мятежа и повелѣлъ Хабалову прекратить безпорядки; приказъ этотъ, какъ мы видѣли, совершенно сбилъ съ толку нерѣшительнаго начальника округа. Хотя этотъ обмѣнъ телеграммами не вышелъ за предѣлы кабинетовъ Государя и генерала Алексѣева, все же мало-по-малу какое-то смутное безпокойство овладѣло приближенными Государя; Онъ же Самъ, по обыкновенію, оставался непроницаемымъ.

Въ этотъ же день, сопровождаемый флигель-адъютантомъ полк. Мордвиновымъ, Государь отправился на обычную прогулку; цѣлью ея Онъ избралъ часовню, воздвигнутую въ нѣсколькихъ верстахъ отъ Могилева въ память сраженія, даннаго въ 1812 году Наполеону. Государь казался спокойнымъ, но задумчивымъ. Несмотря на ледяной вѣтеръ, Онъ былъ одѣтъ по обыкновенію въ гимнастерку. По дорогѣ Ему встрѣчались крестьяне въ тулупахъ, кланявшіеся Ему съ тѣмъ благоговѣніемъ, которое русскій народъ всегда проявлялъ къ Помазаннику Божію; нѣкоторые изъ нихъ крестились.

Государь остановился у одной повозки и съ обычной привѣтливостью бесѣдовалъ съ ѣхавшей въ ней крестьянской семьей. Съ Мордвиновымъ Онъ говорилъ о Своемъ безпокойствѣ относительно здоровья Дѣтей: Великая Княжна Анастасія Николаевна только что заболѣла корью, одна лишь Великая Княжна Марія Николаевна еще не заразилась, но Государь боялся, что и Она сляжетъ, какъ сестры и братъ. О возстаніи, о телеграммахъ, о политическомъ положеніи — ни слова.

На другой день, 26 февраля, въ 12 часовъ 40 минутъ, была получена новая телеграмма отъ генерала Хабалова. Она была успокоительнаго содержанія: произошло нѣсколько стычекъ, войска примѣнили оружіе, но теперь въ столицѣ царитъ порядокъ.

Между тѣмъ, въ десять съ половиной часовъ вечера, какъ громъ среди яснаго неба, пришла телеграмма Родзянко: возстаніе разрастается, надо немедленно идти на уступки, иначе все погибло.

Государь еще довѣрялъ Своимъ министрамъ и не допускалъ мысли, чтобы они стали скрывать отъ Него правду.

Онъ бросилъ на столъ телеграмму Родзянко, замѣтивъ министру двора графу Фредериксу: «Опять этотъ толстякъ Род/с. 141/зянко мнѣ написалъ разный вздоръ, на который я ему не буду даже отвѣчать» [1].

Но безпокойное настроеніе все же продолжалось. Принялъ ли Хабаловъ всѣ нужныя мѣры? спрашивали себя въ окруженіи Царя; не разыграется ли снова завтра съ еще большей силой возстаніе, какъ плохо затушенный пожаръ? Однако надо было подать примѣръ спокойствія; Государь предложилъ сыграть партію въ домино; вечеръ тянулся вяло и всѣ рано разошлись.

Первыя телеграммы, полученныя на другой день утромъ, дышали еще какимъ-то офиціальнымъ оптимизмомъ. Но около полудня Императрица протелеграфировала Государю: «Революція вчера приняла ужасающіе размѣры. Знаю, что присоединились и другія части. Извѣстія хуже, чѣмъ когда бы то ни было» [2]. Затѣмъ, въ часъ дня, другая телеграмма: «Уступки необходимы. Стачки продолжаются. Много войскъ перешло на сторону революціи».

Одновременно новое требованіе Родзянко, гдѣ проглядываетъ уже просто страхъ: «Необходимо принять энергичныя мѣры, рѣшается судьба Династіи». Такъ вскрылась наконецъ правда, которую таили отъ Государя!

Около двухъ часовъ пополудни, спускаясь послѣ завтрака по лѣстницѣ, полковникъ Мордвиновъ былъ остановленъ штабнымъ офицеромъ. «Генералъ Алексѣевъ приказалъ передать лично вамъ эти телеграммы и проситъ васъ, чтобы вы лично же, не передавая никому другому, немедленно доложили Его Величеству». Офицеръ казался очень взволнованнымъ. Мордвиновъ спросилъ его, что это за телеграммы. «Вотъ, прочтите сами, что дѣлается въ Петроградѣ. Сейчасъ, когда я уходилъ изъ штаба, я мелькомъ видѣлъ, что получились еще болѣе ужасныя извѣстія». Телеграммы были распечатаны, Мордвиновъ пробѣжалъ ихъ. Одна была отъ генерала Бѣляева, другая отъ генерала Хабалова. Въ обѣихъ говорилось почти одно и то же: что войска отказываются употреблять оружіе и переходятъ на сторону бунтующей черни, что взбунтовавшіеся запасные батальоны Гренадерскаго и Волынскаго полковъ перебили часть /с. 142/ своихъ офицеровъ, что волненіе охватываетъ и другія части и что необходима немедленная помощь.

Мордвиновъ поднялся наверхъ къ кабинету Государя. Онъ постучалъ и вошелъ.

Государь стоялъ около Своего письменнаго стола и разбиралъ какія-то бумаги. «Въ чемъ дѣло, Мордвиновъ?» спросилъ Онъ. Наружно Государь былъ совершенно спокоенъ, но Мордвиновъ чувствовалъ по тону Его голоса, что Ему не по себѣ, и что внутренно Его что-то очень заботитъ и волнуетъ. «Ваше Величество», сказалъ онъ, «генералъ Алексѣевъ просилъ Вамъ представить эти только что полученныя телеграммы. Онѣ ужасны... въ Петроградѣ съ запасными творится что-то невѣроятное»...

Государь молча взялъ телеграммы, бѣгло просмотрѣлъ ихъ, положилъ ихъ на столъ и задумался.

«Ваше Величество, что прикажете передать генералу Алексѣеву?» прервалъ Мордвиновъ эту мучительную паузу.

«Я уже знаю объ этомъ и сдѣлалъ нужныя распоряженія генералу Алексѣеву. Надо надѣяться, что все это безобразіе будетъ скоро прекращено», отвѣтилъ съ сильной горечью и немного раздраженно Государь. Мордвиновъ позволилъ себѣ настаивать.

«Я еще увижу генерала Алексѣева и переговорю съ нимъ», спокойно, но довольно нетерпѣливо прервалъ его Государь и снова взялъ со стола положенныя телеграммы, чтобы ихъ перечитать.

Мордвиновъ вышелъ встревоженный и разстроенный [3].

Въ происходящей борьбѣ между Государемъ и революціей, между побѣдой и пораженіемъ, между Россіей и надвигавшейся анархіей, этотъ день 26 февраля является рѣшительнымъ. Если до сихъ поръ Государь могъ надѣяться на перемиріе между политическими партіями передъ лицомъ общаго врага, на вспышку патріотизма со стороны оппозиціи, — эта иллюзія разсѣялась при видѣ мятежа, заботливо подготовленнаго Родзянками, Гучковыми и Милюковыми.

Въ этотъ день Онъ съ утра принялъ Свое рѣшеніе: во что /с. 143/ бы то ни стало подавить возстаніе, чтобы спасти фронтъ, чтобы продолжать войну, чтобы сохранить честь Родины.

Надо замѣтить, что въ теченіе этихъ трагическихъ дней, въ которые рѣшалась судьба Россіи, одинъ лишь Государь сохранилъ ясный взглядъ на положеніе, и будь хоть одно изъ Его приказаній толково исполнено, спасены были бы и режимъ, и страна, и побѣда.

Но, можетъ быть, именно моральное одиночество Императора Николая II и Его Семьи и составляло всю великую трагедію Его существованія. Нужно признаться, что Государь былъ окруженъ бездарностями, царедворцами, хотя и честными, но слабыми и эгоистичными, которыхъ смылъ не девятый, а первый валъ бури. Само же Правительство состояло изъ круглыхъ нулей. А дальше уже господствовала измѣна. Ставка Верховнаго Главнокомандующаго въ лицѣ начальствующихъ лицъ почти вся стояла за государственный переворотъ. Мы уже говорили выше о военномъ заговорѣ, который зрѣлъ въ Петроградѣ и къ которому мало-по-малу примкнули нѣкоторые генералы въ Ставкѣ и главнокомандующіе фронтами. Такимъ образомъ, въ теченіе этихъ тревожныхъ дней, когда побѣда и пораженіе зависѣли отъ даннаго во-время распоряженія, отъ какого-нибудь получаса выиграннаго у возстанія, отъ быстро принятаго и тотчасъ исполненнаго рѣшенія, Государь видѣлъ вокругъ себя лишь растерянныя лица, смущенные взоры и то пассивное и эластичное сопротивленіе, которое никакая сила сломить не можетъ, и которое, какъ щупальцы спрута, въ концѣ концовъ парализуетъ и душитъ свою жертву.

Къ вечеру генералъ Алексѣевъ получилъ отъ обезумѣвшаго предсѣдателя Совѣта Министровъ князя Голицына телеграмму, въ которой онъ настаивалъ на своей отставкѣ, а также на отставкѣ всего кабинета и просилъ составить лѣвое министерство подъ предсѣдательствомъ князя Львова. Это дезертирство Царскаго Правительства ожидалось и учитывалось заранѣе въ Ставкѣ; телеграмма князя Голицына пробудила аппетиты и честолюбія, удовлетворить которые долженъ былъ новый режимъ. Алексѣевъ, чувствуя себя больнымъ, хотѣлъ послать эту телеграмму съ офицеромъ, но генералъ-квартирмейстеръ Верховнаго Главнокомандующаго генералъ Лукомскій настоялъ, чтобы онъ самъ отправился къ Государю. Вернувшись минутъ черезъ /с. 144/ десять, Алексѣевъ сказалъ, что Государь остался очень недоволенъ содержаніемъ телеграммы князя Голицына и заявилъ, что Самъ составитъ отвѣтъ.

«Но вы попробовали уговорить Государя согласиться на просьбу предсѣдателя Совѣта Министровъ? Вы сказали, что и вы раздѣляете ту же точку зрѣнія?» спросилъ Лукомскій.

«Государь со мною просто не хотѣлъ и говорить. Я чувствую себя совсѣмъ плохо и сейчасъ прилягу. Если Государь пришлетъ какой-нибудь отвѣтъ, сейчасъ же придите мнѣ сказать». И Алексѣевъ, еще не совсѣмъ оправившійся отъ своей болѣзни, ушелъ къ себѣ.

Черезъ нѣкоторое время дежурный офицеръ прибѣжалъ предупредить генерала Лукомскаго, что Государь идетъ въ ихъ помѣщеніе. Лукомскій тотчасъ же спустился и на лѣстницѣ встрѣтилъ Государя, который спросилъ его:

«Гдѣ генералъ Алексѣевъ?»

«Онъ у себя въ комнатѣ; чувствуетъ себя плохо и прилегъ. Прошу Ваше Императорское Величество пройти въ Вашъ кабинетъ, а я сейчасъ позову генерала Алексѣева».

Государь не любилъ безпокоить людей.

«Нѣтъ, не надо. Сейчасъ же передайте генералу Алексѣеву эту телеграмму и скажите, что я прошу ее немедленно передать по прямому проводу. При этомъ скажите, что это мое окончательное рѣшеніе, котораго я не измѣню, а потому мнѣ докладывать еще что-либо по этому вопросу безполезно».

Генералъ Лукомскій взялъ телеграмму, написанную рукою Государя на голубомъ телеграфномъ бланкѣ, и отнесъ ее генералу Алексѣеву.

Какъ мы знаемъ, эта телеграмма призывала князя Голицына и министровъ исполнить свой долгъ и извѣщала о присылкѣ главноначальника, облеченнаго полномочіями. Этимъ временнымъ диктаторомъ былъ генералъ Ивановъ, бывшій главнокомандующій юго-западнымъ фронтомъ.

Итакъ Государь проявилъ Свою волю; Государь отказывался сдаться передъ мятежомъ; Государь принималъ мѣры для подавленія его. Достигни генералъ Ивановъ со своимъ отрядомъ Петрограда, удайся ему собрать нѣсколько вѣрныхъ частей, юнкеровъ, полицію, пусти онъ въ ходъ артиллерію, и революція разсѣялась бы какъ дымъ, вмѣстѣ съ Родзянками, Милюковыми, Алексѣевыми, политиканами въ погонѣ за министерскими порт/с. 145/фелями, не въ мѣру честолюбивыми генералами, мелкими аферистами, ловящими рыбу въ мутной водѣ, и крупными акулами, плывущими за государственнымъ кораблемъ.

Генералъ Лукомскій впалъ въ отчаяніе. Онъ снова сталъ настаивать на томъ, чтобы генералъ Алексѣевъ пошелъ умолять Государя уступить князю Голицыну и Родзянко. Алексѣевъ, усталый, больной, подчиняясь, по обыкновенію, болѣе сильной волѣ, отправился, послѣ нѣкотораго колебанія, къ Государю и, вернувшись, сказалъ, что Его Величество рѣшенія не мѣняетъ.

Между тѣмъ выборъ генерала Иванова произвелъ на приближенныхъ Государя хорошее впечатлѣніе. Его командованіе на юго-западномъ фронтѣ было удачнымъ; его большая сѣдая борода, добродушный разговоръ, обходительность, простота вызывали къ нему симпатію. Даже самое имя его — Ивановъ — какое-то нарицательно-русское, какъ будто указывало, что именно онъ, посланный самою судьбою человѣкъ для безболѣзненнаго усмиренія бунта запасныхъ, на которыхъ мѣтко сказанная шутка, крѣпкое словцо, находчивость могутъ произвести большее впечатлѣніе, чѣмъ стрѣльба изъ пулеметовъ.

Въ этотъ вечеръ генералъ Ивановъ, приглашенный къ Высочайшему столу, оправдалъ свою репутацію. Сидя рядомъ съ Государемъ, онъ, съ присущимъ ему добродушіемъ, разсказывалъ, какъ ему удалось остановить безпорядки въ Кіевѣ одними, убѣдительными словами, безъ пролитія крови. Ничего не могло быть Государю болѣе по душѣ.

Вечеромъ было получено отъ Великаго Князя Михаила Александровича сообщеніе по прямому проводу, о которомъ мы говорили выше. Положеніе становилось опаснымъ; таковъ же былъ смыслъ двухъ послѣднихъ телеграммъ Императрицы. Судьба Семьи, больныхъ Дѣтей, Императрицы, отрѣзанныхъ въ Царскосельскомъ дворцѣ, тревожили Государя. Если Онъ и не вполнѣ повѣрилъ офиціальному оптимизму первыхъ донесеній Правительства относительно петроградскихъ событій, все же до полученія невѣроятной телеграммы князя Голицына, Государь не могъ подозрѣвать ни о размѣрѣ движенія, ни о степени растерянности министерства. Съ этого момента настроеніе въ Ставкѣ рѣзко измѣнилось. Безпечность сразу перешла въ подавленность. Адмиралъ Ниловъ не переставая твердилъ: «Насъ всѣхъ вздернутъ на фонарь», а дворцовый комендантъ Воейковъ, который устраивалъ свою квартиру, «прибивалъ шторки, привѣ/с. 146/шивалъ картинки» и шутилъ съ сослуживцами, вдругъ понялъ трагичность положенія и сталъ ходить совершенно растерянный.

За вечернимъ чаемъ министръ Двора графъ Фредериксъ явился доложить Государю объ извѣстіяхъ изъ Царскаго Села, только что полученныхъ по телефону отъ оберъ-гофмаршала графа Бенкендорфа. Тотчасъ же послѣ этого лицамъ Свиты было приказано готовиться къ отъѣзду.

Въ 9 часовъ вечера дворцовый комендантъ передалъ ген. Лукомскому приказаніе Государя немедленно приготовить литерные поѣзда для отъѣзда въ Царское Село. Государь хотѣлъ выѣхать никакъ не позже 11 часовъ вечера.

Ген. Лукомскій, конечно, понималъ, что теперь, когда рѣшалась судьба Монархіи въ Россіи, не только каждый часъ, но каждая минута были дóроги. И, дѣйствительно, если бы Государь выѣхалъ немедленно, какъ Онъ того хотѣлъ, Царскій поѣздъ не былъ бы задержанъ въ пути, ему не пришлось бы перемѣнить направленіе на Псковъ, гдѣ и была приготовлена ловушка. И тогда ген. Ивановъ со своимъ эшелономъ нашелъ бы въ Царскомъ не изнывающую отъ страшной тревоги за горячо любимаго Супруга, несчастную, окруженную дрожащими, растерянными людьми женщину, а Государя, отъ котораго онъ могъ бы услышать опять то же отчетливое и рѣшительное приказаніе: подавить во что бы то ни стало предательскій бунтъ.

Ген. Лукомскій спѣшить не пожелалъ и заявилъ Воейкову, что литерные поѣзда отправить раньше шести часовъ утра невозможно; «надо приготовить свободный пропускъ по всему пути и всюду разослать телеграммы».

Какія телеграммы разослалъ ген. Лукомскій, мы не знаемъ, но какой свободный пропускъ онъ приготовилъ Царскому поѣзду, мы увидимъ дальше.

Если бы объ этомъ фактѣ не разсказалъ самъ ген. Лукомскій въ своихъ воспоминаніяхъ, можно было бы подумать, что здѣсь просто злостная и неправдоподобная клевета на него. Какъ допустить въ самомъ дѣлѣ, чтобы генералъ-квартирмейстеръ осмѣлился отказать въ немедленномъ исполненіи Высочайшаго повелѣнія? Какъ повѣрить, чтобы Державный Верховный Главнокомандующій во время войны могъ оказаться не въ состояніи срочно выѣхать туда, гдѣ неотложно требовалось Его присутствіе? Какъ не счесть за выдумку, что чинъ /с. 147/ Ставки могъ бы единолично задержать Царя, а слѣдовательно и ходъ исторіи на цѣлые семь роковыхъ для Россіи часовъ?

Но ген. Лукомскій этой затяжкой не удовольствовался; онъ пытался доказать Воейкову, что «рѣшеніе Государя ѣхать въ Царское Село можетъ повести къ катастрофическимъ послѣдствіямъ, что, по его мнѣнію, Государю необходимо оставаться въ Могилевѣ»...

Ген. Воейковъ въ споръ съ ген. Лукомскимъ вступать не пожелалъ; онъ кратко отвѣтилъ, что Государь рѣшенія Своего не измѣнитъ, и просилъ срочно отдать необходимыя распоряженія.

Лукомскій рѣшилъ все же испробовать послѣднее средство: побѣжалъ къ больному Алексѣеву, разбудилъ его, заставилъ одѣться и направилъ къ Государю, чтобы отговорить Его отъ поѣздки. Алексѣевъ покорно все это выполнилъ, былъ довольно долго у Государя и, вернувшись, сказалъ, что Его Величество страшно безпокоится за Императрицу и за Дѣтей и рѣшилъ ѣхать въ Царское Село.

Поведеніе ген. Лукомскаго въ эти тревожные дни можетъ показаться загадочнымъ, но онъ самъ беретъ на себя трудъ раскрыть намъ свои настоящія мысли. По его мнѣнію, «выходъ, конечно, былъ. Это немедленный отъѣздъ Государя въ районъ Особой арміи и отправка въ Петроградъ и Москву сильныхъ и вполнѣ надежныхъ отрядовъ». Но вмѣстѣ съ тѣмъ Лукомскій находитъ, что «рѣшеніе подавить революцію силою оружія, заливъ кровью Петроградъ и Москву, не только грозило прекращеніемъ на фронтѣ борьбы съ врагомъ, а было бы единственно возможнымъ только именно съ прекращеніемъ борьбы, съ заключеніемъ позорнаго сепаратнаго мира. Послѣднее же было такъ ужасно, что представлялось неизбѣжнымъ сдѣлать все возможное для мирнаго прекращенія революціи»... Въ дальнѣйшихъ своихъ разсужденіяхъ ген. Лукомскій говоритъ, что «не только наши союзники никогда этого не простили бы Россіи, но и общественное мнѣніе Россіи этого не простило бы Государю» [4].

Разсужденія эти могли бы казаться наивными даже и въ описываемые дни; теперь же, когда мы знаемъ, къ чему повело то, что революцію «силою оружія» не подавили, и что обѣ столицы кровью также залиты не были; когда мы знаемъ, что рецептъ /с. 148/ уступокъ, который рекомендовалъ какъ разъ ген. Лукомскій, привелъ не только къ позорному сепаратному миру и къ гибели Государя и Царской Семьи, но и къ крушенію самой Россіи и къ порабощенію русскаго народа; когда и самъ ген. Лукомскій оказался жалкой щепкой, выкинутой бурей на чужеземный берегъ, — то мы съ трудомъ можемъ допустить, чтобы его слова исходили дѣйствительно отъ чистаго сердца.

Въ чемъ же тутъ дѣло? А въ томъ, что, по мнѣнію ген. Лукомскаго, поѣздка Государя въ Особую армію, «на которую можно вполнѣ положиться», была бы умѣстна только въ томъ случаѣ, «если бы Государь не желалъ идти ни на какія уступки» [5]. Итакъ, изъ словъ ген. Лукомскаго явствуетъ, что изъ трехъ возможныхъ рѣшеній: ѣхать въ Особую армію, ѣхать въ Царское Село, оставаться въ Ставкѣ — только послѣднее вызывало необходимость пойти на сговоръ съ революціей. Вотъ почему ген. Лукомскій на этомъ рѣшеніи такъ упорно и настаивалъ.

Прибавимъ еще одну невѣроятную подробность. Несмотря на задержку Царскаго поѣзда на цѣлые лишнихъ семь часовъ, рѣшительно ничего не было предпринято за это время для обезпеченія безпрепятственнаго проѣзда Государя. Если этого не сдѣлалъ ген.-квартирмейстеръ, то со стороны другихъ отвѣтственныхъ лицъ было преступной небрежностью не взять на себя заботу о безопасности Государя, пославъ впереди литерныхъ поѣздовъ поѣздъ съ эшелономъ войскъ, или хотя бы обезпечить Царскіе поѣзда достаточной охраной, чтобы очистить путь отъ взбунтовавшейся черни.

Около часа ночи Государь, одѣтый въ походную шинель изъ солдатскаго сукна и въ папахѣ, вышелъ изъ Своего кабинета и, пожавъ руку генералу Алексѣеву, сѣлъ въ автомобиль съ графомъ Фредериксомъ. Генералъ Ивановъ былъ уже на платформѣ. Государь пригласилъ его войти въ Свой вагонъ, гдѣ между ними и произошелъ откровенный разговоръ о создавшемся тревожномъ положеніи: «Я берегъ не самодержавную власть, а Россію», сказалъ Государь. «Я не убѣжденъ, что перемѣна формы правленія дастъ спокойствіе и счастье народу». Затѣмъ Онъ съ горечью упомянулъ о той клеветѣ, которая преслѣдовала Императрицу и Его Самого, о безплодности Его усилій и лучшихъ намѣреній, всегда дурно истолкованныхъ не/с. 149/доброжелательной молвой. Царившая кругомъ тишина, гнетущая тревога послѣднихъ часовъ, этотъ отъѣздъ въ ночь и въ неизвѣстность, смутное предчувствіе надвигающейся катастрофы, слова Государя, звучащія какъ политическое завѣщаніе цѣлаго Царствованія — все это глубоко взволновало стараго солдата. Отвѣчая Государю, онъ чувствовалъ, какъ у него сжималось горло, и голосъ его нѣсколько разъ прерывался [6].

Было около двухъ часовъ, когда Государь отпустилъ Иванова. Онъ обнялъ его, и оба перекрестились.

Примѣчанія:
[1] А. Блокъ. Послѣдніе дни стараго режима, стр. 31. Приведено по показанію гр. Фредерикса.
[2] А. Блокъ. Тамъ же, стр. 38.
[3] А. Мордвиновъ, Отрывки изъ воспоминаній. Русская Лѣтопись, кн. V, стр. 92.
[4] Генералъ А. С. Лукомскій. Воспоминанія, т. I, стр. 126-135.
[5] Генералъ А. С. Лукомскій. Воспоминанія, т. I, стр. 129.
[6] Ген. Д. Н. Дубенскій. Какъ произошелъ переворотъ въ Россіи. Русская Лѣтопись, кн. III, стр. 40.

Источникъ: И. П. Якобій. Императоръ Николай II и революція. — Tallinn, 1938. — С. 139-149.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.