Церковный календарь
Новости


2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 23-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 22-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 10-я (1924)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 9-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 21-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 20-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 19-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 18-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 17-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 16-я (1922)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 130-я (1956)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 129-я (1956)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 8-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 7-я (1924)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 15-я (1922)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 14-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 20 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 6.
Монархическая государственность

И. П. Якобій († 1964 г.)

Иванъ Павловичъ Якобій (1879-1964), русскій писатель и историкъ, сынъ виднаго ученаго-психіатра П. И. Якобія. Родился во Франціи, родители его познакомились въ Швейцаріи. Затѣмъ семья вернулась въ Россію. Иванъ Якобій съ серебряной медалью окончилъ гимназію и поступилъ въ Императорское училище правовѣдѣнія въ С.-Петербургѣ, которое окончилъ въ 1909 г. Но еще въ 1905 г. былъ «причисленъ къ Канцеляріи Ея Императорскаго Величества по принятому прошенію». Послѣ октябрьскаго переворота эмигрировалъ во Францію. Занимался литературной дѣятельностью. Авторъ цѣлаго ряда научныхъ работъ, посвященныхъ такимъ историческимъ личностямъ какъ Жанна Д'Аркъ, Суворовъ, Наполеонъ, Чеховъ. Въ 1938 г. въ Парижѣ вышла его книга «Императоръ Николай II и революція», сразу привлекшая къ себѣ огромное вниманіе различныхъ эмигрантскихъ круговъ, вызвавшая большой резонансъ и споры. Роль предательства въ паденіи Самодержавія въ Россіи и казни Царской Семьи — главная стержневая тема книги. Для русскихъ эмигрантовъ, чтившихъ память Царя-мученика и Царской Семьи, трудъ Якобія сталъ въ полномъ смыслѣ слова настольнымъ. Но будучи переведена на пять иностранныхъ языковъ и выдержавъ полтора десятка только французскихъ изданій, книга И. П. Якобія была издана по-русски небольшимъ тиражомъ, «замолчана и скуплена». Среди немногихъ самыхъ дорогихъ вещей (родительскаго благословенія, ладанокъ со святынею и Русской землей, Царскихъ наградъ, документовъ, писемъ и фотографій) въ багажѣ русскихъ бѣженцевъ второй Міровой войны были и потрепанные томики книги И. П. Якобія. «...Ни одна книга, написанная объ этой революціи, — писалъ, имѣя въ виду первое ея французское изданіе 1931 г, ген.-майоръ Б. В. Геруа, — не воспроизводитъ ея преступной глупости и ужасовъ съ такой яркостью и точностью, притомъ въ такой сжатой формѣ, какъ книга И. П. Якобія». Вѣрный Царю и Россіи до гроба Иванъ Павловичъ Якобій скончался въ ночь съ 23 на 24 декабря 1964 года.

Сочиненія И. П. Якобія

И. П. Якобій († 1964 г.)
ИМПЕРАТОРЪ НИКОЛАЙ II И РЕВОЛЮЦІЯ.
(Tallinn, 1938).

ГЛАВА III.
Паденіе Имперіи
[1].

1. Первые безпорядки.

Едва успѣлъ Государь покинуть Петроградъ, какъ, по какому-то таинственному сигналу, сразу на нѣсколькихъ заводахъ начинаются забастовки. Среди рабочихъ шныряютъ какія-то подозрительныя личности, создавая панику самыми невѣроятными слухами: столица останется безъ хлѣба, транспортъ затормозился, скоро начнется голодъ. Тотчасъ же толпы перепуганныхъ людей приступомъ берутъ булочныя; весь имѣющійся хлѣбъ раскупается нарасхватъ; недоумѣвающіе булочники съ ужасомъ смотрятъ на свои опустошенныя лавки, куда продолжаетъ ломиться толпа. На самомъ же дѣлѣ въ Петроградѣ въ это время имѣется въ запасѣ болѣе полумилліона пудовъ муки, количество достаточное для прокормленія населенія въ теченіе двѣнадцати дней. Къ тому же снабженіе столицы продолжается безъ перерыва и основаній для какихъ бы то ни было опасеній нѣтъ; главный начальникъ петроградскаго военнаго округа ген.-лейт. Хабаловъ на другой день, 24 февраля, расклеиваетъ объ этомъ объявленіе на стѣнахъ.

Заявленіе это успокаивающе дѣйствуетъ на желудки, но не на головы. Темные люди, появляющіеся изъ подполья только въ тревожные дни, снуютъ повсюду, сѣя ненависть, натравливая /с. 130/ чернь на полицію. Торопливыя руки тщетно пытаются выламывать булыжники съ замерзшей мостовой и, за неимѣніемъ камней, засыпаютъ кусками отколотаго льда безпомощную полицію. Да, безпомощную, ибо она ни отъ кого не получаетъ распоряженій, и толпа инстинктивно чувствуетъ, что за этимъ грознымъ символомъ власти — осталось пустое мѣсто.

Что же дѣлаютъ министры, главный начальникъ округа, генералы? Что дѣлаютъ всѣ тѣ, кому, уѣзжая, Государь поручилъ столицу? Въ теченіе этихъ трагическихъ дней, они не перестанутъ безконечно совѣщаться, гонимые мятежомъ изъ одного дворца въ другой, въ длительной агоніи малодушной власти, не имѣющей ни силъ защищаться, ни мужества погибнуть съ честью.

24 февраля, когда мятежъ выражается еще только въ хулиганствахъ толпы на Невскомъ, совѣщаются и у ген.-лейт. Хабалова, совѣщаются и въ Маріинскомъ дворцѣ. Къ какому же рѣшенію приводятъ эти безконечные разговоры? Поручить снабженіе столицы городской думѣ и вызвать кавалерійскій полкъ. И это все! Наружно все еще относительно спокойно. Только кое-гдѣ замѣчаются волненія, какъ тѣ приступы лихорадки, которые повторяются отъ времени до времени въ большихъ городахъ. Завтра навѣрное все пройдетъ безслѣдно. Все же въ городѣ царитъ глухая тревога и тоска сжимаетъ сердца, какъ это бываетъ передъ большой бѣдой.

Французскій посолъ ѣдетъ на концертъ по безлюднымъ улицамъ и входитъ въ почти пустой залъ; пріѣхавшая съ нимъ дама резюмируетъ свои впечатлѣнія въ пророческой фразѣ: «Мы можетъ быть присутствуемъ при послѣднемъ вечерѣ этого режима».

Однако въ толпѣ, заполняющей на другой день съ утра улицы, совершенно незамѣтно еще мрачнаго, революціоннаго одушевленія. Сегодня бастуютъ, значитъ праздникъ, и густая толпа гуляющихъ чинно ходитъ взадъ и впередъ по тротуарамъ Невскаго. Самое же дѣйствіе разыгрывается посреди улицы на мостовой; тамъ собираются кучки людей, затѣваются манифестаціи подъ предводительствомъ юношей съ крючковатыми носами и курчавыми волосами. А толпа любопытна, какъ всякая толпа. Будетъ ли укротитель разорванъ на части, или загонитъ бичомъ звѣря въ клѣтку?

/с. 131/ Но съ каждымъ часомъ толпа дѣлается гуще, заливаетъ мостовую, идетъ вслѣдъ за манифестантами, возвышаетъ и свой голосъ. Кто-то бросаетъ ручную гранату въ солдатъ, гдѣ-то стрѣляютъ, кричатъ... Одинъ полицейскій приставъ раненъ, другой убитъ на Знаменской площади. Уже нѣтъ ни гуляющихъ, ни манифестантовъ, все смѣшалось въ бурное море, гдѣ волны вздымаются все выше и выше. Немного мужества и энергіи и все можетъ быть еще спасено!

Изнервничавшіяся въ этой грозовой обстановкѣ войска, чувствуя свое позорное безсиліе, теряютъ терпѣніе и готовы перейти на сторону мятежниковъ. Но только бы услышать приказаніе стрѣлять, и снова окрѣпнутъ ихъ сердца, защелкаютъ ружейные затворы и мятежъ разсѣется какъ дымъ.

Между тѣмъ, единственно, что безпокоитъ военнаго министра генерала Бѣляева въ данную минуту, это «тяжелое впечатлѣніе, которое произведетъ на нашихъ союзниковъ видъ труповъ на Невскомъ». Во что бы то ни стало надо избавить отъ этого тяжелаго зрѣлища столь чувствительные нервы иностранныхъ дипломатовъ. Главное, не надо пускать въ ходъ оружіе. Впрочемъ генералъ Хабаловъ и не нуждается въ такихъ совѣтахъ благоразумія. Можно думать, что его хватилъ внезапный параличъ воли. Онъ колеблется, виляетъ, упускаетъ драгоцѣнное время. И только въ 4 часа 40 минутъ, наконецъ, рѣшается извѣстить о происходящемъ Ставку шифрованной телеграммой. Въ то же самое время министръ внутреннихъ дѣлъ Протопоповъ посылаетъ дворцовому коменданту генералу Воейкову подобное же донесеніе, оканчивающееся слѣдующими успокоительными словами: «Прекращенію дальнѣйшихъ безпорядковъ принимаются энергичныя мѣры военнымъ начальствомъ. Москвѣ спокойно».

Это ложь, никакихъ мѣръ не принято; обманули министра, обманываютъ и Государя.

Но Государь, съ тѣмъ даромъ предчувствія, который нерѣдко удивлялъ окружающихъ, казалось, угадываетъ правду, таящуюся за безпечнымъ тономъ телеграммы. Онъ приказываетъ телеграфировать Хабалову: «Повелѣваю завтра же прекратить въ столицѣ безпорядки, недопустимые въ тяжелое время войны съ Германіей и Австріей».

«Прекратить безпорядки», не есть ли это ожидаемый отвѣтъ на рапортъ главнаго начальника округа? Но Хабаловъ потря/с. 132/сенъ. Онъ сразу поставленъ въ необходимость либо дѣйствовать, либо ослушаться Государя.

Въ 10 часовъ вечера онъ созываетъ у себя начальниковъ частей и читаетъ имъ Высочайшую телеграмму. Завтра остается лишь примѣнить законъ: послѣ трехъ предупрежденій — стрѣлять. Ночью министры собираются у своего предсѣдателя. Небывалое въ исторіи засѣданіе Совѣта, гдѣ кромѣ министра внутреннихъ дѣлъ, министра юстиціи и прокурора Святѣйшаго Синода, всѣ объяты однимъ желаніемъ: уйти, бѣжать, исчезнуть, отказавшись отъ своихъ портфелей. И какъ волнуются они, узнавъ, что по приказанію министра внутреннихъ дѣлъ арестовано около ста самыхъ опасныхъ зачинщиковъ. «Какая неосторожность, какъ посмѣлъ онъ это сдѣлать, не спросивъ насъ!»

Обсуждаются различныя мѣры. Распустить Думу, этотъ очагъ интригъ? Объявить осадное положеніе? Нѣтъ, лучше пойти на уступки, протянуть время, обратиться къ посредничеству предсѣдателя Думы и лидеровъ оппозиціи. Это капитуляція. Нерадивые пастыри поручаютъ свои стада волкамъ, которые ихъ и растерзаютъ.

На другой день, въ воскресенье, 26 февраля, генералъ Хабаловъ приказываетъ расклеить объявленіе о томъ, что войска примѣнятъ оружіе противъ нарушителей порядка. Это не мѣшаетъ бандамъ хулигановъ и фанатиковъ забрасывать камнями солдатъ, которые отвѣчаютъ выстрѣлами. Hа мостовой лежатъ убитые и раненые. Эта попытка противодѣйствія со стороны властей безпокоитъ лидеровъ оппозиціи, которые все еще воображаютъ, что они распоряжаются огромной манифестаціей, предназначенной для запугиванія Царя. Они понимаютъ, что нѣсколькихъ мѣткихъ пуль достаточно, чтобы вся ихъ предательская затѣя лопнула, какъ мыльный пузырь.

Поэтому предсѣдатель Думы Родзянко съ утра суетится, стараясь парализовать отпоръ Правительства, — онъ бѣжитъ къ одному изъ министровъ, Риттиху, вытаскиваетъ его изъ кровати, везетъ съ собой къ военному министру, звонитъ по телефону Хабалову: «Зачѣмъ проливать кровь?» восклицаетъ Родзянко, «Въ войска бросали гранаты? Неправда, гранату бросилъ городовой! Достаточно приказать полить толпу изъ пожарной кишки, чтобы она разбѣжалась и все успокоилось». Къ тому же онъ находитъ, что вся комедія длилась достаточно долго. Пора уже /с. 133/ использовать ея результаты, прежде чѣмъ Правительство успѣетъ опомниться.

И Родзянко посылаетъ Государю слѣдующую телеграмму: «Положеніе серьезное. Въ столицѣ анархія. Правительство парализовано. Транспортъ продовольствія и топлива пришелъ въ полное разстройство. Растетъ общественное недовольство. На улицахъ происходитъ безпорядочная стрѣльба. Части войскъ стрѣляютъ другъ въ друга. Необходимо немедленно поручить лицу, пользующемуся довѣріемъ страны, составить новое Правительство. Медлить нельзя. Всякое промедленіе смерти подобно. Молю Бога, чтобы въ этотъ часъ отвѣтственность не пала на Вѣнценосца».

Какъ видно, эта телеграмма очень ловко составлена. Эти отрывочныя, взволнованныя фразы должны пробудить въ Царѣ все возрастающую тревогу, страхъ отвѣтственности и желаніе переложить эту отвѣтственность на того, чье имя ясно подсказывается: на самого Родзянко.

Впрочемъ и самъ предсѣдатель Думы опасается открытаго разрыва съ законностью и предпочитаетъ получить власть изъ рукъ Государя, чѣмъ «по волѣ народа».

Тѣмъ временемъ, столь неосторожно зажженный пожаръ все разгорается. Около 4 часовъ дня рота запаснаго батальона Павловскаго полка дѣлаетъ попытку взбунтоваться. Этихъ запасныхъ, которымъ въ сущности просто хочется вернуться къ себѣ домой, удается успокоить словами. Но это грозный, страшный признакъ начинающагося въ войскахъ броженія. Правительство понимаетъ это и къ вечеру рѣшается принять двѣ важныя мѣры, на которыя до тѣхъ поръ не отваживалось: роспускъ Думы и объявленіе осаднаго положенія. Будь это рѣшеніе принято на два дня раньше, все могло бы быть спасено. Но теперь уже поздно, и на другой день блѣдное февральское солнце всходитъ надъ послѣднимъ днемъ Царскаго режима.

Въ этотъ день 27-го февраля Дума открыто становится на сторону мятежа. Предупрежденная объ указѣ о роспускѣ, она рѣшаетъ не подчиниться ему. Это уже открытый бунтъ. Всегда осторожный Родзянко пытается еще снять съ себя отвѣтственность, посылая Государю отчаянную телеграмму: «Положеніе ухудшается. Надо принимать немедленно мѣры, ибо завтра будетъ уже поздно. Насталъ послѣдній часъ, когда рѣшается судьба Родины и Династіи».

/с. 134/ Въ теченіе дня событія смѣняются съ кинематографической быстротой. Взбунтовавшаяся учебная команда Волынскаго полка убиваетъ одного изъ своихъ офицеровъ и, увлекая за собой нѣсколько частей Преображенскаго и Литовскаго полковъ, заполняетъ Кирочную, громя казармы жандармскаго дивизіона и школу прапорщиковъ инженерныхъ войскъ. Въ то же время небо освѣщается кровавымъ заревомъ пылающаго окружнаго суда, подожженнаго хулиганами. Двери тюрьмы «Кресты» выламываются толпой, и на волю выпускаютъ цѣлую партію убійцъ и грабителей. Автомобили, биткомъ набитые пьяными вооруженными солдатами, молодыми людьми еврейскаго типа и растрепанными дѣвицами, мчатся во весь опоръ по улицамъ, подъ звуки Марсельезы и безпорядочной стрѣльбы. Евреи и хулиганы арестовываютъ офицеровъ, которые, съ краской стыда на лицѣ, принуждены сдавать имъ оружіе. Горсточка солдатъ, которыми располагаетъ Правительство, мало-по-малу таетъ; чернь уже чуетъ кровь; отрядъ подъ командой полковника Кутепова, посланный противъ бунтовщиковъ, задержанъ по дорогѣ и требуетъ подкрѣпленій, которыхъ уже нѣтъ больше.

Правительство, или вѣрнѣе группа растерянныхъ людей, представляющихъ его, дѣйствуетъ точно во снѣ. На генерала Хабалова жалко смотрѣть, «руки трясутся, равновѣсіе, необходимое для управленія въ такую серьезную минуту, онъ утратилъ», говоритъ военный министръ.

Въ зданіе градоначальства собирается совѣщаніе военныхъ, подъ предсѣдательствомъ военнаго министра, который замѣчаетъ у своихъ подчиненныхъ «полное отсутствіе идей и иниціативы». Собравшіеся офицеры кажутся растерянными, они разглагольствуютъ, колеблются передъ дѣйствіемъ, совѣтуютъ вступить въ переговоры съ Родзянко. Генералъ Бѣляевъ рѣшается наконецъ назначить болѣе энергичнаго человѣка, генерала Занкевича, командующимъ запасными гвардейскими частями. Уже семь часовъ вечера, зимній день клонится къ концу. Но еще ничего не сдѣлано, ничего не рѣшено. Въ градоначальствѣ стоитъ гулъ отъ голосовъ генераловъ и офицеровъ, которые безцѣльно мечутся въ тревогѣ.

Въ этотъ моментъ пріѣзжаетъ Великій Князь Кириллъ Владиміровичъ, командующій гвардейскимъ экипажемъ. Онъ возмущенъ трусостью военныхъ властей, выражаетъ свое неудовольствіе на то, что не былъ извѣщенъ о происходя/с. 135/щихъ событіяхъ, и настаиваетъ, чтобы генералъ Бѣляевъ принялъ болѣе энергичныя мѣры. Но что можно сдѣлать съ этимъ перепуганнымъ стадомъ? Великій Князь предлагаетъ послать моряковъ гвардейскаго экипажа; эти отборныя войска могли бы служить могучей поддержкой для тѣхъ слабыхъ частей, которыми располагаетъ еще Правительство. Но вѣдь это означало бы борьбу, активное дѣйствіе, — все, чего генералъ Хабаловъ хочетъ во что бы то ни стало избѣжать. Онъ старается уклониться отъ прямого отвѣта подъ предлогомъ, что гвардейскій экипажъ ему не подчиненъ. Великій Князь все же настаиваетъ и посылаетъ потомъ двѣ самыя вѣрныя роты. Неизвѣстно, какая ихъ постигла участь въ невѣроятной сумятицѣ этого рокового вечера.

Событія быстро слѣдуютъ за событіями, какъ удары молота, дробящаго въ пыль все, что составляло великое Государство Россійское. Министры блѣдные, дрожащіе, растерянные собираются въ Маріинскомъ дворцѣ; они съ минуты на минуту ожидаютъ ареста; какіе-то обрывки предложеній слышатся въ ихъ рѣчахъ: — попросить непопулярнаго Протопопова подать въ отставку, объявить осадное положеніе. Но сквозь эти слова все яснѣе просвѣчиваетъ тайное желаніе этихъ жалкихъ людей: уйти, спастись, бѣжать съ тонущаго корабля. И дѣйствительно, зачѣмъ ждать? Съ лихорадочной поспѣшностью составляется телеграмма Государю. Пусть Онъ скорѣе Самъ назначитъ генерала, облеченнаго полномочіями для подавленія возстанія и составитъ отвѣтственное министерство подъ предсѣдательствомъ политическаго дѣятеля, пользующагося всеобщимъ довѣріемъ. Такимъ малодушнымъ самоубійствомъ кончаетъ свое существованіе печальной памяти министерство князя Голицына.

Приходитъ отвѣтъ отъ Государя, твердый и ясный. Это призывъ къ чести и къ долгу: «О главномъ начальникѣ для Петрограда мною дано повелѣніе начальнику моего штаба съ указаніемъ немедленно прибыть въ столицу. То же и относительно войскъ. Лично вамъ предоставляю всѣ необходимыя права по гражданскому управленію. Относительно перемѣнъ въ личномъ составѣ, при данныхъ обстоятельствахъ, считаю ихъ недопустимыми. Николай».

Но тутъ министры протестуютъ, они во что бы то ни стало хотятъ исчезнуть, скрыться, сбѣжать отъ опасности. И они бѣгутъ, къ кому? Къ Родзянко. Насколько князь Голицынъ и /с. 136/ его коллеги спѣшатъ освободиться отъ портфеля, настолько же Родзянко мечтаетъ о немъ. Такимъ образомъ соглашеніе между ними можетъ легко состояться. Нужно повліять на рѣшеніе Государя, но такъ какъ телеграмма князя Голицына дала осѣчку, мѣры на этотъ разъ будутъ приняты самыя рѣшительныя.

Въ огромномъ кабинетѣ предсѣдателя Совѣта Министровъ собирается странное общество: глава Правительства князь Голицынъ, глава революціи Родзянко, военный министръ и братъ Государя. Здѣсь наскоро перекраиваются основные законы Россійскаго Государства, составляется отвѣтственное министерство, подъ предсѣдательствомъ князя Львова, назначается регентомъ Великій Князь Михаилъ Александровичъ. Но почему Родзянко упускаетъ портфель, къ которому онъ протягивалъ уже руки? Ему объяснили, что одного его имени, ненавистнаго Государю, было бы достаточно, чтобы провалить всю комбинацію.

Великій Князь вызываетъ ген. Алексѣева по прямому проводу, сообщаетъ ему о намѣченномъ проектѣ и проситъ немедленно доложить о немъ Государю. Затѣмъ всѣ съ трепетомъ ждутъ отвѣта; онъ приходитъ скоро: «Его Величество благодаритъ за вниманіе, выѣдетъ завтра и самъ приметъ рѣшеніе» [2].

Рѣшительный въ исторіи Россіи день прошелъ въ безполезной бѣготнѣ взадъ и впередъ, въ болтовнѣ, въ посылкѣ телеграммъ, между тѣмъ, какъ на улицахъ льется кровь, и то небольшое количество вѣрныхъ войскъ, которое остается въ распоряженіи генерала Занкевича, таетъ съ каждымъ часомъ. Наступаетъ ночь. Ничего не сдѣлано. Событія воспринимаются съ какимъ-то тупымъ безразличіемъ. Вопросъ уже не въ томъ, чтобы подавить мятежъ, а въ томъ, чтобы запереться въ какомъ-нибудь дворцѣ и держаться тамъ, пока можно. Генералъ Занкевичъ предлагаетъ встрѣтить смерть въ Зимнемъ Дворцѣ, генералъ Комаровъ, комендантъ Зимняго Дворца, предпочитаетъ, чтобы для этого было выбрано другое мѣсто. Въ это время пріѣзжаетъ военный министръ съ Великимъ Княземъ Михаиломъ Александровичемъ; Великому Князю предоставляется рѣшить вопросъ, и онъ соглашается съ мнѣніемъ Комарова. Куда же въ такомъ случаѣ отправиться? Въ Петропавловскую крѣпость? «Невозможно», отвѣчаетъ по телефону комендантъ крѣпости, баронъ /с. 137/ Стааль, дорога туда преграждена баррикадами. Наконецъ, уже на зарѣ, рѣшаютъ отправиться въ Адмиралтейство, которое и укрѣпляется по мѣрѣ возможности.

Въ то время пока министры и генералы, подобно блѣднымъ тѣнямъ на берегахъ Стикса, ожидаютъ Хароновой ладьи, революція быстро организуется въ Таврическомъ Дворцѣ. Но Государственная Дума, всѣми силами призывавшая паденіе стараго режима, почувствовала себя весьма растерянной при видѣ толпы распущенныхъ солдатъ и черни, наводнившей съ утра Таврическій Дворецъ. Солдаты инстинктивно обратились къ единственной законной власти, оставшейся послѣ капитуляціи Правительства: къ Государственной Думѣ. Царь на фронтѣ, улица въ рукахъ черни, — необходимо было создать какую-то силу для противодѣйствія анархіи.

По мнѣнію лидеровъ оппозиціи, народное движеніе уже исполнило свое дѣло — доказало Государю необходимость призвать къ власти буржуазію; теперь пора было утихомирить бурю, но ровно настолько, чтобы стало возможно вступить въ переговоры съ Царемъ.

Въ Екатерининскомъ залѣ непрерывно слышался звучный голосъ Родзянко, обращающійся къ толпѣ. Его слова встрѣчались криками «ура», а за стѣнами военные оркестры безъ остановки играли тягучую, на русскій ладъ передѣланную, Марсельезу.

Около двухъ часовъ пополудни, члены Думы собрались въ Полуциркульномъ залѣ, чтобы обсудить положеніе и попробовать создать нѣчто вродѣ Временнаго Правительства; — по Думскому обычаю записалось несмѣтное количество ораторовъ, и рѣчи слѣдовали за рѣчами, полныя блестящаго и пустого краснорѣчія. Но пока главари оппозиціи, опьяненные побѣдой, исходили въ пустословіи, въ другой сторонѣ дворца, въ комнатѣ № 12, тѣ, кого считали «пушечнымъ мясомъ» мятежа — соціалисты всѣхъ оттѣнковъ, быстро организовывали ту новую власть, въ которой содержались уже всѣ зачатки большевизма.

Совѣтъ рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ, этотъ революціонный органъ, имѣлъ свою исторію: созданный двѣнадцать лѣтъ назадъ съ вѣдома предсѣдателя Совѣта Министровъ графа Витте, во время первыхъ безпорядковъ въ Петербургѣ, онъ возглавлялся сперва евреемъ Хрусталевымъ-Носаремъ, а потомъ евреемъ же Бронштейнъ-Троцкимъ. Совѣтъ 1905 года былъ /с. 138/ ликвидированъ Правительствомъ, но бациллы его, хотя и утратившія часть своей вредоносной силы, тѣмъ не менѣе жили еще въ организмѣ Россіи. Поэтому, 27 февраля, какъ только начались безпорядки, комитетъ дѣйствія, собравшійся тайно въ домѣ № 144 на Невскомъ проспектѣ, рѣшилъ возможно скорѣе возродить изъ пепла умершій Совѣтъ. Тотчасъ былъ отданъ объ этомъ тайный приказъ и два дня спустя, въ то время, когда члены Думы, преисполненные гордости, подъѣзжали къ Таврическому Дворцу, подъ клики праздной толпы, другіе, менѣе блестящіе люди, проскальзывали вслѣдъ за ними и были встрѣчаемы Керенскимъ, Чхеидзе и Скобелевымъ, которые «блѣдные, съ горящими глазами», направляли ихъ въ комнату № 12, гдѣ скоро собралось такимъ образомъ девять человѣкъ [3].

«Время не ждало», разсказывалъ впослѣдствіи одинъ изъ присутствовавшихъ, «событія требовали скорыхъ и рѣшительныхъ дѣйствій». Было поэтому рѣшено безотлагательно создать Совѣтъ рабочихъ депутатовъ; въ рабочіе кварталы были посланы эмиссары, приглашающіе отъ имени исполнительнаго комитета Совѣта избрать делегатовъ, которые въ тотъ же день, въ семь часовъ вечера, должны были собраться на первое общее собраніе Совѣта.

Другой призывъ главарей обращался спеціально къ солдатамъ. Совѣтъ (въ это время еще не существовавшій) сообщалъ имъ, что принимаетъ мѣры для улучшенія ихъ довольствія. Большевицкая пропаганда начиналась съ желудка. Около девяти часовъ нѣсколько комнатъ дворца наполнились разношерстной толпой сѣрыхъ шинелей, рабочихъ въ картузахъ, интеллигентовъ и молодыхъ людей съ еврейскими носами. Членъ Думы Чхеидзе, позвонивъ въ колокольчикъ, объявилъ засѣданіе открытымъ. Были избраны: предсѣдатель — Чхеидзе и два вице-предсѣдателя — Керенскій и Скобелевъ, а также исполнительный комитетъ.

Тѣмъ временемъ члены Государственной Думы продолжали безъ устали разглагольствовать; наступила ночь, но никакого рѣшенія еще не было принято. Наконецъ отзвукъ того, что замышлялось въ комнатѣ № 12, достигъ до ушей лидеровъ оппозиціи. Тотчасъ же группа Родзянко и Милюкова вступила въ /с. 139/ переговоры съ вожаками Совѣта и ровно въ полночь эти переговоры привели къ созданію исполнительнаго комитета Государственной Думы, на который временно и возлагалась власть.

Этотъ комитетъ казался довольно умѣреннымъ по составу, хотя представителей правыхъ партій туда не допустили, а представителямъ лѣвыхъ — Керенскому и Чхеидзе — выпадала очень видная роль. Въ сущности это была полнѣйшая капитуляція «буржуазныхъ» элементовъ революціи передъ представителями пролетаріата. Никогда Родзянко и его единомышленники въ самыхъ своихъ смѣлыхъ чаяніяхъ не шли дальше конституціонной монархіи, управляемой высшими финансовыми кругами и возглавляемой Государемъ, играющимъ лишь декоративную роль. То крикливое и всклокоченное чудовище, которое внезапно выскочило изъ комнаты № 12, какъ чортъ изъ коробки, окончательно запугало непримиримыхъ противниковъ «царизма».

Съ этого момента судьба Россіи была рѣшена; — долгая, мучительная агонія, которая восемь мѣсяцевъ спустя должна была довести страну до большевизма.

Примѣчанія:
[1] Исторія этихъ роковыхъ дней изложена весьма объективно А. Блокомъ, который, по порученію Временнаго Правительства, составилъ сводку, въ хронологическомъ порядкѣ, показаній, данныхъ разными лицами Чрезвычайной комиссіи, составленной для слѣдствія надъ бывшими министрами. Эта сводка появилась въ т. IV «Архива Русской Революціи» подъ названіемъ «Послѣдніе дни стараго режима». Часть свѣдѣній, приведенныхъ въ настоящей главѣ, заимствована изъ этой сводки.
[2] А. Блокъ. Послѣдніе дни стараго режима, стр. 36. Ген. Лукомскій. Изъ воспоминаній. Архивъ Русской Революціи, т. II, стр. 17.
[3] Извѣстія Совѣта рабочихъ и солдатскихъ депутатовъ № 155 (отъ 27 августа 1917) и Русская Лѣтопись, кн. 1, стр. 10.

Источникъ: И. П. Якобій. Императоръ Николай II и революція. — Tallinn, 1938. — С. 129-139.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.