Церковный календарь
Новости


2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 25 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 15.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ТИХІЕ ПОДВИЖНИКИ.
Вѣнокъ на могилу неизвѣстнаго солдата Императорской Россійской Арміи.

II.
КАКЪ ОНИ ОТНОСИЛИСЬ КЪ СВОИМЪ ОФИЦЕРАМЪ.

Тѣ же люди, что клеветали на Царя, стараясь снять съ Него величіе Царскаго сана и печатаніемъ гнусныхъ сплетенъ, чужихъ писемъ, хотятъ вытравить изъ народной души величіе символа «За вѣру, Царя и Отечество», также всячески старались зачернить отношенія между солдатомъ и офицеромъ. А отношенія эти были большею частью просты и ласковыя, а нерѣдко и трогательно любовныя, какъ сына къ отцу, какъ отца къ дѣтямъ.

Лишь только спускались сумерки, какъ на тыловой линіи, тамъ и сямъ, появлялись согнутыя фигуры безоружныхъ /с. 19/ солдатъ. Шрапнели непріятеля низко рвались въ темнѣющемъ небѣ, и уже виденъ былъ яркій желтый огонь ихъ разрывовъ, бухали, взрывались, тяжелыя и легкія гранаты, и въ темнотѣ ихъ черный дымъ вставалъ еще грознѣе и раскаленные, свѣтясь, летѣли красно-огненные осколки. Казалось ничего живого не могло быть тамъ, гдѣ едва намѣчалась клокочущая ружейнымъ и пулеметнымъ огнемъ линія окоповъ.

По полю перебѣгали, шли, крались, припадали къ землѣ и снова шли люди.

Это денщики несли своимъ офицерамъ въ окопы, кто теплое одѣяло, чтобы было чѣмъ укрыться въ холодномъ окопѣ, кто тщательно завернутый въ полотенце чайникъ съ кипящимъ чаемъ, кто хлѣбъ, кто портсигаръ съ папиросами. Имъ это строго запрещали ихъ же офицеры. Но они не слушали запрещеній, потому что видѣли въ этомъ свой долгъ, а долгъ для нихъ былъ выше жизни. Они помнили, какъ провожали ихъ матери и жены этихъ офицеровъ и говорили имъ:

Смотри, Степанъ, береги его. Помни, что онъ одинъ у меня, единственный, позаботься о немъ.

Не извольте сумлеваться, барыня, самъ не доѣмъ, не досплю, а о ихъ благородіи позабочусь.

Иванъ, — говорила молодая женщина съ заплакаными глазами, — Иванъ, сохрани мнѣ моего мужа. Ты же знаешь какъ я его люблю.

Въ эти страшные часы разставанія, когда полкъ уже ушелъ на плацъ строиться и денщики торопились собрать вещи, чтобы везти ихъ на вокзалъ, матери и жены становились близкими и родными всѣмъ этимъ Иванамъ и Степанамъ и въ нихъ видѣли послѣднюю надежду. Денщики отыскивали своихъ раненыхъ офицеровъ, выносили тѣла убитыхъ, бережно везли ихъ домой къ роднымъ.

Куда вы, черти, лѣшіе? Убьютъ вѣдь, — кричали имъ изъ окоповъ.

А что-жъ, робя, я такъ чтоль своего ротнаго брошу? Мы его, какъ родного отца чтимъ, и чтобы не вынести?

Убьютъ.

Ну и пущай, я долгъ свой сполню.

И выносили оттуда, откуда нельзя было, казалось, вынести.

Помню: двое сутокъ сидѣлъ я съ Донской бригадой своей Дивизіи въ только что занятыхъ нами нѣмецкихъ окопахъ у Рудки-Червище, на рѣкѣ Стоходѣ. Это было въ августѣ 1916 г. Противникъ засыпалъ все кругомъ тяжелыми снарядами, под/с. 20/ходы къ мосту прострѣливались ружейнымъ огнемъ. Оренбургскія казачьи батареи принуждены были выкопать въ крутомъ берегу окопы для орудійныхъ лошадей. Между нами и тыломъ легло пространство, гдѣ нельзя было ходить.

Смеркалось. Пустыя избы деревни, вытянувшіяся улицей, четко рисовались въ холодѣющемъ небѣ. И вдругъ на улицѣ показалась невысокая фигура человѣка, спокойно и безстрашно шедшаго мимо домовъ, мимо раздутыхъ труповъ лошадей, мимо воронокъ отъ снарядовъ, наполненныхъ грязной водой.

Мы изъ окопа наблюдали за нимъ.

А вѣдь это вашъ Поповъ, — сказалъ мнѣ Начальникъ Штаба, полковникъ Денисовъ.

Поповъ и есть, — подтвердилъ старшій адьютантъ.

Поповъ шелъ, не торопясь, точно рисуясь безстрашіемъ. Въ обѣихъ рукахъ онъ несъ какой то большой тяжелый свертокъ.

Весь нашъ боевой участокъ заинтересовался этимъ человѣкомъ. Онъ шелъ, какъ ползаетъ безпечно по столу муха, въ которую бросаютъ горохомъ. Снаряды рвались спереди, сзади, съ боковъ, онъ не прибавлялъ шага. Онъ шелъ, бережно неся что то хрупкое и тяжелое.

Спокойно дошелъ онъ до входа въ окопы, спустился по землянымъ ступенямъ и предсталъ передъ нами въ большомъ блиндажѣ, накрытомъ тяжелымъ накатникомъ.

Ужинать, Ваше Превосходительство, принесъ, — сказалъ онъ, ставя передъ нами корзинку съ посудой, чайниками, хлѣбомъ и мясомъ.

Чай за два дня то проголодались!..

Кто же пустилъ тебя!

И то на батареѣ не пускали. Да, какъ же можно такъ безъ ѣды! И письмо отъ генеральши пришло, и посылка, я все доставилъ.

Этотъ Поповъ...

Но не будемъ говорить объ этомъ. Этотъ Поповъ тогда, когда онъ служилъ въ Русской Императорской Арміи, даже и не понималъ того, что онъ совершилъ подвигъ Христіанской любви и долга!

А былъ онъ самъ богатый человѣкъ, съ дѣтства избалованньій, коннозаводчикъ и сынъ зажиточнаго торговаго казака Богаевской станицы Войска Донского.



/с. 21/ Въ казармахъ нашей Императорской Арміи висѣли картины. Это были литографіи въ краскахъ, изданія Ильина или типографія Главнаго Штаба, уже точно не помню. Изображали онѣ подвиги офицеровъ и солдатъ въ разныя войны. Былъ тамъ маіоръ Горталовъ въ бѣломъ кителѣ и кепи на затылкѣ, прокалываемый со всѣхъ сторонъ Турецкими штыками; былъ рядовой Осиповъ въ укрѣпленіи Михайловскомъ съ факеломъ въ рукахъ, кидающійся къ пороховому погребу. Запомнился мнѣ еще подвигъ Архипа Бондаренко, Лубенскаго гусарскаго полка, спасающаго жизнь своему офицеру, корнету Воеводскому. Улица болгарской деревни, бѣлыя хаты съ соломенными крышами, вдоль нихъ скачетъ большая гнѣдая лошадь и на ней двое: — раненый офицеръ и солдатъ!

Это было воспитаніе солдата. Дополненіе къ бесѣдамъ о томъ, что «самъ погибай, а товарища выручай». Молодыми офицерами мы ходили по казарменному помѣщенію, окруженные молодежью, показывали картины и задавали вопросы. Называлось это «словесностью» и считалось однимъ изъ самыхъ скучныхъ занятій.

Что есть долгъ солдата? — спрашивали мы, останавливаясь у картины, изображавшей подвигъ Бондаренко.

Долгъ солдата есть выручить товарища изъ бѣды. Долгъ солдата, если нужно, погибнуть самому, но спасти своего офицера, потому, какъ офицеръ есть начальникъ и нуженъ больше чѣмъ солдатъ.

А что здѣсь нарисовано?

Изображенъ здѣсь подвигъ рядового Бондаренко, который, значитъ, подъ турецкими пулями, и окруженный со всѣхъ сторонъ баши-базуками, увидѣвъ, что его офицеръ, корнетъ Воеводскій, раненъ, и лошадь подъ нимъ убита, остановилъ свою лошадь и посадилъ офицера въ сѣдло, а самъ сѣлъ сзади, и отстрѣливаясь и прикрывая собою офицера, спасъ его отъ турокъ...

Думали-ли мы тогда, что двадцать пять лѣтъ спустя подвигъ братской христіанской любви къ ближнему, подвигъ высокаго долга солдатскаго при обстоятельствахъ исключительныхъ и гораздо болѣе сложныхъ, чѣмъ въ 1877 г., будетъ повторенъ въ мельчайшихъ подробностяхъ? Тогда казалось, да такъ и говорили, что красоты на войнѣ не будетъ. Красоты подвига и любви. Что война обратится въ бездушную бойню.

И пришла война. Неожиданно грозная и кровавая, и захватила всѣ слои населенія и подняла всѣ возрасты. Старыхъ и /с. 22/ малыхъ поставила въ смертоносные ряды, и офицера и солдата смѣшала въ общей великой и страшной работѣ. И явились герои долга и высокой христіанской любви.

Легендарные подвиги, запечатлѣнные на картинахъ для воспитанія солдатскаго, повторились съ математической точностью.

То-ли, что мы хорошо ихъ учили и съумѣли такъ воспитать солдата, что онъ сталъ способенъ на подвиги, то-ли, что чувство долга и любви къ ближнему въ крови русскаго солдата и привито ему въ семьѣ и въ церкви?

Это было въ самые первые дни войны на турецкомъ фронтѣ, въ долинѣ Евфрата. 1-го ноября 1914 г. конный отрядъ Эриванской группы занялъ съ боя турецкій городъ Душахъ-Кебиръ. Наше наступленіе шло въ Ванскомъ направленіи къ Мелазгерту. 2-го ноября отъ отряда была послана развѣдывательная сотня. Но, отойдя версты на четыре, она наткнулась на значительныя силы конныхъ курдовъ и принуждена была остановиться. Попытки разъѣздовъ пробиться дальше не увѣнчались успѣхомъ и начальникъ отряда, генералъ-маіоръ Пѣвневъ, рѣшилъ 6-го ноября произвести усиленную развѣдку отрядомъ трехъ родовъ войскъ и оттѣснить курдовъ. Въ развѣдку былъ назначенъ 3-й Волгскій казачій полкъ Терскаго казачьяго войска подъ командой полковника Тускаева, два орудія 1-й Кубанской казачьей батареи, подъ командой подъесаула Пѣвнева и два пулемета дивизіонной команды подъ командой 1-го Запорожскаго Императрицы Екатерины II казачьяго полка, сотника Артифексова.

3-й Волгскій полкъ, только что мобилизованный, состоялъ изъ немолодыхъ казаковъ, отдыхавшихъ изъ строя, со случайными, призванными со льготы офицерами и съ командиромъ, только что назначеннымъ изъ конвоя Его Величества и отвыкшимъ управлять конными массами.

Напротивъ, — батарея и пулеметчики — всѣ были кадровые казаки съ двухъ и трехлѣтнимъ обученіемъ, молодежь, горѣвшая желаніемъ помѣряться силами съ врагомъ, прекрасно воспитанная и дисциплинированная, сжившаяся со своими офицерами.

Раннимъ утромъ яркаго солнечнаго дня отрядъ вышелъ изъ Душаха. Пройдя четыре версты, на линіи селенія Верхній Харгацыхъ, гдѣ горные отроги рядомъ холмовъ, прорѣзанныхъ круторебрыми балками, спускаются въ долину рѣки Евфрата, — отрядъ услыхалъ выстрѣлы. Головная сотня была /с. 23/ встрѣчена пѣшими и конными курдами. Искусно пользуясь глубокими оврагами и складками мѣстности, террасами спускающейся къ рѣкѣ, курды маячили кругомъ сотни, обстрѣливая ее со всѣхъ сторонъ.

Полковникъ Тускаевъ, не рискуя принять бой въ конномъ строю, спѣшилъ двѣ сотни, около 130-140 стрѣлковъ, — и повелъ наступленіе на конныя массы. Противникъ, укрывавшійся по балкамъ, развернулся. Передъ Волгскими цѣпями была организованная курдская кавалерія — тысячъ до пяти всадниковъ.

Курдская конница охватила головную сотню, бывшую въ верстѣ отъ казачьихъ цѣпей. Курды, джигитуя, подскакивали къ казакамъ шаговъ на четыреста и поражали изъ мѣткимъ прицѣльнымъ огнемъ.

Въ сотнѣ появились раненые и убитые. Она подходила къ обрывистому берегу Евфратскаго русла, вся каменистая долина рѣки пестрѣла курдскими толпами. Гулъ голосовъ, неясные вскрики, ржанье коней раздавались отъ рѣки. Повсюду были цѣли для пораженія огнемъ и такъ велика была вѣра въ технику, въ силу артиллерійскаго и пулеметнаго огня, что полковникъ Тускаевъ приказалъ артиллерійскому взводу выѣхать впередъ цѣпей и огнемъ прогнать курдовъ.

Лихо, по конно-артиллерійски, вылетѣлъ по узкой тропинкѣ къ берегу подъесаулъ Пѣвневъ, развернулся за двумя небольшими буграми у самаго берега и сейчасъ перешелъ на пораженіе, ставя шрапнели на картечь.

Курды не дрогнули. Нестройными конными лавами, сопровождаемыми пѣшими, съ непрерывной стрѣльбой, они повели наступленіе на головную сотню, стоявшею въ прикрытіи батареи, и на орудія.

Терцы Волгскаго полка не выдержали атаки. Три взвода сотни оторвались и ускакали. Подъ берегомъ остался одинъ взводъ, — человѣкъ пятнадцать, и два орудія, яростно бившія по курдамъ.

Имъ на помощь былъ посланъ пулеметный взводъ сотника Артифексова.

Широкимъ наметомъ, имѣя пулеметы на вьюкахъ, пулеметчики выѣхали впередъ орудій и сейчасъ же начали косить пулеметнымъ огнемъ курдскія толпы. Курды отхлынули. Пулеметный огонь былъ мѣткій на выборъ, но курды чувствовали свое превосходство въ силахъ и, отойдя на фронтѣ, они скопились на лѣвомъ флангѣ и, укрываясь холмами Евфратскаго берега, понеслись на бывшія сзади батареи сотни /с. 24/ Волгцевъ полковника Тускаева. Курды обходили ихъ слѣва и сзади. Волгцы подали коноводовъ и ускакали, оставивъ и орудія подъ рѣчнымъ обрывомъ.

Въ величавомъ покоѣ сіяло бездонное синее небо надъ розово-желтыми кремнистыми скатами Малоазіатскихъ холмовъ. Тысячамъ курдовъ противостояла маленькая кучка казаковъ, едва насчитывавшая тридцать человѣкъ. Орудія часто стрѣляли, непрерывно трещали пулеметы, отстрѣливаясь во всѣ стороны и осаживая зарывавшихся курдовъ. Тѣлами убитыхъ лошадей и людей покрывались скаты холмовъ, но крались и ползли курды и мѣтокъ и губителенъ становился ихъ огонь.

Два молодыхъ офицера, подъесаулъ Пѣвневъ и сотникъ Артифексовъ, съ горстью все позабывшихъ и довѣрившихся имъ казаковъ, бились за честь русскаго имени.

Пулеметныя ленты были на исходѣ. Взводный урядникъ Петренко — красавецъ и силачъ, — доложиль Артифексову полушепотомъ: — Ваше благородіе, остались три коробки...

Въ то-же мгновеніе первый пулеметъ замолчалъ. Номера были ранены, а самъ пулеметъ поврежденъ. И сейчасъ-же ранило 1-й номеръ второго пулемета. Огонь прекратился.

Сотникъ Артифексовъ сѣлъ самъ за пулеметъ, тщательно выбирая цѣли и сберегая патроны.

Изъ тыла прискакалъ раненый казакъ Волжецъ.

Командиръ полка приказалъ отходить! — крикнулъ онъ.

Изъ-за бугра показался Пѣвневъ.

Сотникъ, прикрывайте нашъ отходъ, а мы прикроемъ вашъ.

Ладно. Будемъ прикрывать отходъ. Заработалъ пулеметъ.

Сзади звонко звякнули пушки, поставленныя на передки. Загремѣли колеса. Орудія, со взводомъ Терцевъ, поскакали назадъ... На мѣстѣ батареи остался зарядный ящикъ съ убитыми лошадьми, трупы казаковъ и блестѣли мѣдныя гильзы артиллерійскихъ патроновъ.

На береговомъ скатѣ офицеръ и десять казаковъ отстрѣливались отъ курдовъ пулеметомъ и изъ револьверовъ. Курды подходили на сто шаговъ. Въ неясномъ гортанномъ гомонѣ толпы уже можно было различать возгласы:

Алла... Алла...

Одному Богу молились люди и молились о разномъ.

/с. 25/ Прошло минутъ десять. Сзади рявкнулъ выстрѣлъ и заскрежеталъ снарядъ. Подъесаулъ Пѣвневъ снялся съ передковъ. Пулеметамъ надо было отходить. Курды бросили пулеметы, и конная масса, человѣкъ въ пятьсотъ поскакала стороною на батарею. Нечѣмъ было ихъ остановить. Орудія стояли подъ прямымъ угломъ одно Къ другому и часто били, точно лаяли псы, окруженные волками... Артиллерійскій взводъ умиралъ въ бою.

Вьючить второй пулеметъ, — крикнулъ Артифексовъ и сѣлъ на свою лошадь. Сознаніе силы коня и то, что на немъ онъ легко уйдетъ отъ курдовъ, придало ему бодрости.

Курды кинулись на казаковъ.

Ребята, ко мнѣ!

И тутъ, въ 20-мъ вѣкѣ, произошло то, о чемъ пѣли былины на порогѣ девятаго вѣка. Петренко, какъ новый Илья Муромецъ врубился въ конныя массы курдовъ и крошилъ ихъ, какъ капусту. На безкровномъ лицѣ дико сверкали огромные глаза и самъ онъ непроизвольно, не отдавая отчета въ томъ, что онъ дѣлаетъ, хрипло кричалъ:

Ребята, въ атаку... Ребята, въ атаку... въ атаку... Рядомъ съ нимъ, на спокойной въ этомъ хаосѣ людскихъ страстей лошади, стоялъ казакъ 3-го Волгскаго полка, Файда, и съ лошади, изъ винтовки, почти въ упоръ билъ курдовъ.

Пулеметы ушли... Отъ отряда оставалось только трое: сотникъ Артифексовъ, Петренко и Файда. Петренко былъ раненъ въ грудь и шатался на лошади...

Уходи! — крикнулъ Артифексовъ, отстрѣливаясь изъ револьвера — и, какъ только Петренко и Файда скрылись въ балкѣ, выпустилъ своего могучаго кровнаго коня...

Впереди было каменистое русло потока. Сзади нестройными толпами, направляясь къ агонизировавшей батареѣ, скакали курды. Часто щелкали выстрѣлы.

Большіе камни русла заставили сотника Артифексова задержать коня, перевести его на рысь и потомъ на шагъ. Лошадь Артифексова вдругъ какъ-то осѣла задомъ, заплела ногами и грузно свалилась. Сейчасъ-же вскочила, прянула и упала на Артифексова, тяжело придавивъ ему ногу.

Мимо проскакали курды. Они шли брать батарею. Иные соскакивали у труповъ казаковъ и обирали ихъ. Громадный курдъ увидалъ Артифексова, бившагося подъ лошадью, соскочилъ съ коня и съ ружьемъ въ рукахъ бросился на офицера. Онъ ударилъ Артифексова по головѣ прикладомъ, торчкомъ. Мохнатая кубанская шапка предохранила голову и былъ /с. 26/ только тяжелый ударъ, вызвавшій минутное помутнѣніе въ головѣ. Артифексовъ схватилъ курда одною рукою за руку, другою за ногу и повалилъ его, зажавъ его голову подъ мышкой правой руки, а лѣвой рукой старался достать револьверъ, бывшій подъ лошадью. Курдъ зубами впился въ бокъ Артифексова, но тому удалось достать револьверъ и онъ, выстрѣломъ въ курда, освободился отъ него.

Мутилось въ головѣ; какъ въ туманѣ, увидалъ Артифексовъ двухъ Волгскихъ казаковъ, скакавшихъ мимо.

Братцы, — крикнулъ онъ, — помогите выбраться.

Казакъ по фамиліи Высококобылка остановился.

Стой, ребята, пулеметчиковъ офицеръ раненъ.

Я не раненъ, а только не могу встать...

Высококобылка закричалъ что-то и сталъ часто стрѣлять по насѣдавшимъ курдамъ. Другой казакъ, Кабальниковъ, тоже что то кричалъ Артифексову. Артифексовъ рванулся еще разъ и выкарабкался изъ подъ лошади. Но сейчасъ же на него налетѣло трое конныхъ курдовъ. Одного убилъ Артифексовъ, другого — кто-то изъ казаковъ, третій поскакалъ назадъ.

Ваше благородіе, бѣгить сюды, — крикнулъ Артифексову Высококобылка.

Казаки изъ за большихъ камней русла не могли подъѣхать къ офицеру.

Артифексовъ подошелъ къ нимъ. Они стали по сторонамъ его, онъ вставилъ одну ногу въ стремя одному, другую — другому и, обнимая ихъ, поскакалъ между ними по дорогѣ. Но дальше шла узкая тропинка. По ней можно было скакать только одному. Отъ удара по черепу силы покидали Артифексова.

Бросай, ребята. Все равно ничего не выйдетъ.

Зачѣмъ бросай, — сказалъ Высококобылка и спрыгнулъ со своей лошади.

Садитесь, Ваше благородіе. Кабальниковъ, веди его благородіе. За луку держитесь. Ничего, увеземъ.

На мгновеніе Артифексовъ хотѣлъ отказаться, но машинально согласился. Высококобылка опустился на колѣно у покрытой въ холмѣ тропы и изготовился стрѣлять. И какъ только курды сунулись въ промоину, мѣткими выстрѣлами сталъ ихъ класть у щели.

Выпустивъ пять патроновъ, онъ догналъ Кабальникова, вскочилъ на крупъ лошади и всѣ трое поскакали дальше. Но не проскакали они и двухсотъ шаговъ, какъ курды прорвались /с. 27/ въ щель и стали стрѣлять по казакамъ. Высококобылка соскочилъ съ лошади, легъ и остался одинъ противъ курдовъ, выстрѣлами на выборъ онъ опять остановилъ ихъ преслѣдованіе, потомъ подбѣжалъ къ Кабальникову и, взявшись за хвостъ лошади бѣжалъ за Артифексовымъ.

Они уже выходили изъ поля боя. Стали попадаться казаки отряда. Курды бросили преслѣдованіе. Сотникъ Артифексовъ былъ спасенъ.

Глухою ночью онъ проснулся. Нестерпимо болѣла ушибленная нога. Кошмары давили. Въ пустой хатѣ, гдѣ его положили, было темно и страшно. Шатаясь, онъ вышелъ на воздухъ. Въ безкрайной пустынѣ горѣлъ костеръ. Кругомъ сидѣли казаки.

Братцы, дайте мнѣ побыть съ вами, страшно мнѣ одному. Голова болитъ, — сказалъ Артифексовъ.

Молча подвинулись казаки. Офицеръ сѣлъ у костра. Онъ прилегъ. Чья-то заботливая рука прикрыла его ноги буркой.

Тихо горѣлъ костеръ. Трещали чуть слышно мелкіе сучья. Въ сторонѣ жевали кони. Высоко въ небѣ ткали невидимый узоръ звѣзды, точно перекидывались между собою лучами-мыслями.

Молчали казаки.

Подвигъ братской христіанской любви и самопожертвованія былъ совершенъ.

По уставу.

Какъ офицеръ «дома» училъ. Какъ наказывалъ отецъ. Какъ говорила, провожая, мать. Какъ обязанъ былъ поступать каждый казакъ, какъ поступали тогда всѣ...



Теперь...

Высококобылка и Кабальниковъ, гдѣ вы? Въ бѣлой арміи, на тяжелыхъ работахъ, въ чужой непріятной странѣ?.. Или дома, въ разоренномъ хуторѣ подъ чужой, не русской властью?.. Или служите 3-му Интернаціоналу, не за совѣсть, а за страхъ, выколачивая изъ русскихъ мужиковъ продналогъ...

Откликнитесь, гдѣ вы?..

Или спите въ безвѣстной могилѣ, въ широкой степи, безъ креста и гроба похороненные, и души ваши, со святыми у Престола Всевышняго... славою и честію вѣнчанныя...

Ибо подвигъ вашъ, награжденный Царемъ земнымъ, не останется безъ награды и у Господа Силъ.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Тихіе подвижники. Вѣнокъ на могилу неизвѣстнаго солдата Императорской Россійской Арміи. — Jordanville: Тѵпографія преп. Іова Почаевскаго, 1986. — С. 18-27.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.