Церковный календарь
Новости


2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 130-е (1895)
2019-06-26 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 129-е (1895)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 11-15 (1922)
2019-06-25 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ II-й, Ч. 4-я, Гл. 6-10 (1922)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 26 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 9.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
«ПАВЛОНЫ».
1-е Военное Павловское Училище полъ вѣка тому назадъ.
Воспоминанія. (Парижъ, 1943 г.)

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ФЕЛЬДФЕБЕЛЬ ГОСУДАРЕВОЙ РОТЫ.

10. Большіе маневры. «Разносъ» генерала Водара.

На зарѣ съ церемоніей я рапортовалъ Государю Императору о благополучіи въ ротѣ и было у меня умиленное чувство глубочайшей благодарности къ Моему Государю.

Въ концѣ іюля былъ Высочайшій смотръ войскамъ Красносельскаго лагеря на военномъ полѣ, а на другой день мы выступили на большіе маневры.

Въ день смотра была ясная солнечная погода и было жарко, а въ день выступленія на маневры полилъ настоящій Красносельскій, маневренный дождь.

Маневры были особенно тяжелыми. Длинные переходы и все по глинистымъ, проселочнымъ, раскисшимъ, разбитымъ войсками дорогамъ, то неистовая духота и жара, парной воздухъ, нечѣмъ дышать, то поднимутся туманы и опять зарядитъ дождь и станетъ по-осеннему холодно.

Одинъ переходъ былъ особенно тяжелъ. Я шелъ, какъ и полагается по уставу сзади роты. Вдругъ, сначала одинъ, потомъ другой юнкеръ младшаго курса вышли изъ строя и сѣли на землю.

Что съ вами, господа?

Не можемъ больше, господинъ фельдфебель. Силъ больше нѣтъ.

Давайте ваши мѣшки, давайте ваши винтовки и живо въ строй, на свои мѣста. Не позорьте Царевой роты.

Я надѣлъ на себя ихъ мѣшки и взялъ ружья. Они на легкѣ пошли въ строй. Взводный Винклеръ увидѣвъ, что я несу два ружья и три мѣшка, подошелъ ко мнѣ. Мы раздѣлили съ нимъ ношу. Примѣръ подѣйствовалъ. Юнкера прошли на легкѣ около версты, отошли и вернулись за ружьями и мѣшками.

У меня, да почти что у всѣхъ, въ эти маневры плечи и грудь были растерты въ кровь, ноги были изранены отъ сбитыхъ постоянно сырыхъ сапогъ и сырой, закорузлой портянки. Маневры продолжались вторую недѣлю, съ одной всего дневкой, мы были измучены до послѣдней степени. Насъ влекъ впередъ долгъ, привычка къ повиновенію, насъ поднимало сознаніе, что эта солдатская ноша — на насъ послѣдній разъ... Покажется темно-зеленая шапка Дудергофа, его сквозной «татарскій» ресторанъ и будетъ всему этому, конецъ навсегда: — будетъ производство.

9-го августа мы были верстахъ въ тридцати отъ Краснаго Села. Былъ хмурый осен/с. 91/ній день. Туманъ поднимался. Какъ-то сразу стемнѣло и стало непріютно. Прямо съ похода, безъ обѣда — котлы наши еще не подошли — нашу роту поставили въ сторожевое охраненіе. Въ густомъ бѣломъ туманѣ и въ сумракѣ надвигающейся ночи, мнѣ, назначенному начальннкомъ заставы № 3 показали какую-то ригу и приказали поставить подлѣ нея охраненіе. Гдѣ мы? гдѣ и кто непріятель? мнѣ никто не сказалъ и спрашивать было нельзя, я видѣлъ, что ни капитанъ Никоновъ, ни штабсъ-капитанъ Герцыкъ этого и сами не знаютъ. Въ темнотѣ, въ мелкой капели тумана, въ сырости и мракѣ я поставилъ часового и подчаска, расположилъ заставу въ ригѣ и пробылъ всю ночь въ полуснѣ, полубодрствованіи, каждые два часа смѣняя часового и подчаска посылая дозоры и взволнованно думая о завтрашнемъ днѣ. Казалось безконечна была ночь, никогда не настанетъ это — завтра.

Я прислушивался, не идетъ ли кто, не раздастся ли гдѣ-нибурь выстрѣлъ?..

Тихая и темная протекала холодная ночь. Начало свѣтать и еще гуще сталъ туманъ.

Вдругъ одинъ изъ юнкеровъ заставы, выходившій изъ риги быстро вернулся и сказалъ мнѣ:

Генералъ Водаръ ѣдетъ сзади заставы.

Генералъ Водаръ, генеральнаго штаба, начальникъ Константиновскаго училища на маневрахъ командовалъ отрядомъ военныхъ училищъ.

Я всталъ, оправилъ шинель и поясъ и пошелъ съ рапортомъ. Но не успѣлъ я сказать и первыхъ словъ рапорта, какъ Водаръ сталъ напирать на меня лошадью и кричать:

Гдѣ у васъ часовой и подчасокъ?

Я показалъ рукою на едва видныя въ туманѣ фигуры юнкеровъ.

Спиной къ непріятелю! И это фельдфебель! Сегодня офицеръ! Я буду требовать, чтобы васъ отставили отъ производства. Вы недостойны быть офицеромъ. Безобразіе!

Я молчалъ. Я могъ сказать, что не я выставлялъ линію охраненія, что мнѣ никто не указалъ, гдѣ именно непріятель, что вообще задача мнѣ неизвѣстна, но сказать это, значило подводить своихъ офицеровъ — капитана Никонова и штабсъ-капитана Герцыка, — а это было по воинской товарищеской морали недопустимо. Справедливъ или несправедливъ былъ обрушившійся на меня разносъ — мы выучены были никогда не оправдываться — виноватъ и виноватъ — взыскивай съ меня и кончено.

Въ основѣ нашего воспитанія было: — «утвердить въ насъ духъ воинской дисциплины и укоренить сознаніе чувства долга и необходимыя военно-служашему качества: — выносливость точную исполнительность и безусловное повиновеніе» [1].

Ни дисциплина, ни чувство долга, ни повиновеніе не допускали вступать въ пререканія съ начальникомъ и оправдываться, и я молча выслушивалъ долгій разносъ генерала Водара. Наконецъ, онъ приказалъ мнѣ переставить заставу и потомъ снять ее вовсе, и идти на бивакъ.

На бивакѣ я доложилъ о происшедшемъ ротному командиру. Капитанъ Никоновъ только рукой махнулъ:

Идите переодѣваться и завтракать. Черезъ полчаса мы выступаемъ.

Въ шесть часовъ утра мы выступили съ бивака. Туманъ садился на землю. Уже тутъ-тамъ словно побѣлѣло небо и становилось все свѣтлѣе и свѣтлѣе. Потомъ появились на немъ голубые просвѣты, солнце брызнуло по землѣ золотыми лучами и все повеселѣло въ природѣ. Заблистали по осеннему длинныя дорожныя лужи, алмазами заиграла роса на мху и травѣ лѣсной опушки.

Былъ привалъ. Солнце стало пригрѣвать и меня послѣ безсонной ночи, послѣ огорченія разноса стало нестерпимо клонить ко сну. Въ сердцѣ таилась обида на несправедливый разносъ генерала Водара, иногда забѣгала тревожная мысль, а вдругъ и точно отставятъ меня отъ производства, и тогда сонъ убѣгалъ отъ меня. Но сейчасъ-же я /с. 92/ прогонялъ эту мысль — Государь — добрый, милостивый Государь, который меня знаетъ, никогда не позволитъ этого сдѣлать со своимъ фельдфебелемъ!... И надъ всѣмъ этимъ преобладало желаніе спать, усталость, накопленная за всѣ дни маневровъ, боль въ груди и плечахъ, сильная боль въ растертыхъ ногахъ...

Мы снова шли. Безконечно шли. Мы спускались въ оврагъ, по тѣсной улицѣ чухонской деревни проходили къ деревянному мосту, переходили по нему черезъ тихую рѣчку съ желтоватой мутной водой, поднимались изъ оврага, вышли изъ деревни и вдругъ увидали еще очень, правда далеко, — знакомый силуэтъ Лабораторной рощи и за нею шапку Дудергофа, сіяющую въ солнечномъ блескѣ на голубомъ небѣ.

Грязные потные, загорѣлые, съ отросшими за недѣли маневровъ волосами, золотящимися у красныхъ околышей безкозырокъ незаконными завитками, мы выходили на артиллерійскій полигонъ.

Насъ остановили, колонна подтянулась и мы построили резервный порядокъ.

Какъ-то весело и точно праздничнымъ салютомъ, а не маневреннымъ боемъ ударила гдѣ-то по близости отъ насъ пушка, ей отвѣтила откуда-то издалека другая и вдругъ по всему полю загремѣла орудійная пальба. Должно быть увидали колонны противника. На насъ нанесло запахомъ порохового дыма и сѣрною гарью. Усталость и всѣ боли, какъ рукою сняло.

Маневренный, послѣдній бой начался.

Мы перебѣгали цѣпями, прыгая черезъ ямки отъ рвавшихся здѣсь когда-то артиллерійскихъ снарядовъ, черезъ кусты голубики и можжевельника. Лежа въ цѣпи мы набивали рты сизой крупной ягодой и потомъ по свистку и командѣ вставали и бѣжали, забирая правѣе Лабораторіи, все сближаясь съ противникомъ. Все чаще и непрерывнѣе становилась ружейная трескотня, она сливалась уже какъ бы въ кипѣніе громаднаго котла, и бѣлые дымы постепенно затягивали обширное поле. Въ нихъ мутны и неясны стали дали. Въ этой пороховой гари мы увидали противника. Гвардейскіе стрѣлки въ бѣлыхъ рубашкахъ и черныхъ барашковыхъ шапкахъ, которыя они носили и лѣтомъ при рубашкахъ рослые, крѣпкіе и, казалось намъ, особенно грозные и страшные, быстро сближались и намъ и радостно и страшно было вотъ-вотъ сейчасъ устремиться навстрѣчу имъ со своимъ лихимъ юнкерскимъ «ура!»

Сейчасъ будетъ сквозная атака...

Но вмѣсто сигнала «предвареніе атаки», слѣва отъ Царскаго валика раздался далекій, красивый, пѣвучій сигналъ, поданный на серебряныхъ трубахъ Государевыхъ трубачей:

Слушайте всѣ!... — пропѣли трубы и затѣмъ отчетливо и такъ радостно, зовя къ отдыху и покою продолжили:

Всадникъ остановись и перестань!.. Отбой былъ данъ!

По всему громадному полю, на версты и версты трубы пѣли красивую фразу «отбоя» и имъ вторили пѣхотные горны грубыми басами повторяя:

Да-да-а-а! Да-да-а-а!

Мы встали.

Въ облакахъ порохового дыма было видно, какъ остановилась нацѣлившаяся для атаки конница и слѣзла съ лошадей.

Трубы пѣли по полю:

— «Соберитесь, разъясните все ученье». И — «сборъ»...

Тѣсной резервной колонной насъ повели къ Лабораторной рощѣ и остановили.

Со-ставь! Снять мѣшки и скатки.

Какъ некрасивы были мы въ измятыхъ, измазанныхъ пропотѣлыхъ рубашкахъ, со слѣдами скатокъ и мѣшковъ, въ потертыхъ шароварахъ и грязныхъ сапогахъ. Мы бѣгали къ канавѣ носили котелками воду, смывали грязь съ лица и сапогъ, начищали сапоги и шаровары щетками, достанными изъ вещевыхъ мѣшковъ. Изъ этихъ-же мѣшковъ мы достали чистыя рубашки и переодѣлись. Темныя, загорѣлыя до черноты, исхудалыя, съ выдавшимися скулами лица скрашивались восторжевнымъ блескомъ глазъ.

Господа юнкера старшаго курса построиться въ одну шеренгу.

Полковникъ Щегловитовъ повелъ насъ къ /с. 93/ Царскому валику и остановилъ, построивъ фронтомъ на Красное Село.

До насъ доносился гулъ голосовъ отъ Царскаго Валика тамъ шелъ разборъ маневра и Высочайшій завтракъ.

Я стоялъ на правомъ флангѣ нашей шеренги, правѣе меня стояли юнкера кавалеристы и еще дальше пажи.

Господа юнкера смир-рно!.. Глаза на пра-во!..

Отъ Царскаго Валика пѣшкомъ къ намъ шелъ Государь Императоръ.

Примѣчаніе:
[1] Программа строевого образованія юнкеровъ Главнаго Управленія Военно-Учебныхъ Заведеній, утвержденная Военнымъ Министромъ въ 1883-мъ году.

Источникъ: П. Н. Красновъ. «Павлоны». 1-е Военное Павловское Училище полъ вѣка тому назадъ. Воспоминанія. — Парижъ: Изданіе Главнаго Правленія Зарубежнаго Союза Русскихъ Военныхъ Инвалидовъ, 1943. — C. 90-93.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.