Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 14.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
«ПАВЛОНЫ».
1-е Военное Павловское Училище полъ вѣка тому назадъ.
Воспоминанія. (Парижъ, 1943 г.)

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: КРАСНОСЕЛЬСКІЙ ЛАГЕРЬ.

7. Военное поле днемъ.

Я любилъ дневалить на передней линейкѣ.

Заступишь въ двѣнадцать часовъ, послѣ смѣны, въ рубашкѣ, подтянутой ремнемъ, съ лопатой, въ безкозыркѣ, повѣсишь шинель подъ грибъ, станешь на флангѣ линейки и смотришь на военное поле.

Сейчасъ оно пусто. Лагерь обѣдаетъ. Слышно, какъ отъ сосѣдей стрѣлковъ, съ задней линейки доносится грубое, въ униссонъ, солдатское пѣніе:

Очи всѣхъ на Тя, Господи, уповаютъ...

Имъ вторитъ нотное пѣніе юнкерскаго батальона:

И Ты даеши намъ пищу во благовременіи...

Снова перебиваетъ мужской, немного угрюмый хоръ стрѣлковъ:

Отверзаеши Ты щедрую руку Свою и исполняеши всякое животно благоволенія.

Загудѣли сзади, снизу солдатскіе голоса — а на военномъ полѣ — тихо.

Звонкій іюльскій вѣтеръ завѣваетъ пыльные смерчи по вытоптанной землѣ. Отъ Лабораторной рощи отдѣлился какой-то предметъ, точно тамъ по полю ползетъ большая букашка. Постепенно становится видно, что это зарядный ящикъ, опредѣлились два уноса, ѣздовые на нихъ, впереди фейерверкеръ гарцуетъ на гнѣдомъ конѣ. Легкая пыль вьется отъ него. Ее относитъ въ сторону. Ящикъ свернулъ къ Красному Селу и исчезъ въ балкѣ.

/с. 61/ По сѣрому Гатчинскому шоссе, спускаясь съ Кавелахтскихъ высотъ, у самой «батареи», несется тройка. Въ коляскѣ сидятъ офицеры въ бѣлыхъ фуражкахъ — кирасиры спѣшатъ на ученье. Тройка проносится совсѣмъ недалеко отъ нашей линейки. Легкая сѣрая пыль курится за нею. Уже и тройки не видно, она скрылась въ садахъ Краснаго Села, а пыль все стоитъ длинной полосой надъ шоссе.

Лѣвѣе меня, подъ грибомъ, сладко зѣваетъ дневальный второй роты, дальше стоятъ дневальные Константиновскаго Училища, еще дальше за оврагомъ виденъ орудійный паркъ Михайловскаго училища и вдоль него тихо шагаетъ часовой юнкеръ съ обнаженной шашкой. Передъ лагеремъ Николаевскаго кавалерійскаго училища, какъ скелетъ какого-то допотопнаго животнаго высится продолговатое, яйцевидное хитрое сплетеніе тонкихъ деревянныхъ балочекъ, металлическихъ скрѣпленій — это строится и никакъ не можетъ достроиться — денегъ нѣтъ — воздушный корабль инженера Костевича — прообразъ грядущихъ нѣмецкихъ «Цеппелиновъ».

Второй часъ дня. Изъ-за Гаргина вьется легкая прозрачная пыль; показались всадники и длинными колоннами «по три», синѣя сосновыми крашенными пиками, блистая ихъ копьями, на военное поле эскадронъ за эскадрономъ выходитъ Л.-Гв. Атаманскій полкъ — мой полкъ.

Еще годъ!.. Тогда годъ — цѣлая вѣчность, гдѣ столько личныхъ происшествій и переживаній! Теперь, на склонѣ жизни, въ стремительномъ бѣгѣ къ неизбѣжной могилѣ — въ изгнаніи, годы несутся, какъ миги — міровыя событія чередуются съ необычайною быстротою, не успѣешь слѣдить за ними — а личная жизнь застыла и уже не сулитъ ничего новаго. Тогда, напротивъ — Россійская жизнь застыла въ величавомъ спокойствіи мира, почила на лаврахъ побѣдной славной войны — личная жизнь была полна волнующихъ перемѣнъ и мучительно сладко было ихъ ожиданіе.

«Мой полкъ» вытянулся длинной кишкой, построилъ взводную колонну, прошель вдоль шоссе и у 2-й версты заѣхалъ и сталъ тыломъ къ лагерю четырьмя линейками развернутыхъ эскадроновъ. На правомъ флангѣ стали на сѣрыхъ коняхъ трубачи и заблистали на солнцѣ золотыя трубы. Голубыя фуражки, темносиніе мундиры, съ бѣлыми ремнями амуниціи — слились въ однообразно красивую линію. Вѣтромъ донесло веселые звуки бодраго марша и видно, какъ скачетъ къ полку командиръ на соловомъ жеребцѣ. Вихремъ разлетѣлись по мѣстамъ трубачи, зазвучали, запѣли трубы сигналы, имъ завторили команды командировъ — началось полковое ученье.

Далеко къ лабораторіи ушелъ полкъ, зашелъ плечомъ и было видно; какъ слались по землѣ на карьерѣ лошади заходящаго эскадрона, когда ось заѣзда стояла неподвижно. Полкъ скрылся въ складкѣ поля и совсѣмъ неожиданно показался у Краснаго Села. Тамъ онъ повернулъ кругомъ и вдругъ разсыпался жидкою «лавой». Поскакали по всему полю казаки, снимая на скаку винтовки. «Тахъ... тахъ» постукивали выстрѣлы, протяжный гикъ несся по полю. Бѣлые дымки выстрѣловъ таяли въ воздухѣ. Лава захватила нашъ оврагъ. Голубыя фуражки скатывались клубками въ оврагъ, проносились мимо нашихъ редутовъ и люнетовъ и вылетали, минуя кегельбанъ, на нашу площадку передъ бараками. Въ двухъ шагахъ отъ меня проскакалъ красавецъ, черноусый казакъ на буромъ, сытомъ конѣ. Голубой вальтрапъ развѣвался на скаку, колыхалась заброшенная за плечо пика, казакъ скинулъ винтовку съ плеча, приложился назадъ въ воображаемаго противника и выстрѣлилъ на скаку.

Какая это была — красота, какая удаль и молодечество!

«Неужели — еще годъ — и я буду въ этомъ полку и это будутъ мои люди — мои казаки»?

Годъ!.. Цѣлый годъ ожиданія... Вѣчность!

Гдѣ-то далеко, въ двѣ трубы протрубили «сборъ» и полкъ собрался въ тѣсную резервную колонну и спѣшился...

Вправо, у Краснаго Села изъ длинной взводной колонны, алѣя шапками и пиками, развернулись четыре эскадрона Лейбъ-Гвардіи Казачьяго Его Величества полка, тамъ /с. 62/ величественно и гордо затрубили трубачи «походъ», сверкнули выхваченныя изъ ноженъ шашки, пики склонились долу, все шире и машистѣе становится рысь и вотъ сорвались, понеслись карьеромъ... Кто устоитъ передъ этимъ мощнымъ скокомъ коней, передъ молчащимъ грознымъ строемъ?!.

Воспоминанія уроковъ тактики и военной исторіи, страницы прочтенныхъ описаній сраженій встаютъ въ памяти. Вотъ онъ — какой былъ нашъ казачій Лейпцигъ!.. Вотъ она масса, помноженная на квардатъ скорости — сила!.

Сильно, сильно бьется сердце.

Свалилъ полуденный зной. Время — къ четыремъ часамъ. Наши роты строятся на ученье. Меня подмѣнилъ очередной дневальный, но я не ушелъ съ линейки. Я сижу на скамеечкѣ на лицевомъ крыльцѣ барака и смотрю на военное поле, кипящее войсками. Дежурный по ротѣ портупей юнкеръ Абхази далъ мнѣ бинокль и я вижу въ него, какъ изъ Краснаго Села на военное поле выходятъ кирасирскіе полки въ бѣлыхъ фуражкахъ. На гнѣдыхъ лошадяхъ — Кавалергарды, на вороныхъ — Конная Гвардія, на караковыхъ — Кирасиры Его Величества и на рыжихъ — Кирасиры Ея Величества. Тамъ сверкаютъ трубы, скачутъ на сѣрыхъ коняхъ трубачи за своими полковыми и эскадронными командирами и полки то сожмутся въ тѣсную колонну, то станутъ строгими линіями эскадроновъ. Шагъ, рысь, немного тихаго галопа и опять шагъ... шагъ... шагъ...

Кавалерія доживала свой вѣкъ. Ждала встряски.

Мимо училища, спускаясь къ озеру, направляясь къ Кавелахтамъ, въ свои стоянки въ Мурьела, Варикселева и Пикколова тянутся эскадроны Лейбъ-казаковъ.

Впереди, широкимъ строемъ на жмущихся другъ къ другу лошадяхъ ѣдутъ пѣсельники. Бунчукъ, увѣшанный мохрами и лентами, звенитъ колокольцами и бубенцами, гудитъ бубенъ и звонокъ голосъ запѣвалы. Тонкой флейтой вторитъ ему подголосокъ:

Ахъ ты садъ-ли мой садъ,
Садъ — зеленый виноградъ...

Заглушая пѣніе, гремитъ навстрѣчу пѣхотный оркестръ. Гулко бьетъ турецкій барабанъ, бодро поютъ трубы и волторны — Лейбъ-Гвардіи Финляндскій полкъ, рота за ротой, всѣми шестнадцатью ротами вытягивается въ отдѣленной колоннѣ на поле.

Какъ подобраны круто у нихъ винтовки!.. Такъ-ли носимъ ихъ мы?

Загорѣлые, черноусые молодцы широкимъ машистымъ шагомъ идутъ мимо нашей линейки. Темныя фуражки съ чернымъ околышемъ лихо сдвинуты на бекрень, рѣютъ зеленые флачки жалонеровъ, за каждой ротой идутъ фельдфебеля съ рукавами, расшитыми золотыми и серебряными шевронами. На груди георгіевскіе кресты за Горный Дубнякъ, за Плевну, за переходъ черезъ Балканы — они знаютъ то, чего мы еще не знаемъ. И за каждой ротой съ дѣловымъ видомъ идетъ собака. Эти солдатскіе «Шарики», «Барбосы», «Кабыздохи» удивляли всѣхъ своею вѣрностью ротѣ и исполнительностью выхода на ученья.

Пахнетъ дегтярной смазкой сапогъ, пахнетъ кожей, махоркой, хотя никто и не куритъ, крѣпко пахнетъ солдатомъ. Не знаю — «военная-ли косточка» во мнѣ, какъ однажды сказалъ про меня преподаватель естественной исторіи въ корпусѣ, статскій совѣтникъ Кирпотенко, но мнѣ этотъ крѣпкій солдатскій духъ не противенъ, но пріятенъ.

Полкъ идетъ такъ легко, будто невидимая сила несетъ эти двѣ тысячи человѣкъ на опустѣвшее военное поле.

Полкъ прошелъ оврагъ, построилъ резервный порядокъ — передніе батальоны стали поротно въ двѣ линіи и широко раскинулись цѣпи...

Подъ вечеръ я снова подъ грибомъ на передней линейкѣ. Потянуло вечерней прохладой. Финляндцы проходятъ обратно съ пѣснями и звучитъ, звучитъ въ ушахъ-то: —

Гремитъ слава трубой
Мы дрались турокъ, съ тобой,
По горамъ твоимъ Балканскимъ
Раздалась слава про насъ...

Эту пѣсню смѣняетъ такая же о Турецкой войнѣ: /с. 63/

Балканскія вершины
Увижу-ль я васъ вновь,
Софійскія долины —
Кладбище удальцовъ...

Въ третьемъ батальонѣ пѣли свою Финляндскую:

Мы помнимъ дядю Коренного —
Онъ въ нашей памяти живетъ...

А четвертый пѣлъ полковую пѣсню:

Финляндцы, вы стяжали славу
Повсюду, гдѣ ходили въ бой...
Въ сраженьяхъ видѣли забаву?
Тамъ — каждый былъ изъ васъ герой...

И пока не улеглась поднятая полкомъ пыль, все слышалъ я торжественный напѣвъ и величавыя слова полковой пѣсни.

Уже кричатъ по линейкамъ дневальные отъ дежурнаго по Авангардному лагерю:

Деж-журнымъ, дневальнымъ, кар-рауль-нымъ одѣть шинели въ рукавы-ы-ы...

И я кричу, надрываюсь отъ крика, хотя вотъ онъ шагахъ въ ста стоитъ, мой сосѣдъ, дневальный второй роты.

На караульной площадкѣ горнистъ играетъ повѣстку къ зарѣ. Съ шумнымъ говоромъ выстраиваются на линейкѣ наша и вторая роты. Юнкера въ шинеляхъ безъ ремней. Иванъ Ѳедоровичъ выходитъ съ длиннымъ бѣлымъ свиткомъ «переклички». Взводные стоятъ противъ своихъ взводовъ.

Рота равняйсь!.. Рота смир-рно!

Въ вечерней тишинѣ отчетливо слышно, какъ вызываетъ по фамиліямъ фельдфебель и какъ ему отвѣчаютъ юнкера.

Икскюль.

Я, — мрачнымъ басомъ отвѣчаетъ «маіоръ» баронъ Икскюль.

Козьминъ.

Я-ппъ.

Красновъ.

Дневалитъ на передней линейкѣ, — отвѣчаетъ за меня старшій портупей юнкеръ Кѣвнарскій.

Кругликовъ.

Я.

Запѣли пѣвучую, красивую кавалерійскую зорю трубачи въ артиллеріи и кавалеріи и, перебивая ее, затрубилъ горнистъ трескучую пѣхотную зорю: — «та-та — таратата... та-ти... та-та... та-та-ра-та-та...».

На молитву! Шапки долой!

День конченъ. Свѣжая сѣверная ночь спускается надъ Красносельскимъ лагеремъ.

Источникъ: П. Н. Красновъ. «Павлоны». 1-е Военное Павловское Училище полъ вѣка тому назадъ. Воспоминанія. — Парижъ: Изданіе Главнаго Правленія Зарубежнаго Союза Русскихъ Военныхъ Инвалидовъ, 1943. — C. 60-63.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.