Церковный календарь
Новости


2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Изъ 39-го праздничнаго посланія (1903)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 120-е (1895)
2019-06-16 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 119-е (1895)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 14-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 13-е къ монахамъ (1829)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 2-я (1921)
2019-06-15 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 1-я (1921)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 24-я (1956)
2019-06-15 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 23-я (1956)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 18 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
СТАРАЯ АКАДЕМІЯ.
(«Русскій Инвалидъ». Парижъ, 1932, №№ 41-48).

8.

/№ 45, с. 5/ Лекціи въ Академіи шли отъ десяти часовъ утра до двухъ съ половиной дня, съ получасовымъ перерывомъ въ двѣнадцать часовъ, на завтракъ. Каждая лекція должна была продолжаться ровно сорокъ пять минутъ. Сигналовъ не полагалось. Были только короткіе и негромкіе электрическіе звонки, предварявшіе объ истеченіи сорока пятиминутнаго срока. Лекціи по тактикѣ и по военной исторіи почти всегда были двухчасовыя.

Стратегію намъ читалъ самъ Начальникъ Академіи, генералъ отъ инфантеріи Лееръ. И то, что это былъ Начальникъ Академіи и «полный генералъ», а болѣе того, что это былъ міровой авторитетъ, ученый стратегъ, высокопочитаемый заграницей, создавало особенно торжественную атмосферу на его лекціяхъ. Полная, священная тишина. Слушали, затаивъ дыханіе. Что называется — муха прелетитъ — слышно. Генералъ Лееръ читалъ, то стоя на кафедрѣ, то похаживая мягкими, неслышными шагами по аудиторіи. Рѣдко садился на стулъ. Голосъ былъ ровный, мѣрный, негромкій, усыпляющій. Онъ читалъ гладко, безъ запинокъ, какъ хорошо выученный урокъ.

Тактику читалъ молодой, талантливый профессоръ, полковникъ Николай Александровичъ Орловъ. Средняго роста, полный, румяный, въ рыжеватой русской бородѣ, съ большими, на выкатѣ, веселыми глазами, въ сюртукѣ и въ высокихъ сапогахъ, совсѣмъ «купчикъ-голубчикъ» изъ комедіи Островскаго, онъ входилъ на кафедру и громкимъ голосомъ, съ великолѣпною дикціей начиналъ свою лекцію.

Онъ читалъ намъ то самое, что мы учили въ училищѣ, ту же Дуроповскую или Драгомировскую тактику, но какъ онъ ее читалъ! Онъ сыпалъ историческими примѣрами. Каждое тактическое положеніе у него точно оживало и вставало выпуклое и рельефное, ложилось въ мозги и навсегда въ нихъ оттискивалось. Его лекціи мы очень любили. И нравилось намъ, что онъ русскій въ средѣ всѣхъ другихъ нѣмцевъ профессоровъ, что онъ въ высокихъ сапогахъ, что онъ похожъ на русскаго купца, что онъ «Орловъ» и даже говорить чуть-чуть на «о».

Военная исторія дѣлилась на три самостоятельныхъ курса. Русскую военную исторію намъ читалъ генералъ-лейтенантъ Масловскій, древнюю и средніе вѣка — полковникъ Гейсманъ и Фридриха и Налолеона — полковникъ Сухотинъ.

Курсъ Русской военной исторіи былъ только что созданъ. До моего времени Русская военная исторія совершенно игнорировалась. Ея какъ бы не было. Создалъ ее Масловскій. Онъ открылъ Петра и Румянцева, представилъ ихъ Императору Александру III и Русское военное искусство по Высочайшему повелѣнію вошло въ академическія стѣны.

Масловскій былъ человѣкъ увлекающійся, фанатикъ своей науки. Съ необычайной силою, съ непотухающимъ пламеннымъ огнемъ, все забывая, путая слова, повторяясь, ошибаясь въ именахъ и датахъ, теряя самую нить мысли, захлебываясь отъ восторга и, своимъ страстнымъ горѣніемъ увлекая и слушателей, онъ читалъ свои всегда двухчасовыя лекціи. Записывать за нимъ — напрасный трудъ. Выходилъ наборъ словъ. Онъ то, что называется, «зарапортовывался». Слѣдить за его рѣчью было нелегко. Большой томъ его ученаго труда былъ написанъ такъ же сумбурно и неясно. По такимъ лекціямъ и по такому руководству было нелегко изучать Русскую военную исторію. И тѣмъ не менѣе она намъ давалась легко. Нарва, Лѣсная и Полтава — все это было точно родное и знакомое, точно находилось въ нашей крови. Лекціи Масловскаго, несмотря на всю ихъ сумбурность, изъ нашего подсознанія извлекали нѣчто намъ извѣстное и закрѣпляли его въ насъ, какъ химическій реактивъ проявляетъ изображеніе на свѣтлой фотографической пластинкѣ.

Петра Великаго Масловскій называлъ неизмѣнно «Великимъ Петромъ». Онъ былъ у него и царемъ, и императоромъ, независимо отъ времени, описываемыхъ событій. И помню, разъ, приводя параллели между Наполеономъ и Петромъ, Масловскій къ великому нашему «конфузу» назвалъ Наполеона — царемъ.

Впослѣдствіи, въ 1907-мъ году мнѣ пришлось слушать лекціи Русской военной исторіи въ Офицерской Кавалерійской школѣ. Читалъ одинъ изъ учениковъ Масловскаго — полковникъ А. Елчаниновъ. Но, какъ онъ читалъ! Примѣры, афоризмы, изрѣченія Петра онъ точно вкладывалъ въ наши мозги и /с. 6/ «Великій Петръ» вставалъ передъ нами въ полномъ и подлинномъ своемъ величіи. Мысли, брошенной Масловскимъ, надо было перегорѣть и отразиться въ свѣтлой головѣ Елчанинова, чтобы стать понятной. Мы же, слушая самого Масловскаго, какъ бы присутствовали на самомъ пожарѣ. Насъ ослѣпляло пламя, оно выло и трещало передъ нами, и горащія галки мыслей уносились въ небо.

Полковникъ Гейсманъ приходилъ съ печатною книгою своего курса, открывалъ ее на заложенной страницѣ и быстро и мѣрно, не останавливаясь на запятыхъ, читалъ по книгѣ. Сорокъ пять минутъ монотоннымъ ручьемъ журчалъ его голосъ и по звонку обрывался тамъ, гдѣ его засталъ конецъ лекціи, хотя бы на полуфразѣ. До слѣдующаго раза. На его лекціяхъ спали. Онъ на это не обижался.

Николай Николаевичъ Сухотинь въ это время считался свѣтиломъ въ военномъ мірѣ. Его книги «Рейды и набѣги Американской конницы», «Тысячеверстный пробѣгъ кавалерійской дивизіи», статьи о стрѣльбѣ съ коня и о значеніи вообще стрѣлковаго боя конницы въ «Русскомъ Инвалидѣ» и въ «Военномъ Сборникѣ» сдѣлали его передовымъ кавалеристомъ. Высокаго роста, худощавый, съ рѣдкими, всегда растрепанными, взъерошенными прядями сѣдѣющихъ волосъ на лысѣющей головѣ, съ лицомъ нервнымъ, подергиваемымъ судорожнымъ тикомъ, съ горящими глазами, онъ былъ и самый талантливый и самый неуравновѣшенный изъ нашихъ профессоровъ. Казалось, онъ одинъ въ то мирное царствованіе Александра Миротворца вѣрилъ и предвидѣлъ грядущую и приближающуюся войну... Войну съ нѣмцами...

Читалъ онъ неровно. Иногда придетъ огненный, яркій, блестящій и глубокимъ содержаніемъ и четкой фразой и отточенностью слова, самой интонаціей голоса такъ заколдуетъ, что мы не замѣчаемъ времени и, затаивъ дыханіе, слушаемъ его, слѣдя за его сверкающій мыслью. А то придетъ, сядетъ на кафедрѣ и точно сквозь сонъ роняетъ мутныя, скучныя, заѣзженныя фразы, лѣпитъ, лѣпитъ и, кажется, самъ съ тоскою ожидаетъ спасительнаго звонка. Талантъ у него былъ несомнѣнный, но необузданный, дикій и неровный. На экзаменахъ его боялись. Все зависѣло отъ его настроенія. Сегодня — двѣнадцать, завтра за тотъ-же отвѣтъ — пять. Сколькихъ онъ порѣзалъ на экзаменахъ — нѣсть числа.

Но читалъ!.. Вотъ и сейчасъ, какъ будто это было только вчера, помню его вступительную лекцію. Она совсѣмъ не касалась его курса. Въ ней ни слова не было ни о Фридрихѣ, ни о Наполеонѣ, это было пророчество грядущей войны, ея характеристика. Онъ вошелъ нервный, возбужденный, точно онъ насъ и не видѣлъ.

Европа... Весь міръ съ ужасомъ и трепетомъ ожидаетъ того, что неминуемо совершится... — такъ началъ онъ неровнымъ, срывающимся голосомъ. — Европа слышитъ приближающуюся поступь войны, она трепещетъ и не отдаетъ себѣ отчета въ томъ, что будетъ. Полное истребленіе культуры... Гибель цивилизаціи... Война — время, когда встаетъ все благородное, храброе, честное, доблестное, когда пробуждаются лучшіи и самыя высокія движенія человѣческой души и гибнутъ, жертвуя собою. Война — время, когда все низменное, подлое, гадкое, трусливое, гнусное, весь ужасъ человѣческаго паденія поднимаетъ голову и надолго заполняетъ міръ и душитъ его своимъ гнуснымъ дыханіемъ. Война это красота подвига... и мерзость подлости...

Онъ читалъ эту лекцію два часа безъ перерыва. Онъ предвидѣлъ и силу артиллеріи и продолжительность войны и то, что не арміи, но народъ будетъ рѣшать ее. Онъ предвилѣлъ и пулеметы, — ихъ называли тогда митральезами, и газы и зажигающіе снаряды, и воздушный флотъ. Что тутъ было удивительнаго: только что вышла книга Бліоха — «Война будущаго»!

Свой курсъ «Фридриха» и «Наполеона» Сухотинъ читалъ, какъ ему Богъ на душу положитъ. Онъ давалъ отрывки, эпизоды, яркіе наброски, кроки, эскизы — намъ предоставлялъ самимъ, при помощи печатнаго курса, составлять полную картину. Арколе, Ваграмъ, Аустерлицъ — были его коньками. Приходилось много работать самостоятельно и читать по его печатному курсу и по другимъ книгамъ, чтобы связать разсказанные имъ отрывки въ одно цѣлое.

Но лекціи его мы ожидали съ неизмѣннымъ удовольствіемъ. У него былъ даръ воспламенять и увлекать.

Артиллерію намъ читалъ генералъ Кирпичевъ. Но въ Акалеміи это была не артиллерія, но та самая высшая математика, которую мнѣ такъ трудно было осилить. Формулы, уравненія, вычисленія кривыхъ, таблицы сопротивленія металловъ, и въ промежуткѣ, что давалось мнѣ гораздо легче, детальное вычерчиваніе ружейныхъ замковъ и затворовъ, артиллерійскихъ орудій и снарядовъ. Надъ всѣмъ этимъ царила механика съ ея живою силою — массою, помноженною на квадратъ скорости и дѣленною на два, съ сопротивленіемъ воздуха, упругостью матеріала и прочими «сугубыми» предметами, которые тяжело ложились въ мою дурную голову.

/№ 46, с. 5/ Фортификацію читалъ намъ ген.-лейт. Цезарь Антоновичъ Кюи. Остряки говорили про него, что онъ былъ первымъ фортификаторомъ среди композиторовъ и первымъ композиторомъ среди фортификаторовъ. Но это было совсѣмъ невѣрно. Впослѣдствіи, когда я, женившись на знаменитой пѣвицѣ Л. Ѳ. Бакмансонъ, вошелъ въ музыкальные круги, я могъ убѣдиться, что, какъ композиторъ, онъ былъ выдающійся, а его романсовая, камерная музыка была исключительной красоты, гармоніи и граціи. А какимъ былъ онъ, какъ фортификаторъ, мы убѣждались на каждой его лекціи.

Маленькій, съ маленькимъ краснымъ носикомъ на красномъ, въ клочьяхъ сѣдѣющей рыже-сѣрой бороды, лицѣ, онъ еще до нашего прихода въ классъ идеально вычерчивалъ на доскѣ всѣ нужные чертежи и, когда мы являлись, онъ приступалъ къ самой лекціи. Онъ читалъ ее тихимъ, едва слышнымъ голосомъ. Если Кюи замѣчалъ, что кто-нибудь во время лекціи разговариваетъ съ сосѣдомъ или читаетъ книгу, онъ умолкалъ. Проходила томительная минута, когда былъ слышенъ только шопотъ разговаривающихъ. Виновный, по взглядамъ сосѣдей догадывался, что это касается его и поднималъ голову на Кюи.

Вы кончили? — тихо и вѣжливо обращался къ нему Кюи. — Я могу продолжать?

Или: — Кажется, я вамъ мѣшалъ?

Второй разъ это уже не повторялось.

Читалъ Кюи великолѣпно. Въ его лекціяхъ мы познавали всю силу современной крѣпости. Крѣпость въ его изложеніи становилась живымъ организмомъ. Она жила и боролась на нашихъ глазахъ. Артиллерія ее разрушала, а она возстановлялась. На всякую попытку артиллеріи ее одолѣть, крѣпость давала отвѣтъ. Ц. А. Кюи вдохнулъ въ насъ вѣру въ силу лопаты въ полевомъ бою и въ могущество желѣзо-бетона въ бою крѣпостномъ. Какъ жаль, что генералы Стессель и Сухомлиновъ не были его учениками!

Послѣ скучныхъ учебниковъ Іохера — фортификація въ лекціяхъ Кюи получила совершенно иное значеніе. Она побѣдила артиллерію, несмотря на все ея современное могущество.

Такимъ же блестящимъ лекторомъ по такому, казалось бы, скучному предмету, какъ Военная Администрація, былъ ген.-м. Редигеръ. Постоянными параллелями и сравненіями съ иностранными арміями, яркимъ изображеніемъ знакомаго намъ быта солдатъ, у насъ, съ незнакомымъ намъ бытомъ солдата заграничныхъ армій, онъ далъ намъ ясное представленіе, что было хорошо у насъ, и что было хорошо заграницей. Мы увидали, что у насъ далеко не такъ плохо, какъ казалось нѣкоторымъ изъ насъ, и что, если виноваты не законы, не администрація, но что у насъ не такъ, какъ надо, въ этомъ сами исполнители законовъ, тѣ, кто не такъ управляетъ и командуетъ, какъ указано законами. Лекціи ген. Редигера оставили глубокій слѣдъ, и я думаю, что не только мнѣ, но и другимъ его слушателямъ, онѣ помогли командовать частями.

Изъ математическихъ наукъ намъ преподавали Геодезію и Механику.

Геодезію читалъ ген.-лейт. Шарнгорстъ. Если принять во вниманіе, что не только у юнкеровъ Николаевскаго кав. училища, но и въ другихъ, не спеціальныхъ (пѣхотныхъ), училищахъ — химія и механика почитались «сугубыми» науками и изучались въ бѣлыхъ перчаткахъ — слѣдовало бы въ Академіи преподавать математическія науки болѣе просто и понятно. Но ни ген. Шарнгорстъ, ни читавшій механику ген.-лейт. Штубендорфъ, мало интересовались — понимали ли мы и усваивали то, что они чертили и поясняли, стоя у доски. Доска покрывалась длинными формулами, уравненіями, кривыми линіями, латинскими и греческими буквами, а потомъ быстро, какъ о чемъ-то такомъ ясномъ, что и толковать много не надо, слѣдовало поясненіе начертанныхъ формулъ и уравненій. Многіе изъ насъ смотрѣли на все это, какъ баранъ на новыя ворота. Если бы намъ вздумали преподавать ученіе о четвертомъ измѣреніи, о ларвахъ и элементаляхъ и тогда мы не больше были бы смущены, чѣмъ при такомъ преподаваніи геодезіи и механики. Ни о чемъ практическомъ, ни о чемъ нужномъ намъ въ этихъ формулахъ не говорили. Уже на склонѣ моей жизни мнѣ пришлось познакомиться съ тѣмъ, какъ подобные же предметы читались въ Политехническомъ институтѣ — какая была громадная разница съ нашими профессорами математическихъ наукъ, точно какіе-то алхимики колдовавшими у доски понятное только посвященнымъ. Отъ высокаго полета математики у меня умъ заходилъ за разумъ, и я съ тоскою и ужасомъ думалъ объ экзаменѣ. Вся надежда была на память и сметку, ибо понять это было невозможно.

Читали намъ еще зачѣмъ-то Геологію. Надо полагать, что попала эта наука въ число дисциплинъ, преподаваемыхъ въ Академіи потому, что по службѣ генеральнаго штаба офицерамъ иногда приходилось попадать въ новыя, неизслѣдованныя страны — на нашихъ глазахъ былъ примѣръ Н. М. Пржевальскаго — и чтобы извлечь изъ такой командировки наибольшую пользу, считалось нужнымъ, чтобы офицеръ генеральнаго штаба имѣлъ представленіе о строеніи земли. Читалъ геологію намъ профессоръ университета Иностранцевъ. По ней намъ былъ розданъ и и краткій его курсъ «съ картинками»... Иностранцевъ читалъ ровнымъ голосомъ, не увлекаясь, какъ будто и самъ сознавая, на кой прахъ этимъ «офицеришкамъ» геологія? Его лекціи слушали плохо. Занимались постороннимъ дѣломъ.

Профессоръ Григоровичъ читалъ намъ Политическую исторію XIX вѣка. Онъ читалъ ее интересно. Время конгрессовъ, и ликвидація Наполеоновскихъ войнъ, печальная судьба герцога Рейхштадскаго, новыя революціи, Наполеонъ III, завоеваніе Алжира, смерть имп. Максимиліана, Франко-Прусская война, Меттернихъ и Бисмаркъ, Пальмерстонъ и лордъ Биконсфильдъ — все это такое близкое намъ мы слушали, какъ занимательный романъ, но, такъ какъ по этому предмету экзамена не полагалось, то и проходило это сквозь насъ, какъ вода сквозь сито, не оставляя слѣда.

Для получившихъ менѣе девяти на вступительномъ экзаменѣ по языкамъ были сверхурочные часы французскаго и нѣмецкаго языковъ. Желающіе еще могли брать уроки англійскаго языка. Отъ вхожденія въ число первыхъ меня Богъ избавилъ, во вторые я не пошелъ.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Старая Академія. // «Русскій Инвалидъ». Военно-научная и литературная газета. — Парижъ, 1932. — №45. – 22 іюля 1932, с. 5-6 и №46. – 22 августа 1932, с. 5.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.