Церковный календарь
Новости


2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 23-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 22-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 10-я (1924)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 9-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 21-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 20-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 19-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 18-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 17-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 16-я (1922)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 130-я (1956)
2019-08-18 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 129-я (1956)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 8-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 7-я (1924)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 15-я (1922)
2019-08-17 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 14-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 20 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 5.
Литература Русскаго Зарубежья

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ОТЪ ДВУГЛАВАГО ОРЛА КЪ КРАСНОМУ ЗНАМЕНИ, 1894-1921.
(Романъ въ 4-хъ томахъ. Изданіе 2-е, испр. авторомъ. Берлинъ, 1922 г.).

ТОМЪ IV. ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ.

XLV.

Вы любили ее, — сказалъ Коржиковъ. Онъ сталъ сзади Саблина и говорилъ почти на ухо ему.

Вамъ дорогá ея память. Вы смотрите на ея портретъ и вамъ кажется, что она благословляетъ ваши муки и смерть. Мы изуродуемъ ее.

Коржиковъ вынулъ револьверъ.

Стрѣлокъ я хорошій. Вмѣсто синяго праваго глаза пусть будетъ черная дыра. А вы, папаша, воображайте, что она живая.

Глухо ударилъ сзади Саблина выстрѣлъ. И въ ту же секунду портретъ колыхнулся и съ трескомъ полетѣлъ внизъ. Старая рама ударилась объ полъ и разбилась вмѣстѣ съ подрамникомъ и полотно, шурша и ломаясь, полетѣло на полъ за шкапикъ, стоявшій подъ портретомъ. Это было такъ неожиданно и страшно, что Коржиковъ схватился за грудь, у Саблина лицо покрылось крупными каплями пота.

Ну, чего вы! — сказалъ Коржиковъ, но голосъ его дрожалъ. — Пуля перебила веревку. Естественно портретъ и упалъ. А рама разсохлась. А ловко вышло... А теперь мы... мамашу!

/с. 187/ Коржиковъ поставилъ карточку Маруси на шкапикъ на томъ мѣстѣ, гдѣ былъ портретъ Вѣры Константиновны и приготовился стрѣлять.

У васъ, поди, рука бы дрогнула, — сказалъ онъ. — Вы бы и въ карточку не посмѣли выстрѣлить. Какъ же, мамаша!... Мать!... А для меня все одно... — и Коржиковъ выругался сквернымъ мужицкимъ словомъ.

Мамашѣ я прямо въ лобъ! — сказалъ онъ.

Выстрѣлъ ударилъ, но пуля щелкнула на полъ вершка выше карточки.

Странно... — сказалъ Коржиковъ. — Никогда этого со мною не случалось, чтобы я на семь шаговъ промазалъ. Въ гривенникъ, знаете, царскій, серебряный гривенникъ, попадалъ. А тутъ. Ну еще разъ!

Но онъ промахнулся. Саблинъ сидѣлъ и думалъ. Какъ перевернули и перестроили они Россію! Выстрѣлъ въ Петербургской квартирѣ на улицѣ Гоголя. Неизбѣжно появленіе дворника, полиціи. «Кто стрѣлялъ, почему стрѣлялъ?» — Саблинъ вспомнилъ, какъ послѣ того, какъ Любовинъ выстрѣлилъ въ него, немедленно по всему полку поднялась тревога. Въ квартирѣ корнета Саблина стрѣляли... Событіе!.. А тутъ гремитъ выстрѣлъ за выстрѣломъ, рядомъ комнаты полны коммунистами и красноармейцами и хотя бы кто-либо полюбопытствовалъ въ чемъ дѣло... Когда же это началось? Когда же стало можно стрѣлять невозбранно въ Петербургѣ? Да еще тогда, въ началѣ войны, когда онъ сталъ вдругъ Петроградомъ и зимою 1916 года на льду Невы у Петропавловской крѣпости учились стрѣлять изъ пулемета. Потомъ при временномъ правительствѣ, во время «великой безкровной», когда благодушный князь Львовъ сидѣлъ съ истеричнымъ Керенскимъ въ Маріинскомъ дворцѣ, по всѣмъ улицамъ города гремѣли выстрѣлы. Убивали офицеровъ и городовыхъ. Просто такъ... Спроситъ кто-нибудь: — «Кажется стрѣляли?...» «Да, офицера солдаты убили...» Въ прежнее время такъ собаку убить на улицѣ было нельзя. Ну, то было при проклятомъ царизмѣ, подъ двуглавымъ орломъ, а теперь — свобода. Стрѣльба въ квартирѣ — это тоже одно изъ завоеваній революціи, какъ и растлѣніе малолѣтнихъ дѣвочекъ и убой людей, замѣнившій смертную казнь.

/с. 188/ Выстрѣлы подъ ухомъ, частые, бѣшеные раздражали Саблина, но и развлекали его. Онъ страстно хотѣлъ, чтобы Коржиковъ не попалъ въ портретъ Маруси. Не можетъ сынъ стрѣлять даже и въ карточку матери. Мистика? Пускай мистика! Но если онъ промахнется, значитъ правъ я, а не онъ. Значитъ, Коржиковъ не кроликъ, родившійся изъ слизи, но въ немъ безсмертная душа. Порочная, мерзкая, но безсмертная и тогда между нимъ и мертвой уже Марусей тянутся невидимыя нити и доходятъ до Саблина. Седьмая пуля ударила подлѣ, а портретъ не шелохнулся.

А, подлюга! — сказалъ Коржиковъ, — ну погоди же! Раздѣлаюсь я иначе... Постойте, папаша! Не торжествуйте. Ваша пѣсня впереди! Гей?! — богатырски крикнулъ онъ, какъ умѣлъ кричать въ свое время и Саблинъ, — гей! люди! товарищи! сюда!

Красноармейцы ввалились въ комнату.

Вам–пу! готово? — спросилъ Коржиковъ.

Есть готово, товалища комиссалъ, — отвѣчалъ китаецъ. Жолтое лицо его было безстрастно.

Какъ въ Харьковѣ? Снимешь? — сказалъ Коржиковъ.

Китаецъ закивалъ головой. Косые глаза его были безъ жизни. Плоское жирное лицо казалось маской.

Тащите, товарищи, генерала на кухню. Отвяжите его, — приказалъ Коржиковъ.

Красноармейцы набросились на Саблина. Они были грязны и оборваны. Отъ нихъ воняло потомъ и испареніями грязнаго тѣла и Саблинъ, обезсилѣвшій отъ всего того, что было, едва не лишился сознанія. Въ глазахъ потемнѣло. Онъ неясно видѣлъ людей. Его волокли по комнатамъ и корридору на кухню. Тамъ жарко горѣла плита. На ней въ большой кострюлѣ клокотала и бурлила кипящая вода. Саблина подвели къ самой плитѣ. Кругомъ себя онъ видѣлъ жадныя до зрѣлища лица. Красноармейцы смотрѣли то на Саблина, то на Коржикова и ожидали новой выходки, которая защекочетъ ихъ канатные нервы.

Кухня была ярко освѣщена свѣтомъ тройной лампы. Въ углу, забившись за подушки, сидѣла на кровати перепуганная Авдотья Марковна.

Товарищи, — сказалъ Коржиковъ. — Что, похожъ я лицомъ на генерала?

/с. 189/ — Похожи... Очень даже похожи... Вылитый портретъ, — раздались голоса.

Товарищи, это мой отецъ. Онъ надругался когда-то надъ дочерью рабочаго и бросилъ ее. Я родился отъ нея и былъ имъ брошенъ. Это было тогда, когда на Руси былъ царь, и господамъ все было можно. Чего онъ достоинъ?

Смерти! — загудѣли голоса.

Коржиковъ улыбнулся и, взявъ Саблина за кисть руки, поднялъ его руку.

Товарищи, — сказалъ онъ. — Вы видите какія руки у этого буржуя?

Какъ у барышни, — сказалъ рыжій солдатъ, крѣпко державшій Саблина, охвативъ его сзади за грудь.

Этими руками, — говорилъ звонкимъ голосомъ Коржиковъ, — его превосходительство лущили солдатъ по мордамъ во славу царя и капиталистовъ.

Въ дверяхъ кухни толпились коммунисты-квартиранты и съ ними двѣ женщины. Они постепенно выпирались толпою и входили въ кухню.

Товарищи, — продолжалъ Коржиковъ. — Этотъ генералъ не пожелалъ признать рабоче-крестьянской власти и, переодѣтый, пробирался къ Каледину и Корнилову. Я его поймалъ и предоставилъ народному суду. Народный судъ приговорилъ его къ смерти.

Правильно! — загудѣли голоса красноармейцевъ и коммунистовъ.

Въ кухнѣ сразу стихло. Саблинъ услыхалъ, какъ одна изъ женщинъ шопотомъ спросила: — «Что же здѣсь его сейчасъ и порѣшатъ? Любопытно очень...»

Ни въ одномъ лицѣ, а Саблинъ ихъ видѣлъ передъ собою больше десятка, онъ не прочелъ жалости. На лицѣ Авдотьи Марковны былъ только смертельный испугъ и она тряслась мелкою лихорадочною дрожью. Одна изъ дѣвицъ, кутаясь въ дорогой Танинъ оренбургскій платокъ, подошла ближе. Саблинъ узналъ ее. Это была Паша, горничная Тани. Она разъѣлась и ея красныя щеки отекли. Она была босая и надъ колѣнями висѣли юбки съ дорогими кружевами изъ Танинаго приданаго.

/с. 190/ — Эти господа, — сказалъ въ затихшей комнатѣ Коржиковъ, — всегда носили бѣлыя перчатки. Они гнушались нами, простымъ народомъ. Мы для нихъ были, какъ нечистыя животныя.

Въ глазахъ у Саблина темнѣло. Онъ уже не видѣлъ толпы, не видѣлъ кухни. Подлѣ него клокотала вода въ кострюлѣ и трещали дрова. Онъ ясно видѣлъ лицо Паши, съ синяками подъ глазами, сытое, довольное, полное жгучаго женскаго любопытства. Онъ видѣлъ ея плечи, укутанныя сѣровато-коричневымъ платкомъ, въ которомъ онъ такъ часто видѣлъ худенькія плечи Тани.

Мы снимемъ съ генерала его бѣлыя перчатки! — услышалъ онъ голосъ надъ собою. Но голосъ звучалъ глухо, и лица виднѣлись, какъ въ туманѣ. Было, какъ въ банѣ, когда напустятъ много пара, и голоса глухо слышны и, хотя говорятъ подлѣ, словъ не разобрать.

Раздѣньте генерала! — приказалъ Коржиковъ. Красноармейцы стащили съ Саблина пиджакъ, жилетъ и штаны и сняли башмаки и чулки. Саблинъ смутно понималъ, что наступаетъ конецъ, но сознаніе притупилось и тѣло потеряло чувствительность. Онъ стоялъ босыми ногами на полу и не чувствовалъ пола.

Толпа жильцовъ придвинулась ближе.

Значитъ здѣсь порѣшатъ, — сказала Паша. Любопытство и жадность были въ ея карихъ глазахъ.

Вам–пу! — сказалъ Коржиковъ. — Орудуй!

Китаецъ подошелъ къ толпѣ и протиснулся вплотную къ Саблину. Онъ взялъ у красноармейца, державшаго Саблина, его руку у локтя и сдавилъ ее своими цѣпкими коричневыми пальцами. Потомъ онъ сдѣлалъ то же и съ другою рукою Саблина. Кровь перестала приливать къ пальцамъ и они онѣмѣли.

Тогда китаецъ быстрымъ и рѣзкимъ движеніемъ опустилъ обѣ руки въ кипящую воду.

Толпа ахнула. Лицо Саблина стало смертельно блѣднымъ, глаза широко раскрылись и крупныя слезы потекли по его щекамъ. Ротъ полуоткрылся, но онъ не издалъ ни одного стона. Всѣ глаза были устремлены на него. Только китаецъ дѣловито смотрѣлъ въ кострюлю.

/с. 191/ — А, буржуй! И не крикнулъ! — съ ненавистью прошепталъ рыжій красноармеецъ. Молодежь смотрѣла прямо въ лицо Саблину и тупо сопѣла.

Не больно ему, что-ли? — сказалъ кто-то.

Господи! Твоя воля! — прошептала Паша.

Было тихо. Слышно было дыханіе людей, клокотала вода въ кострюлѣ и бѣлѣли въ ней, отмирая руки Саблина. Ярко, по праздничному, горѣло электричество.

Коржиковъ съ восхищеніемъ смотрѣлъ въ лицо Саблина... «А умѣютъ умирать эти проклятые буржуи», — подумалъ онъ.

Делжи такъ! — сказалъ озабоченно китаецъ, передавая руки Саблина рыжему красноармейцу. Онъ досталъ ножъ. На желтомъ грязномъ лицѣ отъ жара и пара проступили капли пота. Медленно, сильно нажимая ножомъ, онъ прорѣзалъ кожу руки Саблина и сталъ обрѣзать ее кругомъ. Кровь стала капать изъ-подъ пальцевъ рыжаго красноармейца и темными каплями падать въ кипятокъ.

Стало еще тише. Саблинъ уже не видѣлъ окружающей его толпы солдатъ. Онъ стоялъ на ногахъ. Въ ушахъ звенѣло. Сумбурныя мысли неслись въ головѣ. Подбородокъ дрожалъ. Всѣ усилія воли Саблинъ напрягалъ для того, чтобы не застонать.

Обрѣзавъ кожу, китаецъ тщательно задралъ ее и постепенно вынимая распаренную руку изъ кострюли снималъ съ нея кожу.

Толпа придвинулась еще ближе и, затаивъ дыханіе, смотрѣла на это, какъ на какой-то опытъ.

Господи! съ живого человѣка кожу содрали! — прошептала Паша.

Она была такъ близко къ Саблину, что Саблинъ ощущалъ запахъ душистой помады, густо наложенной на волосы. Отъ этого запаха вязко становилось на зубахъ. Но ея лица и своихъ рукъ Саблинъ не видѣлъ.

Пальцы-то! Пальцы... — прошептала Паша. — Тонкіе какіе! Кости видать.

Съ ногтями сошла, — сказалъ кто-то рядомъ.

Какъ сквозь туманъ почувствовалъ Саблинъ жуткій холодъ въ рукахъ и острую боль. Ихъ вынули изъ кипящей воды.

/с. 192/ Потомъ чѣмъ-то теплымъ, кожанымъ и мокрымъ ударили его по лицу и онъ услышалъ наглый смѣхъ Коржикова:

Эти перчатки, папаша, я надѣну, когда буду обнимать свою сестрицу.

Потомъ на сознаніе Саблина опустилась завѣса.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Отъ Двуглаваго Орла къ красному знамени, 1894-1921. Романъ въ четырехъ томахъ. — Изданіе второе, пересмотрѣнное и исправленное авторомъ. — Томъ IV: Седьмая и восьмая части. — Берлинъ: Типографія І. Визике, 1922. — С. 186-192.

Назадъ // Къ оглавленію // Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.