Церковный календарь
Новости


2019-07-23 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 34-я (1921)
2019-07-23 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 33-я (1921)
2019-07-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 34-я (1922)
2019-07-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 33-я (1922)
2019-07-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 32-я (1922)
2019-07-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 31-я (1922)
2019-07-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 76-я (1956)
2019-07-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 75-я (1956)
2019-07-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 74-я (1956)
2019-07-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 73-я (1956)
2019-07-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 32-я (1921)
2019-07-22 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 31-я (1921)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 30-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 29-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 28-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 27-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - вторникъ, 23 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 16.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Іером. Серафимъ (Роузъ) († 1982 г.).
ДУША ПОСЛѢ СМЕРТИ. СОВРЕМЕННЫЕ «ПОСМЕРТНЫЕ» ОПЫТЫ ВЪ СВѢТѢ УЧЕНІЯ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ.
(Пер. съ англ., съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ. М., 1991).

Приложеніе IVb.
ПО ПОВОДУ КРИТИКИ ЕП. ѲЕОФАНОМЪ ЕП. ИГНАТІЯ
[1].

Декабря 7/20, 1980, память св. Амвросія Медіоланскаго.       

Благословеніе Господне на Васъ!

Спасибо Вамъ за Ваше «открытое письмо» отъ 3 ноября и личное письмо отъ 4 ноября. Увѣряю Васъ, что ни въ одномъ я не нахожу причинъ для обиды и что для меня это только причина для дружескаго обсужденія ученія (по крайней мѣрѣ, одной его стороны) и значенія двухъ выдающихся іерарховъ и богослововъ Россіи XIX вѣка — Ѳеофана Затворника и Игнатія (Брянчанинова).

Мое замѣчаніе въ «Предисловіи» къ «Душѣ послѣ смерти», что епископъ Ѳеофанъ былъ «единственнымъ соперникомъ» епископа Игнатія какъ защитника Православія противъ современныхъ заблужденій, ни въ коей мѣрѣ не имѣло въ виду сказать, что какъ богословъ и изслѣдователь Св. Отцовъ еп. Ѳеофанъ стоитъ ниже, просто здѣсь центромъ моего вниманія былъ еп. Игнатій, а еп. Ѳеофанъ въ этомъ контекстѣ выглядитъ поэтому чуть «меньше», чего, конечно, не было на самомъ дѣлѣ. Говоря тамъ же, что защита православія преосв. Ѳеофаномъ велась на менѣе высокомъ уровнѣ, чѣмъ у еп. Игнатія, я также не имѣлъ ввиду никакого умаленія еп. Ѳеофана, а только говорилъ, что по моему мнѣнію было на самомъ дѣлѣ: что въ общемъ преосв. Игнатій больше вниманія удѣлялъ западнымъ взглядамъ и борьбѣ съ ними, тогда какъ единственной заботой преосв. Ѳеофана была, въ основномъ, передача православной традиціи и лишь случайно онъ затрагивалъ въ этомъ планѣ западныя заблужденія. Я имѣлъ, напримѣръ, въ виду, контрастъ между длительной защитой и объясненіемъ мытарствъ у еп. Игнатія и лаконичнымъ заявленіемъ еп. Ѳеофана (единственнымъ извѣстнымъ мнѣ, гдѣ онъ критикуетъ западный скептицизмъ въ отношеніи этого ученія), что «какъ не дика умникамъ мысль о мытарствахъ, но прохожденія ихъ не миновать» («Толкованіе на Пс. 118, стр. 289). Говоря о болѣе «высокомъ» уровнѣ, на которомъ писалъ еп. Игнатій, я хотѣлъ лишь сказать, что онъ болѣе, чѣмъ еп. Ѳеофанъ, былъ озабоченъ спорами съ западными взглядами на ихъ собственномъ ма/с. 220/теріалѣ, а еп. Ѳеофанъ, казалось, болѣе склоненъ отмахнуться отъ нихъ безъ особой дискуссіи. Но, возможно, что это не всегда вѣрно.

Такимъ образомъ, я думаю, что между нами нѣтъ разногласій въ томъ, что касается относительной значимости этихъ двухъ іерарховъ. Я, конечно, признаю величіе еп. Ѳеофана какъ богослова и патролога, и единственной причиной, почему въ «Душѣ послѣ смерти» я дѣлаю упоръ на еп. Игнатія, является то, что онъ, а не еп. Ѳеофанъ, такъ подробно говорилъ о западныхъ заблужденіяхъ въ отношеніи православнаго ученія о загробной жизни. Я о всей души привѣтствую Ваше изслѣдованіе о еп. Ѳеофанѣ, котораго я глубоко уважаю и почитаю и который, къ сожалѣнію, нынѣ не цѣнится по заслугамъ изъ-за склонности нѣкоторыхъ въ наше время довольно наивно разсматривать его какъ «схоласта» лишь потому, что онъ перевелъ нѣкоторыя западныя книги, или, возможно, использовалъ нѣкоторыя западныя богословскія выраженія.

Что же касается конкретно расхожденія еп. Ѳеофана съ ученіемъ еп. Игнатія, то Вы правы, предположивъ въ Вашемъ частномъ письмѣ ко мнѣ, что когда я писалъ объ этомъ расхожденіи въ «Душѣ послѣ смерти», я не читалъ брошюры еп. Ѳеофана «Душа и ангелъ», критикующей ученіе еп. Игнатія, и что мое замѣчаніе, дѣйствительно, основывалось единственно на маленькомъ упоминаніи о немъ у о. Георгія Флоровскаго. Получивъ съ тѣхъ поръ возможность достать и прочесть брошюру еп. Ѳеофана, я вижу, что мои замѣчанія не точны. Вы, конечно, правы, что между ними не было «спора», а было лишь несогласіе еп. Ѳеофана, высказанное послѣ смерти еп. Игнатія. Суть расхожденія также не была точно выражена (какъ я скажу ниже). Однако, основной поднимаемый нами вопросъ — это дѣйствительно ли расхожденіе было «незначительнымъ», какъ я утверждалъ. Я хотѣлъ бы здѣсь вкратцѣ разсмотрѣть его.

Возможно, это просто вопросъ семантики, основывающійся на разницѣ въ перспективѣ оцѣнки расхожденій между этими двумя богословами. Всякій, читающій «Душу и ангела» еп. Ѳеофана, содержащую 200, хотя и небольшихъ страницъ, съ критикой ученія еп. Игнатія, и видящій упорство, съ которымъ еп. Ѳеофанъ обличалъ то, что онъ считалъ заблужденіемъ еп. Игнатія, можетъ склониться къ тому, чтобы признать это расхожденіе «значительнымъ». Но, глядя на весь контекстъ ученія еп. Игнатія о загробной жизни, я все же не могу считать этого расхожденія «значительнымъ» по слѣдующимъ причинамъ: /с. 221/

1. Преосв. Ѳеофанъ на всемъ протяженіи «Души и ангела» критикуетъ одно и только одно заблужденіе (или предполагаемое заблужденіе) еп. Игнатія — мысль о томъ, что душа и ангелы по природѣ тѣлесны и только тѣлесны. Самъ еп. Ѳеофанъ пишетъ: «Если бы новое ученіе только говорило, что ангелы имѣютъ тѣла, можно было бы и не спорить съ нимъ, ибо при этомъ главною господственною стороною у ангеловъ поставляется все-таки разумно свободный духъ. Но когда говорится, что ангелъ есть тѣло, тогда надобно отрицать у него разумно-свободность и сознаніе, ибо эти качества не могутъ принадлежать тѣлу» (стр. 103). Если бы еп. Игнатій дѣйствительно придерживался такого мнѣнія со всѣми приписываемыми еп. Ѳеофаномъ послѣдствіями, то это съ его стороны было бы дѣйствительно серьезной ошибкой. Но даже и въ такомъ случаѣ она бы не оказала непосредственнаго вліянія на остальное его ученіе о загробной жизни: ангелы и души все равно дѣйствовали бы такъ же и тамъ же, будь они тѣлами или имѣя тѣла (или даже принимая тѣла, какъ самъ еп. Ѳеофанъ склоненъ былъ вѣрить). Слѣдовательно, критика еп. Ѳеофана вообще была направлена не на всю систему ученія еп. Игнатія, а лишь на одинъ ея техническій аспектъ. Но даже и здѣсь ихъ согласіе больше ихъ разномыслія: оба согласны, что въ дѣятельности ангеловъ есть тѣлесный аспектъ, будь то въ этомъ или иномъ мірѣ, и что поэтому повѣствованія о ихъ дѣятельности въ житіяхъ святыхъ и другихъ православныхъ источникахъ должны пониматься какъ подлинныя, а не какъ «метафоры» или «фантазіи», какъ полагаютъ западные критики. Поэтому, съ учетомъ всего контекста ученія еп. Игнатія (и еп. Ѳеофана) о загробной жизни, я не могу относиться къ этому разногласію какъ къ «значительному».

2. Я серьезно ставлю подъ вопросъ: дѣйствительно ли училъ еп. Игнатій тому, что приписываетъ ему еп. Ѳеофанъ, во всякомъ случаѣ, несомнѣнно, что онъ на это не дѣлалъ такого упора и такихъ выводовъ изъ этого не дѣлалъ, какіе больше всего стремился опровергнуть еп. Ѳеофанъ. Такимъ образомъ, изъ приведенной выше выдержки изъ еп. Ѳеофана, гдѣ онъ говоритъ, что «когда говорится, что ангелъ есть тѣло, тогда надобно отрицать у него разумно-свободность и сознаніе», ясно, что еп. Ѳеофанъ лишь дѣлаетъ логическій выводъ изъ того, во что, по его убѣжденію, вѣритъ еп. Игнатій, но нигдѣ у самого еп. Игнатія онъ не можетъ найти мѣста о томъ, что онъ дѣйствительно вѣритъ, что ангелы лишены разумной свободы и сознанія. Несомнѣнно, еп. Игнатій въ это не вѣрилъ. Читая «Слово о смерти» еп. Игнатія, я не нашелъ такого ученія. /с. 222/ Я не читалъ его «Прибавленія» къ этой работѣ, но я увѣренъ, что и тамъ не найти всѣхъ тѣхъ акцентовъ и выводовъ изъ этого ученія, въ которыхъ его обвиняетъ еп. Ѳеофанъ. Не входя во всѣ подробности расхожденія между ними (что само по себѣ могло бы быть большой цѣнностью для православнаго богословія и православнаго ученія о загробной жизни), я предполагаю, что со стороны еп. Игнатія ошибкой было не то, что онъ придерживался именно этого ученія, которое критикуетъ еп. Ѳеофанъ, а возможно такой сильный упоръ на тѣлесную сторону ангельской природы и дѣятельности (это довольно легко можетъ произойти при борьбѣ съ излишнимъ упоромъ западныхъ учителей на «духовность»), что иногда могло показаться, что онъ говоритъ, что ангелы и души имѣютъ (эѳирныя) тѣла и что этотъ тѣлесный аспектъ является частью ихъ природы. Какъ сказалъ еп. Ѳеофанъ, между ними не было спора, если бы это ученіе дѣйствительно было такимъ, ибо онъ считаетъ его (напримѣръ «Душа и ангелъ», стр. 139) допустимымъ мнѣніемъ въ такомъ сложномъ и догматически Церковью не опредѣленномъ вопросѣ.

Но тогда тѣмъ болѣе, если даже еп. Ѳеофанъ и нѣсколько ошибался въ отношеніи акцентовъ въ ученіи еп. Игнатія, это расхожденіе, по-моему, должно разсматриваться какъ «незначительное».

3. Однажды преосв. Ѳеофана прямо спросили, не нашелъ ли онъ въ ученіи еп. Игнатія какого-либо еще заблужденія, помимо предлагаемаго ученія о «матеріальности» души. Онъ отвѣтилъ: «Нѣтъ, у преосвященнаго Игнатія только и есть погрѣшности, что его сужденіе о природѣ души и ангела, — будто они вещественны... Сколько же мнѣ приходилось читать въ книгахъ его, я ничего не замѣтилъ неправославнаго; что читалъ, то хорошо» (письмо отъ 12 декабря 1893 г., «Русскій инокъ», Почаевская Лавра, №17, сентябрь 1912 г.). Слѣдовательно, въ контекстѣ всего православнаго ученія епископовъ Игнатія и Ѳеофана это дѣйствительно «незначительное» расхожденіе.

Теперь коснемся послѣдняго вопроса, относящагося къ воздушнымъ мытарствамъ, которыя душа проходитъ послѣ смерти. Въ Вашемъ открытомъ письмѣ Вы цитируете письмо еп. Ѳеофана, въ которомъ онъ говоритъ, что загробная жизнь — «это земля, скрытая отъ насъ. Что тамъ происходитъ, точно не извѣстно... А что тамъ будетъ — увидимъ, когда попадемъ туда». Изъ этого, а также изъ того, что еп. Ѳеофанъ въ своихъ произведеніяхъ не упоминаетъ о мытарствахъ, Вы заключаете, что «ученіе какъ таковое со всѣмъ его символизмомъ /с. 223/ было... на самой дальней окраинѣ его мышленія» и полагаете, что я ошибаюсь по крайней мѣрѣ въ подчеркиваніи того, что преосв. Ѳеофанъ былъ стойкимъ защитникомъ православнаго ученія о мытарствахъ. На это я хотѣлъ бы отвѣтить по нѣсколькимъ пунктамъ:

1. Я тоже припоминаю только эти два прямыхъ упоминанія о мытарствахъ въ писаніяхъ еп. Ѳеофана. Однако ихъ достаточно, чтобы показать, что онъ на самомъ дѣлѣ придерживался этого ученія и училъ ему другихъ и что онъ весьма критично, даже съ возмущеніемъ относился къ его отрицателямъ («Какъ ни дикою кажется умникамъ мысль о мытарствахъ, но прохожденія ихъ не миновать»).

2. То, что въ нѣкоторыхъ своихъ письмахъ, гдѣ затрагивается загробная жизнь, онъ не упоминаетъ о мытарствахъ, мнѣ представляется не указаніемъ на то, что этотъ вопросъ является «периферійнымъ» въ его ученіи, а лишь на то, что въ каждомъ случаѣ онъ говоритъ необходимое слушателю, а нѣкоторымъ людямъ не надо (или они не могутъ) слышать о мытарствахъ. То же самое я знаю изъ моего священническаго опыта: для тѣхъ, кто уже готовъ къ нему, ученіе о мытарствахъ является сильнымъ побужденіемъ къ покаянію и жизни въ страхѣ Божіемъ; но есть и такіе, для кого это ученіе столь страшно, что я предпочиталъ и не говорить о немъ, пока они не будутъ лучше къ нему подготовлены. Священникъ часто встрѣчается съ умирающими, которые столь плохо готовы для иного міра, что было бы безсмысленно говорить съ ними даже объ адѣ, не говоря уже о мытарствахъ, изъ боязни лишить ихъ хоть малой надежды, что они могутъ попасть въ Царство Небесное; но это не значитъ, что въ ученіи, проповѣдуемомъ Божіимъ священникомъ, нѣтъ мѣста аду или что онъ не сталъ бы рѣшительно защищать его реальность въ случаѣ какихъ-то нападокъ. Особенно въ нашъ «просвѣщенный» XX вѣкъ многіе православные христіане духовно столь незрѣлы или настолько сбиты съ толку современными идеями, что они просто не способны воспринять мысль о встрѣчѣ съ бѣсами послѣ смерти. Любой православный священникъ въ своемъ пастырскомъ приходѣ къ такимъ людямъ долженъ, конечно, снисходить къ ихъ слабости и давать имъ «дѣтское питаніе» пока они не будутъ подготовлены къ болѣе твердой пищѣ въ видѣ нѣкоторыхъ православныхъ аскетическихъ текстовъ; но православное ученія о мытарствахъ, передаваемое изъ самыхъ первыхъ столѣтій христіанства, всегда остается тѣмъ же самымъ, и его нельзя отрицать внѣ зависимости отъ того, сколь многіе неспособны понять его.

3. Кромѣ того, ученіе о мытарствахъ на самомъ-то дѣлѣ упо/с. 224/минается въ другихъ трудахъ еп. Ѳеофана — въ его переводахъ, если не въ оригинальныхъ работахъ. Въ его пятитомномъ переводѣ «Добротолюбія» имѣются многочисленныя ссылки на это ученіе, нѣкоторыя изъ нихъ я приводилъ въ книгѣ. Въ «Невидимой брани» (ч. II, гл. 9) имѣется изложеніе православнаго ученія объ «осмотрѣ княземъ вѣка сего» всякаго человѣка послѣ исхода его изъ тѣла; слово «мытарства» тамъ не встрѣчается, но въ текстѣ ясно говорится, что «главнѣйшая и рѣшительная брань ожидаетъ насъ послѣ смерти» (стр. 248), и ясно, что рѣчь идетъ о томъ же, что отстаивалъ такъ упорно еп. Игнатій и что въ другихъ мѣстахъ еп. Ѳеофанъ прямо называетъ по имени — мытарства.

4. Въ «Душѣ и ангелѣ» еп. Ѳеофана ни слова не говорится противъ ученія еп. Игнатія о мытарствахъ. Такъ, еп. Игнатій въ «Словѣ о смерти» недвусмысленно заявляетъ, что «ученіе о мытарствахъ есть ученіе Церкви» (т. III, стр. 138) и затѣмъ подробно обосновываетъ это утвержденіе. А еп. Ѳеофанъ, критикуя ученіе еп. Игнатія, утверждаетъ, что въ предлагаемой имъ работѣ «новое ученіе сказанныхъ брошюръ» (т. е. «Слова о смерти» и «Прибавленія») разобрано въ полной подробности, не оставившей неоговоренной ни одной мысли ихъ, какую слѣдовало бы оговорить («Душа и ангелъ», стр. 4). Вполнѣ ясно, что если еп. Ѳеофанъ не нашелъ ничего предосудительнаго въ мысляхъ еп. Игнатія о мытарствахъ, то значитъ онъ былъ согласенъ съ нимъ въ томъ, что «ученіе о мытарствахъ есть ученіе Церкви».

5. Въ самомъ текстѣ «Души и ангела» еп. Ѳеофанъ формулируетъ условія, въ которыхъ находится душа послѣ исхода изъ тѣла, въ терминахъ, идентичныхъ изложенію еп. Игнатія. Это именно такія условія, какія необходимы для столкновенія души съ бѣсами на мытарствахъ, такъ что эта цитата, хотя въ ней мытарства непосредственно не упоминаются, можетъ разсматриваться какъ указаніе на согласіе еп. Ѳеофана съ еп. Игнатіемъ по вопросу о природѣ посмертной реальности, причемъ единственное расхожденіе съ еп. Игнатіемъ по вопросу о томъ, является ли природа ангеловъ только тѣлесной (чему, какъ я говорилъ выше, еп. Игнатій, по моему убѣжденію, на самомъ дѣлѣ не училъ). Вотъ этотъ отрывокъ изъ еп. Ѳеофана:

«...Душа, по выходѣ изъ тѣла, вступаетъ въ область духовъ, гдѣ она, такъ и духи являются дѣйствующими по тѣмъ же формамъ, какія видны на землѣ между людьми: видятъ другъ друга, говорятъ, ходятъ, спорятъ, дѣйствуютъ. Разница только въ томъ, что тамъ область утонченнаго вещества, эѳирная, и въ нихъ все потому утон/с. 225/ченно-вещественно и эѳирно. Какой прямой отсюда выводъ? Тотъ, что въ мірѣ духовъ внѣшній образъ бытія и взаимныхъ отношеній такой же, какъ и между людьми на землѣ. О тѣлесномъ естествѣ духовъ, о томъ, что существо ихъ есть только тѣло — фактъ не говоритъ» («Душа и ангелъ», стр. 88-89).

6. Вы со мной не расходитесь въ главномъ — что еп. Ѳеофанъ, подобно еп. Игнатію, придерживался православнаго ученія о мытарствахъ; единственное Ваше расхожденіе со мною связано съ тѣмъ, какой упоръ дѣлали на него эти два учителя (еп. Игнатій говорилъ о немъ больше, еп. Ѳеофанъ — меньше). Я думаю, что этому кажущемуся расхожденію есть очень простое объясненіе: именно еп. Игнатій счелъ необходимымъ написать цѣлый трактатъ о загробной жизни, гдѣ вопросъ о мытарствахъ, являющійся важной частью православнаго ученія, съ необходимостью занимаетъ замѣтное мѣсто; а еп. Ѳеофанъ, не писавшій такого трактата, упоминаетъ объ этомъ только между прочимъ. Я могу себѣ представить (не разсматривая всѣхъ его работъ, чтобы убѣдиться въ этомъ), что въ другихъ своихъ писаніяхъ еп. Игнатій говоритъ о мытарствахъ не чаще еп. Ѳеофана. Однако нѣсколько отрывковъ изъ еп. Ѳеофана указываютъ на то, что онъ держался этого ученія такъ же твердо, какъ еп. Игнатій. Я бы сказалъ, что различіе между ними лежитъ не въ томъ, во что они вѣрили, и даже не въ силѣ, съ которой они выражали свою вѣру, а въ томъ, о чемъ я говорилъ въ началѣ своего письма: что еп. Игнатія борьба съ раціоналистическими взглядами Запада заботила больше, чѣмъ еп. Ѳеофана, который передавалъ православное преданіе, меньше думая о борьбѣ съ опредѣленными западными заблужденіями.

Съ учетомъ всего этого, я думаю, что мое заявленіе въ предисловіи къ «Душѣ послѣ смерти» о томъ, что еп. Ѳеофанъ «училъ тому же», что еп. Игнатій, обосновано: съ точки зрѣнія всего православнаго ученія о загробной жизни, которое они оба раздѣляли, расхожденіе между ними по вопросу о «тѣлесности» природы души и ангеловъ (расхожденіе, вызванное, какъ я считаю, больше полемическимъ упоромъ еп. Игнатія на «тѣла» ангеловъ, чѣмъ тѣмъ, что онъ дѣйствительно придерживался ученія, приписываемаго ему еп. Ѳеофаномъ), — это расхожденіе дѣйствительно «незначительно». Что же касается тѣхъ вопросовъ ученія о загробной жизни, которые изложены въ «Душѣ послѣ смерти» (поскольку я не защищалъ и даже не упоминалъ предполагаемое ученіе еп. Игнатія, что души и ангелы есть только тѣла), то здѣсь согласіе между ними почти полное. Согласіе ихъ ученія о загробной /с. 226/ жизни тѣмъ болѣе поразительно, когда сравниваешь со взглядами раціоналистическихъ западныхъ критиковъ, которые вплоть до нашихъ дней продолжаютъ отрицать не только реальность мытарствъ, но и всю посмертную реальность, которую епископы Ѳеофанъ и Игнатій описывали, въ сущности, одними и тѣми же словами, дѣйственность молитвъ о умершихъ и т. д. Совмѣстное свидѣтельство епископовъ Ѳеофана и Игнатія о православномъ ученіи, идущемъ со временъ античности, противъ этихъ ложныхъ взглядовъ дѣйствительно впечатляюще.

Я бы очень хотѣлъ и дальше быть въ курсѣ Вашихъ изслѣдованій по еп. Ѳеофану, котораго, какъ я уже говорилъ, я глубоко уважаю. Собираетесь ли Вы напечатать статью или книгу о немъ, или какіе-нибудь переводы его работъ? Я лично перевелъ первую часть «Пути ко спасенію», который теперь печатается серійно въ газетѣ «Православная Америка».

Съ любовію о Христѣ недостойный іеромонахъ Серафимъ.       

P. S. Не знаю, насколько «открытымъ» было Ваше письмо ко мнѣ и кому оно было разослано. Я посылаю копіи моего отвѣта нѣсколькимъ лицамъ, серьезно интересующимся этимъ вопросомъ.

Примѣчаніе:
[1] Статья «По поводу критики еп. Ѳеофаномъ еп. Игнатія» добавлена ко второму (посмертному) англійскому изданію книги.

Источникъ: Іеромонахъ Серафимъ (Роузъ). Душа послѣ смерти. Современные «посмертные» опыты въ свѣтѣ ученія Православной Церкви. / Пер. съ англ. (съ прилож. разсказа блаж. Ѳеодоры о мытарствахъ). — М.: «MACAU & Co.», 1991. — С. 219-226.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.