Церковный календарь
Новости


2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 27-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 26-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 25-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 24-я (1922)
2019-08-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 2-е (1976)
2019-08-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 1-е (1976)
2019-08-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Собесѣдованіе о Псалмахъ (1899)
2019-08-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Предисловіе къ бесѣдамъ на Псалмы (1899)
2019-08-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣда о Давидѣ царѣ и Павлѣ апостолѣ (1899)
2019-08-20 / russportal
Свт. Іоаннъ Златоустъ. Бесѣда, сказанная въ великую седмицу (1899)
2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 23-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 22-я (1922)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 10-я (1924)
2019-08-19 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 3-й. Глава 9-я (1924)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 21-я (1922)
2019-08-18 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 20-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - среда, 21 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 8.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Благословеніе митр. Анастасія, Первоіерарха РПЦЗ († 1965 г.)

Богъ благословитъ изученіе настоящаго Сборника въ ознаменованіе 50-лѣтія со дня блаженной кончины приснопамятнаго о. Протоіерея Іоанна Кронштадтскаго во славу этаго Великаго праведника Русской земли въ поученіе пастырямъ и въ назиданіе и духовное утѣшеніе вѣрующимъ благоговѣйно почитающихъ его свѣтлую благословенную память.

† Митрополитъ Анастасій.       

1958. 13/26 августа. Нью-Іоркъ.

Юбилейный Сборникъ ко дню 50-лѣтія со дня кончины о. Іоанна Кронштадтскаго (1908-1958)

50-ти лѣтіе преставленія приснопамятнаго отца Іоанна Кронштадтскаго.
Юбилейный сборникъ, 1908-1958.

О. Іоаннъ Кронштадтскій и духовный кризисъ Россіи.

Введеніе.

Всякое царство, раздѣлившееся само въ себѣ опустѣетъ; и всякій городъ или домъ, раздѣлившійся самъ въ себѣ, не устоитъ (Лук. XI, 17).

Никогда еще ни объ одномъ изъ святыхъ или праведниковъ не говорили и не писали такъ много, какъ объ отцѣ Іоаннѣ Кронштадтскомъ. Поэтому мы ставимъ себѣ задачей не столько дать полный образъ его, всѣмъ намъ хорошо извѣстный, сколько охарактеризовать его эпоху и уяснить себѣ историческое значеніе личности отца Іоанна. О немъ и его творчествѣ коснёмся только отчасти.

Отецъ Іоаннъ жилъ въ то время, когда духовный кризисъ переживаемый Россіей, достигалъ своего высшаго предѣла: /с. 92/ фатальная раздвоенность царила во всѣхъ областяхъ жизни нашего государства.

Съ одной стороны духовное возрожденіе въ подвижничествѣ, начавшееся въ 19-мъ вѣкѣ и охватывавшее вѣрующихъ русскихъ людей, давало свои богатые всходы; съ другой, — подавляющее большинство общества было захвачено противоположнымъ теченіемъ; чуждымъ намъ, шедшимъ съ запада, атеистическихъ и революціонныхъ воздѣйствій.

Отецъ Іоаннъ весь вышелъ изъ стихіи духовнаго возрожденія, онъ весь въ ея духѣ и свѣтѣ; и волна этаго возрожденія высоко вознесла о. Іоанна на вершину своего гребня. Господь высоко поставилъ на свѣцницѣ этотъ горящій Свой свѣтильникъ.

Другая волна безбожія и разрушенія, волна антихристова духа, воздвигла на вершину Льва Толстого, который и сталъ общепризнаннымъ его пророкомъ. Властно и грозно возсталъ о. Іоаннъ противъ враговъ церкви и государства, непрестанно обличая ихъ, призывая къ покаянію, угрожая карой Божіей. Въ этомъ было его пророческое призваніе и служеніе.

Перейдемъ теперь къ болѣе подробному разсмотрѣнію нашей темы.

I.
ОТЕЦЪ ІОАННЪ ВЪ ДУХѢ И СИЛѢ ДРЕВНЫХЪ СВЯТЫХЪ ОТЦОВЪ.

Огонь пришелъ Я низвести на землю, и какъ желалъ бы, чтобы онъ уже возгорѣлся! (Лук. XII, 49).

Путь къ святости.

Послѣ Петровскихъ реформъ и послѣдующихъ за ними, направленныхъ противъ монашества, наступила упадочная эпоха въ русскомъ монашествѣ; но уже съ 19 вѣка намечается духовное возрожденіе.

Основаніе этому положилъ архимандритъ Паисій Величковскій: со второй половины 18 столѣтія онъ занимается переводами съ греческаго на славянскій аскетическихъ твореній свв. Отцовъ (Добролюбіе) и возрождаетъ въ своемъ монасты/с. 93/рѣ въ Молдавіи древне-восточное подвижничество. Въ немъ, въ этомъ подвижничествѣ, центръ тяжести лежитъ не на внѣшнемъ, а на внутреннемъ подвигѣ, а именно, въ преодолѣніи «ветхаго человѣка», достиженіи безстрастія. Конечной цѣлью всѣхъ подвиговъ становится непосредственная встрѣча съ Богомъ — «стяжаніе Духа Святаго». Въ связи съ этимъ возстанавливается старческое руководство въ духовномъ дѣланіи.

Возрожденіе монашества въ Россіи связано еще съ именемъ митрополита С.-Петербургскаго Гавріила. Въ 1793 г. онъ издаетъ «Добротолюбіе»; кромѣ того, назначаетъ учениковъ Паисія настоятелями многихъ Русскихъ монастырей, которые и возстанавливаютъ въ монашескомъ подвигѣ древнюю традицію, передъ этимъ у насъ почти забытую.

Въ эпоху возрожденія возникаютъ сонмы св. подвижниковъ. Къ раннему періоду относится величайшій Святой — преп. Серафимъ Саровскій (1759-1833).

Въ Саровъ его направляетъ старецъ Досиѳей, поддерживавшій духовную связь съ Паисіемъ Величковскимъ. Досиѳей заповѣдалъ преп. Серафиму непрестанно творить Іисусову молитву. Въ Саровскомъ лѣсу преп. Серафимъ подвизался съ о. Маркомъ и игуменомъ Назаріемъ, который въ свое время былъ вызванъ митроп. Гавріиломъ въ Петербургъ для участія совѣтами при поправкѣ темныхъ мѣстъ перевода на славянскій языкъ «Добротолюбія», какъ знающій духовную жизнь изъ личнаго опыта. Надо полагать, что о. Назарій привезъ «Добротолюбіе» въ Саровъ. «Даръ святости у преп. Серафима», — говоритъ извѣстный церковный историкъ, — какъ «всякъ даръ Свыше сходяй, отъ Отца Свѣтовъ», а личныя достиженія Преподобнаго отъ его героическаго подвига. Его наука духовная и помощь ему учительная отъ той живительной рѣки русскаго аскетическаго возрожденія, по которой Преподобный возжелалъ вести ладью своего житія».

Отецъ Іоаннъ Сергіевъ родился въ 1829 г., незадолго до кончины преп. Серафима и, подобно ему, возжелалъ повѣсти ладью своего житія по тѣмъ же свѣтлымъ воднымъ струямъ духовнаго возрожденія.

Мы не знаемъ, кто изъ духовныхъ лицъ былъ особо близокъ о. Іоанну въ пору его ученія въ Академіи, кто былъ его духовникомъ. Или были учителями однѣ книги? Можно утвердительно сказать то, что въ ту эпоху не было недостатка въ /с. 94/ опытныхъ подвижникахъ-руководителяхъ, ихъ можно было встрѣтить на каждомъ шагу. А также стали появляться въ печати одна за другою и аскетическія творенія. То была пора разцвѣта духовнаго возрожденія.

Къ этому времени ученики учениковъ старца Паисія сосредоточились, главнымъ образомъ, въ Оптиной Пустыни, которая стала духовнымъ центромъ и прославилась своими прозорливыми старцами и своей просвѣтительной дѣятельностью. Начиная съ 1847 г., во главѣ со старцемъ Макаріемъ, группа профессоровъ и писателей переводятъ съ греческаго и издаютъ святоотеческія творенія. Ихъ деятельность — распространеніе святоотеческой литературы — совпадаетъ съ академическими годами о. Іоанна (1851-1855) и первыми годами его священства.

Въ то же самое время близь Петербурга настоятельствовалъ архимандритъ Игнатій Брянчаниновъ (1807-1867) въ основанной имъ Сергіевой Пустыни. Это былъ привлекательный и обаятельный образъ истиннаго подвижника.

Вначалѣ царствованія Николая 1-го, онъ первымъ окончилъ Военное Инженерное училище, будучи стипендіатомъ Императрицы и любимцемъ Государя, но предпочелъ монашескій подвигъ, открывавшейся передъ нимъ блестящей мірской карьерѣ.

Архим. Игнатій былъ ученикомъ оптинскаго старца іеросхимонаха Льва и авторомъ «Аскетическихъ опытовъ», въ коихъ онъ излагалъ на основаніи ученія свв. Отцовъ путь «внутренняго дѣланія», предостерегая отъ обольщенія. Какъ писатель, архим. Игнатій обладалъ рѣдкимъ литературнымъ талантомъ и поэтическимъ даромъ. Уже въ годы священства о. Іоаннъ въ Кронштадтѣ, а именно въ 1858 г., архим. Игнатій былъ хиротонисованъ во епископы и отбылъ въ Ставрополь. Послѣ него настоятельствовалъ въ Сергіевой Пустыни [1] архим. Игнатій Малышевъ, его любимый ученикъ, воспринявшій духъ своего учителя.

Извѣстна связь о. Іоанна съ Сергіевой Пустынью въ его молодые годы; она не прекращалась и впослѣдствіи: при кончинѣ о. Игнатія Малышева въ 1898 г. о. Іоаннъ читалъ ему молитву на исходъ души.

/с. 95/ Другимъ выдающимся современникомъ о. Іоанна былъ епископъ Ѳеофанъ Вышенскій Затворникъ (1811-1894), около двадцати лѣтъ (съ 1873-1890) работавшій надъ русскимъ переводомъ «Добротолюбія» и своими писаніями и письмами руководившій вѣрующей частью современнаго ему поколѣнія. Еще въ санѣ іеромонаха онъ былъ инспекторомъ С.П.Б. Академіи. Это было между 1856 и 58 гг., т. е. до [2] пребыванія въ Академіи о. Іоанна (1851-1855). Когда о. Ѳеофанъ, возвратясь съ Востока, сталъ ректоромъ Академіи, онъ о. Іоанна уже тамъ не засталъ. Такъ что возможно, что они никогда не встрѣчались лицомъ къ лицу.

Тѣмъ не менѣе извѣстно, что еп. Ѳеофанъ изъ своего затвора впослѣдствіи предупреждалъ о. Іоанна объ опасности избраннаго имъ пути: цѣлителя немощей человѣческихъ болѣзней внѣ стѣнъ монастыря, безъ монашескато искуса и послушанія.

Но исключительный путь этотъ былъ избранъ о. Іоанномъ не самовольно. Илларіонъ, сподвижникъ преп. Серафима, подвизавшійся въ Решминской пустыни, подвигнулъ его на этотъ путь черезъ старицу Параскеву Ивановну Ковригину. Отецъ Илларіонъ ей сказалъ: «Пришло время тебѣ идти на путь добра, оставивъ домъ свой. Иди въ Кронштадтъ, тамъ возсіяло новое свѣтило Церкви Христовой — о. Іоаннъ! Иди и служи ему! — мое благословеніе будетъ съ тобой». По словамъ о. Іоанна эта старица убѣдила его молиться объ исцѣленіи болящихъ.

Хотя о. Іоаннъ священствовалъ въ міру и не имѣлъ монашескаго постриженія, но внутренняя жизнь его была вся въ монашескомъ подвигѣ, согласно святоотеческой традиціи. Онъ постоянно говоритъ о внутреннемъ духовномъ дѣланіи, о «невидимой брани» — не только противъ страстей, но и противъ «духовъ злобы поднебесныхъ», говоритъ объ «умно-сердечной молитвѣ» и силѣ и дѣйственности «Имени Іисусова».

О своемъ духовномъ дѣланіи онъ подробно разсказываетъ 12 декабря 1900 г. въ «Словѣ» своемъ по поводу сорокапятилѣтія со дня рукоположенія въ священство [3].

Здѣсь онъ касается первыхъ шаговъ своихъ на пути духовной брани.

/с. 96/ Но самоиспытаніе, познаніе самаго себя, непрестанная молитва — были дѣломъ всей его жизни до самаго конца. Глубочайшее смиреніе было его щитомъ и забраломъ: «Я по тѣлу — земля и пепелъ, а душа моя живетъ и покоится только Богомъ. Онъ и свѣтлость мысли моей, и крѣпость сердца моего, собственно я — ничто».

Вотъ что говоритъ о. Іоаннъ о себѣ въ упомянутомъ «Словѣ». «...Рукоположенный въ священники и пастыри, я вскорѣ на опытѣ позналъ съ кѣмъ я вступаю въ борьбу на моемъ духовномъ поприщѣ, именно съ сильнымъ, хитрымъ, недремлющимъ и дышащимъ злобою и гибелью и адскимъ огнемъ геены, княземъ міра сего и съ духами злобы поднебесными... Эта борьба съ сильнымъ и хитрымъ невидимымъ врагомъ воочію показала мнѣ, какъ много во мнѣ немощей, слабостей и грѣховныхъ страстей, — какъ много во мнѣ имѣетъ князь міра сего, и какъ я долженъ много бороться съ собою, со своими грѣховными наклонностями и привычками и побѣдить ихъ, чтобы быть, по возможности, неуязвимымъ отъ стрѣлъ вражіихъ.

Началась духовная брань, самонаблюденіе, изощреніе духовнаго зрѣнія, обученіе себя непрестанной тайной молитвѣ и призыванію Всеспасительнаго Имени Христова; какъ псалмопѣвецъ царь-пророкъ Давидъ, я постоянно сталъ «возводить» сердечные «очи въ горы» — на небо, откуда приходила ко мнѣ явная, скорая державная «помощь» (Псал. CXX, 1-3) и враги мои сильные обращались въ бѣгство, а я получалъ свободу и миръ душевный...

Доселѣ продолжается во мнѣ эта брань; и долгое время духовной брани научило меня многому и особенно  — опытному познанію всѣхъ тонкостей духовной брани, всѣхъ безчисленныхъ козней невидимыхъ враговъ и твёрдому, всегда увѣренному призыванію имени Господа Іисуса, передъ которымъ они стоять не могутъ; въ этой невидимой брани я позналъ всегдашнюю близость ко мнѣ Господа, Его безмѣрную благость, скоропослушливость Его, безконечную святость Его существа, для котораго «противенъ и гнусенъ одинъ помыселъ неправедный (Притч. XV, 26) и одно мгновенное изволеніе на грѣхъ, или услажденіе грѣхомъ, которая (Святость Бога), неотмѣнно и непреложно ищетъ и требуетъ отъ всѣхъ насъ святости въ помыслахъ, святой горячности въ чувствахъ, свя/с. 97/тости во всѣхъ движеніяхъ нашей воли, въ словахъ, въ дѣлахъ. Въ этой брани я позналъ бездну долготерпѣнія къ намъ Божія; ибо Онъ Единъ вѣдаетъ всю немощь нашей падшей природы, которую Онъ милостиво принялъ на Себя, кромѣ грѣха (1 Петр. II, 22; Ис. LIII, 9; 1 Іоан. III, 5; IV, 10), и потому повелѣлъ «семью семьдесятъ разъ прощать грѣхи (Матѳ. VIII, 18) падающимъ въ нихъ; и Онъ окружилъ и окружаетъ меня всякій день радостями избавленія отъ нихъ миромъ и пространствомъ сердечнымъ. Испытанное мною милосердіе Божіе и близость ко мнѣ всегдашняя Господа увѣряетъ меня въ надеждѣ вѣчнаго моего спасенія и всѣхъ руководствуемыхъ и послушающихъ меня во спасеніе, по слову Писанія «Се азъ и дѣти, яже ми далъ есть Богъ» (Евр. 11, 13 (и) Ис. VIII, 18)».

Затѣмъ о. Іоаннъ говоритъ о томъ, какъ «служа во всеоружіи божественныя дивныя службы и причащаясь ежедневно святѣйшаго и животворнаго таинства», онъ ощущалъ въ себѣ «животворность его для души и тѣла, побѣду его надъ грѣхомъ и смертью, оправданіе, миръ, свободу, дерзновеніе духа».

Такимъ образомъ, черезъ внутреннее дѣланіе «и ежедневное сосредоточенно-благоговѣйное служеніе Литургіи, о. Іоаннъ восходилъ отъ силы въ силу, достигалъ и сподобляясь всё большихъ и большихъ даровъ Св. Духа.

По слову Апостола: «...къ совершенію святыхъ, на дѣло служенія, для созиданія Тѣла Христова» (Ефес. 4, 12) «...иныхъ Богъ поставилъ въ Церкви во-первыхъ Апостолами, во-вторыхъ пророками, въ-третихъ учителями; далѣе инымъ далъ силы чудодѣйственыя, также дары исцѣленія, вспоможенія...» (1 Кор. 12, 28).

И всѣ эти дары какъ мы знаемъ, были въ изобиліи изліяны на о. Іоанна и эти харизмы широко вѣщаютъ объ его святости. Въ краткомъ очеркѣ не будемъ касаться его прозорливости, чудотвореній, безчисленныхъ совершенныхъ имъ исцѣленій, но перейдемъ къ его творчеству, о которомъ скажемъ нѣсколько словъ.

О богословіи о. Іоанна.

Въ твореніяхъ своихъ о. Іоаннъ вдохновляется исконнымъ святоотеческимъ Православіемъ.

/с. 98/ Православіе не есть отвлеченная философія, или доктрина человѣческаго интеллекта, хотя бы и основанная на Евангеліи, не только своеобразіе богослуженія, или обряда, догмата, быта, но живая связь съ Богомъ, подлинная жизнь въ «Духѣ Святѣ», въ Церкви, которая есть не что иное, какъ Евангельская истина, раскрываемая намъ въ боговдохновенныхъ твореніяхъ святыхъ Отцовъ и постановленіяхъ Вселенскихъ соборовъ, Церковь, возглавляемая Самимъ Христомъ и управляемая здѣсь на землѣ преемственной отъ апостоловъ іерархіей, есть мистическое тѣло Христово, въ которомъ Духъ Святой всё созидаетъ, животворитъ, собираетъ, объединяетъ. Всё въ ней гармонично и органически связано, какъ въ живомъ организмѣ: такъ богословіе и аскеза, мистика и подвигъ нераздѣлимы. Догматъ обуславливаетъ аскезу, и, наоборотъ, въ аскетическомъ подвигѣ раскрывается догматъ.

Такъ богословіе о. Іоанна, заключенное въ его твореніяхъ, прямо вытекаетъ изъ его аскезы. Оно теоцентрично и является возрожденіемъ духа древнихъ святыхъ Отцовъ. Такого рода богословіе, сопряженное съ личной святостью, рождается по вдохновенію свыше и по своему характеру отличается отъ богословскихъ построеній ученаго разума.

О. Іоаннъ училъ только тому, что зналъ изъ личнаго опыта, а образованіе и знанія его только расширили его умственный горизонтъ и давали возможность находить формы изложенія.

Творенія о. Іоанна свободны отъ западныхъ вліяній гуманизма, или морализма. Будучи самъ живымъ сосудомъ Духа Святато, онъ льетъ изъ того источника, откуда пили свв. Отцы и, такимъ образомъ, перебрасываетъ мостъ изъ древней духоносной эпохи къ нашему времени. Близки ему не современники, а такіе отцы и учители, какъ Іоаннъ Златоустъ (IV в.) или Симеонъ Новый Богословъ (X в.) [4], а также авторъ «О жизни во Христѣ» — Николай Кавасила (XIV в.).

Если дневникъ личнаго мистическаго опыта о. Іоанна — «Моя жизнь во Христѣ» можно сравнить съ грудой самоцвѣтныхъ камней, то книга Кавасилы «О жизни во Христѣ» есть /с. 99/ непрерывная золотая цѣпь равныхъ, связанныхъ между собой звеньевъ логическихъ разсужденій, вытекающихъ одно изъ другого. Это стройная философокая система.

Митрополитъ [5] Николай Кавасила (ум. въ 1371 г.) въ молодости принималъ дѣятельное участіе въ придворной и политической жизни бурной эпохи при Палеологахъ и Кантакузенахъ. Онъ участвовалъ въ знаменитыхъ исихастскихъ спорахъ и былъ на сторонѣ Григорія Паламы, передъ которымъ онъ преклонялся. Объ его отрицательномъ отношеніи къ противникамъ исихазма свидѣтельствуетъ его трактатъ о «Болтовнѣ Никифора Григоры» (Хранится въ рукописи).

Николай Кавасила былъ выдающимся церковнымъ писателемъ. Его главныя творенія: «О жизни во Христѣ» и «Толкованіе Божественной Литургіи». Первое изъ нихъ было переведено съ нѣмецкаго на русскій яз. свящ. М. Боголюбскимъ и издано въ 1874 г. въ СПБ., а второе вошло въ составъ сборника «Писанія св. отцовъ и учителей Церкви, относящіяся къ истолкованію богослуженія». Т. III СПБ. 1857. Въ рукописи оно хранится въ Парижской нац. библіотекѣ, переписанное рукою монаха Аѳонскаго Іосафа — бывшаго императора Іоанна Кантакузена, который въ заглавіи именуетъ своего друга: «Мудрѣйшимъ, ученнѣйшимъ и святымъ между святыми».

Ученые католики отзываются объ этомъ твореніи слѣдующимъ образомъ: «Оно насыщено матеріаломъ изъ священнаго Писанія и патріотическимъ и всё связано въ чёткую доктрину сильнымъ спекулятивнымъ умомъ, подчиненнымъ свѣтлому благочестію. Симеонъ Солунскій, лучшій изъ послѣдующихъ литургистовъ, пользовался имъ, подражалъ ему, но съ меньшимъ талантомъ и одарённостью».

Надо полагать, что о. Іоаннъ былъ знакомъ съ этими твореніями митр. Николая Кавасилы. Оба они ему созвучны.

Николай Кавасила развиваетъ мысль, что христіанинъ долженъ уже въ этомъ тлѣнномъ мірѣ начинать жизнь, которая достигаетъ совершенства только послѣ смерти. Жизнь заключается въ единеніи со Христомъ и осуществляется черезъ /с. 100/ таинства: «только подъ дѣйствіемъ таинствъ могутъ родиться органы воспріятія духовной жизни, которые и дадутъ возможность въ день оный войти въ общеніе со Христомъ».

Въ первомъ словѣ творенія Кавасилы въ сжатомъ видѣ разобраны Таинства: Крещеніе, Мѵропомазаніе, Евхаристія. Евхаристію Кавасила выдѣляетъ среди другихъ таинствъ. У о. Іоанна всегда можно найти параллельныя мѣста. Извѣстно, что о. Іоаннъ, какъ и Кавасила, больше всего говоритъ объ Евхаристіи. «Моя жизнь во Христѣ» проникнута вся и воодушевлена литургическимъ настроеніемъ». Насколько намъ извѣстно изъ исторіи Церкви», говоритъ одинъ писатель, «никогда не было такого восторженнаго совершителя, любителя, поклонника и восхвалителя Божествеиной Литургіи, какъ батюшка о. Іоаннъ Кронштадтскій. Даже Іоаннъ Златоустъ, — этотъ великій учитель Церкви, едва-ли восторгался Литургіей, говорилъ о ней, влекъ къ ней собственнымъ восхищеніемъ и словомъ болѣе, чѣмъ блаженный о. Іоаннъ». Такъ онъ говоритъ: «Что Господь всегда съ нами, очевиднымъ доказательствомъ тому служатъ Его божественныя животворящія Тайны: здѣсь Онъ даетъ намъ осязать Себя, вложить руки сердца нашего въ гвоздинныя язвы Его и вложить персты наши въ ребро Его».

Давъ общее понятіе о значеніи таинствъ въ первомъ словѣ, Кавасила въ послѣдующихъ — разбираетъ каждое изъ нихъ въ отдѣльности и посвящаетъ два послѣднія слова: — 6-ое: о средствахъ, какъ сохранить жизнь во Христѣ, почерпнутую въ таинствахъ и 7-ое: о преображеніи души, совершающемся подъ дѣйствіемъ таинствъ.

Приведемъ нѣсколько показательныхъ мѣстъ, свидѣтельствующихъ о родствѣ душъ 2-хъ православныхъ богослововъ, отдаленныхъ 6-ю вѣками другъ отъ друга.

Говоря о томъ, что «здѣсь на землѣ духовная жизнь состоитъ въ тѣснѣйшемъ единеніи со Христомъ», Кавасила уточняетъ интимность этаго единенія, онъ говоритъ: «Въ Писаніи указаны аллегоріи-притчи этаго единенія: оно указываетъ то на жителя и домъ, то на лозу и вѣтви, то на члены и главу, то на бракъ, но ни одно изъ нихъ не равно этому единенію, ибо оно не можетъ быть выражено словами, т. к. оно гораздо сильнѣе той связи, которая приводится въ аллегоріи».

О. Іоаннъ неоднократно въ поэтическихъ образахъ повторяетъ: «Богъ мое бытіе, мое дыханіе, мой свѣтъ, моя си/с. 101/ла»... «Разсуди, какъ великъ человѣкъ», говоритъ онъ «Богъ въ немъ «пребываетъ и той въ Бозѣ» (1 Іоан. 4, 16), такъ что въ благочестивомъ христіанинѣ живетъ какъ бы не человѣкъ, а самъ Христосъ: «живу же не къ тому азъ, но живетъ во мнѣ Христосъ» (Гал. 2, 20), потому что вся душа дѣлается Христовою, какъ желѣзо въ горящихъ угольяхъ всё дѣлается огненнымъ, какъ бы горящимъ углемъ: всё — огонь, всё — свѣтъ, всё — теплота!»

Далѣе Кавасила изъясняетъ, что Христосъ въ духовной жизни «Всё во всёмъ»: «Будучи Питателемъ, Онъ вмѣстѣ съ тѣмъ и Пища, и Самъ доставляетъ хлѣбъ жизни, Самъ же есть то, что доставляетъ. Онъ жизнь для живущихъ, мѵро для дышащихъ, одежда для желающихъ одѣться. Имъ только можемъ мы ходить, и Онъ же есть и Путь, и, кромѣ того, Отдохновеніе на пути и Предѣлъ его».

«Какъ приблизился къ намъ Господь черезъ воплощеніе», говоритъ о. Іоаннъ, «Его мы вкушаемъ, пьемъ, имъ дышемъ, въ Него облекаемся! — О, какое чудное облаченіе, прекрасное, нетлѣнное, премірное, сладостное, свѣтлое, теплое, укрѣпляющее душу»... «Божественная Литургія есть поистинѣ небесное на землѣ служеніе, во время котораго Самъ Богъ особеннымъ, ближайшимъ, тѣснѣйшимъ образомъ присутствуетъ и пребываетъ съ людьми, будучи Самъ невидимымъ Священнодѣйствователемъ, приносящимъ и приносимымъ».

«Моя жизнь во Христѣ».

Твореніе о. Іоанна «Моя жизнь во Христѣ» — это дневникъ созерцателя, запись озареній и откровеній, молитвенная устремленность души къ Богу и дѣйствительная встрѣча съ Нимъ: «Очи Владыки въ храмѣ Божіемъ обращены къ каждому изъ насъ» — говоритъ о. Іоаннъ, — «Сердце Владыки обращено къ каждому изъ насъ! можно-ли требовать большей близости. Когда встанешь на молитву обремененный грѣхами многими и одержимый отчаяніемъ, начни молитву съ упованіемъ духомъ горящимъ, вопомни, что Самъ Духъ Божій способствуетъ намъ въ немощахъ нашихъ, ходатайствуя о насъ воздыханіями неизглаголанными. Когда ты вспомнишь съ вѣрою объ этомъ въ насъ дѣйствіе Духа Божія, тогда слезы умиленія потекутъ изъ очей твоихъ и на сердцѣ будешь ощущать /с. 102/ міръ, сладость, оправданіе и радость о Духѣ Святѣ, ты будешь глаголомъ сердца вопіятъ: Авва Отче».

Вдохновенно говоритъ о. Іоаннъ о Церкви, какъ о вѣчной Истинѣ, какъ о Тѣлѣ Христовомъ и поэтому ея единственности и единствѣ всѣхъ членовъ въ ней черезъ Христа: «Церковь есть вѣчная истина, потому что соединена съ Истиной — Христомъ и одушевляется Духомъ Истины: «Азъ съ вами есмь во вся дни» (Матѳ. 28, 20) «Церковь — Тѣло Его» (Рим. 2, 3), говоритъ Апостолъ».

«Азъ есмь Лоза, говоритъ Господь, вы же рождіе», т. е. Церковь едина, святая, соборная и апостольская. Потому-то какъ святъ Господь, такъ свята и Церковь; какъ Господь есть «Путь, Истина и Животъ» (Іоан. 14, 6), такъ и Церковь, потому что Церковь одно и то же съ Господомъ, есть «тѣло Его отъ плоти и отъ костей Его» (Ефес. 5, 30), или «рождіе» Его, внедренное въ Него — Лозу живую, и питающееся отъ Него и возрастающее въ Немъ. — Церковь никогда не представляй отдельно отъ Господа Іисуса Христа, отъ Отца и Святаго Духа».

О. Іоаннъ возвращается къ святоотеческому воспріятію Церкви, какъ жизни въ таинствахъ; тайна Церкви раскрывается въ Святѣйшей Евхаристіи, въ ней сосредоточіе христіанскаго бытія:

«Литургія — духъ и животъ; ея мысль: Да всѣ едино будутъ» (Іоан. 17, 21) во Христѣ; всѣхъ надо носить въ сердцѣ, за всѣхъ искренно молиться. Человѣкъ безмѣрно возлюбленъ Богомъ, какъ образъ Божій; человѣкъ — падшій образъ Божій, возстановленный крайнимъ истощаніемъ за него Сына Божія. Благодареніе Святой Троицѣ, спасшей насъ! Человѣкъ непрестанно возстановляется, обновляется, спасается пречистымъ Тѣломъ и Кровью Христовой, обожается. Литургія — величайшее чудо благости и премудрости всемогущества Господа Бога, непристанное чудо: съ радостью и страхомъ, съ любовью къ Богу и со взаимной другъ къ другу любовью надо всегда присутствовать при совершеніи ея. Во время Литургіи всегда невидимо силы небесныя служатъ».

О. Іоаннъ призываетъ всѣхъ къ «простотѣ» — къ возстановленію «цѣльности личности».

«До своего паденія Адамъ былъ весь внутренно собранъ присушей ему божественной благодатью и творчески устремленъ къ Богу въ совершенной любви къ Нему, въ исполненіи Его божественной воли. Онъ весь былъ въ Богообщеніи и Богосозерцаніи. Въ немъ всѣ проявленія /с. 103/ троечастнаго состава человѣческаго существа (т. е. духа, души и тѣла), гармонически сочетались и іерархически подчинялись высшему началу въ человѣкѣ — его духу. Духъ и господствовалъ надъ всѣмъ, всё устремляя къ единой высшей цѣли. Первозданный человѣкъ былъ весь пронизанъ благодатью Св. Духа и просвѣтленъ. Стихіи міра не могли вредить человѣку, и онъ былъ безсмертенъ».

Грѣхъ — это жало смерти, внесъ въ человѣческое естество ядъ распада и разложенія. Отошла отъ него божественная благодать, оберегавшая и собиравшая его во-едино. Тогда всѣ силы души пришли въ разстройство и противорѣчіе. Тѣло возстало на духъ — рабъ на своего господина. Такимъ образомъ, исказился строй души и возникъ разстроенный человѣкъ — человѣкъ грѣха.

Страсть это нѣчто новое, привнесенное извнѣ, а устремленіе прежнихъ свойствъ и способностей отъ должнаго къ недолжному.

Такъ, высшее проявленіе духа, его способность устремляться къ горнему, къ Богу, потерявъ общеніе съ Божествомъ, обратилось внизъ и размѣнялось на любовь къ самому себѣ и ко всему низшему, тварному.

Цѣль подвига — есть возстановленіе утерянной цѣльности личности.

«Главный характеръ вѣрующаго мышленія», говоритъ И. В. Кирѣевскій, на основаніи св. Отцовъ, «заключается въ стремленіи собрать всѣ силы души въ одну силу, надо отыскать то внутреннее сосредоточіе бытія, гдѣ разумъ и воля, и чувство и совѣсть, прекрасное и истинное, удивительное и желаемое, справедливое и милосердное, и весь образъ ума сливается въ одно живое единство, и такимъ образомъ, возстанавливается существенная личность человѣка въ ея первозданной недѣлимости «которая и выявляется въ простотѣ, ибо простота есть слѣдствіе единства всѣхъ силъ души человѣка, этой цѣльной личности и устремленности къ добру и полное отвращеніе отъ зла».

О простотѣ о. Іоаннъ говоритъ постоянно. Начало ея въ Богѣ:

«Единый простый Духъ въ трехъ Ипостасѣхъ, единая въ трехъ Лицахъ Премудрость всё отъ небытія въ бытіе привела. Единая тріипостасная Мудрость — Богъ» (Т. II, стр. 416).

«Люби безъ размышленія: любовь проста. Любовь никогда не ошибается. Также безъ размышленій вѣруй и уповай: /с. 104/ ибо вѣра и упованіе такъ просты; или лучше: Богъ, въ Коего вѣруемъ и на Коего уповаемъ, есть простое Существо, такъ же, какъ Онъ есть и простая любовь. Аминь».

«Господь такъ святъ, такъ простъ въ святости Своей, что одинъ помыселъ лукавый или нечистый лишаетъ насъ Бога, сладкаго и пресладкаго, чистаго и пречистаго мира и свѣта душъ нашихъ. Отсюда святые всѣ — свѣтъ, всѣ единое благоуханіе, какъ свѣтъ солнца, какъ самый чистый воздухъ. Господи, даждь мнѣ сію простую святыню». (Т. I, с. 393).

«Въ молитвѣ и во всякомъ дѣлѣ своей жизни избѣгай мнительности и сомнѣнія и дьявольской мечтательности. Да будетъ око твоё душевное, просто, чтобы было свѣтло всё тѣло твоей молитвы, твоихъ дѣлъ и твоей жизни».

«Душа наша проста, какъ мысль и быстра, какъ мысль и какъ молнія» (стр. 9).

«Призывай несомнѣнно, въ простотѣ сердца, Господа Бога, также и Ангеловъ и святыхъ, которые по благодати Божіей и по общенію, или единенію съ Богомъ и простотѣ своего существа, чрезвычайно быстро, на подобіе молніи, и слышатъ и исполняютъ по волѣ Божіей наши молитвы».

«...Да будемъ просты, да ходимъ въ простотѣ сердца со всѣми! Будемъ помнить свое высокое званіе и избраніе и да стремимся неуклонно къ почести горняго званія Божія о Христѣ! Мы чада Божіи и наслѣдники Христа» (Рим. 8, 16-17) (стр. 108).

«Душа наша простое существо, потому она не можетъ въ одно и то же время любить Бога и, напримѣръ, деньги» (Матѳ. 6, 14; Матѳ. 6, 24).

«Душа наша простое существо, какъ образъ и подобіе Божіе... Итакъ, твори непрестанно волю Божію и будешь простъ, миренъ».

«Старайся дойти до младенческой простоты въ обращеніи съ людьми и въ молитвѣ къ Богу. Простота — величайшее благо и достоинство человѣка. Богъ совершенно простъ, потому что совершенно духовенъ, совершенно благъ. И твоя душа пусть не двоится на добро и зло».

Изъ простоты вытекаетъ единство въ любви.

Это единство всѣхъ разумныхъ существъ коренится въ Богѣ. Богъ по существу единъ, и всё что въ Богѣ едино съ нимъ, о. Іоаннъ говоритъ: «Какъ Троица — Богъ нашъ Едино существо, хотя и Три Лица, такъ должны быть и мы — едино. /с. 105/ Какъ простъ Богъ нашъ, такъ должны быть и мы просты, такъ просты, какъ бы мы всѣ были одинъ человѣкъ, одинъ умъ, одна воля, одно сердце, одна доброта безъ малѣйшей примѣси злобы, — словомъ, одна чистая любовь, какъ Богъ есть Любовь. «Да будутъ едино, якоже Мы едино есмы» (Іоан. 17, 22)».

«Богъ есть Сый (Сущій). Въ Немъ всѣ святыя, разумныя и свободныя существа, — одно». «Якоже Ты, Отче, во Мнѣ и Азъ въ Тебѣ, да и тіи въ Насъ едино будутъ». Я ничто: все Богъ во мнѣ и во всѣхъ Богъ, и для всѣхъ все Богъ». Отче нашъ, Иже еси на небесехъ». «Не обращай вниманія на бѣсовскія смущенія, раздѣленія и вражды. Тверди все — одно. Мы, говори, — одно».

Мы члены единаго Тѣла Христова — Церкви, отсюда и наше единство, которое дѣйственно осуществляется въ Евхаристіи: «Доколѣ», спрашиваетъ о. Іоаннь «св. Тайны, нами принимаемыя, будутъ напоминать намъ, что «едино тѣло есмы мнози» (1 Кор. 10, 17) и доколѣ не будетъ въ насъ взаимнато сердечнаго единенія между собой, какъ членовъ единаго тѣла Христова?»...

Призывая всѣхъ къ единству, о. Іоаннъ указываетъ, что причина раздѣленій суть грѣхъ и страсти: «Достигай, человѣкъ, единства, — говоритъ онъ, — всячески избѣгай духовнаго раздѣленія посредствомъ самолюбія, гордости, зависти, сребролюбія, сомнѣнія, маловѣрія»... Единеніе — Богъ. Раздѣленія — діаволъ. Раздѣленіе церквей дѣло діавола; ереси, расколъ, — дѣло діавола.

Это глубокія мысли о. Іоанна о единствѣ имѣютъ особое значеніе въ наше упадочное время оскудѣнія вѣры и любви, и происходящихъ отсюда церковныхъ раздоровъ и расколовъ. Они потому только и возможны, что нами совершенно утеряно воспріятіе Церкви, какъ единаго мистическаго Тѣла Христова, и мы забыли, что отпаденіе отъ Него влечетъ за собою гибель, подобно тому, какъ погибаетъ вѣтвь, отсѣченная отъ дерева, ибо прекращается токъ благодати.

По слову Іоанна Златоуста, всю полноту отвѣтственности за расколъ несутъ не только учинители раскола, или іерархи и духовенство, но и всѣ міряне, послѣдовавшіе за ними, какъ поддерживающіе расколъ.

/с. 106/

*     *     *

Тайнѣ святости посвящено не мало разсыпанныхъ по страницамъ дневника размышленій: «...Для Святыхъ — все Богъ, такъ что святые — истые боги». Азъ, Самъ Богъ, коего слово истина, рѣкъ: «бози есте» (Псал. 81, 6).

Многократно богословствуетъ о. Іоаннъ о Богѣ-Словѣ и о дѣйственности слова: «Помни, что въ самомъ словѣ заключается и возможность дѣла; только вѣру твердую надо имѣть въ силу слова, въ его творческую способность. У Бога неразлучно со словомъ дѣло; ни одно слово къ Нему не воротится изнемогшимъ: «не изнеможетъ у Бога всякъ глаголъ (Лук. 1, 37); такъ и у насъ должно быть, ибо мы — образы Слова, и Слово пріискренне соединилось съ нами, чрезъ воплощеніе, обоживъ насъ, принявъ въ причастники Божественнаго естества».

«Словесное существо! помни, что ты имѣешь начало отъ Слова Всетворца и въ соединеніи (черезъ вѣру) съ зиждительнымъ Словомъ, посредствомъ вѣры самъ можешь быть зиждителемъ вещественнымъ и духовнымъ»...

«Помни, что въ самомъ словѣ заключается и возможность дѣла; только вѣру твёрдую надо имѣть въ силу слова, въ его творческую способность».

«...Если ты... съ чувствомъ говоришь слова молитвы, то слова твои не возвратятся къ тебѣ тощи, безъ силы (какъ шелуха безъ зерна), но непремѣнно принесутъ тебѣ тѣ самые плоды, которые заключаются въ словѣ, какъ плодъ въ оболочкѣ! Но если ты слова бросишь попусту, безъ вѣры, не чувствуя силу ихъ, какъ шелуху безъ ядра, то пустыми они къ тебѣ и воротятся. Шелуху бросаешь, шелуха и вернётся».

Многихъ и другихъ тѣмъ касается о. Іоаннъ, но этимъ закончимъ и перейдёмъ къ его пророческому служенію и значенію этаго служенія, какъ послѣдняго Божьяго предостереженія и призыва къ покаянію Русскаго народа передъ страшной Божіей карой.

/с. 107/

II.
ПРОРОЧЕСКОЕ СЛУЖЕНІЕ.

Сколько разъ хотѣлъ Я собрать дѣтей твоихъ, какъ птица собираетъ птенцовъ своихъ подъ крылья, и вы не захотѣли (Матѳ. XXIII, 37).

19 вѣкъ и начало 20-аго были не только разцвѣтомъ въ монастырскомъ подвижничествѣ: это была эпоха возрожденія во всѣхъ областяхъ жизни государства.

Въ церковномъ искусствѣ, послѣ періода вырожденія, наблюдался поворотъ къ прекраснымъ древнимъ образцамъ.

Высшая духовная школа освобождалась отъ чужеродныхъ инославныхъ вліяній и выходила на самобытный путь. Создавалась самостоятельная Богословская наука.

Благодаря ряду православныхъ Императоровъ, возстанавливалось каноническое служеніе Монарха, какъ вѣрнаго сына Церкви и охранителя Православія. Антиканоническій синодальный строй былъ обречёнъ, и дѣло шло къ возстановленію патріаршества.

Во всёмъ чувствовался подъёмъ.

Россія шла быстрыми шагами къ разцвѣту своей культуры, къ вершинѣ своего благополучія, могущества и славы.

Но одновременно съ творческими, созидательными силами еще быстрѣе развивались силы центробѣжныя, разрушительныя.

Подавляющее большинство русскаго общества было заражено тлетворнымъ, безбожнымъ, революціоннымъ духомъ, шедшимъ къ намъ съ Запада, столь геніально изображеннымъ въ «Бѣсахъ» Достоевскаго. Вмѣстѣ съ безбожіемъ быстро распространялось и нравственное разложеніе.

Даже нѣкоторые изъ лагеря разрушителей временами чувствовали въ какой тупикъ зашла лѣвая интеллигенція и завела за собою и всю Россію.

Съ наибольшей силой и образностью говоритъ объ этомъ А. Блокъ въ читанномъ имъ рефератѣ въ декабрѣ 1908 г. Онъ чувствуетъ обреченность интеллигенціи: «она осуждена бродить, двигаться и вырождаться въ заколдованномъ кругу. Безъ высшаго начала неизбѣженъ всякій бунтъ и буйство», начиная отъ вульгарнаго «богоборчества декадентовъ, кон/с. 108/чая откровеннымъ самоуничтоженіемъ, — развратомъ, пьянствомъ, самоубійствомъ всѣхъ родовъ».

«Интеллигенція всё болѣе охватываемая «волей къ смерти» изъ чувства самосохраненія бросается къ народу, искони носящему въ себѣ «волю къ жизни», наталкивается на усмѣшку и молчаніе». «Мы, — говорилъ онъ — сдѣлали для народа всё, что могли. Волю, умъ, сердце положили на изученіе народа. А народъ? Онъ смотритъ на насъ, молчитъ и усмѣхается... Всё та же легкая усмѣшка, то же молчаніе, себѣ на умѣ, да благодарность «за ученіе» и извиненіе за свою темноту, въ которой чувствуется — «до поры до времени»...

«Передъ этой усмѣшкой, — говоритъ Блокъ,  — умрётъ мгногвенно всякій нашъ смѣхъ и станетъ намъ страшно и не по себѣ».

— «Что, — спрашиваетъ онъ — если тотъ гулъ, который возрастаетъ такъ быстро, что съ каждымъ годомъ мы слышимъ его яснѣе и яснѣе и есть «чудный звонъ», колокольчика (Гоголевской) тройки? Что, если тройка летитъ прямо на насъ? И, бросаясь къ народу, мы бросаемся прямо подъ ноги бѣшеной тройки, на вѣрную гибель: Я боюсь даже, вопросъ-ли это? Не совершается-ли уже гдѣ-то, пока мы говоримъ здѣсь, какое-то страшное и безмолвное дѣло? Не обреченъ-ли кто-либо изъ насъ безповоротно на гибель?» Блокъ видитъ куда они зашли, къ чему привели Россію, но раскаянія въ немъ не было: онъ сразу-же примкнулъ къ большевикамъ.

Яркую характеристику того, что творилось на Руси, въ концѣ еще прошлаго [XIX] столѣтія, дѣлаетъ въ 1901 году въ журналѣ «Кормчій» замѣчательный современникъ о. Іоанна — Архіепископъ Харьковскій Амвросій (1820-1901) въ цѣлой серіи статей, написанныхъ въ предчувствіи близкой смерти, которая вскорѣ не замедлила послѣдовать.

«Что сказать о нашей, такъ называемой, легкой литературѣ», говоритъ старецъ-Архипастырь, «усердно распространяемой въ народѣ»? Это проводникъ легкомысленныхъ и безталанныхъ твореній, извращающихъ народный вкусъ и отучающій его отъ духовнаго серьезнаго чтенія.

А что изъ себя представляетъ наше образованное общество, такъ любящее свободно и самоувѣренно судить о всѣхъ вопросахъ и современныхъ событіяхъ и явленіяхъ? Это — ры/с. 109/нокъ, гдѣ обмѣниваются и предлагаются всякія дешевыя либеральныя идеи и сужденія.

Конечно, на меня посыплются за эти строки самыя рѣзкія порицанія и обвиненія въ обидахъ, причиняемыхъ мною всѣмъ высшимъ сословіямъ и образованнѣйшимъ классамъ нашего общества. Но кто-нибудь долженъ же открыть глаза безпечнымъ и ослѣплённымъ людямъ, идущимъ на гибель и влекущимъ за собою великій народъ!!

Я — старикъ, свыше восьмидесяти лѣтъ, продолжаю жить уже въ пятое царствованіе и почитаю грѣхомъ умереть, не высказавши горькой правды моему Отечеству.

Я видѣлъ своими глазами всѣ реформы прошлаго [XIX] столѣтія, благопріятныя и неудачныя, въ области просвѣщенія, государственныхъ и общественныхъ учрежденій, видѣлъ быструю перемѣну въ народныхъ нравахъ и удивлялся, какъ это наши мыслящіе люди не замѣчаютъ ниспаденія нашего народа съ той твердой умственной и нравственной высоты, на которой стояли наши предки, не видятъ, какъ расхищаются наши духовныя силы, утрачивается чистота и благоустроенность нашей семейной жизни, простота и скромность обычаевъ.

Пусть меня порицаютъ за мои смѣлыя и жёсткія рѣчи. Мои слова находятъ оправданіе въ современныхъ событіяхъ и неоспоримыхъ фактахъ: наши высшіе классы и передовыя сословія пропитываются духомъ невѣрія и отрицанія ученія Христова. Они утрачиваются для Церкви и отрываются отъ милліоновъ православнаго народа, которому мы должны быть руководителями. Ихъ невѣріемъ и либерализмомъ заражаются полуобразованные чиновники, купцы, приказчики до волостныхъ писарей включительно».

Затѣмъ владыка въ яркихъ краскахъ описываетъ то нравственное разложеніе, которое съ катастрофической быстротой всё больше и больше охватываетъ простой народъ и безпомощность наивныхъ мѣръ, принимаемыхъ «народолюбцами» противъ этаго зла. «Картина печальная», говоритъ онъ, — и за тѣмъ продолжаетъ:

«Случилось-ли Вамъ видѣть, что остается отъ роскошныхъ полей зрѣлой пшеницы, послѣ того, какъ пройдетъ надъ ней градовая туча? — вы видите однѣ голые соломинки и колосья, вбитыя въ землю...

/с. 110/ Читали-ли вы когда-нибудь, что остаётся на тучныхъ поляхъ, когда пронесётся по нимъ непріятельская армія, или на мѣстѣ ихъ произойдетъ сраженіе? Только горькій плачъ землевладѣльцевъ можетъ свидѣтельствовать о силѣ постигшаго ихъ бѣдствія...

Вотъ опасность, угрожающая нашей Церкви и нашему великому народу!»

Также и Митрополитъ Филаретъ Московскій еще задолго предчувствовалъ ужасную будущность Россіи. Епископъ Леонидъ (Кавелинъ) передаётъ объ этомъ въ своихъ воспоминаніяхъ. Нижеследующій отрывокъ былъ написанъ въ 1871 г., черезъ четыре года послѣ смерти Митрополита, — и напечатанъ въ «Русскомъ Архивѣ» въ 1901 г.

«Однажды, — пишетъ онъ, — я замѣтилъ Владыкѣ, (около 1865 г.), что было бы желательно закрѣпить письменно его мысли по поводу разногласія съ раскольниками. Митр. Филаретъ отвѣтилъ: «Какой смыслъ?» — Для будущаго» возразилъ я. Тогда съ волненіемъ и подъемомъ, Митрополитъ началъ говорить о томъ, что онъ чувствуетъ, что будущее покрыто темной тучей и когда гроза разразится, люди глубоко потрясенные ударами этой грозы, потеряютъ память обо всемъ томъ, что было передъ этой бурей.

Мѣсяца за два передъ смертью (1867) онъ сказалъ Настоятелю Сергіевой Лавры, что онъ начинаетъ видѣть своё прошлое яснѣе, чѣмъ раньше. Настоятель его спрашиваетъ: «А будущее?» — «Будущее тоже» — отвѣтилъ Митрополитъ: — «Что видите вы въ будущемъ?» «Ужасную грозу, которая идетъ къ намъ съ Запада».

Грядущую разруху и причины ея видѣлъ и старшій современникъ о. Іоанна — Ѳеофанъ Затворникъ (1815-1894) ещё въ 60-70 г.г. прошлаго [XIX] столѣтія и говорилъ: «3авязли въ грязи западной по-уши и думаютъ: всё — хорошо!.. Черезъ поколѣніе, много черезъ два, изсякнетъ наше православіе»... «Зачѣмъ это приходили къ намъ французы? (1812). Богъ послалъ ихъ, истребить то зло, которое мы же у нихъ и переняли»... «Таковъ законъ правды Божіей: тѣмъ врачевать отъ грѣха, чѣмъ кто увлекается къ нему».

«Православіе, самодержавіе, народность, — вотъ что надобно сохранятъ!!! Когда измѣнятся сіи начала, русскій народъ перестанетъ быть русскимъ. Онъ потеряетъ тогда свое священное трехцвѣтное знамя».

/с. 111/ Владыка Ѳеофанъ всё время боролся съ тлетворнымъ духомъ безбожія и революціи своими проповѣдями и письмами.

Еще ранѣе о карѣ Божіей, надвигавшейся на Россію за богоотступничество предостерегали наши великіе подвижники и святые, какъ преп. Серафимъ Саровскій, о. Илліодоръ, подвижникъ Глинской пустыни, которому было извѣстное видѣніе о грядущихъ судьбахъ Россіи, а также — оптинскіе старцы и др.

Объ этомъ предвидѣли и говорили и наши великіе писатели и мыслители, какъ Достоевскій, затѣмъ К. Н. Леонтьевъ, который ясно указывалъ на причины распада, а еще раньше другихъ предупреждалъ Ив. Киреевскій.

Изъ современниковъ о. Іоанна многіе видѣли и говорили о разрухѣ, и боролись съ ней, но громче всѣхъ раздавался обличительный и пророческій голосъ о. Іоанна. На себѣ онъ вынесъ всю тяжесть пророческаго служенія.

Съ исключительной силой излились на о. Іоанна злоба и ненависть во дни первой революціи, когда онъ рѣзко и открыто возсталъ противъ нея и разошёлся съ «передовой» общественностью. Дѣло доходило до оскорбленій и физической расправы, такъ, что о. Іоаннъ находился въ постоянной опасности. Организовалось Общество защиты о. Іоанна подъ предсѣдательствомъ московскаго митрополита Макарія.

Въ его время цѣлая плеяда «передовыхъ» писателей издѣвались надъ Церковью и государственнымъ строемъ, стараясь перещеголять одинъ другого въ кощунствахъ и издѣвательствахъ. Но всѣхъ ихъ превзошелъ Левъ Толстой.

Вотъ слова о. Іоанна, обращенныя къ нимъ: «Вотъ современные наглые ругатели: Толстой и всѣ его приверженцы и послѣдователи, истые антихристы, лжецы, по Апостолу Іоанну: Кто лжецъ, если не тотъ, кто отвергаетъ, что Іисусъ есть Христосъ? Это антихристъ, отвергающій Отца и Сыны (1 Іоан. 2, 22)...

Вѣруетъ-ли Левъ Толстой въ Сына? Не вѣруетъ! Что-же отсюда слѣдуетъ? «Страшно еже впасти въ руцѣ Бога живаго» (Евр. 10, 34). Да вѣруемъ же всѣ до конца жизни и да «держимся твёрдо исповѣданія нашего» (Евр. 4, 14)».

/с. 112/ Въ «Кормчемъ» за 1901 г. мы находимъ такія строки:

«Если мы, оставляя всѣ произведенія Толстого, возьмемъ двѣ главы въ романѣ «Воскресеніе» гдѣ описывается обѣдня въ острожной церкви, то и этаго будетъ достаточно, чтобы придти въ ужасъ отъ злобной насмѣшки графа надъ православнымъ величайшимъ таинствомъ — святой Евхаристіей. А его хулы надъ нашими чудотворными иконами! Поистинѣ блѣднѣютъ передъ этими хулами на Христа и Его Церковь тѣ обвиненія на Господа Іисуса и тѣ насмѣшки надъ Нимъ, какія были высказаны распявшими Господа Іудеями на судѣ надъ Нимъ и особенно во время распятія. Тѣ, по крайней мѣрѣ, лишь условно отрицали божество Христа».

Не такъ давно проф. Сперанскій въ газетѣ «Русская мысль», говорилъ о томъ, что Толстой былъ безпримѣрнымъ явленіемъ государства въ государствѣ, что вокругъ него была очерчена черта безусловной неприкосновенности». Старый хитрецъ Суворинъ въ своемъ дневникѣ справедливо замѣчалъ: «Въ Россіи два царя: Николай Второй и Левъ Толстой. Который сильнѣе? Николай Второй ничего не можетъ сдѣлать Толстому, а Толстой непрерывно расшатываетъ тронъ Николая 2-го».

И самъ Толстой это подтверждаетъ: «И я дѣлалъ всё, что могъ, чтобы достигнуть этой цѣли (попасть въ тюрьму). Можетъ быть, если бы я участвовалъ въ убийствѣ, я бы достигъ этого: называлъ ихъ царя самымъ отвратительнымъ существомъ, безсовѣстнымъ убійцею, всѣ ихъ законы Божіи и государственные — гнусными обманами, всѣхъ ихъ министровъ и генераловъ — жалкими рабами и наёмными убійцами: всё это мнѣ проходитъ даромъ!»

О. Іоаннъ отвѣчаетъ ему отъ имени Господа: «...Кровь Новаго Завѣта, Мною изліянную за весь міръ въ мукахъ крестныхъ, попираете и скверну возмнили её (Толстой) и какъ свиньи попираете дары Мои. Но Богъ поругаемъ не бываетъ. Онъ въ праведномъ гнѣвѣ Своемъ надругается вашему несмыслію, вашей тупости, вашему лукавству, злобѣ и гордыни и развѣетъ васъ, какъ пыль вѣтромъ»... «Умрёте во грѣхахъ вашихъ, если не будете вѣровать въ Меня» (Іоан. 8, 24) говоритъ Господь фарисеямъ. Горе Льву Толстому, не вѣрующему въ Господа и умирающему во грѣхѣ невѣрія и богохульства. «Смерть грѣшника люта» (Псал. 33, 22). И смерть его — /с. 113/ Толстого — будетъ страхомъ для всего міра. Конечно, это скроютъ родные».

Обращаясь къ ученымъ о. Іоаннъ пророчески угрожаетъ: «Вы съ высоты вашихъ каѳедръ презрительно относитесь къ Господу Богу, Слову Его, не замѣчая, что погибель ваша не дремлетъ. Господь раздавитъ васъ, да такъ раздавитъ, что неизвѣстно, гдѣ и кости ваши будутъ валяться».

Съ мольбой обращается о. Іоаннъ къ русскимъ людямъ.

«Научись, Россія, вѣровать въ правящаго судьбами міра Бога Вседержителя и учись у твоихъ святыхъ предковъ вѣрѣ, мудрости и мужеству». «Господь ввѣрилъ намъ, русскимъ, великій, спасительный талантъ Православной вѣры... Возстань же русскій человѣкъ!.. Кто васъ научилъ непокорности и мятежамъ безсмысленнымъ, коихъ не было прежде на Руси?.. Перестаньте безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую полную яда чашу и вамъ, и Россіи».

«Боже праведный! И пастыри и паства безотвѣтны предъ Тобою». «Вси уклонишася вкупѣ непотребни быша: нѣсть «изъ насъ» творяй благостыню, нѣсть даже до единаго» (Рим. 3, 12). «Что, наконецъ, будетъ при существующемъ безпорядкѣ въ нашей жизни? Беззаконіе разливается по землѣ; царство врага распространяется, — царство Твое сокращается; мало избранныхъ Твоихъ; въ сердцахъ коихъ, Ты почиваешь, — много рабовъ діавола, въ сердцахъ коихъ, какъ тать, возсѣдаетъ исконный человѣкоубійца. Что сотворишь съ нами, Господи? Кровь Завѣта Твоего вопіетъ отъ земли, но евангельскій гласъ Твой не проникаетъ въ сердца христіанъ. Заповѣди Твои въ небреженіи, церковные уставы въ попраніи, — что сотвориши съ нами, Господи?»

Въ 1907 г. во время полнаго затишья на Руси, видя общую нечувственность и нераскаянность, и проникая своимъ пророческимъ взоромъ въ близъ предстоящія страданія русскаго народа, святой старецъ — о. Іоаннъ, обремененный тяжкими недугами, самъ будучи на краю могилы, многократно грозно пророчествовалъ въ храмѣ Леушинскаго подворья и въ порывѣ пламенной жалости не говорилъ уже, а кричалъ, вздымая руки горѣ: «Кайтесь: приближается ужасное время, что вы и представить себѣ не можете!» «Впечатлѣніе было потрясающее, ужасъ овладѣвалъ присутствующими, и въ храмѣ раздавались плачъ и рыданія. Мы съ женой, говоритъ Сур/с. 114/скій, недоумѣвали: что же это будетъ? Война? Землетрясеніе? Наводненіе? Однако, по силѣ словъ Пророка, мы понимали, что будетъ что-то много ужаснѣе и высказывали предположеніе, что ось земная перевернётся».

«Людямъ перваго допотопнаго міра», — говоритъ о. Іоаннъ, дано было времени на покаяніе 120 лѣтъ и они были предупреждены, что за грѣхи будетъ наказаніе отъ Бога — потопъ. Время шло, а люди развращались и не думали о покаяніи и не вѣрили проповѣднику покаянія, праведному Ною, — и слово Божіе исполнилось въ точности. Евреи не вѣрили пророкамъ, что они будутъ плѣнены Вавилонскимъ царемъ, и продолжали идололоклонствовать — и пошли въ пленъ, и Іерусалимъ былъ разоренъ, и всё богатство перешло въ Вавилонъ. Современные Іисусу Христу іудеи не увѣровали во Христа, какъ въ Мессію, и умертвили Его крестной смертью, и пророчество Христа о Іерусалимѣ вскорѣ исполнилось, іудеевъ истребили римляне безъ пощады.

Такъ и въ нынѣшнее время народъ обезумѣлъ, не внемлетъ воплю св. Церкви, говоритъ — это сказки, насъ обманываютъ священники для своего дохода.

О, слѣпые, о, жестоковыйные и не обрѣзанные сердцемъ, не на вашихъ-ли глазахъ всѣ событія, предсказанныя Евангеліемъ и нынѣ сбывающимися? Вотъ война истребительная, голодовка, моровыя повѣтрія. Неужели и теперь не вѣрите въ Правосудіе Божіе? Но знайте, что судъ при дверехъ и Господь скоро грядетъ со славою судить живыхъ и мертвыхъ! (2 Тим. 4, 1).

Какъ и въ древности Господь посылалъ пророковъ для призыва къ покаянію, такъ и теперь во время богоотступничества русскаго народа къ нему былъ посланъ великій пророкъ, подтверждавшій своё предвидѣніе грядущей кары Божіей безчисленными знаменіями прозорливости и чудесами.

Но не внялъ Русскій народъ призыву Пророка и этимъ обречённость стала неизбѣжной.

*     *     *

Путь къ возрожденію Россіи, а также и къ личному спасенію каждаго изъ насъ указанъ о. Іоанномъ и этотъ путь единственный, иного пути нѣтъ.

/с. 115/

Послѣсловіе.

...И глаза свои сомкнули, да не увидятъ глазами и не услышатъ ушами, и не уразумѣютъ сердцемъ, и да не обратятся, чтобы Я исцѣлилъ ихъ (Матѳ. 13, 15; Ис. 6, 9-10).

Какъ уже говорилось, о. Іоаннъ открыто выступилъ противъ революціи въ защиту вѣры и престола. Какъ извѣстно, онъ торжественно благословилъ хоругви-знамёна Союза Русскаго Народа и сталъ почетнымъ его членомъ.

Въ книжкѣ объ о. Іоаннѣ — Чеховскаго издательства приводятся слова протоіерея Сергія Четверикова, гдѣ онъ, говоря объ этихъ «винахъ» о. Іоанна, продолжаетъ: однако всѣ эти «вины» о. Іоанна, если бы онѣ и были, нисколько не омрачаютъ чистаго и привлекательнаго его духовнаго облика»... затѣмъ о. Четвериковъ снисходительно прощаетъ эти «вины»: «въ оцѣнкѣ о. Іоанна надо стать выше всѣхъ этихъ внѣшнихъ и случайныхъ сторонъ его жизни».

Такимъ образомъ, въ глазахъ о. Четверикова всё пророческое служеніе о. Іоанна всего лишь «внѣшняя и случайная сторона его жизни».

О. Четвериковъ въ данномъ случаѣ является представителемъ лѣвой общественности и выявляетъ ея сочувственное отношеніе къ революціи.

Человѣкъ лѣвыхъ убѣжденій по своему душевному устроенію не можетъ проникнуть въ сущность святости, его пониманіе закрыто благодатное состояніе боговдохновеннаго пророка, когда послѣдній видитъ всё въ истинномъ свѣтѣ, и говоритъ не своё, а то, что Богъ ему внушаетъ.

Пророчество о. Іоанна сбылось буквально, но «"они" глаза свои сомкнули, да не увидятъ глазами и не услышатъ ушами, и не уразумѣютъ сердцемъ, и да не обратятся, чтобы Я исцѣлилъ ихъ».

Возрожденіе Россіи возможно только чрезъ покаяніе, упорство же во грѣхѣ революціи отдаляетъ нашъ возвратъ на родину.

Ив. Концевичъ.       

Примѣчанія:
[1] Сергіева Пустынь, расположена близь г. Ораніенбаума, находящагося на пути изъ Кронштадта въ Петербургъ.
[2] Опечатка. Д. б. «послѣ...» (прим. — А. К.).
[3] О. Іоаннъ былъ рукоположенъ во священство 12 Декабря 1855 г. въ СПБ. крѣпости въ Петропавловскомъ соборѣ.
[4] Прот. Помазанскій. Къ 50-летію со дня кончины о. Іоанна Кронштадтскаго. Жизнь въ церкви — жизнь въ благодати. Преп. Симеонъ Новый Богословъ и о. Іоаннъ Кронштадтскій о Церкви и благодати. «Прав. Путь», 1957 г.
[5] Ученые-католики установили, что Николай Кавасила не былъ Архіепископомъ Солунскимъ, какъ было принято считать его доселѣ въ исторической наукѣ: Д-ръ проф. Арх. Кипріанъ именуетъ Кавасилу митрополитомъ Диррахійскимъ.

Источникъ: 50-ти лѣтіе преставленія приснопамятнаго отца Іоанна Кронштадтскаго: Юбилейный сборникъ, 1908-1958. — Изданіе Благотворительнаго Фонда имени о. Іоанна Кронштадтскаго въ г. Ютика (N.Y., U.S.A). — Нью Іоркъ: Въ типографіи Всеславянскаго Издательства, 1958. — С. 91-115.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.