Церковный календарь
Новости


2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 30-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 29-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 28-я (1922)
2019-07-21 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 27-я (1922)
2019-07-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 72-я (1956)
2019-07-21 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 71-я (1956)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 46-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 45-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 44-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 43-е (1975)
2019-07-21 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 30-я (1921)
2019-07-21 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 29-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 26-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 25-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 24-я (1922)
2019-07-20 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 23-я (1922)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 22 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 12.
Церковная письменность Русскаго Зарубежья

Митр. Антоній (Храповицкій) († 1936 г.)

Блаженнѣйшій Антоній (въ мірѣ Алексѣй Павловичъ Храповицкій) (1863-1936), митр. Кіевскій и Галицкій, церковный и общественный дѣятель, богословъ и духовный писатель, основоположникъ и первый Первоіерархъ Русской Православной Церкви Заграницей (РПЦЗ). Родился 17 (30) марта 1863 г. въ имѣніи Ватагино Новгородской губ., въ дворянской семьѣ. Окончилъ С.-Петербургскую Духовную Академію и въ томъ же году постригся въ монашество (1885). Ректоръ Духовныхъ Академій — Московской (1890-1894) и Казанской (1894-1900). Епископъ Чебоксарскій (1897-1900), Уфимскій (1900-1902), Волынскій (1902-1914), архіеп. Харьковскій (1914-1917). Будучи убѣжденнымъ монархистомъ, вл. Антоній всячески содѣйствовалъ упроченію и распространенію православно-монархическихъ идей въ Россіи. Послѣ Февральскаго переворота 1917 г. въ періодъ «разгула демократіи» былъ устраненъ съ каѳедры и уволенъ на покой въ Валаамскій монастырь. На Помѣстномъ Соборѣ 1917-1918 гг. былъ въ числѣ трехъ главныхъ кандидатовъ на патріаршую каѳедру. Митрополитъ Кіевскій и Галицкій (1917). Предсѣдатель Высшаго Временнаго Церковнаго Управленія Юга Россіи (1919). Покинулъ Россію въ 1920 г. съ послѣдними частями Бѣлой Арміи. Возглавлялъ Русскую Православную Церковь Заграницей (1921-1936). Въ трудныхъ условіяхъ эмиграціи сумѣлъ сохранить единство Русскаго Православія зарубежомъ, вѣрность его церковнымъ канонамъ и православно-монархической идеѣ. За годы первоіераршества митр. Антонія РПЦЗ приняла, кромѣ прочихъ, слѣдующія важныя рѣшенія: были отвергнуты «обновленчество», новый стиль, политика подчиненія церковной власти безбожникамъ, анаѳематствованы спиритизмъ, теосоѳія, масонство и «софіанство». Скончался митр. Антоній 28 іюля (10 августа) 1936 г. въ Бѣлградѣ. Его отпѣваніе совершилъ сербскій патр. Варнава. Значеніе церковной дѣятельности митр. Антонія велико не только для Русской, но и для всей Христовой Каѳолической Церкви. Это былъ поистинѣ архипастырь вселенскаго масштаба.

Сочиненія митр. Антонія (Храповицкаго)

СБОРНИКЪ ИЗБРАННЫХЪ СОЧИНЕНІЙ БЛАЖЕННѢЙШАГО АНТОНІЯ, МИТРОПОЛИТА КІЕВСКАГО И ГАЛИЦКАГО.
Юбилейное изданіе ко дню 50-лѣтія блаженной кончины Блаженнѣйшаго Митрополита Антонія.
(Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго, 1986).

КЛЮЧЪ КЪ ТВОРЕНІЯМЪ ДОСТОЕВСКАГО.
(НЕ ДОЛЖНО ОТЧАЯВАТЬСЯ).

ГЛАВА V.
Народъ и интеллигенція.

Пушкинъ и его идеалы есть тотъ мостъ, черезъ который наше денаціонализировавшееся общество можетъ возсоединиться съ народомъ. Мы упомянули уже о томъ, что разъединеніе это имѣетъ причиной разность душевныхъ расположеній: народъ православенъ и смиренъ сердцемъ, обще/с. 336/ство не любитъ своей церкви и гордо воспитано на рыцарскихъ романахъ.

Позвольте, наконецъ, вскрикнетъ современный читатель: я понимаю, что идеализировать народъ могъ Достоевскій сорокъ лѣтъ тому назадъ, но идеализировать злодѣевъ, убійцъ, богохульниковъ, грабителей — вѣдь это дико, нелѣпо. Кажется, событія послѣднихъ двухъ лѣтъ должны навсегда похоронить славянофильскія фантазіи о Россіи и русскомъ мужикѣ. Но дѣло въ томъ, что и Достоевскій, какъ мы уже видѣли, не закрывалъ глазъ на возможность у насъ революціи и антропофагіи; мало того, онъ замѣчалъ, что «религія въ народѣ начинаетъ уже колебаться» (13, 40), что желѣзныя дороги оказываютъ развращающее вліяніе на народъ (20, 33), отвлекая его отъ земли и отъ семьи на легкіе заработки; онъ предупреждалъ отъ книжной идеализаціи народа, отъ любви не къ дѣйствительному народу, а къ созданному въ нашей фантазіи, въ чемъ небезгрѣшны даже славянофилы (20, 50); онъ прекрасно понималъ, что растлѣніе нигилизма возможно впустить не только въ Смердякова при помощи нѣмецкихъ милліоновъ, но и въ значительные слои народной молодежи, и, однако, отъ своихъ надеждъ онъ не отказался. Сверхъ того, не должно смѣшивать народа съ толпой каторжниковъ, китайцевъ и латышей, завоевавшихъ Россію. Народъ тяготится ими и всѣмъ, что произошло, не менѣе, чѣмъ интеллигенція; онъ то тамъ, то здѣсь поднимаетъ возстанія, но что можетъ сдѣлать безоружная деревня противъ вооруженной арміи? Желанія народа остались прежнія и молитва его та-же, что и раньше; только пока ему приходится помалкивать. Не самъ одинокій простой народъ, но соединившись съ обществомъ просвѣщеннымъ, осуществитъ онъ свое назначеніе и искупитъ свое временное паденіе; такова идея Достоевскаго, таковъ его призывъ къ обществу — объединиться съ народомъ. Онъ вѣрилъ въ возможность подобнаго объединенія, хотя и не стѣснялся рѣзко обличать общество за отъединеніе; впрочемъ, обличалъ съ любовью и надеждой, а надежду основывалъ на томъ, что «идеалы всегда восторжествуютъ надъ практической политикой (20, 235). Не ошибался ли онъ? Это покажетъ будущее; но во всякомъ случаѣ не ошибался въ такой степени, какъ его антагонисты, напр. Струве и его лѣвые думцы. Послѣдніе, когда думскимъ представителямъ заявили, что они вовсе не выразители народа и народныхъ желаній, о чемъ особенно горячо писалъ Л. Толстой 1905 г. въ статьѣ: «о современномъ общественномъ движеніи», уподобляя всѣхъ земцевъ и депутатовъ самозванцамъ, отвѣчали: «скоро народъ будетъ съ нами, скоро /с. 337/ мы пойдемъ рука объ руку». Вторая революція была заготовлена въ 1914 г., но ее пришлось отложить по причинѣ войны, дабы уже потомъ двинуть ее, воспользовавшись военными неудачами и утомленіемъ, какъ это было устроено въ 1905 году; въ обоихъ случаяхъ выбирался моментъ общаго недовольства наканунѣ благопріятнаго оборота войны, дабы предупредить послѣдній, уже совершенно подготовленный. Итакъ въ 1914 г. въ оппозиціонной «Русской Мысли» ея редакторъ писалъ, что теперь народу уже открыты глаза; средостѣнію между интеллигенціей и народомъ пришелъ конецъ; разъединенія больше нѣтъ; въ «этотъ періодъ 1905-1914 годовъ народъ химически слился съ интеллигенціей». Послѣдня фраза повторялась въ статьяхъ неоднократно и печаталась курсивомъ; характерны были хронологическія указанія, обозначавшія закругленный девятилѣтній періодъ отъ первой революціи до второй, предназначенной къ лѣту 1914 г.; но еще раньше наши трибуны, газетные и митинговые, приняли обычай разумѣть подъ интеллигенціей только ея революціонное меньшинство, безошибочно положившись на дѣтскую довѣрчивость читателей, которые сразу такъ и повѣрятъ, что «интеллигенція» и «революціонеры» два понятія, совпадающія по своему личному составу, и не дадутъ себѣ труда сообразить, что среди ихъ знакомыхъ близкихъ и дальнихъ едва ли десятая или двадцатая часть суть революціонеры. Въ подобныхъ случаяхъ указанная Достоевскамъ стадность русскихъ людей достойна уже не похвалы, а слезъ и смѣха. Впрочемъ къ дѣлу.

Итакъ, 1917 г. и слѣдующіе показали думцамъ и г. Струве, какъ нашъ народъ «химически слился съ интеллигенціей», которой онъ началъ безцеремонно выпускать кишки. Процессъ, впрочемъ, если хотите, пожалуй химическій, даже физіологическій, и ему подвергались по преимуществу тѣ, которые ждали химическаго соединенія съ народомъ въ ниспроверженіи трона и храмовъ, т. е. кадеты и студенты; журналы и газеты, предсказывавшіе химическое соединеніе, тоже были упразднены, а интеллигентская оппозиція объявлена буржуями наравнѣ съ графами, камергерами, министрами и банкирами; но послѣдніе, впрочемъ, съумѣли откупиться, и живутъ себѣ.

Мнѣ приходилось неоднократно наблюдать и ту степень теперешняго ожесточенія противъ революціи, которое залегло въ сердца нашихъ недальновидныхъ либераловъ; особенно откровенны въ этомъ отношеніи люди молодые, напр. студенты. Большинство ихъ, т. е. именно бывшихъ либераловъ, а не славянофиловъ, ужъ вовсе не желаютъ не только хи/с. 338/мическаго сліянія, но даже и механическаго сближенія и болѣе склонны повторять надменный стихъ латинскаго поэта:

«Odi profanum vulgus et arceo».

A сліяніе то все таки нужно: это и Ленинъ уже сознаетъ, судя по его публичнымъ деклараціямъ; вѣдь съ насильно пойманными генералами, посаженными во главу арміи, далеко не уйдешь. — Такъ вернемся же поскорѣе къ нашему учителю Достоевскому и спросимъ: какъ въ самомъ дѣлѣ помочь бѣдѣ разъединенія общества и народа, чтобы дождаться не полицейскаго, а дѣйствительнаго, не химическаго (съ выпусканіемъ кишекъ), а душевнаго, психологическаго, а слѣдовательно и бытоваго сліянія?

Достоевскій, какъ видитъ читатель, не только горячо любилъ народъ, но и благоговѣлъ предъ нимъ. — Но онъ также горячо, мучительно горячо любилъ интеллигенцію, не только въ ея благоразумной части, но и въ оппозиціонной; мы уже привели одно его изреченіе, оправдывающее внутреннія побужденія нашихъ юношей, замышлявшихъ перевороты. Приведемъ и другіе его афоризмы о томъ же предметѣ.

Вотъ что проповѣдуетъ нашъ писатель въ области самого дорогого для него вопроса — религіознаго. Не надо ненавидѣть атеистовъ, ибо среди нихъ есть и добрые. (16, 279). Бунтующіе противъ Христа часто бываютъ въ душѣ Христовы, ибо высшаго начала люди не имѣютъ (16, 291).

Раздѣленіе интеллигенціи съ народомъ Достоевскій вовсе не представляетъ, какъ дѣло сознательной, злой воли со стороны первой. — У всѣхъ болитъ сердце, говоритъ онъ, о раздѣленіи общества и народа (20, 299), и только у нѣкоторыхъ петербургскихъ франтовъ наблюдается остервенѣлое отвращеніе къ народу (20, 128); а презрѣніе либераловъ къ народу, по его мнѣнію, не болѣе какъ остатокъ крѣпостного права: такимъ типамъ никогда не сойтись съ народомъ (21, 497). Въ частности, Достоевскому очень надоѣли прописные либералы 60-хъ годовъ съ ихъ шаблонами по всѣмъ вопросамъ. Либералы 60-хъ годовъ устарѣли, пишетъ Достоевскій, но еще продолжаютъ считать себя передовыми (20, 301). Кстати, скажемъ отъ себя, что это писалось въ 1876 году, а тѣ старички и донынѣ ничему не научились и не подновили себя. Мечниковъ, Сѣченовъ, Ковалевскій, Боборыкинъ, Михайловскій и имъ подобные на много пережили Достоевскаго, а до смерти только и знали, что повторять Писаревскіе: азъ, буки, вѣди.

Достоевскій не щадитъ въ своихъ обличеніяхъ и той /с. 339/ части общества, которая сознательно не любитъ народа своего, и той части, которая, хотя и безсознательно повторяетъ ихъ глупыя фразы, но занимаетъ уже такое положеніе въ обществѣ, когда безсознательность непростительна; въ этомъ смыслѣ Достоевскій отзывается такъ: наши профессора тѣ же русскіе мальчики (16, 402), т. е., они ничего не понимая въ жизни, повторяютъ шаблонныя фразы. Самый либерализмъ подобныхъ болтуновъ внѣшній, напускной, а какъ дошло до дѣла, то наше земство и самоуправленіе (тоже оторванное отъ народной жизни) обратились всецѣло и произвольно въ прежнее чиновничество (21, 509). — Современные русскіе интеллигенты — фельдфебели цивилизаціи и презираютъ народъ (4, 429), будучи глупо увѣрены въ непогрѣшимости формъ европейской жизни (4, 432), причемъ еще хвалятся вмѣсто того, чтобы стыдиться, когда говорятъ: я не понимаю Россіи, я не понимаю религіи (19, 155).

Да и не мудрено, что этимъ хвастаются: отсутствіе практическаго знанія Россіи въ столичныхъ кругахъ считалось добродѣтелью для высокаго чиновника (11, 4), а если прибавить къ этому, что Петербургъ вообще коверкаетъ характеръ, и что «Россіей управляютъ петербургскіе характеры» (9, 270), то понятно, что въ нашемъ чиновничествѣ и обществѣ и либералы, и консерваторы бываютъ «ненаціональны» (11, 17); эти либералы-космополиты — продуктъ крѣпостного права (19, 159). Они были бы несчастны, если бы Россія была счастлива: они ее ненавидятъ (12, 187); да, русскій либералъ ненавидитъ самую Россію и злорадствуетъ ея бѣдамъ (11, 20); иное дѣло либералъ въ другихъ государствахъ: тамъ нѣтъ такой ненависти къ отечеству. Русская сатира, сказалъ одинъ французъ, боится хорошаго поступка, отраднаго явленія въ Россіи (21, 25 — таковъ, прежде всего, Щедринъ). Высшая дворянская школа, даже военная (вѣроятно, разумѣются три привилегированныя учебныя заведенія въ столицѣ), пишетъ авторъ, воспитывала юношество не на русскихъ, а на западныхъ идеяхъ средневѣковыхъ «рыцарей (12, 396). Мудрено-ли, что наша родовая интеллигенція чужда народной религіи и народному духу? — Но и «интеллигентные разночинцы» не утѣшали Достоевскаго: они «образованы, но карьеристы и презираютъ родителей» (20, 341). Таковы въ частности ренегаты церковной школы — семинаристы, покинувшіе свое призваніе: они особенно ненавидятъ Бога и религію (18, 132; 13, 71) — вложили порнографію въ продававшіяся евангелія. Самолюбіе у нихъ бѣшенное (18, 134); они поэтому никогда не понимаютъ шутокъ и вѣчно обижаются (18, 129), но мастера на карьеру (18, 130); Раки/с. 340/тинъ непремѣнно наживетъ себѣ въ столицѣ домъ и редакцію; въ революціонныхъ идеяхъ пропаганды они ограничены (12, 39), но отличаются безпримѣрнымъ безстыдствомъ и нахальствомъ (13, 181). Вообще, нигилистами бываютъ либо только дворяне, либо семинаристы, но и тѣ, и другіе ненаціональны (11, 17).

Достоевскій неоднократно оплакиваетъ современное общественное безразличіе къ нравственнымъ запросамъ, современный индиферентизмъ (20, 40). Могутъ ли люди такого сорта цѣнить Россію, когда ея цѣнность есть по преимуществу цѣнность религіозная? Мудрено-ли поэтому, когда одинъ либеральный герой повѣстей нашего автора составилъ рефератъ о томъ, что русскій народъ призванъ быть только матеріаломъ для благоустройства какого либо другого народа (нѣмцевъ или евреевъ; 14, 72). Русскимъ стало такъ тѣсно въ либеральномъ обществѣ шестидесятыхъ годовъ, что раскаявшійся революціонеръ Шатовъ выражается о себѣ такъ: «за невозможностью быть русскимъ, я сталъ славянофиломъ» (13, 319).

Злоба противъ Россіи и всего русскаго достигла такихъ предѣловъ къ 70-мъ годамъ, что когда одинъ полупомѣшанный профессоръ выступилъ на литературномъ вечерѣ съ самымъ грубо ругательнымъ памфлетомъ на Россію, то зала «завыла отъ восторга»: «могло ли быть для общества что либо пріятнѣе: безчестилось, обливалось помоями его отечество?» восклицаетъ авторъ. Оратору сдѣлали шумную овацію и вынесли его на рукахъ (13, 203).

Какъ же вообще Достоевскій отзывается о такомъ обществѣ? весьма безотрадно; онъ говоритъ: «современный интеллигентъ — умственный пролетарій, безпочвенный межеумокъ» (20, 257).

Источникъ: Сборникъ избранныхъ сочиненій Блаженнѣйшаго Антонія, Митрополита Кіевскаго и Галицкаго. Съ портретомъ и жизнеописаніемъ автора. Юбилейное изданіе ко дню 50-лѣтія блаженной кончины Блаженнѣйшаго Митрополита Антонія. — Монреаль: Изданіе Братства преп. Іова Почаевскаго «Monastery Press», 1986. — С. 335-340.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.