Церковный календарь
Новости


2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 70-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 69-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 68-я (1956)
2019-07-20 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 67-я (1956)
2019-07-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 42-е (1975)
2019-07-20 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 41-е (1975)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 28-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 27-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 26-я (1921)
2019-07-20 / russportal
Ген. А. И. Деникинъ. «Очерки Русской Смуты». Томъ 1-й. Глава 25-я (1921)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 22-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 21-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 20-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ III-й, Ч. 6-я, Гл. 19-я (1922)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 40-е (1975)
2019-07-19 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 3-й. Слово 39-е (1975)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 20 iюля 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Преп. Іоаннъ Лѣствичникъ († 649 г.)

Преподобный Іоаннъ явился на Синай 16 лѣтъ; о мѣстѣ его рожденія не знали даже его современники-жизнеописатели. Черезъ 4 года принялъ постригъ и прожилъ подъ духовнымъ руководствомъ старца Мартирія еще 15 лѣтъ. Послѣ смерти учителя сталъ отшельникомъ и прожилъ 40 лѣтъ въ монастырѣ пустыни Ѳола. Въ возрастѣ 75 лѣтъ былъ избранъ игуменомъ Синайской обители и управлялъ монастыремъ 4 года до самой своей смерти (во 2-й пол. VI в., по другимъ — въ кон. VI или нач. VII в.). Величайшій изъ подвижниковъ, св. Іоаннъ не только самъ достигъ высоты духовнаго совершенства, но и другимъ оставилъ руководство для ихъ духовной жизни, написавъ душеспасительное сочиненіе «Лѣствицу», гдѣ представилъ 30 ступеней духовнаго восхожденія отъ совершенства къ совершенству. По содержанію «Лѣствица» раздѣляется на двѣ части. Въ первой части (слова 1-23) говорится о порокахъ, во второй (слова 24-30) — о нравственныхъ и богословскихъ добродѣтеляхъ. Изображая путь постепеннаго восхожденія къ нравственному совершенству, «Лѣствица» есть вѣрное и надежное руководство къ духовной жизни для ревнующихъ о благочестіи и спасеніи души. Это произведеніе, равно какъ и примыкающее къ ней слово «Къ пастырю» стало жемчужиной аскетической письменности Православной Церкви. Память преп. Іоанна Лѣствичника, иг. Синайскаго — 30 марта (12 апрѣля) и въ 4-ю недѣлю Великаго поста.

Творенія преп. Іоанна Лѣствичника

Преподобнаго отца аввы Іоанна, игумена Синайской горы,
ЛѢСТВИЦА.
Изданіе 5-е. Сергіевъ Посадъ, 1898.

Подвижническія слова, аввы Іоанна, игумена монаховъ Синайской горы,
посланныя имъ къ аввѣ Іоанну, игумену Раиѳскому, который побудилъ его къ сему сочиненію.

Слово 5. О попечительномъ и дѣйствительномъ покаяніи и также о житіи святыхъ осужденниковъ, и о Темницѣ (і).

1. Покаяніе есть возобновленіе крещенія. Покаяніе есть завѣтъ съ Богомъ объ исправленіи жизни. Покаяніе есть купля смиренія. Покаяніе есть всегдашнее отверженіе тѣлеснаго утѣшенія. Покаяніе есть помыслъ /с. 59/ самоосужденія и попеченіе о себѣ, свободное отъ внѣшнихъ попеченій. Покаяніе есть дщерь надежды и отверженіе отчаянія. Кающійся есть непосрамленный осужденникъ. Покаяніе есть примиреніе съ Господомъ чрезъ совершеніе благихъ дѣлъ, противныхъ прежнимъ грѣхамъ. Покаяніе есть очищеніе совѣсти. Покаяніе есть добровольное терпѣніе всего скорбнаго. Кающійся есть изобрѣтатель наказаній для себя самого. Покаяніе есть крѣпкое утѣсненіе чрева, уязвленіе души въ глубокомъ чувствѣ.

2. Стекитесь, всѣ прогнѣвавшіе Господа и приступите; пріидите и услышьте, что я повѣдаю вамъ; соберитесь, и увидите, что Господь показалъ мнѣ, въ назиданіе души моей. Почтимъ, и помѣстимъ въ этомъ словѣ, прежде всего, повѣсть объ уничиженныхъ, но достойныхъ уваженія дѣлателяхъ. Всѣ, впадшіе въ какое-либо нечаянное согрѣшеніе, услышимъ, сохранимъ и сотворимъ то, что узнаемъ. Возстаньте и стойте, низверженные паденіями. Внимайте, братія мои, сему слову моему; приклоните ухо ваше, всѣ хотящіе истиннымъ обращеніемъ примиритъ Бога съ собою.

3. Слышалъ я, немощный, о чудномъ нѣкоторомъ и необычайномъ состояніи и смиреніи осужденниковъ, заключенныхъ въ особенной обители, называемой Темницею, которая состояла подъ властію помянутаго свѣтила свѣтилъ. Потому, находясь еще въ обители сего преподобнаго, я просилъ его, чтобы онъ позволилъ мнѣ посѣтить это мѣсто; и великій мужъ уступилъ моему прошенію, не хотя чѣмъ-либо опечалить мою душу.

4. Итакъ, пришедши въ сію обитель кающихся, въ сію, поистинѣ, страну плачущихъ, увидѣлъ я то, чего, поистинѣ, если не дерзко такъ сказать, око нерадиваго человѣка не видѣло, и ухо унылаго не слышало, что и на сердце лѣниваго не всходило, т. е. такія дѣла и слова, которыя сильны убѣдить Бога; такія упражненія и подвиги, которые скоро преклоняютъ Его человѣколюбіе.

5. Видѣлъ я, что одни изъ сихъ неповинныхъ осужденниковъ, всю ночь, до самаго утра, стояли на /с. 60/ открытомъ воздухѣ, не передвигая ногъ, и жалкимъ образомъ колебались, одолѣваемые сномъ по нуждѣ естества; но они не давали себѣ ни мало покоя, а укоряли сами себя и безчестіями и поношеніями возбуждали себя.

6. Другіе умиленно взирали на небо, и съ рыданіемъ и воплемъ призывали оттуда помощь.

7. Иные стояли на молитвѣ, связавши себѣ руки назади, какъ преступники; печальныя лица ихъ были преклонены къ землѣ; они считали себя недостойными взирать на небо; отъ недостоинства помысловъ и отъ угрызенія совѣсти не знали, что сказать, и какъ проговорить, какія молитвы вознести къ Богу, какъ и откуда начать моленіе; но только душу нѣмотствующую и умъ безгласный представляли Богу и были исполнены мрака и какъ бы тонкаго отчаянія.

8. Другіе сидѣли на землѣ во вретицѣ и пеплѣ, лице скрывали между колѣнами и челомъ ударяли о землю.

9. Иные непрестанно били себя въ грудь, воззывая прежнее состояніе души своей и невинность своей жизни. Иные изъ нихъ омочали землю слезами; а другіе, не имѣя слезъ, били сами себя. Иные рыдали о душахъ своихъ, какъ о мертвецахъ, будучи не въ силахъ переносить сердечной туги; другіе же, рыдая въ сердцѣ, гласъ рыданія удерживали въ устахъ; а иногда, когда уже не могли терпѣть, внезапно вопіяли.

10. Видѣлъ я тамъ, что нѣкоторые отъ сильной печали находились какъ бы въ изступленіи; отъ многаго сѣтованія были безгласны, совершенно погружены во мракъ, и какъ бы нечувствительны ко всему, касающемуся земной жизни, умомъ сошли въ бездну смиренія, и огнемъ печали изсушили слезы въ очахъ своихъ.

11. Другіе сидѣли въ задумчивости, поникши къ землѣ и непрестанно колебля главами, подобно львамъ, рыкали и стенали изъ глубины сердца и утробы. Одни изъ нихъ благонадежно просили совершеннаго прощенія грѣховъ и молились о семъ; а иные, по несказанному смиренію, почитали себя недостойными прощенія и взывали, что они не имѣютъ предъ Богомъ никакого /с. 61/ оправданія. Другіе молили Господа, чтобы имъ здѣсь потерпѣть мученія, а тамъ быть помилованными; иные же, угнетаемые тяготою совѣсти, чистосердечно просили ни подвергать ихъ мученію, ни удостоивать царствія; сего было бы для насъ довольно, говорили они.

12. Я видѣлъ тамъ души столь уничиженныя, сокрушенныя и такъ угнетаемыя тяготою грѣховнаго бремени, что они могли бы и самые камни привести въ умиленіе своими словами и воплями къ Богу. «Знаемъ, говорили они, поникши къ землѣ, знаемъ, что мы по правдѣ достойны всякаго мученія и томленія, ибо не можемъ удовлетворить за множество долговъ нашихъ, хотя бы мы и всю вселенную созвали плакать за насъ. Но о томъ только просимъ, о томъ умоляемъ, и той милости ищемъ, да не яростію Твоею обличиши насъ, ниже гнѣвомъ Твоимъ накажеши насъ (Пс. 6, 2), ни праведнымъ судомъ Твоимъ мучиши насъ, но съ пощаденіемъ. Для насъ довольно, Господи, освободиться отъ страшнаго прещенія Твоего и мукъ безвѣстныхъ и тайныхъ; совершеннаго же прощенія мы не смѣемъ просить. Да и какъ осмѣлимся, когда мы обѣта своего не сохранили въ непорочности, но осквернили его, испытавше уже Твое человѣколюбіе и получивши прощеніе согрѣшеній?»

13. Тамъ можно было видѣть дѣйствительное исполненіе словъ Давидовыхъ, видѣть страждущихъ, сляченыхъ до конца жизни своей; весь день сѣтуя ходящихъ; смердящихъ согнившими ранами тѣла своего (Пс. 37, 7), и небрегущихъ о врачеваніи оныхъ; забывающихъ снѣсти хлѣбъ свой, и питіе воды съ плачемъ растворяющихъ; прахъ и пепелъ вмѣсто хлѣба ядущихъ; имѣющихъ кости прильпенныя къ плоти, и самихъ яко сѣно изсохшихъ (Пс. 101, 5-12). Ничего другаго не слышно было у нихъ, кромѣ сихъ словъ: «увы, увы! горе мнѣ, горе мнѣ! праведно, праведно! пощади, пощади, Владыко!» Нѣкоторые говорили: «помилуй, помилуй»; а другіе же жалостнѣе взывали: «прости, Владыко, прости, если возможно!»

14. У иныхъ видны были языки, воспаленные и /с. 62/ выпущенные изъ устъ, какъ у псовъ. Иные томили себя зноемъ; иные мучили себя холодомъ. Нѣкоторые, вкусивши немного воды, переставали пить, только чтобы не умереть отъ жажды. Другіе, вкусивъ немного хлѣба, далеко отвергали его отъ себя рукою, говоря, что они недостойны человѣческой пищи, потому что дѣлали свойственное скотамъ.

15. Гдѣ былъ у нихъ какой-либо видъ смѣха? Гдѣ празднословіе? гдѣ раздражительность, или гнѣвъ? Они даже не знали, существуетъ ли гнѣвъ у людей, потому что плачъ совершенно угасилъ въ нихъ всякую гнѣвливость. Гдѣ было у нихъ прекословіе, или праздникъ, или дерзость, или какое-нибудь угожденіе тѣлу, или слѣдъ тщеславія? Гдѣ надежда какого-либо наслажденія? или помышленіе о винѣ, или вкушеніе осеннихъ плодовъ? или вареніе пищи, или услажденіе гортани? Надежда всего этого въ нынѣшнемъ вѣкѣ уже угасла для нихъ. Гдѣ было у нихъ попеченіе о чемъ-нибудь земномъ? Гдѣ осужденіе кого-либо изъ человѣковъ? Вовсе не было.

16. Таковы были всегдашнія ихъ вѣщанія и взыванія ко Господу. Одни, ударяя себя въ грудь, какъ бы стоя предъ вратами небесными, говорили Богу: «отверзи намъ, о Судія, отверзи намъ! Мы затворили для себя грѣхами двери сіи; отверзи намъ!» Другіе говорили: «просвѣти токмо лице Твое, и спасемся» (Пс. 79, 4). Иной говорилъ: «просвѣти во тмѣ и сѣни смертнѣй, сѣдящія (Лук. 1, 79), уничиженныхъ»; а иной: «скоро да предварятъ ны щедроты Твоя, Господи, ибо мы погибли, мы отчаялись, яко обнищахомъ зѣло» (Пс. 78, 8). Одни говорили: «просвѣтитъ ли Господь на насъ лице Свое» (Пс. 66, 2)? А другіе: «убо прейде ли душа наша воду грѣховъ непостоянную» (Пс. 123, 5). Иной говорилъ: «умилостивится ли, наконецъ, Господь надъ нами? Услышимъ ли когда-либо гласъ Его къ намъ, сущимъ во узахъ нерѣшимыхъ, изыдите (Исаіи 49, 9), и сущимъ во адѣ покаянія: вы прощены? Вошелъ ли вопль нашъ во уши Господа?»

17. Всѣ они непрестанно имѣли предъ очами смерть, и говорили: «что будетъ съ нами? какой приговоръ о /с. 63/ насъ послѣдуетъ? каковъ будетъ конецъ нашъ? Есть ли воззваніе, есть ли прошеніе темнымъ, уничиженнымъ осужденникамъ? Возмогло ли моленіе наше взойти ко Господу? или оно, по правосудію Его, отвергнуто съ уничиженіемъ и посрамленіемъ? Если же взошло, то сколько умилостивило оно Господа? Какой успѣхъ получило? Какую пользу принесло? Сколько подѣйствовало? Ибо оно отъ нечистыхъ устъ и тѣлъ было возсылаемо, и не имѣетъ много крѣпости. Совершенно ли оно примирило Судію или только отчасти? Исцѣлило ли половину язвъ нашихъ душевныхъ? Ибо, поистинѣ, велики сіи язвы и требуютъ многихъ трудовъ и потовъ? Приблизились ли къ намъ хранители наши, Ангелы? или они еще далече отъ насъ? Доколѣ они къ намъ не приблизятся, дотолѣ и весь трудъ нашъ безполезенъ и безуспѣшенъ; ибо молитва наша не имѣетъ ни силы дерзновенія, ни крилъ чистоты, и не можетъ вознестись ко Господу, если Ангелы наши не приблизятся къ намъ, и взявши ее, не принесутъ ко Господу».

18. Часто повторяя сіи слова, они въ недоумѣніи говорили другъ-другу: «и такъ, братія, успѣваемъ ли? получаемъ ли просимое? Принимаетъ ли насъ Господь опять? Отверзаетъ ли двери милосердія?» Другіе отвѣчали на это: «кто вѣсть, какъ говорили братія наши Ниневитяне, аще раскается Господь (Іоны 3, 9), и хотя отъ великой оной муки не избавитъ ли насъ? Впрочемъ мы сдѣлаемъ, что зависитъ отъ нашего произволенія; и если Онъ отверзетъ двери царства небеснаго, то хорошо и благо; а если нѣтъ, то и тогда благословенъ Господь Богъ, праведно затворившій ихъ для насъ. Однако будемъ стучаться до конца жизни нашей; можетъ быть, по многой нашей неотступности, Онъ и отверзетъ намъ». Посему они возбуждали другъ-друга, говоря: потщимся, братія, потщимся; намъ нужно тщаніе, и тщаніе сильное; потому что мы отстали отъ нашей доброй дружины. Потщимся, не щадя сей скверной, злострадательной плоти нашей; но умертвимъ ее, какъ и она насъ умертвила!»

19. Такъ и дѣлали сіи блаженные осужденники. У /с. 64/ нихъ видимы были колѣна, оцѣпенѣвшія отъ множества поклоновъ; глаза, померкшіе и глубоко впадшіе; вѣжди, лишенныя рѣсницъ; ланиты, уязвленныя и опаленныя горячестію многихъ слезъ; лица, увядшія и блѣдныя, ничѣмъ не отличавшіяся отъ мертвыхъ; перси, болящія отъ ударовъ, и кровавыя мокроты, извергаемыя отъ удареній въ грудь. Гдѣ тамъ было приготовленіе постели? Гдѣ одежды чистыя или крѣпкія? У всѣхъ онѣ были разорванныя, смердящія и покрытыя насѣкомыми. Что въ сравненіи съ ними злостраданія бѣснующихся, или плачущихъ надъ мертвецами, или пребывающихъ въ заточеніи, или осужденныхъ за убійства? Поистинѣ невольное мученіе и томленіе оныхъ ничто, въ сравненіи съ произвольнымъ страданіемъ сихъ. И молю васъ, братія, не подумайте, что повѣствуемое мною — басни.

20. Часто они умоляли сего великаго судію, т. е. пастыря своего, сего ангела между человѣками, и убѣждали его наложить желѣза и оковы на руки и на шеи ихъ; а ноги ихъ, какъ ноги преступниковъ, заключить въ колоды и не освобождать отъ нихъ, пока не пріиметъ ихъ гробъ. Но иногда они сами себя лишали и гроба. Ибо никакъ не могу утаить и сего истинно умилительнаго смиренія сихъ блаженныхъ и сокрушенной ихъ любви къ Богу и покаянія.

21. Когда сіи добрые граждане страны покаянія отходили ко Господу, чтобы стать передъ нелицепріятнымъ судилищемъ: тогда, видѣвшій себя при концѣ жизни, посредствомъ своего предстоятеля, умолялъ и заклиналъ великаго авву, чтобы онъ не сподоблялъ его человѣческаго погребенія, но, какъ скота, повелѣлъ бы предать тѣло его рѣчнымъ струямъ, или выбросить въ поле на съѣденіе звѣрямъ: что нерѣдко и исполнялъ сей свѣтильникъ разсужденія, повелѣвая, чтобы ихъ выносили безъ чести и лишали всякаго псалмопѣнія.

22. Но какое страшное и умилительное зрѣлище было при послѣднемъ ихъ часѣ! Осужденники сіи, видя, что кто-нибудь изъ нихъ приближался къ кончинѣ, /с. 65/ окружали его, когда онъ еще былъ въ полной памяти, и съ жаждою, съ плачемъ и желаніемъ, съ весьма жалостнымъ видомъ и печальнымъ голосомъ, качая главами своими, спрашивали умирающаго, и горя милосердіемъ къ нему, говорили: «что, братъ и осужденникъ? Каково тебѣ? Что скажешь? Достигъ ли ты, чего искалъ съ такимъ трудомъ, или нѣтъ? Отверзъ ли ты себѣ дверь милосердія, или еще повиненъ суду? Достигъ ли своей цѣли, или нѣтъ? Получилъ ли какое-нибудь извѣщеніе о спасеніи твоемъ, или еще нетвердую имѣешь надежду? Получилъ ли ты свободу, или еще колеблется и сомнѣвается твой помыслъ? Ощутилъ ли ты нѣкоторое просвѣщеніе въ сердцѣ своемъ, или оно покрыто мракомъ и стыдомъ? Былъ ли внутри тебя гласъ глаголющій: се здравъ еси (Іоан. 5, 14), или отпущаются тебѣ грѣхи твои (Матѳ. 5, 2); или: вѣра спасе тя (Матѳ. 5, 34)? Или слышишь такой гласъ: да возвратятся грѣшницы во адъ (Пс. 9, 18); еще: свяжите ему руцѣ и нозѣ (Матѳ. 22, 13); еще: да возмется нечестивый, да не видитъ славы Господни (Исаіи 26, 10)? Что скажешь намъ, братъ нашъ? Скажи намъ кратко, умоляемъ тебя, чтобы и мы узнали, въ какомъ будемъ состояніи. Ибо твое время уже окончилось, и другаго уже не обрящешь во вѣки». На сіе нѣкоторые изъ умирающихъ отвѣчали: благословенъ Господь, Иже неотстави молитву мою и милость Свою отъ мене (Пс. 65, 20). Другіе говорили: благословенъ Господь, Иже не даде насъ въ ловитву ихъ (Пс. 123, 4). А иные съ болѣзнію произносили: убо прейде ли душа наша воду непостоянную духовъ воздушныхъ (Пс. 123, 8)? Говорили же такъ потому, что еще не имѣли дерзновенія, но издалека усматривали то, что бываетъ на ономъ истязаніи. Иные же еще болѣзненнѣе отвѣчали, и говорили: «горе душѣ, несохранившей обѣта своего въ непорочности; въ сей только часъ она познаетъ, что ей уготовано».

23. Я же, видя и слыша у нихъ все это, едва не пришелъ въ отчаяніе, зная свое нерадѣніе и сравнивая оное съ ихъ злостраданіемъ. И каково еще было устройство /с. 66/ того мѣста и жилища ихъ! Все темно, все зловонно, все нечисто и смрадно. Оно справедливо называлось Темницею и затворомъ осужденныхъ; самое видѣніе сего мѣста располагаетъ къ плачу и наставляетъ на всякій подвигъ покаянія. Но что для иныхъ неудобно и непріятно, то любезно и пріятно для тѣхъ, которые ниспали изъ состоянія добродѣтели и лишились духовнаго богатства. Ибо когда душа лишилась перваго дерзновенія предъ Богомъ, потеряла надежду безстрастія и сокрушила печать чистоты, когда она позволила похитить у себя сокровища дарованій сдѣлалась чуждою Божественнаго утѣшенія, завѣтъ Господень отвергла и угасила добрый огнь душевныхъ слезъ: тогда, пронзаемая и уязвляемая воспоминаніемъ объ этомъ, она не только вышеописанные труды возложитъ на себя со всякимъ усердіемъ, но и тщится благочестиво умерщвлять себя подвигами покаянія, если только въ ней осталась хоть искра любви или страха Господня. Поистинѣ таковы были сіи блаженные; ибо, размышляя объ этомъ и вспоминая высоту, съ которой ниспали, они говорили: «помянухомъ дни древнія, оный огнь нашей ревности»; а иные взывали къ Богу: «гдѣ суть милости Твоя древнія, Господи, которыя Ты показалъ душѣ нашей во истинѣ Твоей (Пс. 88, 50)? Помяни поношеніе и труды рабъ Твоихъ» (Пс. 88, 51). Другой говорилъ: «кто мя устроитъ по мѣсяцамъ прежнихъ дней, въ нихже мя храняше Богъ, егда свѣтяшеся свѣтильникъ свѣта Его надъ главою сердца моего» (Іов. 29, 2)?

24. Такъ вспоминали они свои прежнія добродѣтели, рыдали о нихъ, какъ объ умершихъ младенцахъ, и говорили: «гдѣ чистота молитвы? гдѣ ея дерзновеніе? гдѣ сладкія слезы, вмѣсто горькихъ? гдѣ надежда всесовершенной чистоты и очищенія? гдѣ ожиданіе блаженнаго безстрастія? гдѣ вѣра къ пастырю? гдѣ благое дѣйствіе молитвы его въ насъ? Все это погибло, какъ неявлявшееся исчезло, и какъ никогда не бывшее, миновалось и прошло».

25. Произнося сіи слова и проливая слезы, одни изъ /с. 67/ нихъ молились о томъ, чтобы впасть въ бѣснованіе; другіе просили Господа наказать ихъ проказою; иные желали лишиться зрѣнія и быть предметомъ всеобщей жалости; а иные просили себѣ разлабленія, только бы не подвергнутся будущимъ мученіямъ Я же, о друзья мои, наблюдая плачъ ихъ, забывалъ себя самого, и весь восхитился умомъ, не въ силахъ будучи удержать себя. Но обратимся къ предмету слова.

26. Пробывши въ Темницѣ тридцать дней, я нетерпѣливый, возвратился въ великое общежитіе, къ великому отцу, который, видя, что я весь измѣнился, и какъ бы внѣ себя, узналъ, по своей мудрости, причину моего измѣненія, и сказалъ: «что, отче Іоанне, видѣлъ ли ты подвиги труждающихся?» Я отвѣчалъ: «видѣлъ, отче, и удивился, и ублажилъ падшихъ и плачущихъ паче непадшихъ и неплачущихъ о себѣ; потому что тѣ чрезъ паденіе возстали возстаніемъ благонадежнымъ». «Подлинно такъ», сказалъ онъ. Потомъ, чуждыя лжи, уста его сообщили мнѣ слѣдующее. «Назадъ тому десять лѣтъ», говорилъ онъ, «я имѣлъ здѣсь брата весьма ревностнаго и такого подвижника, что видя его горящаго духомъ, трепеталъ и боялся за него діавольской зависти, чтобы онъ въ быстромъ теченіи, какъ-нибудь не преткнулъ о камень ногу свою, что часто бываетъ съ поспѣшно ходящими. Такъ и случилось. Въ глубокій вечеръ, онъ приходитъ ко мнѣ, показываетъ обнаженную язву, требуетъ пластыря, проситъ прижиганія и изъявляетъ великое смущеніе духа. Но видя, что врачъ хочетъ употребить не весьма жестокое рѣзаніе, (потому что онъ достоинъ былъ милосердія), повергаетъ себя на землю, хватается за ноги врача, орошаетъ ихъ обильными слезами, проситъ заключенія въ Темницу, которую ты видѣлъ: «невозможно мнѣ», взывалъ онъ, «не пойти туда». Наконецъ онъ убѣждаетъ врача измѣнить милосердіе на жестокость, что въ недугующихъ рѣдко и удивительно. Немедлено поспѣшаетъ онъ къ тѣмъ кающимся, и дѣлается сообщникомъ и сострадальцемъ ихъ. Отъ любви Божіей уязвленный въ сердце печалью, какъ /с. 68/ мечемъ, онъ въ восьмой день отошелъ къ Господу и просилъ, чтобы ему не дѣлали погребенія; но я вынесъ его сюда и положилъ съ отцами, какъ достойнаго, потому что онъ, послѣ семи дней рабства, въ восьмой разрѣшился и получилъ свободу. Нѣкто же достовѣрно узналъ, что онъ не прежде всталъ отъ худыхъ и скверныхъ ногъ моихъ, какъ умилостививъ Бога. И не удивительно: потому что, воспріявъ въ сердце вѣру евангельской блудницы, съ такимъ же упованіемъ, какъ и она, омочилъ, слезами онъ смиренныя мои ноги, а Господь сказалъ, что вѣрующему все возможно» (Матѳ. 9, 23). Видѣлъ я нечистыя души, которыя до неистовства пылали плотскою любовію, но потомъ обратились къ покаянію, и вкусиши вожделѣнія, обратили вожделѣніе свое ко Господу; и, миновавши всякій страхъ, ненасытною любовію прилѣпились къ Богу. Посему и Господь о цѣломудренной оной блудницѣ не сказалъ, что она убоялась, но что возлюбила много (Лук. 7, 47), и удобно возмогла любовію отразить любовь.

27. Знаю, досточудные, что разсказанные мною подвиги блаженныхъ оныхъ страдальцевъ для однихъ покажутся невѣроятными, для другихъ — превосходящими надежду, а для иныхъ — приводящими въ отчаяніе. Но мужественный мужъ, отъ сего уязвленный, какъ остріемъ отходитъ съ огненной стрѣлою и ревностью въ сердцѣ. Низшій же сего познаетъ свою немощь, и, чрезъ самоукореніе удобно стяжавъ смиренномудріе, устремится вслѣдъ за первымъ; но не знаю, настигнетъ ли его. Нерадивый же пусть и не касается того, что здѣсь описано, чтобы ему, отчаявшись, не расточить и того, что дѣлаетъ; и тогда сбудется на немъ евангельское слово: отъ неимущаго же усердія, и еже мнится, имѣя возмется отъ него (Матѳ. 25, 29).

28. Когда мы впали въ ровъ беззаконій, то не можемъ выйти изъ него, если не погрузимся въ бездну смиренія кающихся.

29. Иное есть смиреніе кающихся, исполненное сѣтованія; иное зазрѣніе совѣсти еще согрѣшающихъ; и /с. 69/ иное — блаженное и богатое смиреніе, которое особеннымъ Божіимъ дѣйствіемъ вселяется въ совершенныхъ. Не станемъ усиливаться объяснить словами сіе третіе смиреніе; ибо трудъ нашъ будетъ суетенъ. Признакъ же втораго состоитъ въ совершенномъ терпѣніи безчестій. Часто старыя привычки мучительнымъ образомъ обладаютъ и тѣми, которые оплакиваютъ грѣхи свои; и сіе не удивительно. Слово о судьбахъ и паденіяхъ темно для насъ, и никакой умъ не постигаетъ: какія грѣхопаденія случаются съ нами отъ нерадѣнія, какія попущеніемъ Промысла, и какія по оставленію Божію. Впрочемъ нѣкто сказалъ мнѣ, что, если мы падаемъ въ грѣхъ по попущенію Божію, то вскорѣ и возстаемъ, и отвращаемся отъ грѣха; ибо Попустившій не дозволяетъ, чтобы мы долго были одержимы бѣсомъ печали. Если мы пали, то прежде всего противъ этого бѣса да ополчимся; ибо онъ, представъ во время молитвы нашей и воспоминая намъ прежнее наше дерзновеніе къ Богу, хочетъ отторгнуть насъ отъ молитвы.

30. Не ужасайся, если и каждый день падаешь, и не отступай отъ пути Божія, но стой мужественно; и безъ сомнѣнія Ангелъ, который хранитъ тебя, почтитъ твое терпѣніе. Когда язва еще нова и горяча, тогда удобно исцѣляется; но застарѣлыя, оставленныя въ небреженіи, и запущенныя раны неудобно исцѣляются; ибо для врачеванія своего требуютъ уже многаго труда, рѣзанія и прижиганія. Многія раны, отъ закоснѣнія дѣлаются неисцѣльными; но у Бога вся возможна (Матѳ. 19, 26).

31. Прежде паденія нашего бѣсы представляютъ намъ Бога человѣколюбивымъ, а послѣ паденія жестокимъ.

32. По паденіи твоемъ, не покоряйся говорящему о малыхъ согрѣшеніяхъ: «о, дабы тебѣ того не дѣлать, а сіи ничто». Часто и малые дары великую ярость судіи утоляли (к).

33. Кто истинно подвизается о своемъ спасеніи, тотъ всякій день, въ который онъ не оплакиваетъ грѣховъ своихъ, почитаетъ потеряннымъ, хотя бы и совершилъ въ оный какія-нибудь добрыя дѣла.

/с. 70/ 34. Никто изъ плачущихъ о грѣхахъ своихъ не долженъ ожидать, что при исходѣ изъ сей жизни получитъ извѣщеніе о прощеніи. Неизвѣстное недостовѣрно. Ослаби ми извѣщеніемъ, да почію, прежде даже не отъиду (Пс. 38, 14) отсюду безъ извѣщенія (л). Гдѣ Духъ Господень, тамъ разрѣшаются узы (2 Кор. 3, 17): гдѣ смиреніе глубочайшее, и тамъ разрѣшаются узы; а не имѣющій ни того, ни другаго пусть не обольщаетъ себя, ибо онъ связанъ.

35. Въ мірѣ (и по духу міра) живущіе чужды сихъ извѣщеній, и наипаче перваго. Нѣкоторые, впрочемъ, творящіе милостыни, познаютъ свое пріобрѣтеніе при исходѣ изъ сего міра.

36. Кто плачетъ о себѣ, тотъ не видитъ, плачетъ ли другой, и палъ ли онъ; и не станетъ судить другихъ. Песъ угрызенный звѣремъ, еще болѣе на него разъяряется, и отъ боли, которую чувствуетъ въ ранѣ, неотступно на него лаетъ.

37. Должно внимать себѣ, не перестала ли совѣсть наша обличать насъ, не ради чистоты нашей, но какъ бы утомившись. Признакъ разрѣшенія отъ грѣховъ состоитъ въ томъ, что человѣкъ всегда почитаетъ себя должникомъ передъ Богомъ.

38. Нѣтъ ничего равнаго милости Божіей; нѣтъ ничего больше ея. Посему отчаявающійся самъ себя губитъ. Признакъ прилежнаго покаянія заключается въ томъ, что человѣкъ почитаетъ себя достойнымъ всѣхъ случающихся ему видимыхъ и невидимыхъ скорбей, и еще большихъ. Моvсей, послѣ того какъ видѣлъ Бога въ купинѣ, снова возвратился въ Египетъ, или въ омраченіе къ дѣланію кирпичей, можетъ быть, мысленнаго Фараона; но потомъ онъ опять восшелъ къ купинѣ, и не только къ купинѣ, но и на гору Боговидѣнія. Кто понимаетъ сію притчу, тотъ никогда не отчается. Въ нищету пришелъ великій Іовъ, но потомъ опять вдвойнѣ обогатился.

39. Тяжки бываютъ паденія для лѣнивыхъ, по вступленіи ихъ въ иночество: онѣ отнимаютъ у нихъ надежду безстрастія, и заставляютъ ихъ думать, что и одно /с. 71/ возстаніе изъ пропасти довольно къ блаженству. Помни, что отнюдь не тѣмъ путемъ, которымъ заблудили, возвращаемся, но другимъ кратчайшимъ (м).

40. Я видѣлъ двухъ, одинакимъ образомъ и въ одно время идущихъ ко Господу; одинъ изъ нихъ былъ старъ, и превосходилъ трудами; а другой ученикъ, но тече скорѣе старца, и прежде пріиде ко гробу смиренія (Іоан. 20, 4).

41. Всѣ, а въ особенности падшіе, должны беречься, чтобы не допустить въ сердце свое недугъ безбожнаго Оригена; ибо скверное его ученіе, внушая о Божіемъ человѣколюбіи, весьма пріятно людямъ сластолюбивымъ (н).

42. Въ поученіи моемъ, паче же въ покаяніи моемъ разгорится огнь (Пс. 38, 9) молитвы, пожигающій вещество (грѣха). Образомъ, примѣромъ, правиломъ и образцемъ покаянія да будутъ тебѣ прежде помянутые святые осужденники; и ты во всю жизнь не будешь имѣть нужды ни въ какой книгѣ, доколѣ не возсіяетъ тебѣ Христосъ, Сынъ Божій и Богъ, въ воскресеніи истиннаго покаянія. Аминь.

На пятую степень восшелъ ты, покаявшійся; покаяніемъ пять чувствъ очистилъ, и произвольнымъ томленіемъ и мученіемъ ты избѣжалъ невольнаго.

Примѣчанія:
(і) [Кто, читая въ семъ словѣ описанія темницы кающихся, впалъ бы въ сомнѣніе о справедливости сего повѣствованія, или о согласіи сихъ чрезвычайныхъ суровостей съ духомъ Евангелія, тотъ можетъ къ освобожденію своей души отъ сомнѣнія употребить слѣдующія соображенія. 1) Преподобный Іоаннъ, какъ вообще въ сей книгѣ, такъ особенно въ повѣствованіи о темницѣ покаянія, говоритъ Іоанну, аввѣ Раиѳскому, и всѣмъ его братіямъ, которыхъ обитель была ближе къ Александріи, нежели Петербургъ къ Москвѣ. Онъ говоритъ, что самъ ходилъ посѣтить одинъ знаменитый монастырь, который находился не въ дальнемъ разстояніи отъ сего большаго города, въ Ѳиваидѣ, и что авва сего монастыря, о которомъ разсказываетъ повѣсти столь назидательныя, мужъ удивительный по добродѣтели и премудрости, имѣлъ въ своемъ руководствѣ двѣ другія обители: одна была лавра, устроенная для тѣхъ, которыхъ Богъ возводилъ на высоту безмолвія, а другая — монастырь кающихся, или обитель покаянія, названная темницею, которая была назначена для монаховъ, нарушающихъ святость обѣтовъ своихъ тяжкими грѣхопаденіями. По всему этому невѣроятно, чтобы преподобный Іоаннъ, въ повѣствованіи о сей темницѣ, выдавалъ несправедливое за истину. 2) Не одинъ Іоаннъ Лѣствичникъ повѣствуетъ о сей обители кающихся. Бл. Іеронимъ также упоминаетъ о ней въ предисловіи къ правилу св. Пахомія, говоря, что онъ перевелъ сіе правило на латинскій языкъ, потому что человѣкъ Божій Сильванъ, пресвитеръ, приславшій ему сіе правило изъ Александріи, увѣдомилъ его, что въ Ѳиваидѣ, въ монастырѣ, который нѣкогда назывался Танобомъ, и который благоприличнымъ измѣненіемъ слова названъ впослѣдствіи монастыремъ покаянія, находятся многіе раиѳскіе иноки, не понимающіе ни греческаго, ни египетскаго языка. Итакъ, прежде нежели преп. Іоаннъ Лѣствичникъ посѣтилъ сію обитель, она уже не менѣе двухъ вѣковъ существовала, хотя и могло случиться, что она уже послѣ блаж. Іеронима присоединилась къ тому великому монастырю, о которомъ говоритъ Лѣствичникъ, и получила особенное назначеніе для монаховъ, падшихъ въ тяжкія преступленія, и имѣвшихъ нужду въ чрезвычайномъ покаяніи для своего возстановленія (Смотри: Annotat. in Regul. S. Pachom, apud Cassianum). 3) Преподобный отецъ самъ увѣряетъ Раиѳскихъ братьевъ, что его повѣствованіе совершенно искреннее, что онъ пишетъ о томъ, чему самъ былъ очевиднымъ свидѣтелемъ, что онъ разсказываетъ не вымыслъ и баснь, но истинную исторію: «стекитесь, говоритъ, всѣ прогнѣвавшіе Господа и приступите; пріидите и услышьте, что я повѣдаю вамъ; соберитесь, и увидите, что Господь показалъ мнѣ въ назиданіе души моей» (Слово 5, гл. 2). Онъ говоритъ, что пребывалъ въ сей обители цѣлый мѣсяцъ, и что потомъ, возвратившись къ настоятелю великаго монастыря, не могъ довольно выразить передъ нимъ свое удивленіе, возбужденное всѣмъ видѣннымъ и слышаннымъ въ оной темницѣ (Слово 5, гл. 26). Итакъ нравственная невозможность запрещаетъ помыслить, будто преп. отецъ могъ обманывать братьевъ, или, лучше сказать, всю церковь, и такъ далеко простирать обманъ. 4) Нельзя обвинять въ жестокости настоятеля «сихъ неповинныхъ и блаженныхъ осужденниковъ», какъ называетъ ихъ преподобный, потому что ихъ заключали въ сію темницу покаянія по усерднѣйшему желанію и усильному прошенію ихъ самихъ; и всѣ жестокости тамошняго пребыванія были совершенно произвольныя муки, которыя они воспринимали для избавленія отъ муки вѣчной. «Что, въ сравненіи съ ними, говоритъ преподобный, злостраданія бѣснующихся или плачущихъ надъ мертвецами, или пребывающихъ въ заточеніи, или осужденныхъ за убійства? Поистинѣ невольное мученіе оныхъ есть ничто, въ сравненіи съ произвольнымъ страданіемъ сихъ. Часто они умоляли сего великаго судію, т. е. пастыря своего, сего ангела между человѣками, и убѣждали его наложить желѣза и оковы на руки и на шеи ихъ, а ноги ихъ, какъ ноги преступниковъ, заключить въ колоды и не освобождать отъ нихъ, пока не сойдутъ во гробъ. Но иногда они и гроба лишали сами себя, умоляя и заклиная великаго авву, чтобы онъ не сподоблялъ ихъ человѣческаго погребенія, но подобно скотамъ выбрасывалъ бы тѣла ихъ или въ рѣку, или въ поле на съѣденіе звѣрямъ» (Слово 5, гл. 19, 20, 21). 5) Но всѣ жестокости ихъ покаянія происходили изъ любви къ Богу и изъ ненависти ко грѣху, которая повидимому похожа была на самоненавидѣніе; но въ самомъ дѣлѣ эта была та не любовь къ душамъ своимъ, которая ублажается въ Апокалипсисѣ (12, 11), и та святая ненависть къ своимъ душамъ, которой требуетъ Господь нашь Іисусъ Христосъ отъ хотящихъ сдѣлаться учениками Его. «Душа, уязвленная огненною стрѣлою любви Божественной, питается страданіями; слезы и подвиги умерщвленія суть ея утѣшенія въ скорбяхъ». Кто мя устроитъ, пишетъ св. Григорій Назіанзинъ къ Василію Великому, кто мя устроитъ по мѣсяцамъ прежнихъ дней (Іов. 29, 2), въ которые я увеселялся съ тобою злостраданіемъ; потому что скорбное, но добровольное предпочтительнѣе пріятнаго, но невольнаго (Твор. Григор. Богослова, ч. 6, письмо 5, стр. 103. Москва, 1848 г.). 6) Надлежитъ взять въ разсужденіе, что здѣсь рѣчь идетъ объ однихъ монахахъ, которые, вкусивши дара небеснаго и содѣлавшись причастниками Духа Святаго (Евр. 6, 4), ниспали съ высоты добродѣтели. Посему тѣмъ, для которыхъ болѣзни и труды ихъ кажутся странными, отвѣтствуетъ самъ преподобный сими словами: «что для иныхъ неудобно и непріятно, то любезно и пріятно для тѣхъ, которые ниспали изъ состоянія добродѣтели, и лишились духовнаго богатства. Ибо когда душа лишилась перваго дерзновенія передъ Богомъ, потеряла надежду безстрастія и сокрушила печать чистоты, когда она позволила похитить у себя сокровища дарованій, сдѣлалась чуждою Божественнаго утѣшенія, завѣтъ Господень отвергла и угасила добрый огнь душевныхъ слезъ, тогда, пронзаемая и уязвляемая воспоминаніемъ объ этомъ, она не только вышеписанные труды возложитъ на себя со всякимъ усердіемъ, но и тщится благочестно умерщвлять себя подвигами покаянія, если только осталась въ ней хоть искра любви или страха Господня. Поистинѣ таковы были сіи блаженные» (Слово 5, гл. 23). 7) Исторія церковная представляетъ намъ и въ другихъ памятникахъ древности удивительные примѣры чрезвычайнаго покаянія, не только не уступающіе Темницѣ, описанной Лѣствичникомъ, но и превосходящіе всю жестокость и весь ужасъ ея. Вспомнимъ о подвигахъ столпниковъ, Сѵмеоновъ и Даніиловъ: вспомнимъ о чудесахъ благодати Божіей, прославляющейся въ немощи немощнѣйшаго пола, напримѣръ о покаяніи Маріи Египетской; и повторимъ за Господомъ: невозможное для человѣка возможно для Бога. «Никто, говоритъ преп. Іоаннъ Лѣствичникъ, по неразумію да не впадетъ въ невѣріе, видя или слыша въ монашеской жизни случаи и дѣйствія вышеестественныя; ибо гдѣ Богъ, превысшій естества, являетъ Свое присутствіе, тамъ много бываетъ вышеестественнаго» (Сл. 26, гл. 5). 8) Богу, благоволившему показать Антонію Великому преподобнаго Павла Ѳивейскаго, чтобы перомъ блаж. Іеронима сдѣлать извѣстною въ Церкви жизнь перваго анахорета, сокровенную и ангелоподобную, Богу было угодно, чтобы преп. Іоаннъ Лѣствичникъ посѣтилъ сей монастырь въ Ѳиваидѣ, и предалъ всей Церкви чудный образецъ Духодвижнаго покаянія, и показалъ какъ Духу Божію противенъ грѣхъ, и что мы должны ненавидѣть его совершенною ненавистію (Пс. 138, 22). Здѣсь является также слава покаянія, которымъ побѣждается праведный гнѣвъ Божій, и которое такъ освящаетъ грѣшниковъ, что, по мнѣнію Іоанна Лѣствичника, «сіи падшіе и плачущіе блаженнѣе непадшихъ и неплачущихъ о себѣ». «Знаю, говоритъ наконецъ преподобный, знаю, досточудне, что разсказанные мною подвиги кажутся для однихъ невѣроятными, для другихъ — превосходящими надежду, а для иныхъ — приводящими въ отчаяніе; но мужественный мужъ отъ сего уязвленный, какъ остріемъ, отходитъ съ огненною стрѣлою и ревностію въ сердцѣ. Низшій же сего познаетъ свою немощь, и чрезъ самоукореніе удобно стяжавъ смиренномудріе, устремится вслѣдъ за первымъ, но не знаю, настигнетъ ли его. Нерадивый же пусть и не касается того, что здѣсь описано, чтобы ему, отчаявшись, не расточить и того, что дѣлаетъ».]
(к) [Если впадешь въ малѣйшее какое-либо согрѣшеніе, и тебѣ скажетъ помыслъ твой, или бѣсъ, или человѣкъ: «не скорби объ этомъ; о дабы тебѣ оставить великіе грѣхи, а это — ничего»; не слушайся, и не вѣрь сему; потому что это слово погашаеть доброе произволеніе, отгоняетъ отъ человѣка благодать Божію, и содѣлываетъ то, что онъ легко впадаетъ и въ великіе и смертные грѣхи. Кто не можетъ погасить одной свѣчи, какъ потушитъ домъ, или цѣлый лѣсъ, когда загорится? Еще мы видимъ, что и малые дары смягчаютъ и прекращаютъ великій гнѣвъ судіи, и напротивъ малые проступки возбуждаютъ его гнѣвъ: тоже самое бываетъ и съ Милосердымъ Судіею и Царемъ нашимъ Христомъ. Это мы и на себѣ можемъ видѣть, что мы соблазняемся не только отъ большихъ причинъ, но и отъ малыхъ. Посему пріучайся побѣждать малое, если хочешь побѣдить великое. (Новогреч. перев. Лѣствицы Аѳанасія Крит., стр. 115).]
(л) [Внутреннѣйшее и совершенно духовное извѣщеніе, о которомъ говоритъ преп. Іоаннъ, сопровождается двумя признаками, которые суть двѣ добродѣтели: одна, по изъясненію Иліи Критскаго, согласному съ ученіемъ и Василія Великаго (Правила кратко изложен. 296), есть любовь и состраданіе къ согрѣшающимъ (ибо Духъ Господень есть безъ сомнѣнія Духъ любви, ибо Богъ есть любовь); а другая добродѣтель — глубочайшее смиреніе.]
(м) [Очень вредны паденія для лѣнивыхъ, неблагоговѣйныхъ и непослушныхъ монаховъ, потому что, впадши въ какое-либо согрѣшеніе, малое или великое, они не заботятся о томъ, чтобы исторгнуть причину и корень грѣха, а вмѣсто того, чтобы оплакивать оный, дѣлаются совершенно безчувственными, и творятъ другія худшія дѣла, и по нерадѣнію своему не обращаются тотчасъ съ сокрушеніемъ сердца къ покаянію, какъ дѣлаютъ благоговѣйные и преуспѣвающіе, чтобы тщательно хранить себя и очиститься отъ того согрѣшенія и отъ другихъ страстей, искушающихъ ихъ, и чтобы чрезъ злостраданіе тѣла отсѣчь грѣхи свои, какъ дѣлали вышеупомянутые отцы осужденники. Имъ кажется, что они могутъ спастись съ покоемъ и отрадою, не подвергая себя злостраданію, и что довольно для нихъ только оставить грѣхъ, въ который пали. Но они не разумѣютъ, что имъ должно скоро возстать и много пострадатъ, чтобы на будущее время охранить себя отъ паденія, и получить прощеніе въ прежнихъ грѣхахъ; и что имъ нужно потомиться, и просить Божіей помощи, чтобы побѣдить свои страсти; потому что если они будутъ такъ дѣлать, то я не знаю, что имъ еще сказать. Помысли, думающій такъ, прошу тебя, помысли, что мы не можемъ возвратиться къ Богу путемъ нерадѣнія, которымъ уклонились и удалились отъ лица Божія, но другимъ кратчайшимъ, т. е. усердіемъ, которое насъ приближаетъ къ Богу; и если мы хотимъ быть тщательными, то не невозможно для насъ сдѣлаться лучшими прежняго, какъ это видно на многихъ великихъ грѣшникахъ, которые чрезъ преуспѣяніе и покаяніе сдѣлались великими святыми. Нѣкоторые же праведники отъ нерадѣнія своего пребыли въ грѣхѣ нераскаянными, и подверглись мученію. Посему мы должны понудить себя и оставить ложныя оправданія. (Новогр. пер. Лѣств. Аѳанасія Крит., стр. 117).]
(н) [Преподобный отецъ указываетъ на то мнѣніе Оригена, пятымъ Вселенскимъ соборомъ въ 553-мъ году осужденное, по которому всѣ люди, даже самые нечестивые, и діаволы, претерпѣвши долгія муки въ гееннѣ огненной, будто бы очистятся наконецъ и будутъ помилованы.]

Источникъ: Преподобнаго отца аввы Іоанна, игумена Синайской горы, Лѣствица, въ русскомъ переводѣ, съ алфавитнымъ указателемъ. — Пятое изданіе Козельской Введенской Оптиной Пустыни. — Свято-Троицкая Сергіева Лавра: Собственная Типографія, 1898. — С. 58-71.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.