Церковный календарь
Новости


2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 30-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 29-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 28-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 27-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 26-я (1956)
2019-06-17 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 25-я (1956)
2019-06-17 / russportal
Свт. Аѳанасій Великій. Посланіе къ Руфиніану (1903)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - четвергъ, 20 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 13.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 7-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1901.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
ТОЛКОВАНІЕ НА СВЯТАГО МАТѲЕЯ ЕВАНГЕЛИСТА.

Бесѣда XX.
{285-286} Егда же поститеся, не будите якоже лицемѣри, сѣтующе: помрачаютъ бо лица своя, яко да явятся человѣкомъ постящеся (VI, 16).

1. При этихъ словахъ прилично намъ тяжко возстенать, и горько восплакать. Мы не только подражаемъ лицемѣрамъ, но и превзошли ихъ. Я знаю многихъ, которые не только, когда постятся, обнаруживаютъ это предъ людьми, но и совсѣмъ не постясь, принимаютъ на себя лица постящихся и въ извиненіе представляютъ нѣчто худшее самаго грѣха. Я дѣлаю это, говорятъ они, для того, чтобы мнѣ не соблазнить другихъ. Но что ты {286} говоришь? Поститься тебѣ повелѣваетъ законъ Божій; а ты ссылаешься на соблазнъ. И ужели думаешь, что исполняя этотъ законъ, ты соблазняешь, а нарушая его, не дѣлаешь соблазна? Что можетъ быть хуже такого извиненія? Ты хочешь быть хуже лицемѣровъ, вдвойнѣ лицемѣришь и вымышляешь крайнее нечестіе. Ужели не приводитъ тебя въ стыдъ выразительность изреченія Спасителева? Онъ не сказалъ, что они только лицемѣрятъ, но, желая сильнѣе ихъ обличить, сказалъ: помрачаютъ бо лица своя, т. е. портятъ, искажаютъ ихъ. Если же и для суетной славы казаться блѣднымъ значитъ портить лице, то что, сказать о бѣлилахъ и румянахъ, которыми женщины портятъ лица свои на пагубу сладострастнымъ юношамъ? Въ первомъ случаѣ дѣлаютъ вредъ только себѣ самимъ; а въ послѣднемъ и себѣ и тѣмъ, которые смотрятъ на нихъ. Бѣгите той и другой язвы съ возможнымъ усиліемъ. Спаситель заповѣдалъ намъ не только не выставлять на видъ добрыхъ дѣлъ своихъ, но и тщательно укрывать ихъ, — какъ Онъ и самъ еще прежде наставленія поступилъ. Касательно милостыни не просто сказалъ Онъ: внемлите милостыни вашея не творити предъ человѣки, но присовокупилъ: да видими будете ими (Матѳ. VI, 6). О постѣ же и молитвѣ этого не сказалъ. Почему? Потому что подавать милостыню совершенно тайно невозможно; а молиться и поститься — можно. Итакъ, когда говорилъ: да не увѣсть шуйца, что творитъ десница твоя (Матѳ. VI, 8), то говорилъ не о рукахъ, но о томъ, что должно тщательно отъ всѣхъ скрываться; на то же самое указывалъ Онъ, когда повелѣлъ входить въ клѣть, а не на то, что въ ней непремѣнно или преимущественно должно совершать молитву. Подобнымъ образомъ и здѣсь, повелѣвъ помазывать голову, не заповѣдалъ, чтобы мы непремѣнно намащали себя; иначе мы всѣ были бы преступниками данной заповѣди, и прежде всѣхъ общества пу/с. 233/стынниковъ, которые, удаляясь въ горы, преимущественно стараются соблюдать заповѣдь о постѣ. Итакъ, не это заповѣдалъ Спаситель. У древнихъ былъ обычай помазывать себя во время радости и веселія, какъ это видно изъ примѣра Давида и Даніила. И Христосъ заповѣдываетъ помазывать голову не съ тѣмъ, чтобы мы непремѣнно дѣлали это, но чтобы тщательно старались скрывать постъ — это стяжаніе свое. А чтобы ты увѣрился, что это точно такъ, Онъ заповѣдь Свою исполнилъ самымъ дѣломъ, когда, постясь сорокъ дней и постясь втайнѣ, не помазывалъ головы и не умывалъ лица, но, не дѣлая этого, все совершалъ безъ всякаго тщеславія. То же самое Онъ и намъ заповѣдуетъ: упомянувъ о лицемѣрахъ и представивъ слушателямъ двѣ заповѣди, Онъ наименованіемъ этимъ, т. е. наименованіемъ лицемѣровъ, указываетъ еще на нѣчто другое. Именно: Онъ отвращаетъ отъ лукаваго желанія не только тѣмъ, что дѣло лицемѣра достойно осмѣянія и крайне вредно, но и тѣмъ, что обманъ лицемѣра можетъ скрываться только на нѣкоторое время. Въ самомъ дѣлѣ, лицедѣй только дотолѣ кажется блистательнымъ, пока продолжается зрѣлище, да и то не для всѣхъ: большая часть зрителей знаетъ, кто онъ таковъ и за кого выдаетъ себя. Но, когда кончится зрѣлище, тогда для всѣхъ открывается {288} онъ въ томъ видѣ, каковъ есть. Такой же точно участи необходимо подвергаются и тщеславные. И если уже здѣсь на землѣ многимъ извѣстно, что они не таковы, каковыми кажутся, но только надѣваютъ на себя личину, то тѣмъ болѣе они изобличатся послѣ, когда вся будутъ нага и обнаженна. Съ другой стороны, Спаситель отклоняетъ Своихъ слушателей отъ подражанія лицемѣрамъ и указаніемъ на легкость предписываемой Имъ заповѣди. Онъ не заповѣдуетъ долгаго поста, не предписываетъ много поститься, но только предостерегаетъ, чтобы намъ не лишиться вѣнца за него. Итакъ то, что есть тяжкаго въ постѣ, лежитъ и на насъ, и на лицемѣрахъ: вѣдь и они постятся. А самое легкое дѣло, т. е. трудиться съ тѣмъ, чтобы не потерять награды, составляетъ Мою заповѣдь, говоритъ Спаситель. Такимъ образомъ, Онъ нимало не увеличиваетъ для насъ трудовъ, но только ограждаетъ безопасностію награды, не желая, чтобы мы отходили неувѣнчанными подобно лицемѣрамъ. Эти послѣдніе не хотятъ поступать такъ, какъ поступаютъ подвизающіеся на Олимпійскихъ состязаніяхъ, которые въ присутствіи огромнаго собранія простого народа и знаменитыхъ лицъ стараются угодить только тому, кто увѣнчиваетъ ихъ за побѣду, хотя бы это былъ человѣкъ и низкаго состоянія. Ты имѣешь сугубое побужденіе подвизаться и побѣждать предъ очами Господа; Онъ будетъ и /с. 234/ увѣнчивать тебя, и Онъ же несравненно выше всѣхъ, находящихся на позорищѣ міра сего; между тѣмъ ты объявляешь о своей побѣдѣ другимъ, которые не только не могутъ принесть тебѣ никакой пользы, но весьма много могутъ еще и вредить.

2. Впрочемъ, Я и этого не запрещаю, говоритъ Онъ. Если желаешь показаться людямъ, то подожди; Я и это тебѣ доставлю во всей полнотѣ и съ пользою для тебя. Теперь это желаніе твое отлучитъ тебя отъ славы Моей, такъ какъ пренебреженіе всѣмъ этимъ сочетаваетъ со Мною, — но тогда со всею безопасностію насладишься всѣмъ. Даже и прежде того, еще здѣсь, ты получишь немаловажный плодъ, презирая человѣческую славу: ты освободишься отъ тяжкаго раболѣпства людямъ, сдѣлаешься искреннимъ другомъ добродѣтели; а если, наоборотъ, будешь любить людскую славу, то, хотя бы удалился и въ пустыню, ты не пріобрѣтешь добродѣтели, потому именно, что не будешь имѣть зрителей. Подумай: ты обижаешь и самую добродѣтель, когда исполняешь ее не для нея самой, но для какого-нибудь веревочника, кузнеца и толпы торгашей; хочешь, чтобы дивились тебѣ и люди худые, для которыхъ добродѣтель — стороннее дѣло; сзываешь и самыхъ враговъ добродѣтели, чтобы показать имъ ее какъ бы на зрѣлищѣ. Это подобно тому, какъ если бы кто захотѣлъ вести цѣломудренную жизнь не по уваженію къ чистотѣ цѣломудрія, но чтобы выказать себя предъ блудниками: точно такъ же и ты не избралъ бы добродѣтели, если бы не имѣлъ желанія прославиться предъ врагами добродѣтели, — между тѣмъ какъ надлежало бы почтить ее и потому, что ее хвалятъ и враги ея. Такъ мы должны почитать ее не ради другихъ, но ради нея самой. И мы сами ставимъ себѣ въ обиду, когда насъ любятъ не ради насъ самихъ, но ради другихъ. Точно такъ же разсуждай и о добродѣтели: не ради другихъ люби ее, не для людей повинуйся Богу, но для Бога людямъ. Если же поступаешь иначе, то, хотя, повидимому, и любишь добродѣтель, раздражаешь Бога наравнѣ съ тѣмъ, кто совсѣмъ не слѣдуетъ ей. Какъ этотъ послѣдній не повинуется Богу, потому что не исполняетъ добродѣтели, такъ и ты преступаешь законъ Божій, потому что беззаконно исполняешь ее. Не скрывайте себѣ сокровищъ на земли (ст. 19). Послѣ того, какъ Спаситель излѣчилъ болѣзнь тщеславія, {289} по естественному порядку, предлагаетъ слово о нелюбостяжаніи. Подлинно, ничто столько не заставляетъ любить богатство, какъ тщеславіе. И толпы служителей и евнуховъ, и золотомъ одѣтыя лошади, и серебряные столы, и тому подобныя весьма смѣшныя вещи придуманы людьми не для того, чтобы удовлетворить нуждѣ, или чтобы получить удовольствіе, но для /с. 235/ того, чтобы выказать себя предъ другими. Итакъ, выше Іисусъ Христосъ говорилъ только о томъ, что должно быть милосердымъ; а здѣсь, словами: не собирайте сокровищъ, показываетъ и то, въ какой степени должно быть милосердымъ. Такъ какъ корыстолюбіе съ чрезвычайною силою господствуетъ надъ людьми, и потому предложить ученіе о презрѣніи богатства нельзя было вдругъ, съ самаго начала, — то Спаситель искореняетъ эту страсть мало-по-малу, освобождаетъ отъ нея постепенно, и такимъ образомъ дѣлаетъ ученіе о нелюбостяжаніи наконецъ удобопріемлемымъ для сердецъ Своихъ слушателей. Вотъ почему, прежде всего, Онъ говорилъ: блажени милостивіи (Матѳ. V, 7); потомъ: буди увѣщеваяся съ соперникомъ твоимъ (тамъ же, ст. 25); затѣмъ: хотящему судитися съ тобою и ризу твою взяти, отпусти ему и срачицу (тамъ же, ст. 40); а здѣсь требуетъ гораздо большаго. Тамъ сказалъ: если видишь угрожающую тебѣ ссору, то поступи такъ, потому что лучше ничего не имѣть и быть дальше отъ ссоры, нежели имѣть что-либо и вести вражду; а здѣсь, не упомянувъ ни объ истцѣ, ни объ отвѣтчикѣ, ни о другомъ комъ-либо, поучаетъ просто презрѣнію имущества, независимо отъ чего бы то ни было. Онъ даетъ эту заповѣдь не столько для получающаго, сколько для подающаго милостыню, чтобы, то есть, и тогда, какъ никто насъ не обижаетъ и не влечетъ въ судилище, мы презирали богатство и раздавали его бѣднымъ. Впрочемъ, и въ настоящемъ случаѣ Онъ еще не все открылъ. Хотя въ пустынѣ Онъ и показалъ чрезвычайные подвиги для добродѣтели нелюбостяжанія, однако не поставляетъ ихъ на видъ, такъ какъ еще не время было открыть это. Теперь Онъ хочетъ разобрать только (обыкновенныя) помышленія человѣческія, и предлагаетъ Свои слова болѣе въ качествѣ совѣтующаго, нежели законодателя. Не скрывайте себѣ сокровищъ на земли, говоритъ и присовокупляетъ: идѣже червь и тля тлитъ, идѣже татіе подкатываютъ и крадутъ. Такимъ образомъ, Онъ какъ самымъ мѣстомъ, такъ и свойствомъ предметовъ доказываетъ вредъ земныхъ сокровищъ и достоинство небесныхъ. И здѣсь не останавливается, но представляетъ и другое соображеніе. Во-первыхъ, Онъ побуждаетъ слушателей къ добродѣтели тѣмъ самымъ, чего они больше всего страшатся. Чего страшишься ты, говоритъ Онъ? Ужели истощится твое богатство, если ты подашь милостыню? Нѣтъ: подавай милостыню — и тогда оно не истощится; и что удивительнѣе, оно не только тогда не истощится, но еще получитъ большое приращеніе, потому что къ нему присовокупятся и блага небесныя. Онъ здѣсь прямо еще не говоритъ объ этомъ, по въ дальнѣйшей рѣчи утверждаетъ это.

/с. 236/ 3. Теперь, предлагая то, что особенно могло убѣдить слушателей Его, т. е., что сокровище пребудетъ у нихъ неистощимымъ, Онъ и съ другой стороны склоняетъ ихъ къ милосердію; не говоритъ, что если подашь милостыню, то сокровище сохранится, но угрожаетъ противнымъ случаемъ, т. е., что если не подашь, то оно погибнетъ. Подивись неизреченной мудрости! Не сказалъ, что другимъ его по себѣ оставишь, что перѣдко бываетъ пріятно людямъ; но, къ ихъ ужасу, показываетъ, что они и этого не въ силахъ сдѣлать, потому что, хотя бы люди богатству и не причинили ущерба, но всегда будутъ вредить моль и ржа. Хотя, {290} казалось бы, и легко совладѣть съ этимъ вредомъ, но на самомъ дѣлѣ трудно преодолѣть или предотвратить его. Что бы ты ни придумалъ, не можешь предотвратить этого вреда. Почему же? Неужели золото истребляется молью? — Если молью не истребляется, то воры крадутъ. — Но ужели всѣхъ обкрадываютъ? — Если и не всѣхъ, — по крайней мѣрѣ, очень многихъ. Въ виду этого Спаситель разсматриваетъ богатство и съ другой стороны, какъ я выше упомянулъ: идѣже сокровище человѣка, говоритъ Онъ, ту и сердце его (ст. 21). То есть, хотя и ничего подобнаго не случится, но немалый для тебя вредъ будетъ заключаться въ томъ, что ты будешь прилѣпленъ къ земному, будешь рабомъ вмѣсто свободнаго, отпадешь отъ небеснаго, не въ состояніи будешь помыслить о горнемъ, а только о деньгахъ, о процентахъ, о долгахъ, о прибыткахъ и гнусныхъ корчемствахъ. Что можетъ быть бѣдственнѣе этого? Такой человѣкъ впадаетъ въ рабство, болѣе тяжкое, чѣмъ рабство всякаго раба, и, что всего гибельнѣе, произвольно отвергаетъ благородство и свободу, свойственныя человѣку. Сколько ни бесѣдуй съ тобою, имѣя умъ пригвожденный къ богатству, ты не можешь услышать ничего полезнаго для себя. Но какъ песъ въ логовищѣ, прикованный къ заботамъ о деньгахъ крѣпче цѣпи, бросаешься ты на всѣхъ приходящихъ къ тебѣ, — занимаешься только тѣмъ, чтобы для другихъ сохранить лежащее у тебя сокровище. Что можетъ быть бѣдственнѣе этого? Но такъ какъ мысль эта превышала понятіе слушателей, и какъ вредъ, такъ и польза, проистекающіе отъ богатства, для многихъ не были очевидны, и, чтобы понять это, нуженъ былъ умъ довольно проницательный, то Спаситель, послѣ предварительнаго объясненія, и сказалъ: идѣже сокровище человѣка, ту и сердце его. Поясняя то же самое далѣе, Онъ обращаетъ рѣчь отъ умственныхъ предметовъ къ чувственнымъ, именно говоритъ: свѣтильникъ тѣлу есть око (ст. 22). Смыслъ словъ Его таковъ: не закапывай въ землю ни золота, ни чего-либо другого тому подобнаго, потому что сокровище ты собираешь для червя, тли и для воровъ. /с. 237/ Хотя ты и сбережешь его отъ этихъ истребителей, но не сохранишь своего сердца отъ порабощенія и прилѣпленія ко всему земному, — потому что гдѣ будетъ сокровище твое, тамъ будетъ и сердце твое. Напротивъ, если будетъ твое сокровище на небѣ, то не только имѣешь ту выгоду, что сподобишься за это небесныхъ почестей, но еще и здѣсь получишь награду, возносясь на небо, помышляя и заботясь о небесномъ, такъ какъ очевидно, что ты туда же перенесешь и умъ свой, куда положишь свое сокровище; наоборотъ, когда ты положишь свое сокровище на землѣ, то будешь испытывать совершенно противное. Если же сказанное кажется тебѣ неяснымъ, то выслушай слѣдующее: свѣтильникъ тѣлу есть око. Аще убо око твое просто будетъ, все тѣло твое свѣтло будетъ; аще же око твое лукаво будетъ, все тѣло твое темно будетъ. Аще убо свѣтъ, иже въ тебѣ, тма есть, то тма кольми (ст. 22, 23). Такимъ образомъ, Спаситель обращаетъ Свое слово къ нагляднымъ примѣрамъ. Такъ какъ Онъ упомянулъ о порабощеніи и плѣненіи ума, а это для многихъ было неудобопонятно, то Онъ Свое ученіе прилагаетъ къ предметамъ внѣшнимъ и предъ очами находящимся, чтобы по нимъ могли уразумѣть и то, чему подвергается умъ. Какъ бы такъ говорилъ Спаситель: если не знаешь, что значитъ поврежденіе, случающееся съ умомъ, то научись этому изъ разсмотрѣнія вещей тѣлесныхъ. Что значитъ глазъ для тѣла, то самое и умъ для души. Конечно, ты никогда бы не захотѣлъ носить золота, облекаться въ шелковыя одежды и, вмѣстѣ, быть слѣпымъ, — по здравіе очей предпочелъ бы всей такой {291} пышности. (Вѣдь если лишишься зрѣнія, то никакой не будетъ для тебя пріятности въ жизни. Но какъ при слѣпотѣ очей и прочіе члены, не пользуясь болѣе свѣтомъ, очень ослабѣваютъ въ своей дѣятельности, такъ равно и по растлѣніи ума жизнь твоя исполнится безчисленныхъ золъ). Поэтому, какъ касательно тѣла мы наиболѣе заботимся о томъ, чтобы имѣть здоровое зрѣніе, такъ и касательно души преимущественно должны заботиться о здравіи ума. Если ослѣпимъ умъ, долженствующій доставлять свѣтъ и прочимъ способностямъ, то чѣмъ смотрѣть будемъ? Загради источникъ — изсушишь и рѣку; подобнымъ образомъ кто помрачаетъ умъ, тотъ приводитъ въ безпорядокъ всѣ дѣйствія его въ настоящей жизни. Потому Спаситель и говоритъ: аще свѣтъ, иже въ тебѣ, тама есть, то тма кольми. Когда кормчій сдѣлается добычею волнъ, когда свѣтильникъ угаснетъ, когда вождь будетъ плѣненъ, тогда какая уже надежда останется для подчиненныхъ?

4. Потому теперь уже не упоминая о навѣтахъ, ссорахъ и тяжбахъ, возникающихъ изъ-за богатства (на нихъ Онъ указалъ /с. 238/ выше, когда сказалъ: предастъ тебе соперникъ судіи, и судія слузѣ — [Матѳ. V, 25]), поставляетъ здѣсь на видъ неизбѣжное и болѣе тяжелое, отклоняя такимъ образомъ отъ злой страсти корыстолюбія. Поработить умъ этой болѣзни — гораздо тяжелѣе, нежели быть ввергнутымъ въ темницу. Притомъ послѣднее не всегда случается, а то непремѣнно слѣдуетъ за привязанностію къ богатству. Потому-то Христосъ уже послѣ того зла упомянулъ объ этомъ злѣ, какъ тягчайшемъ и непремѣнно случающемся. Богъ, говоритъ Онъ, даровалъ намъ умъ для того, чтобы мы разсѣевали мракъ невѣдѣнія, имѣли правильное понятіе о вещахъ и, пользуясь имъ, какъ орудіемъ и свѣтомъ противъ всего скорбнаго и вреднаго, пребывали въ безопасности. А мы этотъ драгоцѣнный даръ промѣниваемъ на лишнія и безполезныя вещи. Что пользы въ воинѣ, украшенномъ золотомъ, когда военачальникъ плѣненъ? Какая выгода въ украшенномъ кораблѣ, когда кормчій сдѣлается добычею волнъ? Что пользы въ стройномъ тѣлѣ, когда глаза будутъ лишены зрѣнія? Если бы кто врача, который долженъ быть здоровымъ, чтобы лѣчить болѣзни другихъ, повергши въ болѣзнь, положилъ въ позолоченной храминѣ на серебряную кровать, то изъ этого какая польза вышла бы для больныхъ? Такъ и ты, если повредишь умъ, могущій обуздывать страсти, и привяжешь его къ сокровищу, то не только не получишь никакой пользы, но, напротивъ, много потеряешь, и нанесешь своей душѣ великій вредъ. Видишь ли, какъ Спаситель тѣмъ самымъ, чѣмъ люди больше всего побуждаются къ пороку, отвлекаетъ ихъ отъ послѣдняго, и приводитъ къ добродѣтели? Для чего желаешь богатства, говоритъ Онъ? Не для того ли, чтобы веселиться и роскошествовать? Но этого-то ты и не получишь, а встрѣтишь совсѣмъ противное. Если, лишенные глазъ, мы по причинѣ этого несчастія не наслаждаемся никакими удовольствіями, то тѣмъ болѣе должны ощущать то же по развращеніи и ослѣпленіи ума. Для чего ты закапываешь въ землю свои сокровища? Для того ли, чтобъ безопаснѣе сохранить ихъ? Но и здѣсь испытаешь совершенно противное. Такимъ образомъ, какъ постящагося, подающаго милостыню и молящагося изъ одного {292} тщеславія, Онъ тѣмъ самымъ удержалъ отъ тщеславія, чѣмъ особенно они побуждаются къ этому пороку (для чего ты такъ молишься и подаешь милостыню, говоритъ Онъ? Не для того ли, чтобы получить отъ людей славу? Но не молись съ такимъ намѣреніемъ — и тогда получишь ее въ послѣдній день), — такъ точно и сребролюбца Онъ отвлекаетъ отъ привязанности къ богатству тѣмъ самымъ, о чемъ онъ преимущественно заботится, Чего желаешь ты, говоритъ Онъ? Того ли, чтобъ сохранить свое /с. 239/ богатство и наслаждаться удовольствіемъ? Все это доставлю тебѣ съ великимъ избыткомъ, если положишь золото тамъ, гдѣ я тебѣ повелѣваю. Хотя поврежденіе ума, происходящее отъ пристрастія къ богатству, Спаситель яснѣйшимъ образомъ раскрылъ уже впослѣдствіи, именно тогда, когда упомянулъ о терніи, тѣмъ не менѣе и здѣсь достаточно указалъ на него, когда объятаго безумною страстію корыстолюбія назвалъ помраченнымъ. И какъ находящіеся во тьмѣ ничего не могутъ ясно разобрать, и когда увидятъ веревку, думаютъ, что это змѣя, а когда увидятъ горы и дебри, умираютъ отъ страха, такъ и корыстолюбцы по своей подозрительности страшатся того, что для другихъ кажется не страшнымъ. Они страшатся бѣдности, или справедливѣе, страшатся не только бѣдности, но и всякаго маловажнаго убытка. Если потерпятъ какой-либо малый ущербъ, то печалятся и сокрушаются гораздо болѣе, нежели тѣ, которые не имѣютъ даже необходимой пищи. Многіе изъ богачей, не снеся такого несчастія, даже удавились. Равнымъ образомъ обиды и насилія для нихъ кажутся столь несносными, что и отъ нихъ многіе лишили себя жизни. Богатство, кромѣ служенія себѣ самому, дѣлаетъ ихъ ко всему прочему неспособными. Когда оно заставляетъ ихъ служить себѣ, тогда они рѣшаются и на смерть, и на раны, и на всякое постыдное дѣло. Это составляетъ самое крайнее несчастіе. Гдѣ надобно имѣть терпѣніе, тамъ они слабѣе всѣхъ. А гдѣ бы надлежало имъ быть осторожными, тамъ они бываютъ чрезвычайно безстыдны и наглы. Подлинно, съ ними происходитъ то же самое, что и съ тѣмъ, кто все свое имущество расточитъ на ненужныя вещи. Таковой, неблагоразумно расточивши всѣ свои стяжанія, когда настаетъ время для нужныхъ издержекъ, ничего не имѣя, претерпѣваетъ тягчайшія бѣдствія.

5. Подобно тому какъ актеры, изучивъ свои предосудительныя искусства, когда показываютъ ихъ, переносятъ много страшнаго и опаснаго, а въ другихъ, полезныхъ и необходимыхъ, дѣлахъ оказываются всѣхъ смѣшнѣе, такъ точно и корыстолюбцы. Какъ тѣ, ходя по протянутой веревкѣ, показываютъ на ней большое присутствіе духа, а когда какое-нибудь важное дѣло потребуетъ отъ нихъ отваги и мужества, то и придумать не могутъ, какъ на то рѣшиться, такъ точно и богатые для денегъ на все рѣшаются, а для любомудрія не могутъ отважиться рѣшительно ни на что. И какъ тѣ занимаются и опаснымъ, и безполезнымъ дѣломъ, такъ и эти переносятъ множество опасностей и трудностей, но ничего полезнаго въ концѣ концовъ не достигаютъ и покрываются сугубою тьмою: и отъ развращенія ума своего слѣпотствуютъ, и отъ несбыточности своихъ предпріятій помрачаются /с. 240/ великою тьмою, почему и не могутъ смотрѣть свободно. Находящійся только во мракѣ при появленіи солнца освобождается отъ тьмы; {293} лишенный же зрѣнія даже и при появленіи солнца не видитъ. То же самое претерпѣваютъ и богатые. Даже и тогда, когда Солнце правды осіяваетъ и наставляетъ ихъ, они не чувствуютъ, потому что богатство ослѣпило ихъ очи, — почему и страждутъ сугубою слѣпотою: и сами отъ себя, и отъ того, что не внимаютъ Учителю. Итакъ, будемъ тщательно вниматъ Ему, чтобы, хотя и поздно, прозрѣть. А какъ можно прозрѣть? Ты прозришь, если познаешь, какъ ты сталъ слѣпъ. Какъ ты сталъ слѣпъ? Отъ злого вожделѣнія. Страсть къ деньгамъ, подобно вредоносной мокротѣ, покрывши чистый зрачекъ глаза, навлекла на тебя густое облако. Но это облако можно удобно и разогнать и разсѣять, если примемъ лучъ Христова ученія, если будемъ внимать Его наставленію и словамъ: не скрывайте себѣ сокровищъ на земли. Что мнѣ пользы отъ слушанія, скажешь ты, когда вожделѣніе обдержитъ меня? Но непрестаннымъ слушаніемъ, наконецъ, можетъ быть истреблено и самое вожделѣніе. Если же будешь еще обдержимъ имъ, то представь, что вожделѣніе не вожделѣнно. Въ самомъ дѣлѣ, какое тутъ вожделѣніе, когда ты подверженъ жесточайшему рабству и мучительству, отвсюду связанъ, пребываешь во тьмѣ, исполненъ всякаго смятенія, переносишь безполезные труды, бережешь богатства для другихъ, а часто и для враговъ? Вожделѣнно ли это сколько-нибудь? Не слѣдуетъ ли, наоборотъ, убѣгать и удаляться отъ этого? Что за вожделѣніе полагать свое сокровище среди татей? Если ты непремѣнно желаешь богатства, то перенеси его туда, гдѣ оно можетъ оставаться въ безопасности и цѣлости. А какъ ты теперь поступаешь, — поступать такъ свойственно не богатства, желающему, но рабства, напасти, убытка и непрестанной скорби. Если бы какой-нибудь человѣкъ указалъ тебѣ на землѣ безопасное мѣсто для сохраненія твоего богатства, то, хотя бы онъ завелъ тебя и въ самую пустыню, ты не полѣнился бы и не замедлилъ, но съ полною довѣренностію положилъ бы тамъ свое имущество. Когда же вмѣсто людей это обѣщаетъ тебѣ Богъ, и предлагаетъ не пустыню, а небо, ты принимаешь совсѣмъ противное. И это не смотря на то, что, хотя бы и совершенно было въ безопасности здѣсь твое имѣніе, ты никогда не можешь быть свободенъ отъ безпокойства. Пусть ты его не потеряешь, но безпокоиться о немъ никогда не перестанешь. Напротивъ, полагая сокровище на небѣ, ты не испытаешь ничего такого; и, что всего важнѣе, тогда ты не закапываешь, а насаждаешь свое золото. Тогда оно вмѣстѣ бываетъ тебѣ и сокровищемъ и сѣменемъ, или и того /с. 241/ и другого лучше. Сѣмя не остается навсегда, а то всегда пребываетъ. Опять, здѣшнее сокровище не прозябаетъ, а то приноситъ {294} тебѣ нетлѣнные плоды. Если же ты будешь ссылаться на продолжительность времени и отдаленность воздаянія, то и я могу тебѣ показать, сколько и здѣсь ты получишь пользы; а сверхъ того, и самыми житейскими обстоятельствами постараюсь тебя убѣдить, что ты напрасно представляешь такія отговорки.

6. Ты и въ настоящей жизни заготовляешь много такого, чѣмъ самъ никогда не думаешь пользоваться; и если кто тебя въ этомъ будетъ обвинять, ты, указывая на дѣтей и внуковъ; думаешь найти достаточное утѣшеніе въ излишнихъ трудахъ своихъ. Когда ты, находясь въ самой глубокой старости, строишь великолѣпные домы, прежде окончанія которыхъ ты, можетъ быть, умрешь; когда насаждаешь деревья, которыя принесутъ плодъ спустя много лѣтъ, (когда насаждаешь въ полѣ даже такія дерева, отъ которыхъ произойдетъ плодъ развѣ лѣтъ черезъ сто); когда покупаешь имѣнія и наслѣдства, которыми будешь владѣть спустя много времени; когда ты заботишься о многомъ такомъ, чѣмъ никогда не будешь пользоваться, — то все это для себя ли ты дѣлаешь, или для потомковъ? Итакъ, не есть ли это признакъ крайняго безумія, когда ты касательно земныхъ благъ не смущаешься продолжительностью времени и даже, по причинѣ этой продолжительности, подвергаешься опасности лишиться всей награды за труды; а касательно небесныхъ благъ унываешь по причинѣ замедленія, тогда какъ это замедленіе приноситъ тебѣ больше пользы, и не другимъ доставляетъ ожидаемыя тобою блага, по всѣ дары сохраняетъ для тебя? Да притомъ эта медленность и не продолжительна, — дѣло наше при вратахъ судилища; мы не знаемъ, — можетъ быть, уже въ наше время все окончится, и наступитъ этотъ страшный день, и Его грозное и нелицепріятное судилище. Въ самомъ дѣлѣ, очень многія знаменія уже совершались: и Евангеліе проповѣдано по всей вселенной, и брани и землетрясенія и голодъ сбылись, и не великъ остающійся промежутокъ. Но ты не видишь знаменій? Вотъ это самое есть величайшее знаменіе. Такъ и бывшіе во времена Ноя не видѣли начала всегубительства, — и страшное наказаніе постигло ихъ въ то время, какъ они играли, ѣли, женились и дѣлали все обычное. Подобнымъ образомъ жители Содома среди увеселеній нимало не предугадывая, что съ ними имѣло случиться, пожраны ниспадшимъ пламенемъ. Итакъ, все это представляя, постараемся приготовить самихъ себя къ отшествію отсюда. Пусть день всеобщей кончины еще не насталъ; но конецъ каждаго, и старца и юноши, уже находится при дверяхъ. И уже нельзя отсюда /с. 242/ отшедшимъ купить елея, или получить прощеніе, хотя бы Авраамъ молился, хотя бы Ной, хотя бы Іовъ, хотя бы Даніилъ. Итакъ, пока имѣемъ время предуготовить себѣ дерзновеніе предъ Богомъ, запасемъ елея въ изобиліи, перенесемъ все на небо, чтобы намъ въ свое время, и когда особенно будемъ имѣть нужду, всѣмъ этимъ насладиться, благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава и держава, нынѣ и присно, и во вѣки вѣковъ. Аминь.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ седьмой: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1901. — С. 232-242.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.