Церковный календарь
Новости


2019-08-23 / russportal
А. С. Пушкинъ. Исторія села Горюхина (1921)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 36-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 35-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 34-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 33-я (1922)
2019-08-23 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 32-я (1922)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 136-я (1956)
2019-08-23 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 135-я (1956)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 8-е (1976)
2019-08-23 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 7-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 31-я (1922)
2019-08-22 / russportal
Ген. П. Н. Красновъ. "Отъ Двуглаваго Орла..." Томъ IV-й, Ч. 8-я, Гл. 30-я (1922)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 134-я (1956)
2019-08-22 / russportal
И. А. Ильинъ. "Наши задачи". Томъ 1-й. Статья 133-я (1956)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 6-е (1976)
2019-08-22 / russportal
Архіеп. Аверкій (Таушевъ). "Слова и рѣчи". Томъ 4-й. Слово 5-е (1976)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - суббота, 24 августа 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 11.
Творенія святыхъ отцовъ въ русскомъ переводѣ

Свт. Іоаннъ Златоустъ (†407 г.)

Свт. Іоаннъ Златоустъ, архіеп. Константинопольскій, одинъ изъ величайшихъ отцовъ Православной Церкви, вселенскій учитель. Родился въ Антіохіи въ 347 г. отъ знатныхъ и благочестивыхъ родителей Секунда и Анѳусы. Рано лишившись отца, воспитывался подъ руководствомъ своей глубоко религіозной матери. Юношею слушалъ уроки знаменитаго оратора Ливанія и философа Андрагаѳія. Ставъ адвокатомъ, теряетъ интересъ къ міру и принимаетъ крещеніе у свт. Мелетія, еп. Антіохійскаго, который въ 370 г. опредѣляетъ его въ клиръ на должность чтеца. По смерти матери св. Іоаннъ раздаетъ имѣніе бѣднымъ, отпускаетъ рабовъ и удаляется на 6 лѣтъ въ пустыню. Въ 381 г. свт. Мелетій рукополагаетъ его въ діакона, а въ 386 г. еп. Флавіанъ — во пресвитера. Ставъ священникомъ, св. Іоаннъ широко развиваетъ благотворительную дѣятельность въ Антіохіи и произноситъ свои замѣчательныя проповѣди, за которыя и получаетъ имя «Златоуста». Въ 397 г. возводится, противъ своего желанія, на Константинопольскую каѳедру. Ставъ патріархомъ, св. Іоаннъ совершаетъ длинныя богослуженія, не устраиваетъ пріемовъ, не дорожитъ дружбой съ «сильными міра сего», заступается за обиженныхъ и обличаетъ многочисленные пороки жителей столицы. Обличенія роскоши и суетности столичныхъ дамъ императрица Евдоксія приняла за личное оскорбленіе. Наконецъ былъ составленъ соборъ изъ личныхъ враговъ Іоанна Златоуста, который осудилъ его. Въ 404 г. онъ былъ сосланъ въ Арменію (въ г. Кукузъ), а затѣмъ въ Абхазію. Скончался въ Команахъ въ 407 г. со словами: «Слава Богу за все!» Свт. Іоаннъ является авторомъ ок. 5.000 богословскихъ твореній экзегетическаго, нравственнаго, полемическаго, пастырелогическаго и литургическаго характера. Его толкованія признаны классическими въ христіанской литературѣ, а проповѣди представляютъ собою ясное и простое изложеніе христіанскаго нравоученія. Память свт. Іоанна Златоуста — 13 (26) ноября, 27 января (9 февраля) и 30 января (12 февраля).

Творенія свт. Іоанна Златоуста

Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, Архіепископа Константинопольскаго.
Томъ 5-й. Книга 1-я. Изданіе 1-е. СПб., 1899.

Святаго отца нашего Іоанна Златоустаго, Архіепископа Константинопольскаго,
БЕСѢДЫ НА ПСАЛМЫ.

НА ПСАЛОМЪ 7.
Псаломъ Давиду, егоже воспѣтъ Господеви о словесѣхъ Хусіевыхъ, сына Іеменіина.
Господи Боже мой, на Тя уповахъ, спаси мя отъ всѣхъ гонящихъ мя, и избави мя (ст. 1, 2).

1. Слѣдовало бы такъ хорошо знать Писанія и историческія событія, чтобы намъ не нуждаться въ пространномъ ихъ изложеніи; но такъ какъ одни, занимаясь дѣлами житейскими, другіе, предаваясь безпечности, не слыхали объ нихъ, то необходимо изложить пространно предметъ этого псалма. Слушайте /с. 60/ же внимательно. Какой предметъ этого псалма? Псаломъ Давиду, его же воспѣтъ Господеви. Другой переводчикъ говоритъ: псаломъ о невѣдѣніи Давиду (ψαλμὸς ὑπὲρ ἀγνοίας τῷ Δαυίδ) [1]. Третій: невѣдѣніе Давиду (ἀγνόημα τῷ Δαυίδ) [2], и вмѣсто Хусія читаетъ: Еѳіоплянина [3]. Но сказанное и теперь еще неясно, потому что вы не знаете исторіи. А такъ какъ мы должны не обличать только, но и учить, то необходимо разсказать самое событіе. Итакъ, нужно прежде всего сказать, кто былъ этотъ Хусій, сынъ Іеменіинъ, и какія были слова его, за которыя Давидъ воспѣлъ Богу этотъ псаломъ?

У Давида былъ сынъ, Авессаломъ, юноша непокорный и развратный. Онъ возсталъ нѣкогда противъ отца и, изгнавъ его изъ царства, изъ дома и отечества, самъ вмѣсто него овладѣлъ всѣмъ; не постыдился ни природы, ни воспитанія, ни возраста, ни предшествовавшихъ событій, но былъ такъ жестокъ и непокоренъ, уподобляясь болѣе звѣрю, нежели человѣку, что, расторгнувъ всѣ эти препятствія, попралъ самые законы природы и наполнилъ все смятеніемъ и ужасомъ. Да, тогда все было нарушено: законы природы, стыдъ предъ людьми, благоговѣніе предъ Богомъ, человѣколюбіе, милосердіе, благодарность за воспитаніе, уваженіе къ старости. Если онъ не хотѣлъ уважать Давида, какъ {81} отца, то долженъ былъ бы уважить его, какъ старца; если не уважалъ сѣдины, то долженъ былъ бы постыдиться его, какъ благодѣтеля; если и не за это, то долженъ былъ бы постыдиться его, какъ несдѣлавшаго ему никакой обиды; но страсть властолюбія изгнала изъ него всякій стыдъ и изъ человѣка сдѣлала звѣремъ. И, тогда какъ блаженный Давидъ, родившій и воспитавшій его, скитался въ пустынѣ, по чужой землѣ, какъ изгнанникъ, бѣглецъ и переселенецъ, испытывая всѣ происходящія отсюда бѣдствія, онъ наслаждался благами отца. Когда дѣла находились въ такомъ положеніи, когда и войска были на сторонѣ Авессалома, и города покорились этому тирану, нѣкто Хусій, человѣкъ честный, другъ Давида, остался вѣрнымъ своей дружбѣ къ нему, не смотря на перемѣну обстоятельствъ, и, увидѣвъ его скитающимся въ пустынѣ, разодралъ свою одежду, посыпалъ голову свою пепломъ, и плакалъ горько и искренно; и такъ какъ не могъ сдѣлать ничего другого, то предлагалъ ему утѣшеніе своими слезами. Онъ былъ другъ не обстоятельствъ и власти, а другъ добродѣтели; потому и при перемѣнѣ власти /с. 61/ онъ не измѣнилъ дружбѣ. Давидъ, видя такое участіе его, сказалъ ему: правда, все это показываетъ въ тебѣ друга, искренно расположеннаго къ намъ, но это нисколько не поможетъ намъ, а нужно посовѣтоваться и разсудить, какъ бы окончить постигшія насъ бѣдствія и найти какой-нибудь способъ — избавиться изъ несчастныхъ обстоятельствъ. Сказавъ это, онъ даетъ Хусію такой совѣтъ: поди къ моему сыну, прими на себя видъ его друга и сообщи мнѣ его намѣренія, а совѣтъ Ахитофела сдѣлай тщетнымъ. Этотъ Ахитофелъ тогда управлялъ тираномъ, былъ свѣдущъ въ воинскомъ дѣлѣ и искусенъ на войнѣ и въ сраженіяхъ, — почему Давидъ и боялся его больше, нежели самого тирана: такъ онъ былъ искусенъ! Выслушавъ это, Хусій повиновался; онъ не подумалъ ничего малодушнаго, или недостойнаго мужа, и не сказалъ: что, если я буду схваченъ? Что, если будетъ открыто мое притворство? Что, если будетъ обличено мое лицемѣріе? Ахитофелъ искусенъ; можетъ быть, онъ откроетъ и это, изобличитъ меня, и я погибну тщетно и напрасно. Ничего такого онъ не подумалъ и отправился въ лагерь тирана, возложивъ во всемъ надежду на Бога и подвергнувъ себя опасностямъ. Все это сказано мною не для того только, чтобы восхвалить Давида, но чтобы показать и бѣдствія, которыя потерпѣлъ онъ, и другое полезное, что можно извлечь изъ этой исторіи. Такъ, многіе часто спрашиваютъ: почему праведные бѣдствуютъ, а порочные наслаждаются спокойствіемъ? Здѣсь можно найти отвѣтъ. Праведникъ былъ въ несчастномъ положеніи, а злодѣй, отцегонитель, врагъ и противникъ самой природы — въ счастіи и царскихъ чертогахъ. Но ни этотъ отсюда не получилъ никакой пользы, ни тотъ — святой не потерпѣлъ вреда; напротивъ, этотъ подвергся большимъ скорбямъ, а тотъ просіялъ еще свѣтлѣе, сдѣлавшись отъ скорби болѣе чистымъ, какъ золото въ горнилѣ.

2. Отсюда научись, во-первыхъ, не смущаться при подобныхъ бѣдствіяхъ, если {82} ты видишь, что они случаются и съ праведниками; во-вторыхъ, не измѣняться, смотря по обстоятельствамъ, но помнить законы дружбы; въ третьихъ, рѣшаться и на опасности для добродѣтели; въ четвертыхъ, и среди несчастій сохранять надежду, ожидая помощи отъ Бога. Такъ и Хусій тогда не смотрѣлъ ни на войско, ни на страхъ предъ тираномъ, ни на множество коней, ни на ряды воиновъ, ни на покореніе городовъ, ни на пустыню, одиночество и слабость Давида; но видѣлъ только одно — неодолимую помощь Божію и Его благоволеніе, и, сообразно съ этимъ разсуждая о той и другой сторонѣ, нашелъ одну слабою, а другую сильною. Одинъ поступалъ несправедливо, а другой сохранялъ справедливость; поэтому онъ, /с. 62/ ставъ не туда, гдѣ много людей, но гдѣ помощь добродѣтели, такимъ образомъ удостоился благоволенія Божія. Говорю это для того, чтобы и мы съ праведными, хотя бы они были слабы, имѣли общеніе, а неправедныхъ, хотя бы они были сильны, удалялись, — потому что порокъ, хотя бы онъ имѣлъ на своей сторонѣ всю вселенную, слабѣе всего, а добродѣтель, хотя бы она оставалась одинокою, сильнѣе всего, — имѣя на своей сторонѣ Бога. Въ самомъ дѣлѣ, кто можетъ спасти того, противъ кого дѣйствуетъ Богъ? Кто можетъ погубить того, кому помогаетъ Богъ? Все это понимая и не теряя надежды, Хусій пошелъ туда, куда былъ посланъ, и, пришедши и увидѣвъ приближающагося тирана, подошелъ къ нему. Этотъ, внезапно увидѣвъ его и будучи ослѣпленъ властолюбіемъ, не сталъ тщательно испытывать его, но, насмѣхаясь и укоряя, сказалъ: ступай со другомъ твоимъ (2 Цар. XVI, 17), не назвавъ даже имени послѣдняго по ненависти и великой враждѣ. Хусій, нисколько не смутившись и не испугавшись, отвѣчалъ: когда Богъ былъ съ нимъ, тогда я былъ на его сторонѣ; а такъ какъ теперь Онъ съ тобою, то слѣдуетъ служить тебѣ. Это возбудило гордость тирана, и въ надменности, не изслѣдовавъ ничего тщательно, — потому что человѣкъ легкомысленный вѣритъ всякому слову, какъ и случилось съ нимъ, — и предавшись врагамъ, онъ немедленно ставитъ его между своими приближенными, причисляетъ къ первымъ своимъ друзьямъ. Все это устроилъ Богъ, присутствуя и управляя событіями. Потомъ, когда было совѣщаніе касательно войны и когда другіе предлагали различныя мнѣнія о томъ, слѣдуетъ ли тотчасъ же напасть, или немного помедливъ, Ахитофелъ, искусный въ совѣтахъ, приступивъ и изложивъ свое мнѣніе, предложилъ такой совѣтъ: теперь же нападемъ на отца твоего, утружденнаго и смущеннаго; если мы не дадимъ ему нисколько отдохнуть, то возьмемъ его; если теперь нападемъ на него, неприготовленнаго, то это не составитъ для насъ никакого труда (2 Цар. XVII, 2). Выслушавъ это, тиранъ приглашаетъ Хусія, лицемѣрно перешедшаго на его сторону, и дѣлаетъ его участникомъ въ совѣщаніи, — хотя, по здравому смыслу человѣческому, не слѣдовало человѣку лишь только явившемуся оказывать такую честь и удостоивать его такого довѣрія, чтобы совѣтоваться съ нимъ въ столь важныхъ дѣлахъ, но, какъ я сказалъ прежде, когда Богъ устрояетъ, тогда и трудное становится легкимъ, — призываетъ Хусія, предоставляетъ ему право голоса и предлагаетъ сказать {83} свое мнѣніе о предметѣ совѣщанія. Что же Хусій? Никогда, говоритъ онъ, не ошибался Ахитофелъ. Видишь ли мудрость этого мужа? Онъ не вдругъ отвергаетъ мнѣніе Ахитофела, но послѣ похвалы ему. Выразивъ сначала удивленіе ему, какъ пода/с. 63/вавшему въ прежнія времена благоразумные совѣты, потомъ уже и охуждаетъ настоящій его совѣтъ. Онъ говоритъ слѣдующее: удивляюсь, какъ теперь ошибся Ахитофелъ, потому что совѣтъ его, по моему мнѣнію, неполезенъ; если мы нападемъ теперь, то отецъ твой, какъ раздраженный медвѣдь, полный гнѣва, отчаявшись въ своей жизни и сражаясь съ полнымъ негодованіемъ, не будетъ думать о собственномъ спасеніи и устремится на насъ съ великою силою; если же мы немного помедлимъ, то нападемъ съ большею готовностію и съ большею безопасностію, и безъ всякаго труда, легко, какъ бы поймавъ въ сѣти, возьмемъ его. Авессаломъ одобряетъ это мнѣніе и говоритъ, что оно болѣе полезно для него. Между тѣмъ Хусій говорилъ это, желая дать Давиду время приготовиться, ободриться и собрать войско. Опровергнувъ такимъ образомъ мнѣніе Ахитофела, онъ тайно послалъ нѣкоторыхъ людей къ Давиду и увѣдомилъ его, что тиранъ одобрилъ его мнѣніе, доставляющее Давиду побѣду. Такъ дѣйствительно и случилось: Давидъ, воспользовавшись временемъ и приготовившись, самъ напалъ и одержалъ побѣду. Ахитофелъ, по своему благоразумію и опытности, понявъ это и заключивъ отсюда о послѣдствіяхъ, т. е. что такой совѣтъ будетъ гибеленъ для Авессалома, и не перенесши оскорбленія, отправился домой и, взявъ петлю, удавился, и такимъ образомъ покончилъ жизнь свою.

3. Узнавъ все это, Давидъ пишетъ настоящій псаломъ, вознося въ немъ благодарственныя пѣснопѣнія Богу и весь успѣхъ въ борьбѣ возлагая на Него. Поэтому и въ началѣ говоритъ такъ: Господи Боже мой, на Тя уповахъ, спаси мя (ст. 2), не на Хусія и не на человѣческую мудрость, не на его благоразуміе и не на свой умъ, но на Тя. Такъ будемъ поступать и мы, и если какое-нибудь доброе дѣло будетъ сдѣлано намъ людьми, будемъ благодаритъ за это Бога, хотя бы благодѣянія были оказаны намъ чрезъ насъ самихъ, или чрезъ другихъ людей. Если мы станемъ поступать такимъ образомъ, то не будетъ для насъ ничего тяжкаго, ничего труднаго. Такъ точно поступаетъ и Давидъ, и какъ бы такъ говоритъ: не на слова Хусія я возлагаю надежду спасенія, но на Твое содѣйствіе. И смотри, съ какимъ душевнымъ расположеніемъ онъ говоритъ теперь, равно какъ и всегда. Онъ не сказалъ: Господи Боже, но: Господи Боже мой, какъ и въ другомъ мѣстѣ говоритъ: Боже, Боже мой, къ Тебѣ утренюю (Пс. LXII, 1). Онъ обращался съ просьбою къ Богу, и подобно всѣмъ другимъ, и особенно — по преизбытку любви къ Нему. Такъ поступаетъ и Богъ въ отношеніи къ праведнымъ: будучи общимъ Богомъ всѣхъ, онъ называетъ себя особенно Богомъ праведныхъ: Азъ Богъ Авраамовъ и Богъ Исааковъ и Богъ Іаковль (Исх. III, 6). И посмотри /с. 64/ на любомудріе пророка; сказавъ: Господи Боже мой, на Тя уповахъ, онъ не прибавилъ: накажи противника моего, погуби врага моего, но что? Проситъ только о себѣ и говоритъ: спаси мя, т. е. не попусти мнѣ терпѣть зло отъ всѣхъ гонящихъ мя, и избави мя. Замѣть, какъ онъ и среди страданій не называетъ по имени отцегонителя, уважая природу и въ несчастіи, видя въ немъ сына и во время борьбы, не забывая родительскихъ чувствъ и въ опасностяхъ. Такъ онъ былъ чадолюбивъ и человѣколюбивъ, или — лучше — такъ былъ любомудръ! Не столько необходимость природы сдѣлала его такимъ, сколько кротость души, и все дѣло онъ приписывалъ больше войску, нежели тирану; и потому говоритъ: спаси мя отъ всѣхъ гонящихъ мя, и избави мя. Видишь ли, какъ незлобно онъ упоминаетъ и объ нихъ? Не сказалъ: спаси мя отъ воюющихъ противъ меня, отъ расхищающихъ мою собственность, отъ пресыщающихся моими царскими сокровищами, но: гонящихъ мя. Да не когда похититъ яко левъ душу мою, не сущу избавляющу, ниже спасающу (ст. 8). Впрочемъ онъ и войско собралъ, и многихъ имѣлъ на своей сторонѣ; почему же онъ говоритъ: не сущу избавляющу, ниже спасающу? Потому, что и содѣйствіе цѣлой вселенной онъ считалъ ни за что, если бы не получалъ помощи свыше, равно какъ при этой помощи не считалъ себя одинокимъ, хотя бы оставленъ былъ всѣми. Вотъ почему онъ и говорилъ: не спасается царь многою силою, и исполинъ не спасется множествомъ крѣпости своея (Пс. XXXII, 16). Нѣкоторые, принимая эти слова въ переносномъ смыслѣ, говорятъ, что левъ и гонящіе означаютъ діавола и злыхъ духовъ. Пророкъ, видя, что сынъ увлеченъ діаволомъ и находится въ его власти, проситъ, чтобы не случилось того же и съ нимъ самимъ, и указываетъ причину, почему сынъ подвергся этому. Какая же это причина? Нечестіемъ, говоритъ, отъ отвратилъ отъ себя помощь Божію; поэтому я прибавляетъ: не сущу избавляющу, ниже спасающу. А что львомъ въ Писаніи называется діаволъ, о томъ, послушай, какъ оно говоритъ: супостатъ вашъ діаволъ, яко левъ рыкая ходитъ, искій кого поглотити (1 Петр. V, 8). И самъ пророкъ въ другомъ мѣстѣ говоритъ: и попереши льва и змія (Пс. XC, 13). Этотъ звѣрь принимаетъ различные виды; но, если мы будемъ бодрствовать, то и левъ и змій будетъ ничтожнѣе всякаго праха, и никогда прямо не нападетъ на насъ, а если и нападетъ, то будетъ попранъ, потому что вы будете, сказалъ Господь, наступати на змію и скорпію (Лук. X, 19). Онъ ходитъ, какъ левъ, съ великою яростію, но если нападетъ на имѣющихъ Христа, и крестъ на челѣ, и огонь Духа, и свѣтильникъ никогда не угасающій, то не въ состояніи будетъ даже взглянуть на нихъ, но, обратившись назадъ, /с. 65/ убѣжитъ и не посмѣетъ возвратиться. А дабы тебѣ убѣдиться, что сказанное мною — не пустословіе, посмотри на Павла. Онъ также былъ человѣкъ, и однако этотъ левъ такъ боялся его, что бѣгалъ отъ одеждъ и тѣни его. И неудивительно; онъ не могъ выносить благоуханія Христова, исходившаго и распространявшагося отъ Павла, не могъ взирать на свѣтильникъ добродѣтели. Господи Боже мой, аще сотворихъ сіе, аще есть неправда въ руку моею (ст. 4). Всегда нужно помнить, что должно не просто только молиться, но молиться такъ, чтобы быть услышану. Молитва недостаточна для полученія желаемаго, если мы не будемъ возсылать ее такъ, какъ угодно Богу. И фарисей молился, но не получилъ пользы; и іудеи также молились, но Богъ отвращался отъ моленій ихъ, потому что они молились не такъ, какъ должно молиться. Поэтому намъ заповѣдано молиться такою молитвою, которая {85} могла бы быть вполнѣ услышана. Это пророкъ выразилъ и въ предыдущемъ псалмѣ, гдѣ не только просилъ быть услышаннымъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ сдѣлалъ все должное и съ своей стороны. Что же такое? Именно: измыю на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу; еще: утрудихся воздыханіемъ моимъ; еще: отступите отъ мене вси дѣлающіи беззаконіе; и еще: смятеся, отъ ярости око мое (Псал. VI, 6-9).

4. Все это, именно: рыданія, слезы, воздыханія, удаленіе отъ людей порочныхъ, страхъ и опасеніе суда Божія, достаточны для того, чтобы быть услышаннымъ отъ Бога. И въ другомъ мѣстѣ пророкъ сказалъ: услыша Богъ правды моея, въ скорби распространилъ мя еси (Пс. IV, 2). Чтобы быть услышаннымъ отъ Бога, это зависитъ отъ слѣдующихъ условій: во-первыхъ, если мы достойны получить просимое; во-вторыхъ, если мы молимся согласно съ законами Божіими; въ-третьихъ, если молимся непрестанно; въ четвертыхъ, если не просимъ ничего житейскаго; въ пятыхъ, если просимъ полезнаго; въ шестыхъ, если исполняемъ должное и съ своей стороны. Такимъ образомъ многіе были услышаны: Корнилій былъ услышанъ за жизнь (Дѣян. X, 4), сирофиникіянка — за постоянство въ молитвѣ (Мар. VII, 26), Соломонъ — за предметъ прошенія: занеже, сказано было ему, не просилъ еси богатства, ниже душъ врагъ твоихъ (3 Цар. III, 11), мытарь — за смиреніе (Лук. XVIII, 14), другіе — за другое. Какъ отъ этого зависитъ — быть услышаннымъ, такъ быть неуслышаннымъ, — зависитъ отъ противнаго тому, хотя бы молящіеся были праведники. Кто былъ праведнѣе Павла? Но когда онъ просилъ безполезнаго, то не былъ услышанъ: о семъ, говоритъ онъ, трикраты Господа молихъ, и рече ми: довлѣетъ ти благодать Моя (2 Кор. XII, 8, 9). Кто также праведнѣе Моисея? Но и онъ не былъ услышанъ, и /с. 66/ ему Господь сказалъ: довлѣетъ ти (Второз. III, 16); онъ просилъ о томъ, чтобы ему войти въ землю обѣтованную, но это было безполезно, потому Богъ и не попустилъ ему. Кромѣ того мы бываемъ не услышаны еще и по другой причинѣ, именно — когда молясь не оставляемъ грѣховъ своихъ. На это указалъ Богъ, когда сказалъ объ іудеяхъ Іереміи: не молися о людехъ сихъ: еда не видиши, что сіи творятъ (Іерем. VII, 16)? Они, говоритъ, не отстаютъ отъ нечестія, а ты просишь за нихъ? Но я не услышу тебя. Также, когда мы просимъ чего-нибудь противъ враговъ, тогда не только не бываемъ услышаны, но еще оскорбляемъ Бога. Молитва есть врачество; и если мы не знаемъ, какъ должно приложить это врачество, то не получаемъ отъ него никакой пользы. Но посмотримъ, что говоритъ пророкъ въ словахъ молитвы: Господи Боже мой, аще сотворихъ сіе. Что значитъ: аще сотворихъ сіе? Я страдаю, говоритъ; но развѣ я возставалъ противъ отца, развѣ я сдѣлалъ такое беззаконіе? И здѣсь опять онъ не рѣшается назвать по имени беззаконника, но сѣтуетъ и стыдится за сына. Какъ благородный человѣкъ, если увидѣлъ бы жену свою прелюбодѣйствующею, не рѣшился бы назвать грѣха ея по имени, такъ точно поступаетъ и онъ; не говоритъ: развѣ я возставалъ противъ родителя, развѣ я былъ отцегонителемъ, но: аще сотворихъ сіе. Что я, {86} говоритъ, упоминаю объ этомъ? Что за добродѣтель — не быть отцегонителемъ, чего никто не увидитъ и между дикими звѣрями? Аще есть неправда въ руку моею. Не говорю о той неправдѣ; но и никакой другой неправды не найдется въ рукахъ моихъ. Онъ говоритъ это не по гордости, но будучи вынужденъ указать на добрыя дѣла свои. Впрочемъ сказанное еще не такъ важно, какъ то, что слѣдуетъ далѣе. Что же такое? Аще воздахъ воздающымъ ми зло (ст. 5), говоритъ. Слушайте внимательно. Сказанное въ этихъ словахъ — немаловажно. Хорошо — не обижать; но гораздо лучше и достойнѣе любомудрой души — не мстить за обиды. Хотя законъ дозволялъ это, повелѣвая исторгать око за око, и зубъ за зубъ (Второз. XIX, 21), хотя мщеніе не было нарушеніемъ закона, но онъ былъ такъ любомудръ, что не только не нарушалъ закона, но во многомъ превосходилъ законъ и восходилъ выше предѣловъ его, такъ какъ онъ не считалъ достаточнымъ для добродѣтели не переступать предѣловъ заповѣдей. Какъ апостолъ Павелъ, позволяя отъ благовѣстія жити, самъ не жилъ, но проповѣдывалъ евангеліе безмездно (1 Кор. IX, 14), такъ и блаженный Давидъ, не смотря на то, что законъ дозволялъ мстить за обиды, не оставался въ этихъ предѣлахъ, но превосходилъ ихъ. Отъ насъ же требуется — не только не мстить врагамъ, но и благодѣтельствовать имъ: молитеся за /с. 67/ творящихъ вамъ напасть, добро творите, сказалъ Господь, ненавидящымъ васъ (Матѳ. V, 44). Для Давида немаловажно было — не мстить, но гораздо выше заповѣди закона; поэтому онъ и говоритъ: аще сотворихѣ сіе, аще есть неправда въ руку моею, аще воздахъ воздающымъ ми зло. Въ отношеніи къ сыну, конечно, препятствовала этому сама природа; но оскорблялъ ли я, говоритъ, кого-нибудь, или мстилъ ли другимъ? Какое же прощеніе, какое оправданіе можемъ имѣть мы, которые послѣ пришествія Христова не достигаемъ мѣры жившихъ въ ветхомъ завѣтѣ, тогда какъ отъ васъ требуется это съ большимъ избыткомъ? Аще не избудетъ, сказалъ Господь, правда ваша паче фарисей, не внидете въ царствіе небесное (Матѳ. V, 20). Какъ жившій подъ закономъ и дѣлавшій добро неравенъ жившему до закона и дѣлавшему тоже, такъ и живущій подъ благодатію неравенъ жившему подъ закономъ, но и по времени есть между ними великое различіе. Павелъ, объясняя это въ отношеніи къ пороку и въ отношеніи къ добродѣтели, смотри, какъ много удивляется однимъ и какъ считаетъ достойными другихъ большого наказанія: егда бо языцы, говоритъ онъ, не имуще закона, естествомъ законная творятъ, сіи закона не имуще, сами себѣ суть законъ (Рим. II, 14).

5. Видишь ли, какъ онъ хвалитъ и прославляетъ дѣлавшихъ добро безъ закона? Посмотри же, какъ онъ считаетъ достойными большого {87} наказанія согрѣшающихъ подъ благодатію въ сравненіи съ грѣшившими подъ закономъ: отверглся кто, говоритъ онъ, закона Моѵсеова, безъ милосердія при двоихъ или тріехъ свидѣтелехъ умираетъ. Колико мните горшія сподобится муки, иже Сына Божія поправый, и кровь завѣтную скверну возмнивъ (Евр. X, 28, 29)? А грѣшившихъ прежде закона считаетъ онъ достойными меньшаго наказанія въ сравненіи съ грѣшившими подъ закономъ: елицы, говоритъ, беззаконно согрѣшиша, беззаконно и погибнутъ, т. е. будутъ наказаны легче, не имѣя своимъ обвинителемъ закона, а одну только природу, и елицы въ законѣ согрѣшиша, закономъ судъ пріимутъ, т. е. будутъ наказаны тяжелѣе, имѣя своимъ обвинителемъ, кромѣ природы, и законъ (Рим. II, 12). Да отпаду убо отъ врагъ моихъ тощъ, да поженетъ убо врагъ душу мою, и да постигнетъ, и поперетъ въ землю животъ мой, и славу мою въ персть вселитъ (ст. 5, 6). Видишь ли дерзновеніе праведника и чистѣйшую совѣсть его? Если бы онъ не былъ совершенно увѣренъ въ себѣ, онъ не обрекалъ бы себя на такія бѣдствія.

Смыслъ словъ его слѣдующій: если я обижалъ, если я мстилъ, то пусть случится со мною то и то. Онъ самъ на себя произноситъ приговоръ и проситъ судить его и наказать не по мѣрѣ, но гораздо больше заслуженнаго, обрекаетъ себя на наказаніе, ка/с. 68/кого и законъ не назначалъ ему. Посмотри, каково это наказаніе: да отпаду убо, говоритъ, отъ врагъ моихъ тощъ, да поженетъ убо врагъ душу мою, и да постигнетъ и поперетъ въ землю животъ мой, и славу мою въ персть вселитъ, т. е. пусть погубитъ меня съ безславіемъ и безчестіемъ, пусть истребитъ вмѣстѣ съ жизнію моею и славу мою. Что значитъ: и славу мою въ персть вселитъ? Это значитъ: пусть унизитъ, пусть попираетъ ногами, пусть я сдѣлаюсь добычею враговъ. Кто можетъ быть нечестивѣе Авессалома, безстыднаго и необузданнаго оскорбителя, который преслѣдовалъ отца своего, притомъ такого отца, такъ кроткаго и смиреннаго? Что же? Воздавалъ ли Давидъ зломъ — дѣлавшимъ ему зло? Помнилъ онъ зло? Никогда. Если разсмотришь исторію Саула, то такой отвѣтъ сдѣлается для тебя совершенно яснымъ. Въ самомъ дѣлѣ, того, который послѣ тысячи благодѣяній, трофеевъ, побѣдъ дѣлалъ ему зло, строилъ противъ него козни, каждый день старался умертвить его, онъ, захвативъ въ свои руки одинъ, два и много разъ спящимъ, какъ бы заключеннымъ въ темницѣ и не имѣвшимъ съ собою стражи, пощадилъ, хотя многіе совѣтовали поразить и умертвить его, удержалъ свой гнѣвъ, хотя зналъ, что, оставляя ему возможность избѣжать смерти, онъ сохранитъ себѣ непріятеля и непримиримаго врага. Но ни воспоминаніе прошедшаго, ни страхъ будущаго, и ничто другое подобное не побудило его рѣшиться на убійство. Онъ руководился любомудріемъ, удерживалъ свою руку, обуздывалъ свой гнѣвъ и предпочиталъ лучше подвергаться опасностямъ и кознямъ, лишиться отечества и свободы, чѣмъ поразить и умертвить врага, который {88} враждовалъ противъ него напрасно и безъ причины, который послѣ безчисленныхъ благодѣяній угрожалъ ему смертію. И изъ многаго другого можно видѣть любомудрую его душу. Потому-то онъ и обрекалъ себя на многія и тяжкія бѣдствія, какъ-то: остаться безъ успѣха, быть побѣжденнымъ врагами съ великою для себя опасностію, подвергнуться безславной смерти, и притомъ — что ужаснѣе самой смерти — испытать это отъ враговъ; потому онъ и употреблялъ всѣ мѣры, чтобы послѣ смерти оставить о себѣ добрую память. Между тѣмъ, смотри, на какія бѣдствія онъ обрекаетъ себя: трудиться безъ пользы, предоставить побѣду надъ собою врагамъ, умереть, и притомъ не обыкновенною смертію, но такъ, чтобы и память объ немъ истребилась, — смертію безславною. Конечно, онъ не обрекалъ бы себя на все это, если бы по совѣсти не былъ совершенно увѣренъ въ себѣ. Если же онъ имѣлъ враговъ, то это — не его вина; онъ самъ не подавалъ къ тому поводовъ. Какой подалъ онъ поводъ ко враждѣ сыну? Какой — Саулу? Когда сынъ сдѣлалъ достойное наказанія, онъ не возвра/с. 69/тилъ ли и не принялъ ли его, подвергнувъ временному вразумленію? А Саула, угрожавшаго ему смертію, онъ не спасъ ли, имѣя его неоднократно въ рукахъ своихъ (2 Цар. XIV, 21; 1 Цар. XXIV, 7)? Поэтому не на то смотри, имѣлъ ли онъ враговъ, а на то, самъ ли онъ сдѣлалъ ихъ врагами своими. И Христосъ заповѣдалъ не то, чтобы не имѣть враговъ, — это не въ нашей власти, — но не ненавидѣть ихъ; въ этомъ мы властны, а въ томъ — нѣтъ. Быть ненавидимыми напрасно, — зависитъ не отъ нашей воли, но отъ ненавидящихъ. Такъ злые люди обыкновенно ненавидятъ добрыхъ безъ причины и напрасно. Такъ и Христа ненавидѣли напрасно, какъ Онъ Самъ говоритъ: возненавидѣша Мя туне (Іоан. XV, 25). И апостолы имѣли враговъ — лжеапостоловъ, и пророки — лжепророковъ. Не о томъ должно заботиться, чтобы не имѣть враговъ, но чтобы не имѣть ихъ справедливо, или по своей винѣ чтобы намъ, хотя бы мы тысящекратно были ненавидимы, самимъ не ненавидѣть и не отвращаться отъ другихъ, потому что въ этомъ и состоитъ вражда — въ ненависти и отвращеніи. Когда я бываю ненавидимъ, а самъ не ненавижу, тогда другой имѣетъ меня врагомъ, а не я его. Если я молюсь за него, если желаю благодѣтельствовать ему, то какъ я могу считать его врагомъ? Вотъ почему и Павелъ говоритъ: аще возможно, еже отъ васъ, со всѣми человѣки миръ имѣйте (Рим. XII, 18).

6. Итакъ, будемъ исполнять должное съ нашей стороны, и тѣмъ самымъ заслужимъ достаточную похвалу. Что же нужно съ нашей стороны? А вотъ примѣръ: тебя такой-то ненавидитъ и обижаетъ? Ты люби его и благодѣтельствуй ему. Тебя онъ безчеститъ и поноситъ? Ты благословляй и хвали его. Но онъ и послѣ этого не прекращаетъ вражды своей? Въ такомъ случаѣ онъ доставляетъ тебѣ большую награду. Подлинно, злые люди, чѣмъ упорнѣе продолжаютъ вражду, не смотря на наше расположеніе къ нимъ, тѣмъ славнѣе приготовляютъ намъ награды и тѣмъ слабѣе дѣлаютъ самихъ себя. Кто ненавидитъ и не прекращаетъ вражды, тотъ мучится, истощается, проводитъ жизнь въ постоянной войнѣ; а кто выше этихъ стрѣлъ, тотъ стоитъ вдали отъ треволненій, доставляетъ себѣ, а не врагу величайшую пользу и, стараясь примириться съ нимъ и не враждовать, избавляетъ себя отъ войны и ссоры. Итакъ, будемъ избѣгать вражды съ другими и исторгнемъ корень ея — тщеславіе и сребролюбіе, потому что всякая вражда происходитъ или изъ пристрастія {89} къ деньгамъ, или изъ тщеславія. Если же будемъ выше этихъ страстей, то будемъ и выше вражды. Оскорбилъ ли тебя кто-нибудь, — переноси мужественно; не тебя онъ оскорбилъ, а самого себя. Ударилъ ли тебя кто-нибудь, — не поднимай дес/с. 70/ницы своей; онъ въ тоже время ударилъ себя самого, поразивъ тебя рукою, а себя гнѣвомъ, и пріобрѣтши себѣ дурное мнѣніе отъ всѣхъ. Если же это кажется тебѣ труднымъ, то представь, что кто-нибудь въ бѣшенствѣ разорвалъ твою одежду, и скажи: кто потерпѣлъ зло, — ты ли, подвергшійся этому, или онъ, сдѣлавшій это? Очевидно онъ. Хотя тутъ у тебя разорвана одежда, но сдѣлавшій это потерпѣлъ большее зло, чѣмъ пострадавшій, потому что у кого разорвано сердце, — чтó производитъ гнѣвъ, — тотъ потерпѣлъ не гораздо ли большій вредъ, чѣмъ ты, не испытавшій ничего такого? Не говори, что одежда — твоя; онъ еще прежде разорвалъ свое собственное сердце. Какъ болѣзнь — желтуха не можетъ обнаружиться, если желчь не разольется и не выступитъ изъ своихъ предѣловъ, такъ и гнѣвъ не сдѣлается неумѣреннымъ, если не разорвется сердце. И какъ ты, видя страждущаго желтухою, хотя бы онъ сдѣлалъ тебѣ тысячи золъ, не пожелаешь взять на себя болѣзнь его, такъ поступай и съ гнѣвомъ. Не соревнуй, не подражай злобѣ, но жалѣй того, кто не обуздываетъ въ себѣ этого звѣря и прежде всѣхъ вредитъ и губитъ самого себя. А что дѣйствительно такіе люди вредятъ самимъ себѣ, это можно слышать отъ многихъ, которые, стараясь прекратить вражду, убѣждаютъ враждующихъ такъ: пощади самого себя, ты вредишь самому себѣ. Такова злоба; она вредитъ только тому, кто питаетъ ее, и низвращаетъ все. Итакъ, желая отмстить другимъ, не будемъ лишать сами себя тихой пристани. Если бы кто-нибудь, претерпѣвая кораблекрушеніе и утопая, сталъ поносить тебя, стоящаго на землѣ, то, конечно, ты не оскорбился бы и не сошелъ бы съ земли, чтобы утонуть вмѣстѣ съ нимъ. Такъ разсуждай и здѣсь: кто оскорбляетъ и поноситъ тебя, тотъ подвергается кораблекрушенію, или бурѣ, и утопаетъ, попавши въ водоворотъ гнѣва; а ты, перенося это мужественно, остаешься спокойнымъ въ пристани, на берегу. Если же ты увлечешься подражать ему, то потошишь не его, а себя самого. Воскресни, Господи, гнѣвомъ Твоимъ, вознесися въ концахъ врагъ Твоихъ (ст. 7). Пророкъ говоритъ такъ, выражая, что Богъ возстаетъ и не во гнѣвѣ; напримѣръ, когда онъ говоритъ: воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой (Пс. III, 8). Когда ты слышишь: воскресни, то не разумѣй ничего тѣлеснаго. Какъ сидѣніе въ отношеніи къ Богу не означаетъ ничего тѣлеснаго, такъ и это. Ты, говоритъ Псалмопѣвецъ, сѣдяй во вѣкъ (Пс. XC, 9; XXVIII, 10). Что же именно означается здѣсь сидѣніемъ? Твердость, неподвижность, неизмѣнность естества, постоянство, какъ выразилъ онъ и самымъ противоположеніемъ, потому что, сказавъ: Ты сѣдяй во вѣки, онъ присовокупилъ: вы же потребитеся во вѣкъ (Пс. XCI, 8). Какъ сидѣніе у Бога не есть тѣлес/с. 71/ное, такъ и возстаніе: первымъ означается постоянство, а послѣднимъ сила наказующая и сокрушающая. Впрочемъ, оно иногда означаетъ еще {90} судебную власть; напримѣръ, когда онъ говоритъ: сѣлъ еси на престолѣ судяй правду (Пс. IX, 5), и Даніилъ: престоли поставишася и Судія сѣде (Дан. VII, 9). Означаетъ еще царскую власть; напримѣръ, когда онъ говоритъ: престолъ Твой, Боже, въ вѣкъ вѣка, жезлъ правости, жезлъ царствія Твоего (Пс. XLIV, 7). Поэтому и выраженіе: сѣди одесную Мене (Пс. CIX, 1) означаетъ равенство чести. Что значитъ: гнѣвомъ Твоимъ? И это также должно разумѣть богоприлично. Гнѣвъ Божій не есть страсть, но означаетъ наказаніе и мученіе. Вознесися въ концахъ врагъ Твоихъ. Другой переводчикъ говоритъ: во гнѣвѣ на (ἐν θυμῷ ἐπὶ) враговъ Твоихъ [4]; третій: въ ярости огорчающихъ меня (ἐν χολῷ τῶν θλιβόντων με) [5]; четвертый: въ негодованіи связующихъ (ἐν ἀνυπερθεσίαις ἐνδεσούντων) [6]; въ еврейскомъ: въ концахъ (вевароѳ). Смотри, какъ и здѣсь пророкъ не мститъ за себя самого, а говоритъ о славѣ Божіей. Не сказалъ просто: накажи враговъ моихъ, или враговъ Твоихъ, но: вознесися. Но какъ можетъ вознестись Высокій? Тотъ, который всегда есть Высочайшій? Высота естества Его не уменьшается и не увеличивается; Онъ совершенъ и вседоволенъ и всегда пребываетъ однимъ и тѣмъ же. Какъ же и какимъ образомъ Онъ возносится? Онъ возносится въ душахъ многихъ. Напримѣръ, Онъ часто долготерпитъ; а враги не понимаютъ Его долготерпѣнія, считаютъ это униженіемъ и безсиліемъ, такъ что Онъ унижается не на самомъ дѣлѣ, а въ душахъ ихъ.

7. Какъ солнце кажется несвѣтлымъ для больныхъ глазами, такъ точно Богъ представляется малымъ и безсильнымъ въ умахъ такихъ людей. Но какъ солнце только кажется такимъ по болѣзни страждущихъ, а на самомъ дѣлѣ не темно, такъ и Богъ, хотя представляется безсильнымъ по безумію такихъ людей, но на самомъ дѣлѣ не безсиленъ. Что же говоритъ праведникъ? Вознесись и предъ врагами нашими, отмсти и покажи силу Свою, чтобы считающіе Тебя малымъ увидѣли славу Твою изъ того, что потерпятъ они. Видишь, какъ онъ имѣетъ въ виду не себя, а Бога. Подъ словомъ: въ концахъ одни разумѣютъ: на главахъ; другіе: пусть никто изъ враговъ не избѣгнетъ. Велика добродѣтель праведника, если у него съ Богомъ одни и тѣ же враги и одни и тѣ же друзья; равно какъ велика злоба того, кто имѣетъ друзей Божіихъ своими врагами и враговъ Его своими друзьями. /с. 72/ Какъ о Богѣ говорится, что Онъ имѣетъ враговъ, не потому, чтобы Онъ ненавидѣлъ ихъ или отвращался отъ нихъ, а потому, что Онъ не терпитъ злыхъ дѣлъ ихъ, такъ и праведникъ имѣетъ враговъ, не желая мстить имъ, но отвращаясь злобы ихъ. И востани, Господи Боже мой, повелѣніемъ, имже заповѣдалъ еси (ст. 7). Другой переводчикъ говоритъ: судомъ (κρίματι) [7]. И сонмъ людей обыдетъ Тя (ст. 8). Другой: да обыдетъ (κυκλώσατω) Тя [8]. И о томъ на высоту обратися, Господи. Другой переводчикъ говоритъ: и надъ (ἐπάνω) тѣмъ на высоту обратися [9]. Третій: и на (ἐπὶ) тотъ на высоту обратися [10]; въ еврейскомъ: о томъ (уалеа). Что значитъ: повелѣніемъ, имже заповѣдалъ еси? Такъ, говоритъ, чтобы оказать помощь обижаемымъ и не оставить безъ вниманія подвергающихся кознямъ. То, что Ты заповѣдалъ намъ, Самъ покажи намъ дѣлами. Другіе {91} разумѣютъ здѣсь и нѣчто другое, именно то, что пророкъ обѣщаетъ противиться врагамъ Его. И сонмъ людей обыдетъ Тя. И здѣсь не представляй ничего человѣческаго; хотя выраженія таковы, но мысли — достойны Бога. Что же значитъ: обыдетъ Тя? Иначе сказать: будетъ пѣть Тебѣ, будетъ воспѣвать Тебя, будетъ возсылать Тебѣ великую хвалу. Такъ какъ евреи совершали это хорами, становясь кругомъ въ храмѣ и святилищѣ, и такимъ образомъ возносили благодарственныя пѣснопѣнія, то онъ и выражаетъ хвалу образомъ ихъ стоянія. А смыслъ словъ его слѣдующій: отмсти, помоги; это и предъ врагами возвыситъ Тебя, и народъ Твой будетъ возсылать Тебѣ великія хвалы. Смотри, какъ онъ имѣетъ въ виду не себя, а Бога. Вездѣ онъ выражаетъ желаніе, чтобы Богъ былъ прославляемъ и врагами и своими. И о томъ на высоту обратися. О комъ — о томъ? Сонмѣ. Для него, говоритъ, взойди на высоту; возвысь насъ, возвеличь насъ, сосоверши дѣла высокія, сдѣлай этотъ сонмъ славнымъ и знаменитымъ, возврати ему прежнее благосостояніе. Посмотри, какъ онъ вездѣ съ молитвами соединяетъ и наставленіе. Сказавъ выше: ущедри мя и услыши мя, онъ перемѣняетъ рѣчь на увѣщаніе и говоритъ: сынове человѣчестіи, доколѣ тяжкосердіи (Пс. IV, 2, 3)? И здѣсь, сказавъ: на высоту обратися, Господи, продолжаетъ: Господь судитъ людемъ (ст. 9). Другой переводчикъ говоритъ: Господь будетъ судить (δικάσει) [11]. Людей, думающихъ, что все существуетъ безъ причины и случайно, онъ научаетъ, что надъ дѣ/с. 73/лами нашими есть Промыслъ, требующій отчета въ совершаемомъ. А судъ онъ разумѣетъ здѣсь какъ будущій, такъ и настоящій. Тамъ будетъ судъ всеобщій и открытый, а здѣсь Богъ требуетъ отчета частнымъ образомъ, пробуждая безпечныхъ и располагая невѣрующихъ къ мысли о Промыслѣ надъ всѣмъ. Суди ми, Господи, по правдѣ моей. Другой переводчикъ говоритъ: по праведности моей (τὸ δίκαιον) моей [12]. И по незлобѣ моей: на мя. Да скончается злоба грѣшныхъ (ст. 10). Другой переводчикъ говоритъ: да исполнится озлобленіе на нечестивыхъ (ἀπαρτισθήτω κακώσις κατὰ τῶν ἀσεβῶν) [13]. И исправиши праведнаго. Другой: и утвердиши (ἐδράσεις) праведнаго [14]. Но какъ онъ, говоря въ другомъ мѣстѣ: не вниди въ судъ съ рабомъ Твоимъ (Пс. CXLII, 2), здѣсь говоритъ: суди ми по правдѣ моей? Тамъ говоритъ онъ объ одномъ, а здѣсь о другомъ. Тамъ, говоря: не вниди въ судъ съ рабомъ Твоимъ, онъ выражаетъ: не входи въ судъ Ты со мною, не изслѣдуй жизни моей сравнительно съ благодѣяніями, оказанными Тобою, — почему и присовокупляетъ: яко не оправдится предъ Тобою всякъ живый, т. е. если будетъ судиться съ Тобою. А здѣсь онъ не то говоритъ. Онъ хочетъ быть судимымъ не по Богу, а самъ по себѣ; поэтому и говоритъ: по правдѣ моей, т. е. по моей праведности. Праведностію здѣсь онъ называетъ то, что онъ не простиралъ ни на что рукъ неправедно; это онъ выразилъ выше въ словахъ: аще сотворихъ сіе, и слѣдующихъ (ст. 4). Тоже самое онъ выражаетъ и словами: по незлобѣ моей; вотъ почему, говоритъ, я хочу быть {92} судимымъ. Велико и здѣсь дерзновеніе праведника. Говоритъ же онъ это, будучи вынужденъ необходимостію. Какою? Тѣмъ, что многіе неразумные люди, по поводу страданій его, составили себѣ дурное о немъ мнѣніе. Есть много людей неразумныхъ, которые изъ несчастій другого обыкновенно выводятъ дурное заключеніе объ его жизни. Такъ было съ Іовомъ. Не зная за нимъ ничего худого, говорили ему: по грѣхамъ твоимъ ты еще мало наказанъ (Іов. XXXIII, 27). И Павла варвары приняли за человѣка порочнаго и преступнаго, когда эхидна повисла на рукѣ его, почему и говорили: человѣка сего спасена отъ моря судъ Божій жити не остави (Дѣян. XXVIII, 4). И Семей называлъ Давида человѣкоубійцею, составивъ объ немъ такое дурное мнѣніе по его несчастію (2 Цар. XVI, 7).

8. Итакъ, чтобы и съ вами не случилось того же, побесѣдуемъ объ этомъ немного. Дѣйствительно, я слышу, какъ многіе /с. 74/ говорятъ: если бы Богъ любилъ бѣдныхъ, то Онъ не попустилъ бы имъ быть бѣдными, — слышу, какъ другіе, видя кого-нибудь страждущимъ продолжительнымъ недугомъ и болѣзнію, говорятъ: гдѣ же милостыни его, гдѣ добрыя дѣла его? Поэтому, чтобы и вамъ не грѣшить такимъ образомъ, разсудимъ объ этомъ. Если и человѣкъ здравомыслящій не можетъ ненавидѣть добрыхъ и любить злыхъ, то какъ ты осмѣливаешься говорить это о Господѣ, — будто Богъ ненавидитъ бѣдныхъ, хотя бы они были добродѣтельными, и любитъ богатыхъ, хотя бы они были порочными, — отверзая уста на богохульство и не понимая важности этого заблужденія?

Чтобы тебѣ не грѣшить такимъ образомъ, узнай, что Богъ любитъ и что ненавидитъ. Кого же любитъ Онъ? Того, кто исполняетъ заповѣди Его. Сего Азъ возлюблю, говоритъ Онъ, и пріиду къ нему (Іоан. XIV, 21, 23), — не богатаго, не здороваго, но повинующагося Моимъ повелѣніямъ. А кого ненавидитъ Онъ и отвращается? Того, кто не исполняетъ заповѣдей Его. Итакъ, когда ты увидишь кого-нибудь неисполняющаго заповѣдей Его, то, хотя бы онъ былъ здоровымъ, хотя бы окруженъ былъ богатствомъ, считай его въ числѣ ненавидимыхъ Богомъ; а добродѣтельнаго, хотя бы ты видѣлъ его въ болѣзни, или бѣдности, считай въ числѣ любимыхъ Имъ. Не къ тѣмъ — любовь Его, а къ этимъ. Не видишь ли ты и въ житейскихъ дѣлахъ, что любимые царями особенно и прежде всѣхъ подвергаются опасностямъ въ сраженіяхъ, получаютъ раны, посылаются въ походъ? Не слышалъ ли ты, что егоже любитъ Господь, наказуетъ, біетъ же всякаго сына его же пріемлетъ (Евр. XII, 6)? Но многіе, скажешь, соблазняются, видя это. Такъ, но — не по винѣ добродѣтельныхъ, а по собственному невѣжеству. Не здѣсь вѣдь воздаяніе за труды наши; здѣсь подвиги, а награды и вѣнцы — послѣ. Не ищи же во время подвиговъ и въ день борьбы покоя и безопасности, не смѣшивай различныхъ временъ. Но многіе, скажешь, немощны. Богъ промышляетъ и объ нихъ; Онъ сдѣлалъ, что многіе и изъ праведниковъ пользуются благополучіемъ еще здѣсь, — не для нихъ самихъ, но для немощныхъ. Поэтому, если соблазняютъ тебя праведники, находящіеся въ скорби, то пусть утвердятъ тебя живущіе въ покоѣ; и если смущаютъ тебя порочные, пользующіеся {93} благополучіемъ, то пусть исправятъ тебя подвергающіеся наказанію и мученію. Развѣ ты не слышалъ Христа, Который говоритъ: въ мірѣ скорбни будете (Іоан. XVI, 33)? Почему же ты ищещь покоя, когда Онъ сказалъ это? Развѣ ты не слышалъ еще, какъ Онъ говоритъ: міръ возрадуется, вы же всегда печални будете (Іоан. XVI, 20)? Такимъ образомъ людямъ неразум/с. 75/нымъ справедливо можно было бы соблазняться, если бы происходило противное тому, что Онъ сказалъ; а если все происходитъ такъ, какъ слѣдуетъ, то почему ты соблазняешься? Но для чего, скажешь, Богъ установилъ такъ? Не изслѣдуй и не испытывай. Еда речетъ зданіе создавшему: почто мя сотворилъ еси тако (Рим. IX, 20)? Вотъ почему и пророкъ, укоряя іудеевъ за то, что они, преисполнившись безчисленными пороками, изслѣдовали пути Божіи, говоритъ: разумѣти пути Моя желаютъ, яко людіе правду сотворившіи и суда Бога своего не оставившіи (Ис. LVIII, 2); они поступали подобно тому, какъ если бы какой-нибудь слуга, огорчившій господина и виновный въ тысячѣ проступковъ, вмѣсто того, чтобы утишить гнѣвъ господина, сталъ требовать отчета, почему онъ поступилъ такимъ образомъ. Не изслѣдуй же этого, вмѣсто того, чтобы плакать и сокрушаться и омывать грѣхи свои. Говорю это не потому, чтобы я не могъ представить причины, но желая обратить тебя отъ этой пытливости къ попеченію о собственномъ спасеніи. Для чего Онъ установилъ такимъ образомъ? По снисхожденію къ роду человѣческому. Труды Онъ назначилъ здѣсь, гдѣ жизнь краткая, а вѣнцы сохранилъ для будущаго, гдѣ жизнь нестарѣющаяся и безсмертная. Эти труды скоро оканчиваются и проходятъ, а то остается вѣчнымъ и никогда не будетъ имѣть конца. Съ другой стороны чрезъ это Онъ упражняетъ души въ любви къ добродѣтели. Когда душа избираетъ добродѣтель, не смотря на трудности и еще не получая награды, то оказываетъ расположеніе и великое усердіе къ ней; и когда она убѣгаетъ порока, не смотря на его удовольствія и еще не подвергаясь наказанію, то научается ненавидѣть его и отвращаться. Такимъ образомъ она пріобрѣтаетъ навыкъ — отвращаться отъ порока и любить добродѣтель. Есть и другая причина. Какая? Та, что скорбь особенно располагаетъ насъ къ любомудрію и дѣлаетъ крѣпкими. А вмѣстѣ съ этою — еще иная причина. Какая? Богъ хочетъ научить насъ презирать настоящее, не прилѣпляться и не привязываться къ нему. Для того Онъ и назначилъ здѣсь скорби и труды, и все пріятное и радостное сдѣлалъ скоропреходящимъ. Да скончается злоба грѣшныхъ, и исправиши праведнаго (ст. 10). Что значитъ: да скончается? Пошли, говоритъ, наказаніе и останови злобу ихъ. Какъ гнилыя раны очищаются горькими лѣкарствами, прижиганіями и отсѣченіями, такъ и пороки останавливаются наказаніемъ.

9. Зная это, мы должны оплакивать не тѣхъ, которые наказываются и страдаютъ, а тѣхъ, которые грѣшатъ безнаказанно. Первое зло — грѣшить, а второе — согрѣшающимъ не получатъ никакого врачеванія, или, справедливѣе сказать, это и есть пер/с. 76/вое и тягчайшее зло. Подобно тому какъ тяжело не болѣзни подвергаться, а заболѣвъ не получать врачеванія, и какъ мы жалѣемъ не столько того, кто имѣетъ гнилостную рану, сколько того, кто имѣя ее лежитъ и не получаетъ помощи отъ врача, а кому дѣлаютъ отсѣченія и прижиганія, того мы считаемъ возвращающимся къ здоровью, обращая вниманіе не на боль, происходящую {94} отъ рѣзанія, а на выздоровленіе, такъ должно думать и о душѣ: печалиться и скорбѣть слѣдуетъ не о тѣхъ, которые наказываются, — ихъ возвращаютъ къ здоровью, — но о тѣхъ, которые грѣшатъ безнаказанно. Но, скажешь, если наказанія удерживаютъ отъ пороковъ, то почему мы не каждый день наказываемся за грѣхи? Потому что если бы такъ было, то родъ человѣческій давно уничтожился бы и не было бы времени для покаянія. Вспомни Павла. Если бы онъ былъ наказанъ за гоненіе и умерщвленъ, то какъ онъ имѣлъ бы время покаяться, послѣ покаянія совершить множество добрыхъ дѣлъ и, такъ сказать, всю вселенную привести отъ заблужденія къ истинѣ? Не видишь ли, что и врачи, когда кто имѣетъ много ранъ, употребляютъ лѣкарство не настолько сильное, какого требуетъ свойство ранъ, но какое могутъ перенести силы больного, чтобы, врачуя раны, не погубить больного? Поэтому и Богъ наказываетъ не всѣхъ вдругъ и не всѣхъ по заслугамъ, но слегка и постепенно; и часто, наказывая одного, вразумляетъ чрезъ него многихъ другихъ. Такъ часто бываетъ и съ тѣломъ: отсѣченіе одного члена доставляетъ здоровье многимъ другимъ. Посмотри, какъ проникнута любовію душа праведника, какъ онъ всегда ищетъ пользы общей и истребленія пороковъ, — не того, чтобы отмщено было врагамъ его, но чтобы они отстали отъ пороковъ. Будемъ же и мы всегда имѣть въ виду, какъ бы прекратились пороки; будемъ скорбѣть о тѣхъ, которые погрязли въ нихъ, хотя бы они были одѣты въ шелковыя одежды, и ублажать тѣхъ, хоторые живутъ добродѣтельно, хотя бы они боролись съ крайнею бѣдностію, оставимъ внѣшность и проникнемъ въ душу тѣхъ и другихъ. Тогда мы и увидимъ богатство одного и бѣдность другого. Въ самомъ дѣлѣ, что за важность, когда кто-нибудь снаружи одѣтъ въ блестящія одежды? Чѣмъ онъ отличается отъ мастерскихъ и вѣшалокъ? Чѣмъ онъ богаче тѣхъ, кто ими торгуетъ? Но не таково богатство праведника; оно прочно и постоянно. Если же богатые, будучи такъ бѣдны, не чувствуютъ этого, то нисколько не удивительно. И помѣшавшіеся въ умѣ не чувствуютъ своей болѣзни, но поэтому особенно они и жалки, а отнюдь не счастливы; если бы они чувствовали, то по крайней мѣрѣ, обратились бы къ врачу, а теперь самое тяжкое зло отъ этой болѣзни въ томъ и состоитъ, что они, /с. 77/ подвергшись ей, даже не понимаютъ, что они подверглись ей. Поэтому не смотри на то, что богачъ радуется обогащаясь, но потому самому особенно и оплакивай его, что онъ не чувствуетъ, какому онъ подвергается злу. Радоваться этому свойственно не человѣку, но крайне неразумному. И исправиши праведнаго. Что это значитъ? Когда порочные наказываются, говоритъ, тогда праведные дѣлаются болѣе внимательными, такъ что отсюда происходятъ два блага: тѣ отстаютъ отъ порока, и эти болѣе прилѣпляются къ добродѣтели. Какъ здоровый человѣкъ, видя другого, которому дѣлаютъ прижиганіе или отсѣченіе, дѣлается болѣе внимательнымъ къ своему здоровью, такъ точно и здѣсь. Подлинно, многіе тогда соблазнялись даже изъ такихъ, которые повидимому были внимательны къ самимъ себѣ, и впадали въ малодушіе при видѣ благополучія людей порочныхъ. Потому пророкъ и въ другомъ {95} мѣстѣ говоритъ: въ малѣ не проліяшася стопы моя: яко возревновахъ на беззаконныя (Пс. LXXII, 3). Идругой писатель говоритъ: что яко путь нечестивыхъ спѣется (Іер. XII, 1)? Іовъ также предлагалъ много такихъ вопросовъ. Но тогда говорившіе такъ и спрашивавшіе говорили и спрашивали потому, что были несовершенны; а теперь смущающійся этимъ недостоинъ никакого прощенія, потому что наученъ такому любомудрію, принялъ такое ученіе о будущемъ, получилъ яснѣйшее наставленіе и о гееннѣ, и о царствѣ, и о томъ, что каждому воздастся тамъ по заслугамъ. Испытаяй сердца и утробы. Боже праведный (δίκαιος). Помощь моя отъ Бога, спасающаго правыя сердцемъ (ст. 11). Другой переводчикъ говоритъ: испытатель (ἐταστὴς) сердецъ и утробъ, Боже праведный, защитникъ мой (ὑπερασπιστής μου) [15]. Третій: Боже праведный [16]. А семьдесятъ толковниковъ сказали такъ: испытаяй сердца и утробы Боже, праведна (δίκαια) помощь моя отъ Бога. Пророкъ сказалъ, что Богъ будетъ судить вселенную; теперь говоритъ и то, какъ Онъ будетъ судить. Онъ не нуждается, говоритъ, ни въ свидѣтеляхъ, ни въ обличеніяхъ, ни въ доказательствахъ, ни въ письменныхъ удостовѣреніяхъ, и ни въ въ чемъ подобномъ, потому что Онъ Самъ знаетъ сокровенное. Итакъ, пусть никто изъ безумныхъ не говоритъ: какъ Онъ будетъ судить міръ, столь огромный? Кто сотворилъ міръ несуществующій, тотъ можетъ судить существующій. Утробами пророкъ называетъ здѣсь сокровенныя мысли, самыя внутреннія, самыя глубокія, заимствуя сравненіе отъ положенія этой части тѣла.

/с. 78/ 10. Что значитъ: испытаяй, или какъ другой переводчикъ сказалъ: изслѣдующій (δοκιμάζων) [17]? Хотя здѣсь выраженія человѣческія, но мысли — достойныя Бога. Какъ Павелъ, говоря: испытаяй сердца (Рим. VIII, 27), употребляетъ слово: испытывать вмѣсто — ясно знать, такъ и онъ употребляетъ слово: испытаяй вмѣсто словъ: точно знающій. И изслѣдовать значитъ — раскрыть, что составляетъ признакъ точнаго разумѣнія и знанія, какъ и Павелъ говоритъ: вся же нага и объявлена предъ очима Его (Евр. IV, 13).

Праведна помощь моя. Другой переводчикъ говоритъ: праведный защитникъ мой. Что значитъ: праведна помощь моя отъ Бога? Справедливо, говоритъ, она была бы оказана мнѣ Богомъ, потому что я не прошу ничего неправеднаго. Такъ и мы, если хотимъ удостоиться помощи свыше, должны просить того, что согласно съ праведностію, чтобы самымъ свойствомъ прошенія склонитъ къ себѣ Спасающаго правыя сердцемъ. Этому Онъ содѣйствуетъ, этому обыкновенно Онъ внемлетъ. Такъ какъ я, говоритъ пророкъ, не простиралъ рукъ своихъ на неправду и не мщенія желаю, то справедливо была бы оказана мнѣ помощь отъ Бога. Зная это, не будемъ просить ничего такого, что препятствуетъ подаянію. Если ты станешь просить противъ враговъ, то помощь тебѣ была бы неправедна, потому что это противно закону Подающаго помощь; также, если станешь просить богатства, красоты, или чего-нибудь подобнаго, житейскаго, скоропреходящаго и противнаго любомудрію души. Будемъ же просить такъ, чтобы и получитъ. Богъ судитель праведенъ, и крѣпокъ, и долготерпѣливъ, и не гнѣвъ наводяй на всякъ день (ст. 12). Другой переводчикъ говоритъ: негодующій (ἐμβριμώμενος) {96} на всякъ день [18]; въ еврейскомъ: во всю жизнь (κατὰ πᾶσαν ζωήν); еще иной: угрожающій (ἀπειλόυμενος), негодующій, не наказывающій [19]. Смыслъ этихъ словъ слѣдующій: если Богъ праведенъ, то, конечно, Онъ желаетъ наказать неправедныхъ; если Онъ крѣпокъ, то, конечно, можетъ сдѣлать это. Но въ чемъ, скажешь, Его человѣколюбіе, если Онъ судитъ по правдѣ? Во-первыхъ, въ томъ, что Онъ не вдругъ посылаетъ наказаніе, а больше всего — что Онъ прощаетъ всѣ грѣхи въ купели возрожденія; во-вторыхъ, въ томъ, что подаетъ и покаяніе. Если ты представишь, что мы грѣшимъ каждый день, то особенно увидишь, какъ неизреченно величіе Его человѣколюбія. Это самое выражая, пророкъ и говоритъ: Богъ судитель праведенъ, и крѣпокъ, и долготерпѣливъ. Ты недоумѣваешь: почему Онъ не наказываетъ, если и /с. 79/ можетъ и желаетъ? Знай, говоритъ пророкъ, что Онъ долготерпѣливъ и не гнѣвъ наводяй на всякъ день. Чтобы кто-нибудь изъ неразумныхъ не подумалъ, будто Богъ не наказываетъ по безсилію, онъ показываетъ причину замедленія; потому что долготерпѣніе Божіе велико и безмѣрно. Онъ долготерпитъ для того, чтобы привесть тебя въ покаяніе; а если ты отъ этого врачества не получишь никакой пользы, то Онъ и пошлетъ наказаніе. Такъ, мы каждый день заслуживаемъ наказаніе. Если бы это было несправедливо, то пророкъ не указалъ бы на это, какъ на нѣчто важное: не гнѣвъ наводяй на всякъ день. Но такъ какъ дѣла требуютъ наказанія, а человѣколюбіе Божіе удерживаетъ заслуженное наказаніе, то онъ и говоритъ это. Видишь ли, какъ онъ здѣсь и показываетъ безстрастіе Божіе, и гнѣвомъ называетъ наказаніе? Никто вѣдь не наводитъ гнѣва на другого, но самъ въ себѣ имѣетъ гнѣвъ, а на другого наводитъ наказаніе. Такимъ образомъ не что другое, какъ наказаніе, онъ означаетъ словами: и не гнѣвъ наводяй на всякъ день. А почему онъ говоритъ: на всякъ день? Пусть каждый углубится въ свою совѣсть и тогда пойметъ это. Не стану говорить о тайныхъ грѣхахъ каждаго; кто можетъ избѣжать общихъ грѣховъ? Какихъ? Напримѣръ: есть ли день, въ который бы мы не молились лѣниво и съ великою небрежностію? А что это заслуживаетъ гнѣва Божія, можно видѣть изъ слѣдующаго. Скажи мнѣ: если бы ты подошелъ къ судьѣ зѣвая, и былъ обличенъ, то онъ не подвергъ ли бы тебя тотчасъ же наказанію и не отправилъ ли бы въ ссылку? Да, скажешь, потому что онъ — человѣкъ. Что же? Какъ человѣкъ, онъ, будучи оскорбленъ, по справедливости не долженъ былъ бы гнѣваться, потому что оскорбленъ равнымъ ему по достоинству человѣческому; а Богъ, будучи оскорбляемъ, справедливо могъ бы посылать наказаніе. Грѣхъ противъ Него больше грѣха противъ человѣка. Притомъ человѣкъ, поступая такъ, имѣетъ въ виду свое благо, а Богъ — твое, такъ что и въ этомъ отношеніи грѣхъ противъ Него заслуживаетъ большаго негодованія. Вѣдь не одно и тоже — презирать ищущихъ своего, или ищущихъ — твоего. Послѣднее заслуживаетъ большаго гнѣва, — когда ты не оставляешь лѣности, даже намѣреваясь просить полезнаго для тебя самого. Еще: кто не обижалъ брата напрасно? Не говори мнѣ, что обижалъ раба; о Христѣ нѣсть мужескій полъ, ни женскій, нѣсть рабъ, ни свободь (Гал. III, 28). Кто, опять, не осуждалъ? Кто не лгалъ? Кто {97} не смотрѣлъ сладострастными глазами на женщину? Кто не завидовалъ? Кто не тщеславился? Кто не говорилъ праздваго слова? Все это подлежитъ наказанію. Если бы мы, не заботясь о духовномъ, были также безпечны и касательно житейскаго, то заслуживали бы нѣкотораго извиненія, но теперь мы /с. 80/ лишены и этого оправданія. Въ дѣлахъ житейскихъ мы — бодры, а въ духовныхъ — совершенно нерадивы. Поэтому, чтобы слышащіе, что Богъ долготерпѣливъ, не сдѣлались еще болѣе безпечными, пророкъ присовокупляетъ: аще не обратитеся, оружіе Свое очиститъ (ст. 13). Другой переводчикъ говоритъ: мечъ Свой изощритъ (μάχαιραν αὐτοῦ ἀκονήσει) [20]. Лукъ Свой напряже и уготова и. Другой говоритъ: напряжетъ (ἐκτενεῖ) [21]. И въ немъ уготова сосуды смертныя, стрѣлы Своя сгораемымъ содѣла (ст. 14). Другой говоритъ: для сожженія (εἰς τὸ καίειν) [22].

11. Что здѣсь скажутъ представляющіе Бога человѣкообразнымъ потому, что Ему приписываются руки, ноги и глаза? Развѣ есть на небѣ луки, стрѣлы, оселокъ, мечъ и колчанъ? Между тѣмъ другой писатель говоритъ: когда Ты воззришь, стрясутся отъ тебя горы (Сирах. XVI, 19). И этотъ самый пророкъ говоритъ: призираяй на землю, и творяй ю трястися (Пс. CIII, 32). Если же, только взирая на землю, Онъ потрясаетъ каменныя, массы, то тѣмъ болѣе можетъ сдѣлать это съ людьми. Почему же о Томъ, Который можетъ разрушить вселенную однимъ взглядомъ, или лучше однимъ хотѣніемъ, — такъ какъ Сотворившій ее однимъ мановеніемъ воли, конечно, можетъ и разрушить ее однимъ хотѣніемъ, — говорится, что Онъ имѣетъ мечъ и лукъ? Если въ руцѣ Его концы земли (Псал. XCIV, 4), и живущіи на ней, аки пруги, и вси языцы, аки капля отъ кади, и яко претяженіе вѣса вмѣнится (Ис. XL, 22, 15); если ангелъ, посланный Имъ, въ короткій промежутокъ времени убилъ сто восемьдесятъ пять тысячъ (4 Цар. XIX, 35); но что я говорю: ангелъ? — если мухи, саранча и черви погубили войско египтянъ, то для чего Ему лукъ, для чего — мечъ? Почему же такъ сказано? По причинѣ грубости слушателей, чтобы обыкновенными названіями оружія тронуть душу ихъ. У Кого въ руцѣ дыханіе всѣхъ насъ (Дан. V, 23), и противу Чьего лица мраза, никто не постоитъ (Псал. CXLVII, 6), тому для чего оружіе? Но, какъ я выше сказалъ, это говорится по причинѣ грубости и безчувственности слушателей. Что значитъ: очиститъ? Изостритъ. Ужели нуженъ Ему и оселокъ? Ужели бываетъ и ржавчина на мечѣ Его? Кто изъ здравомыслящихъ можетъ принимать это буквально? Всѣмъ этимъ, какъ я выше сказалъ, пророкъ изображаетъ наказаніе и употребляетъ весьма чувственныя выраженія для того, чтобы люди самые неразумные видѣли, что здѣсь должно не на словахъ останавливаться, — а выводить отсюда богоприличныя /с. 81/ мысли. Кто недоумѣваетъ, почему приписываются Богу гнѣвъ и ярость, тотъ гораздо болѣе будетъ недоумѣвать при этихъ выраженіяхъ. {98} Если же ихъ нужно принимать не буквально, а богоприлично, то очевидно, что такъ же точно — и слова ярость и гнѣвъ. Чувственныя же выраженія употреблены для того, чтобы тронуть грубыхъ слушателей, — потому что пророкъ даже не довольствуется и сказаннымъ, но присовокупляетъ еще болѣе человѣкообразныя выраженія, чтобы усилить внушаемый страхъ. Онъ представляетъ Бога не только имѣющимъ мечъ, но и облекающимся въ оружіе. Такъ какъ всякій неодинаково страшится, слыша, что мечъ изощряется, или слыша, что и лукъ уже въ рукахъ, то онъ, желая человѣкообразными выраженіями потрясти душу слушателей, говоритъ: лукъ свой напряже и уготова и, чѣмъ и устрашаетъ слушателя, и вмѣстѣ показываетъ долготерпѣніе Божіе и гнѣвъ Его. Онъ не сказалъ: спустилъ, или пустилъ, но: напряже и уготова, т. е. готовъ спустить. Впрочемъ, удивительно ли, что такъ сказано въ ветхомъ завѣтѣ, если и въ новомъ Іоаннъ, бесѣдуя съ іудеями, говоритъ нѣчто подобное? Уже бо и сѣкира при корени деревъ лежитъ (Лук. III, 9). Какъ? Ужели Богъ подражаетъ дровосѣку, срубающему деревья топоромъ? Ужели и здѣсь надобно принимать сѣкиру и деревья? Нѣтъ; равно какъ не нужно принимать въ буквальномъ смыслѣ плевелы и пшеницу, когда говорится: Ему же лопата въ руцѣ Его, и отребитъ гумно Свое, и соберетъ пшеницу въ житницу Свою, плевы же сожжетъ огнемъ негасающимъ (Матѳ. III, 12). Что же такое — сѣкира? Наказаніе и мученіе. Что — деревья? Люди. Что — плевелы? Злые. Что — пшеница? Добрые. Что — вѣяніе? Отдѣленіе однихъ отъ другихъ. Такъ и здѣсь мечъ, лукъ и стрѣлы означаютъ наказаніе и мученіе. Затѣмъ словами: напряже и уготова, пророкъ выражаетъ замедленіе и задержку наказанія, впрочемъ задержку непродолжительную, но готовую окончиться. А сосудами смертными онъ называетъ стрѣлы. Какъ орудія, необходимыя для земледѣлія, называются земледѣльческими, нужныя для плаванія — плавательными, способствующія тканію — ткацкими, такъ и причиняющія смерть онъ называетъ орудіями смертными. Далѣе объясняя, какія именно разумѣетъ онъ смертныя орудія, прибавляетъ: стрѣлы Своя, выражая быстроту наказанія, когда хочетъ этого Богъ. Что значитъ: сгараемымъ? Наказуемымъ, подвергаемымъ мученію. Неужели же недостаточно огня, а нужны еще стрѣлы? Видишь ли, что все это сказано въ переносномъ смыслѣ и усилено для того, чтобы такимъ образомъ больше внушить страхъ? А смыслъ словъ его слѣдующій: Богъ приготовилъ наказанія для тѣхъ, которые имѣютъ быть наказанными. Если бы онъ сказалъ иначе, то не /с. 82/ внушалъ бы такого страха; а теперь, указавъ на стрѣлы, мечъ, лукъ, натягиваніе его и устремленіе, орудія смерти и пламень, такимъ разнообразіемъ названій онъ усилилъ въ слушателяхъ чувство страха. Потомъ, облегчая этотъ страхъ, присовокупляетъ: сгараемымъ. Чтобы кто-нибудь изъ неразумныхъ не подумалъ, что Богъ простираетъ руку Свою на всѣхъ и вооружается противъ всѣхъ, присовокупляетъ: сгараемымъ. Тоже выражаетъ и Павелъ, когда говоритъ о начальникѣ: не бо всуе мечь носитъ (Рим. XIII, 4). Если же и у начальниковъ мечъ совершаетъ это и внушаетъ страхъ, то тѣмъ болѣе — у Бога. Впрочемъ и то показываетъ необыкновенное человѣколюбіе Его, что Онъ устрашаетъ и усиливаетъ наказанія {99} на словахъ, дабы они не исполнились на самомъ дѣлѣ. Для того Онъ натянулъ лукъ, для того приготовилъ его, для того положилъ стрѣлы, для того приготовился наказать, чтобы не приступить къ наказанію.

12. Усиливая рѣчь выраженіемъ: очиститъ, пророкъ показываетъ силу и быстроту наказанія, выраженіемъ: напряже — близость его, выраженіемъ: уготова — неизбѣжность, если не исправятся, выраженіемъ: сгараемымъ — самихъ виновныхъ, чтобы, вразумившись всѣмъ этимъ, они оставили нечестіе. А если бы дѣйствовали здѣсь ярость и гнѣвъ, то Богъ не предсказалъ бы объ этомъ тѣмъ, которые имѣли быть наказанными. Гнѣвъ не такъ дѣйствуетъ, а напротивъ того, особенно когда онъ въ полной силѣ, стремится къ исполненію наказанія и мученія. Непріятели и всѣ, желающіе совершить наказаніе, не только не говорятъ о томъ, но даже скрытно нападаютъ, чтобы имѣющіе подвергнуться наказанію, узнавъ о томъ, не могли предостеречься. Но Богъ поступаетъ не такъ, а совершенно напротивъ: Онъ и предсказываетъ, и отсрочиваетъ, и устрашаетъ словами, и принимаетъ всѣ мѣры, чтобы не привести угрозы въ дѣйствіе. Такъ Онъ поступилъ съ ниневитянами. И тамъ Онъ натянулъ лукъ, изострилъ мечъ, приготовилъ стрѣлы, а удара не нанесъ. Не видишь ли, что слова пророка суть лукъ, стрѣла и мечъ изощренный, когда онъ говоритъ: еще три дни, и Ниневіа превратится (Іон. III, 4)? Но этой стрѣлы Онъ не спустилъ, потому что она не для того была приготовлена, чтобы спустить, но чтобы отложить ее. Воины вооружаются для того, чтобы наказать; а Богъ — не такъ, но для того, чтобы, вразумивъ людей страхомъ, удержать руку Свою отъ наказанія. Не будемъ же смущаться; страхъ, внушаемый словами, есть знакъ великаго человѣколюбія, и чѣмъ страшнѣйшія Онъ употребляетъ выраженія, тѣмъ отъ большей благости проистекаютъ они. И родители, когда не хотятъ наказывать дѣтей, словами сильнѣе выражаютъ гнѣвъ; такъ и Онъ, когда не /с. 83/ хочетъ наказывать, внушаетъ сильнѣйшій страхъ словами. Онъ говоритъ, что уготовалъ геенну, чтобы не ввергнуть насъ въ геевну. Потому и въ Евангеліяхъ говорится много о наказаніи, и даже больше, нежели о царствѣ. Такъ какъ на людей безчувственныхъ не столько дѣйствуетъ обѣщаніе благъ, сколько страхъ мученій располагаетъ къ добродѣтели и отклоняетъ отъ порока, то Богъ особенно останавливается на этихъ послѣднихъ и часто говоритъ о нихъ. Не будемъ же скорбѣть, слыша страшныя выраженія, — они приносятъ большую пользу, представляя и долготерпѣніе и правосудіе Его; не будемъ ни отчаиваться въ спасеніи, — потому что Онъ долготерпѣливъ, ни предаваться безпечности, — потому что Онъ праведенъ; здѣсь Онъ показываетъ великое долготерпѣніе, а тамъ непользующихся этимъ предастъ наказанію на самомъ дѣлѣ. Чтобы этого не случилось съ нами, будемъ еще здѣсь отклонять тамошнее наказаніе. Се болѣ неправдою (ст. 15). Въ еврейскомъ: вмѣсто болѣ — іевал = зачатъ болѣзнь. Другой переводчикъ говоритъ: и зачавъ (καὶ κυήσας) [23]. И роди беззаконіе. Другой: ложь (ψεύδος) [24]. Ровъ изры, и ископа и, и падетъ въ яму, {100} юже содѣла (ст. 16). Другой: въ погибель, которую устроилъ (εἰς διαφθορὰν ἣν εἰργάσατο) [25]. Пророкъ сказалъ, что Богъ приготовился наказать; сказалъ, что Онъ посылаетъ наказанія; вразумилъ этимъ слушателя, показавъ, что надъ нимъ виситъ гнѣвъ свыше; а теперь научаетъ его самымъ дѣломъ и показываетъ, что еще прежде наказанія нечестіе само по себѣ есть наказаніе. Выражая это, и Павелъ говоритъ: и возмездіе, еже подобаше, прелести (ихъ) въ себѣ воспріемлюще (Рим. 1, 27), и представляетъ примѣры потерпѣвшихъ крайнія бѣдствія отъ нечестія. Такъ какъ многіе изъ людей грубыхъ обыкновенно тогда особенно вразумляются, когда увидятъ наказанія на другихъ, то онъ представляетъ и ихъ. Такъ дѣлаетъ и Христосъ, Который, сказавъ многое о гееннѣ, представляетъ и вверженныхъ въ нее, какъ-то: богатаго, жившаго при Лазарѣ, дѣвъ безумныхъ, раба, скрывшаго одинъ таланъ въ землю, и пострадавшихъ въ настоящей жизни, какъ-то: задавленныхъ упавшею башнею и тѣхъ, которыхъ кровь Пилатъ смѣшалъ съ жертвами (Лук. XIII, 1, 4). Такъ и Петръ, сказавъ многое о гееннѣ, тогда особенно поразилъ слушателей, когда представилъ примѣры наказанныхъ, и предъ глазами ихъ, совершилъ наказаніе Ананіи и Сапфиры (Дѣян. V, 1). Такъ и Павелъ поступилъ съ волхвомъ (Дѣян. XIII, 11). /с. 84/ Тоже, только инымъ образомъ, онъ внушаетъ, когда упоминаетъ о странствовавшихъ въ пустынѣ и говоритъ такъ: не хощу васъ невѣдѣти, братіе, яко отцы наши вси подъ облакомъ быша, и вси въ Моисеа крестишася, и брашно духовное ядоша, и пиво духовное пиша: но не во множайшихъ ихъ благоволи Богъ, но они погибли и пали (1 Кор. X, 1-5). Говоря о будущемъ, т. е. о гееннѣ, наказаніи и мученіи, онъ приводитъ доказательства этого изъ прошедшаго, представляя самихъ наказанныхъ, однихъ — зміями, другихъ — всегубительною смертію. Тоже дѣлаетъ здѣсь и Давидъ, имѣя въ виду или Ахитофела, или Авессалома. Нѣкоторые утверждаютъ, что это сказано имъ объ Ахитофелѣ, такъ какъ будто бы несвойственно одному и тому же лицу говорить: пощадите ми отрока Авессалома, и послѣ смерти его: кто дастъ смерть мнѣ вмѣсто тебе (2 Цар. XVII, V, 33), — и говорить то, что теперь Онъ говоритъ. Но первое онъ могъ говорить по естественному побужденію природы, а послѣднее теперь по вдохновенію Духа. Впрочемъ объ Авессаломѣ ли, или объ Ахитофелѣ сказано это, нужно вникнуть въ сказанное; о лицахъ же, къ кому это относится, много разсуждать не буду.

13. Чему же мы научаемся отсюда? Пророкъ внушаетъ, что копающій яму ближнему самъ впадетъ въ нее; и какъ женщины, находящіяся въ мукахъ рожденія, терзаются этими муками, такъ и строющій козни, прежде нежели обидитъ ближняго, самъ терзается и мучится, и притомъ не легко, а съ великою болью. Желая выразить силу этой боли, онъ и назвалъ ее болѣзнію рожденія. Вообще, когда Писаніе хочетъ показать намъ невыносимую скорбь, то выражаетъ ее названіемъ болѣзни рожденія. Такъ и въ другомъ мѣстѣ говорится: болѣзни пріяша живущіи въ Филистимѣ (Исх. XV, 14), т. е. страхъ, трепетъ, трудъ, скорбь. Также Павелъ говоритъ: егда бо рекутъ: миръ и утвержденіе, тогда внезапу нападетъ на нихъ всегубительство, яко же болѣзнь во чревѣ имущей (1 Сол. V, 3). {101} Здѣсь онъ указываетъ на два обстоятельства: на невыносимость и на неожиданность страданія. И Езекія говоритъ: понеже пріиде болѣзнь раждающей, крѣпости же не имѣетъ родити (Ис. XXXVII, 3), выражая болѣзнію рожденія невыносимый страхъ свой и безпокойство. Такъ точно выражается и здѣсь пророкъ. Подлинно, хотя бы кто былъ безмѣрно пороченъ, судъ совѣсти не истребляется, потому что онъ — отъ природы и внѣдренъ въ насъ Богомъ вначалѣ. Какія бы мы ни употребляли усилія, онъ остается, взывая, осуждая, наказывая, и нѣтъ никого изъ живущихъ порочно, кто не испытывалъ бы тысячи мученій, и замышляя злое, и приводя замыслъ въ исполненіе. Былъ ли кто порочнѣе Ахаава? Но и онъ, пожелавъ виноградника, вспомни, /с. 85/ какое испыталъ мученіе. Будучи царемъ и обладателемъ всего, не встрѣчая себѣ противорѣчія ни отъ кого, онъ, не вынося упрековъ совѣсти, ходилъ печальный, съ поникшею головою, смущенный, пасмурный, выражая на лицѣ своемъ упрекъ осуждающей совѣсти и не имѣя возможности скрыть скорбь, бывшую въ душѣ его; потому и былъ замѣченъ женою (3 Цар. XXI, 5). Предатель, рѣшившійся на такое злодѣяніе, не вынося мученій отъ упрековъ совѣсти, повѣсился, и такимъ образомъ окончилъ жизнь. Но какъ жувущій порочно терпитъ мученія, такъ живущій добродѣтельно наслаждается спокойствіемъ и душевнымъ миромъ. Посмотри, сколько мученій терпитъ тотъ, кто хочетъ отмстить кому-нибудь, или сдѣлать какую-нибудь несправедливость. Онъ исполняется гнѣва, разрывается съ досады, подвергается волненію безчисленныхъ помысловъ, избираетъ тысячи путей, чувствуетъ страхъ, ужасъ и трепетъ, успѣетъ ли онъ въ своемъ намѣреніи, исполнитъ ли мщеніе; а между тѣмъ гнѣвъ неудержимо тревожитъ его, — и вотъ прежде, нежели нанесъ обиду другому, онъ губитъ самого себя. Напротивъ, воздерживающійся отъ гнѣва свободенъ отъ всего этого; и весьма естественно, потому что онъ господинъ самого себя и самъ устрояетъ все, а тому нужны и время, и мѣсто, и хитрость, и коварство, и оружіе, и приготовленія, и дерзость, и лесть, и раболѣпство, и лицемѣріе. Видишь ли, какъ легка добродѣтель, и какъ труденъ порокъ, — какъ та спокойна, а этотъ исполненъ смятенія?

Изображая его, пророкъ и говоритъ: се болѣ неправдою, зачатъ болѣзнь и роди беззаконіе. Отсюда видно, что неправда не въ природѣ нашей, но есть нѣчто чуждое намъ. Потому она и тяготитъ и, пока мы не освободимся отъ нея, причиняетъ намъ болѣзни рожденія. Такъ, зародившійся младенецъ, пока совершенно не разовьется, естественно остается въ утробѣ матери; потому оставаясь въ ней, и не причиняетъ боли; а когда разовьется, то пребываніе его тамъ дѣлается неестественнымъ, и оттого происходятъ болѣзни рожденія. Природа, стѣсняемая, старается извергнуть его вонъ, какъ совершившая и выполнившая все и долѣе уже не имѣющая возможности носить его. Впрочемъ, здѣсь бываетъ напередъ зачатіе, а потомъ — болѣзни рожденія; а тамъ — напередъ болѣ, а потомъ уже зачатъ и роди. Что же это значитъ? То, что здѣсь болѣзни рожденія бываютъ только во время родовъ, а тамъ — съ самаго начала. Какъ только человѣкъ захотѣлъ чего-нибудь худого, то прежде, чѣмъ остановился на этомъ своею мыслію, является смущеніе и безпокойство въ душѣ его. {102} Сѣмя, однажды положенное въ утробу женщины, само и образуется въ составъ раждаемаго; а въ людяхъ, строющихъ козни, /с. 86/ сегодня зараждается одинъ помыслъ, завтра другой, и тысячи дурныхъ сѣмянъ бросаются одно за другимъ, и каждый день являются новыя зачатія и болѣзни рожденія, которыя терзаютъ производящую ихъ душу. Здѣсь бываетъ рожденіе не такое, какое обыкновенно бываетъ у женщинъ; оно подобно рожденію ехиднъ, у которыхъ дѣти раждаются, разрывая утробу и расторгая бока матери; такъ бываетъ и съ кознями и неправдою! Но сколько бы мы ни усиливались, мы не можемъ изобразить словами того мученія, какое испытываютъ злые. Потому нѣкто и сказалъ: злой же единъ почерпнетъ злая (Притч. IX, 12). Дѣйствительно, что несноснѣе и мучительнѣе состоянія человѣка завидующаго, строющаго козни, домогающагося чужой собственности? Эти страсти терзаютъ душу жесточе всякаго палача.

14. Итакъ, справедливо пророкъ назвалъ такіе помыслы болѣзнями рожденія. Но какъ женщины раждаютъ отъ совокупленія съ мущинами, и, если тѣла ихъ здоровы, то таковы же бываютъ и раждающіяся отъ нихъ дѣти, а если повреждены, то и дѣти по природѣ своей бываютъ похожи на родителей, такъ — и съ помыслами. Если ты будешь обращаться съ людьми добрыми, то таковы будутъ и твои порожденія, а если — съ злыми, и при этомъ не будешь остороженъ, то получишь отъ нихъ великій вредъ. Послушай, что говоритъ пророкъ: отъ страха Твоего во чревѣ пріяхомъ, и поболѣхомъ, и родихомъ духъ спасенія (Ис. XXVI, 18); и о произведеніяхъ діавола: яйца аспидска разбиша, и поставъ паучинный ткутъ (Ис. LIX, 5). Будемъ же убѣгать людей порочныхъ. Не безрасудно ли, тогда какъ можно зачинать и раждать по заповѣдямъ Божіимъ, не хотѣть этого, но гоняться за обществами людей порочныхъ, поступая подобно женщинѣ, которая, имѣя возможность соединиться съ царемъ, не захотѣла бы этого, но, вмѣсто него, избрала бы себѣ въ сожителя разбойника и вора? Ровъ изры, и ископа и, и впадетъ въ яму, юже содѣла. Здѣсь пророкъ опять употребляетъ переносныя выраженія; какъ болѣзнями рожденія онъ выражаетъ скорбь, такъ рвомъ изображаетъ трудность освобожденія отъ порока. И впадетъ въ яму, юже содѣла, или какъ говоритъ другой: изрываяй яму искреннему своему впадется въ ню (Прит. XXVI, 27). И это дѣло человѣколюбія Божія — назначить коварству такую участь, что сѣти опутываютъ самихъ людей коварныхъ, дабы они и этимъ вразумились отстать отъ вражды и козней противъ ближняго. Такъ случилось при Моисеѣ. Тотъ, кого хотѣли умертвить, спасся; а фараонъ тѣмъ самымъ способомъ, какимъ злоумышлялъ противъ младенцевъ, погубилъ самого себя, — потому что, приказавъ умерщвлять младенцевъ, {103} онъ вынудилъ матъ Моисея изъ страха выставить дитя /с. 87/ въ рѣкѣ, изъ которой дочь фараона вытащила корзинку и, нашедши въ ней дитя, воспитала того, который, выросши, погубилъ ихъ всѣхъ (Исх. II, 3). Отсюда ясно открывается благое промышленіе Божіе, и подается людямъ порочнымъ сильное вразумленіе, а убѣгающимъ пороковъ — утѣшеніе. Такъ случилось и съ прекраснымъ Іосифомъ. Братья, продавъ его въ рабство, потерпѣли то, чтó потерпѣли; ему не причинили никакого вреда и даже принесли пользу, а сами испытали печальныя послѣдствія. И много можно было бы привести подобныхъ примѣровъ. Посмотри и на другихъ.

Взялъ ли кто чужую собственность? Онъ погубилъ самого себя. Обиженному, какъ часто бываетъ, онъ принесъ даже пользу, а своей душѣ причинилъ вредъ. Оскорбилъ ли кто другого? Онъ пронзилъ мечемъ самого себя. Не терпѣть зло, а дѣлать зло, составляетъ истинное бѣдствіе. Потому и Павелъ увѣщевалъ лучше терпѣть обиды, нежели обижать (1 Кор. VI, 7). И Христосъ училъ, если кого ударятъ по щекѣ, не отвѣчать тѣмъ же, но и подставлять себя еще для полученія удара (Мат. V, 39). Это знакъ величайшей силы, это производитъ терпѣніе, это дѣлаетъ душу крѣпкою, это поставляетъ ее выше страстей. Тотъ, кто обижаетъ, бьетъ, или позоритъ другого, напередъ самъ уловляется страстію и дѣлается плѣнникомъ, а потомъ уже, повидимому, причиняетъ вредъ ближнему, тогда какъ самъ уже подвергся жесточайшему злу, предавъ себя крайнему рабству. Обратится болѣзнь его на главу его, и на верхъ его неправда его снидетъ (ст. 17). Это сказано, какъ говорятъ, и объ Ахитофелѣ, и объ Авессаломѣ, потому что тотъ и другой погубили свои головы. Первый окончилъ жизнь, удавивъ себя; а второй, подъѣхавши подъ дерево и зацѣпившись за него волосами, висѣлъ долгое время. Такъ и Іуда окончилъ жизнь свою удавленіемъ, увидѣвши, что онъ сдѣлалъ все на погибель головы своей. И Ахитофелъ, понявъ, что Давидъ непремѣнно одержитъ побѣду, пошелъ и удавился. И Авессаломъ невольно повисъ на деревѣ, и былъ умерщвленъ не тотчасъ, но напередъ висѣлъ какъ предъ судилищемъ, будучи прицѣпленъ къ дереву, и по высшему суду Божію висѣлъ долгое время, испытывая мученіе отъ своей совѣсти. Онъ хотѣлъ омочить руку свою въ крови отца; отецъ же и несмотря на это просилъ воиновъ пощадить его, и такъ далекъ былъ отъ тщеславія, что даже послѣ смерти оплакивалъ его. Дабы ты убѣдился, что случившееся было дѣломъ не человѣческихъ усилій, а всецѣло божественнымъ опредѣленіемъ, то вотъ — волосы и дерево связали его, и безсловесное животное предало; вмѣсто веревки послужили волосы, вмѣсто висѣлицы — дерево, а /с. 88/ вмѣсто палача привелъ его сюда лошакъ. И посмотри на это чудное дѣло. Когда онъ находился въ такомъ бѣдственномъ положеніи, никто изъ преданныхъ ему не посмѣлъ подойти и снять его, хотя было столько удобнаго времени. И то устроилъ Богъ, что онъ не былъ снятъ и не приведенъ связанный къ отцу, потому что отцовская любовь чрезмѣрно щадила его; и то достойно удивленія, что примирившій его съ отцемъ (2 Цар. XIV, 33) самъ же {104} и убилъ его, сдѣлавшись какъ бы сильнымъ его обличителемъ. Впрочемъ убилъ онъ, а опредѣлилъ такъ Богъ.

15. Что дѣйствительно такъ опредѣлено было свыше, послушай, какъ выражаетъ это самъ пророкъ. Сказавъ: на верхъ его неправда его снидетъ, онъ говоритъ: исповѣмся Господеви по правдѣ Его, и пою имени Господа вышняго (ст. 18). Будемъ благодарить, говоритъ, Господа, не пораженію другихъ радуясь, а признавая опредѣленіе Божіе. Но кто можетъ возблагодарить Его по правдѣ Его? Кто можетъ восхвалить Его такъ, какъ Онъ есть? Никто. Чтоже значитъ: по правдѣ Его? Иначе сказать: за правду Его. Я буду пѣть, говоритъ, въ честь Господа вышняго, потому что Его — побѣды, трофеи, а не мои. Какъ на войнѣ, когда царь одержитъ побѣду, подданные, составивъ хоры, поютъ, возсылая ему похвалы, такъ буду дѣлать и я. Не сказалъ: исповѣдаюсь, но: исповѣмся, показывая, что онъ и послѣ полученія благъ не забываетъ ихъ, не становится безпечнымъ, но сознаетъ и бодрствуетъ, — не потому, чтобы Богъ имѣлъ въ этомъ нужду, но потому, что это полезно и благотворно для насъ. Какъ жертвоприношенія Богъ принималъ, не имѣя нужды въ жертвахъ, — аще взалчу, говоритъ Онъ, не реку тебѣ (Пс. XLIX, 12), — но желая привести людей къ почитанію Его, такъ и пѣснопѣнія Онъ принимаетъ, не имѣя нужды въ нашихъ похвалахъ, но желая нашего спасенія. Богъ весьма сильно желаетъ нашего преспѣянія въ добродѣтели.

Ничто такъ не способствуетъ преспѣянію въ добродѣтели, какъ частое собесѣдованіе съ Богомъ, постоянное благодареніе и славословіе Бога. Пророкъ славословитъ Бога, изумляясь Его правосудію и долготерпѣнію. Но гдѣ, скажешь, Его долготерпѣніе, если тиранъ былъ умерщвленъ? И здѣсь оно было велико и продолжительно. Богъ оставлялъ его въ живыхъ долгое время, чтобы онъ пришелъ въ раскаяніе; далъ ему овладѣть и царскими сокровищами, чтобы онъ, видя домъ, въ которомъ выросъ и воспитанъ, и предметы, напоминавшіе объ отцѣ, пришелъ въ раскаяніе. Подлинно, если онъ не былъ звѣрь и имѣлъ не каменное сердце, то все это достаточно могло бы вразумить его: столъ, за которымъ онъ бывалъ вмѣстѣ съ отцемъ, домъ, сѣдалища, гдѣ преподаны были ему увѣщанія, когда онъ совершилъ убій/с. 89/ство, и кромѣ того многое другое могло смягчить его. Онъ слышалъ, что отецъ его скитался, какъ изгнанникъ и бѣглецъ, что онъ терпѣлъ крайнія бѣдствія. Если же это не смягчало его, то случившееся съ Ахитофеломъ — петля и смерть — должно было вразумить его и привести въ раскаяніе. Вѣдь онъ не незналъ о случившемся съ другомъ его. И въ чемъ могъ онъ обвинить отца, когда дѣлалъ это? Въ томъ ли, что отецъ удалилъ его отъ своего лицезрѣнія (2 Цар. XIV, 32)? Но за это слѣдовало удивляться ему и быть признательнымъ, что братоубійцу онъ принялъ такъ кротко. Не имѣя ничего, въ чемъ могъ бы обвинить отца, онъ увлекся безразсуднымъ желаніемъ, и притомъ тогда, когда отецъ былъ уже старцемъ, и, когда надежда его готова была исполниться, не потерпѣлъ даже {105} мало времени. Какъ онъ не подумалъ, что, и одержавъ побѣду, онъ сталъ бы проводить самую жалкую жизнь, сдѣлавшись нечистымъ и достойнымъ проклятія за самый трофей свой?

16. Гдѣ теперь тѣ, которые жалуются на бѣдность? Какой бѣдности, какой болѣзни, какой скорби не тяжелѣе все это? Но Давидъ ничего такого не подумалъ, не досадовалъ, не плакалъ и не говорилъ: хороши же награды получаю я, пручаясь въ законѣ Божіемъ день и ночь, находясь въ такомъ санѣ, будучи смиреннѣе всѣхъ; пощадивъ враговъ, я самъ преданъ въ руки безстыднаго сына. Ничего такого онъ не сказалъ и не подумалъ, но перенесъ все съ любомудріемъ, имѣя въ своихъ обстоятельствахъ одно утѣшеніе, — что все это происходило не безъ вѣдѣнія Божія. Какъ три отрока говорили: аще ли ни, вѣдомо да будетъ тебѣ, царю, яко богомъ твоимъ не служимъ, и образу златому, егоже поставилъ еси, не кланяемся (Дан. III, 18), и если бы кто-нибудь спросилъ ихъ: съ какою надеждою вы умираете, чего ожидаете, чего надѣетесь послѣ смерти, послѣ сожженія (потому что тогда не было у всѣхъ надежды воскресенія), то услышалъ бы отъ нихъ: для насъ величайшая награда умереть за Бога, — такъ и онъ находилъ величайшее утѣшеніе въ томъ, что Богъ, зная о случившемся, не препятствовалъ этому. Такъ и влюбленный готовъ тысячу разъ потерпѣть смерть за свою любимую, хотя послѣ смерти ничего не ожидаетъ отъ нея. Такъ и намъ должно переносить все не въ ожиданіи царства, не въ надеждѣ какихъ-нибудь другихъ благъ будущихъ, а для Самого Бога. Между тѣмъ многіе такъ безпечны и лѣнивы, что не прилѣпляются къ добродѣтели даже и при наградахъ за нее; Бога, обѣщающаго царство, не слушаютъ, а діавола, увлекающаго въ геенну, любятъ. Что ужаснѣе такого безумія? Но что я говорю о гееннѣ? Еще прежде геенны здѣсь онъ подвергаетъ насъ скорби, стыду, осмѣянію, /с. 90/ безчисленнымъ мукамъ, а многіе стремятся къ нему. Представь себѣ прелюбодѣя: какую жалкую жизнь влачитъ онъ, какъ онъ еще прежде геенны бываетъ подозрителенъ, боится тѣней, не можетъ ни на кого смотрѣть прямыми глазами, но, опасаясь всѣхъ, и знающихъ и незнающихъ, видитъ вездѣ острые мечи, висящую надъ головою смерть, палачей, судилища. Бываетъ ли что-нибудь подобное съ цѣломудріемъ, хотя бы оно сопровождалось тысячами трудностей? Цѣломудренный не всегда ли находится въ радостномъ расположеніи духа, а прелюбодѣй не всегда ли — въ уныніи и мракѣ? Тоже можно видѣть и на другихъ, на предающихся гнѣву и обуздывающихъ гнѣвъ, на похищающихъ чужое и отдающихъ, или лучше сказать, расточающихъ свое для Бога. Эти находятся въ тихой пристани, а тѣ, увлекаемые водоворотомъ настоящихъ золъ, кружатся каждый день. Кромѣ того, когда предающійся любостяжанію достигаетъ старости и видитъ, что и страсть не доставляетъ ему наслажденія, и {106} приближающаяся смерть внушаетъ страхъ, то, представь, какія онъ испытаваетъ страданія. Но не такъ бываетъ съ добродѣтельнымъ; напротивъ, тогда особенно онъ и радуется и веселится, когда достигаетъ старости, потому что его наслажденіе тогда не увядаетъ, а еще болѣе процвѣтаетъ. Для прелюбодѣевъ, развратниковъ, корыстолюбцевъ, чревоугодниковъ старость полагаетъ конецъ наслажденію; а для людей, живущихъ добродѣтельно, она служитъ къ умноженію наслажденій. Такъ, еще прежде геенны и тамошнихъ мученій, всего этого достаточно, чтобы тронуть нашу душу. Помня это, будемъ убѣгать порока и прилѣпляться къ добродѣтели, будемъ любить Бога не за блага Его, а за Него самого. Такимъ образомъ мы въ настоящей жизни пойдемъ путемъ добродѣтели, который самъ по себѣ тѣсенъ, но дѣлается широкимъ отъ доброй воли путниковъ, и котораго вершины да сподобимся достигнуть всѣ мы благодатію и человѣколюбіемъ Господа нашего Іисуса Христа, Которому слава во вѣки вѣковъ. Аминь.

Примѣчанія:
[1] Акила.
[2] Симмахъ.
[3] Акила.
[4] Ѳеодотіонъ.
[5] Симмахъ.
[6] Акила.
[7] Неизвѣстный переводчикъ, упоминаемый у Оригена въ Экзаплахъ.
[8] Симмахъ.
[9] Ѳеодотіонъ.
[10] Акила.
[11] Неизвѣстный переводчикъ, см. Ориг. Экз.
[12] Акила.
[13] Акила.
[14] Акила.
[15] Ѳеодотіонъ.
[16] Неизвѣстный переводчикъ, упоминаемый у Оригена въ Экзаплахъ.
[17] Неизвѣстный см. Ориг. Экз.
[18] Неизвѣстный переводчикъ, см. Ориг. Экз.
[19] Акила.
[20] Симмахъ.
[21] Симмахъ.
[22] Симмахъ.
[23] Симмахъ.
[24] Акила.
[25] Симмахъ.

Источникъ: Творенія святаго отца нашего Іоанна Златоуста, архіепископа Константинопольскаго, въ русскомъ переводѣ. Томъ пятый: Въ двухъ книгахъ. Книга первая. — СПб: Изданіе С.-Петербургской Духовной Академіи, 1899. — С. 59-90.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.