Церковный календарь
Новости


2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 6-е, объ умныхъ сущностяхъ (1844)
2019-06-24 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 5-е, о Промыслѣ (1844)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 128-е (1895)
2019-06-23 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 127-е (1895)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 18-е къ монахамъ (1829)
2019-06-22 / russportal
Преп. Антоній Великій. Письмо 17-е къ монахамъ (1829)
2019-06-21 / russportal
"Церковная Жизнь" №1 (Январь) 1948 г.
2019-06-20 / russportal
"Церковная Жизнь" №3-4 (Октябрь-Ноябрь) 1947 г.
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 126-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 125-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 124-е (1895)
2019-06-19 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 123-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 122-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Преп. Ефремъ Сиринъ. Слово 121-е (1895)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 4-е, о мірѣ (1844)
2019-06-18 / russportal
Свт. Григорій Богословъ. Слово 3-е, о Святомъ Духѣ (1844)
Новости въ видѣ
RSS-канала: .
Сегодня - понедѣльникъ, 24 iюня 2019 г. Сейчасъ на порталѣ посѣтителей - 10.
Всевеликое войско Донское

Ген. П. Н. Красновъ († 1947 г.)

Петръ Николаевичъ Красновъ (1869-1947), генералъ-отъ-кавалеріи, атаманъ Всевеликаго Войска Донского, воен. и полит. дѣятель, изв. русскій и казачій писатель и публицистъ («русскій Киплингъ»). Родился 10 (23) сентября (по др. дан. 29 іюня / 12 іюля) 1869 г. въ Петербургѣ въ семьѣ ген.-лейт. Н. И. Краснова. Въ 1889 г. окончилъ Павловское Воен. Уч-ще. Въ 1890 г. зачисленъ въ Л.-Гв. Атаманскій Полкъ. Въ 1897-1898 г.г. проходилъ службу при русской дипломат. миссіи въ Эѳіопіи. Во время Русско-японской войны участв. въ боевыхъ дѣйствіяхъ въ сост. казачьихъ частей. Полковникъ (1910). Командиръ 10-го Донского казачьяго полка (1913), во главѣ котораго вступилъ въ 1-ю міровую войну. Въ 1914 г. за боевыя отличія произведенъ въ ген.-маіоры, въ 1917 г. — въ ген.-лейтенанты. Въ маѣ 1918 г. избранъ атаманомъ Всевел. войска Донского. Создалъ Донскую армію, которая въ сер. августа очистила большую часть Области войска Донского отъ большевиковъ. Изъ-за разногласій съ командованіемъ Добровольч. арміей въ февралѣ 1919 г. вынужденъ былъ подать въ отставку. 9 сентября зачисленъ въ списки Сѣв.-Западной арміи ген. Н. Н. Юденича. Вмѣстѣ съ А. И. Купринымъ издавалъ газету «Приневскій край». Въ эмиграціи жилъ въ Германіи, затѣмъ во Франціи и снова въ Германіи. Сотрудничалъ съ РОВС. Будучи убѣжд. противникомъ Совѣтской власти, привѣтствовалъ войну Германіи съ С.С.С.Р., видя въ этомъ единственную возможность освободить Россію отъ большевизма. Въ 1944 г. назначенъ начальникомъ Гл. упр. казачьихъ войскъ при Мин-вѣ вост. территорій, руководилъ формиров. Казачьяго отд. корпуса («Казачьяго стана»), сначала въ Бѣлоруссіи, затѣмъ въ Сѣв. Италіи. Въ маѣ 1945 г. сдался въ плѣнъ англичанамъ и былъ ими выданъ совѣтской воен. администраціи. Вмѣстѣ съ рядомъ др. казачьихъ атамановъ убитъ въ Лефортовской тюрьмѣ 3 (16) января 1947 г. — Помимо боевой славы П. Н. Красновъ извѣстенъ, какъ боевой писатель, сотрудникъ воен. изданій и составитель воен. очерковъ, памятокъ и руководствъ. Въ 1921-1943 г.г. онъ опубликовалъ 41 книгу: однотомные и многотомные романы, 4-е сборника разсказовъ и 2-а тома воспоминаній. Его истор. романы и повѣсти создали ему славу изв. писателя и были переведены на 17 языковъ.

Сочиненія Генерала П. Н. Краснова

П. Н. Красновъ († 1947 г.)
ИСТОРИЧЕСКІЕ ОЧЕРКИ ДОНА.
Изданіе журнала «На Казачьемъ Посту». Берлинъ, 1943-1945 г.г.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ДОНСКОЕ КАЗАЧЬЕ ВОЙСКО.
XLVIII.
Баклановъ и горцы. Несокрушимая вѣра казаковъ въ Бакланова. Заботы Бакланова о казакахъ. Набѣгъ за рѣку Мичикъ за баранами. Знаніе Баклановымъ мѣстности. 17-ый Донской казачій полкъ. Пѣсня о Баклановѣ.

Яковъ Петровичъ Баклановъ хорошо зналъ казачью душу, казачье «нутро»; не хуже изучилъ онъ и чеченскую и черкесскую природу и зналъ, какъ и чѣмъ привлечь къ себѣ и тѣхъ и другихъ. Баклановъ зналъ, что горцы зовутъ его «Боклю», считаютъ его чуть ли не самимъ дьяволомъ, зовутъ «Даджалъ» — діаволъ, за его всегдашнюю удачу, за его несокрушимую храбрость да, пожалуй, и за внѣшній видъ, такъ не похожій на горцевъ. Огромнаго роста, могучаго сложенія, съ лицомъ, изрытымъ оспою, съ большимъ широкимъ носомъ, съ густыми, нависшими на глаза бровями, съ глазами, мечущими молніи, все видящими, все примѣчающими, пронизывающими собесѣдника, съ толстыми губами, съ большими усами и темными, развѣвающимися по вѣтру бакенбардами былъ Баклановъ своеобразно, величественно красивъ передъ полкомъ. Красивъ и грозенъ.

Онъ не чуждался горцевъ и умѣлъ привлечь къ себѣ сердца многихъ изъ нихъ, не только за деньги пошедшихъ служить ему, какъ лазутчики. Лучшими изъ нихъ были татары: Али-бей и Ибрагимъ.

Какъ-то, въ одинъ изъ дней рѣдкаго затишья, очередной казакъ пришелъ и Бакланову съ докладомъ:

Тамъ, ваше высокоблагородіе, къ вамъ черкесы какіе-то пришли, васъ желаютъ видѣть.

Чего имъ еще надо?

Такъ что, — началъ казакъ и засмѣялся. — Ибрагимка съ ними гутарилъ... Смѣшно и сказать... Съ аула ихъ прислали удостовѣриться, точно ли вы «даджалъ»...

То есть чортъ?

Такъ точно, ваше высокоблагородіе.

А ты самъ, какъ думаешь?

Чего спрашиваете, ваше высокоблагородіе.

Вотъ, ей Богу, чудные! Ну, проси ихъ. Да, проведешь ко мнѣ, а самъ выйди.

Баклановъ засунулъ руку въ печь и сажей вымазалъ себѣ лицо.

Черкесы вошли въ хату, стали у дверей и робко жались другъ къ другу.

Баклановъ молча сидѣлъ на печи и дико поводилъ глазами, выворачивая ихъ. Потомъ онъ поднялся и медленно, едва переступая ногами и щелкая зубами, сталъ приближаться къ гостямъ. Тѣ съ крикомъ: «Даджалъ! даджалъ!» бросились изъ комнаты.

Не только черкесы и чеченцы, но казаки и солдаты вѣрили, что «самъ», то-есть дьяволъ, ему помогаетъ. Отсюда и звали они иногда Бакланова «Асмодеемъ», влагая въ это, имъ туманное, слово нѣчто особое, нечеловѣческое. Какъ было имъ не думать такъ? Баклановъ кидался въ самую сѣчу боя, рубился одинъ противъ нѣсколькихъ, стоялъ во весь ростъ подъ пулями — и оставался невредимъ. Раны сами заживали на немъ. И шла между казаковъ и солдатъ молва: «нашего Якова Петровича можно убить только серебряной, заговорённой пулей. Съ «самимъ» знается».

5 декабря 1848 года въ Куринскомъ укрѣпленіи, гдѣ стояли Тенгинскій пѣхотный и 20 казачій полки, пробили тревогу. Горцы напали на батальонъ Тенгинскаго полка, занимавшійся въ лѣсу рубкою дровъ.

Дѣло было пустое. Какъ только Баклановскія сотни вскочили въ лѣсъ, чеченцы бросились наутёкъ. Началась погоня. Одинъ казакъ, занесенный лошадью, былъ схваченъ чеченцами, да двое свалились, прострѣленные пулями. Баклановъ вдругъ пошатнулся на конѣ и выпустилъ поводья. Казаки-ординарцы хотѣли его подхватить, но Баклановъ перехватилъ поводья въ правую руку, бѣшено крикнулъ: «впередъ!» и помчался черезъ лѣсъ вдогонку за сотнями. Пуля перебила ему ключицу. Кровь проступила черезъ рукавъ желтой черкески и окрасила се. Превозмогая страшную боль — лѣвая рука безжизненно, какъ плеть, висѣла у него, — Баклановъ продолжалъ руководить преслѣдованіемъ и боемъ. Только тогда, когда все было кончено, и казаки сняли съ убитыхъ горцевъ оружіе, Баклановъ слѣзъ съ коня и прилёгъ на бурку. Казакъ платкомъ перевязалъ ему рану.

Верхомъ на куртинскомъ своемъ жеребцѣ во главѣ полка Баклановъ вернулся въ Куртинское. Посланные имъ въ горы казаки привели къ нему искуснаго горца — «хакима» (врача).

Вечеромъ, въ казармѣ-баракѣ, казаки говорили о происшедшемъ.

Какъ же это могло случиться, — спрашивалъ молодой казакъ, — что нашъ получилъ такую сильную рану? Ить онъ, гутарили, у насъ заговорённый..

Э! другъ, — сказалъ старый казакъ, — бываетъ! Съ самимъ чего-нибудь да не поладилъ... Вотъ онъ его и подвелъ.

Да ему ить это нисколько и не больно, — вступилъ въ разговоръ урядникъ, — потому сила ему дана отъ Бога страшенная.

Замолчали... Храбрость, выносливость и терпѣніе на боль были у Бакланова такъ велики, что казаки не вѣрили, что обыкновенный человѣкъ могъ все это выносить.

Несмотря на жестокую боль въ несросшейся ключицѣ, Баклановъ черезъ четыре дня былъ опять на конѣ и руководилъ порученными ему войсками. Онъ былъ въ это время начальникомъ подвижнаго резерва въ Куринскомъ укрѣпленіи.

Въ мартѣ 1849 года Баклановъ, какъ только выпадалъ свободный денекъ, сталъ пропадать изъ своей квартиры. Возьметъ съ собою двухъ, трехъ пластуновъ, сядетъ на коня до свѣта, и уѣдетъ. Вернется къ ночи. Спрашивать пластуновъ, куда и зачѣмъ ѣздитъ командиръ, былъ бы напрасный трудъ. Они были нѣмы, какъ рыба.

Приближалась Пасха. Вахмистры пришли къ Бакланову съ докладомъ.

Ваше высокоблагородіе — ить вотъ она и Пасха... Людямъ разговѣться будетъ нечѣмъ. Всѣ бараны поѣдены.

Экіе прорвы станичники, — сказалъ Баклановъ, — да вѣдь барановъ-то этихъ, почитай, было до тысячи! Ужли же такъ-таки и поѣли?

Поѣли, ваше высокоблагородіе.

Ну, надо новыхъ купить. Деньги есть.

Купить ваше высокоблагородіе, такъ что никакъ невозможно. На линіи не продаютъ. Самимъ надо разговѣться. А сосѣди, Мичиковцы, зная наши волчьи повадки, такъ ихъ запрятали, что и нашими цѣпкими руками ихъ не добыть.

Ну, надо добыть. Ступайте себѣ съ Богомъ.

Вахмистры ушли. Баклановъ легъ на лежанку и закутался въ бурку. Черезъ Баклановскаго драбанта (денщика) казаки знали, что если Баклановъ заляжетъ днемъ на печь, — значитъ, задумалъ какой-нибудь набѣгъ.

На другой день вахмистры заглянули въ хату командира полка; осторожно вызвали драбанта.

Что твой-то?

Лежитъ.

Лежитъ. Ну, значитъ, быть дѣлу. О насъ чего-съ то думаитъ.

Доложили сотеннымъ командирамъ, и тѣ приказали до вечера выкормить лошадей, пораньше поужинать и быть готовыми къ выступленію. И — не ошиблись. Къ вечеру очередные разнесли по сотнямъ командирскій приказъ: «къ восьми часамъ вечера тремъ сотнямъ построиться на Грезель-Аульской дорогѣ».

Въ сумеркѣ мартовскаго вечера чуть примѣтили казаки Бакланова, какъ подъѣхалъ онъ, закутанный въ бурку, молча объѣхалъ сотни, снялъ папаху, перекрестился и знáкомъ показалъ, чтобы сотни слѣдовали за нимъ. Ни одна трубка не курилась въ рядахъ, ни одно стремя не звякнуло о другое, не было слышно разговора. Точно крались въ ночной тишинѣ, неслышно сту/с. 6/пая по мягкой дорогѣ, казачьи смышленые кони. Всѣ понимали — нужна тайна.

Спустились въ долину, перешли черезъ рѣчку Яманъ-Су и вошли въ горное ущельѣ. Ночь была темна, какъ могила; поднялся вѣтеръ и закрутилъ снѣжною метелью. Не стало видно ушей лошади. Баклановъ на крупномъ сѣромъ Куртинскомъ жеребцѣ ѣхалъ впереди отряда. Вдругъ онъ остановился. Казаки надвинулись на него.

Проводникъ! — крикнулъ Баклановъ.

Татаринъ, ѣхавшій нѣсколько впереди Бакланова, повернулъ лошадь и подъѣхалъ къ командиру полка.

Не по той дорогѣ ведешь, негодяй!

Родившійся въ этихъ горахъ проводникъ, татаринъ, испытанной честности, сталъ клясться Аллахомъ, что ведетъ вѣрно.

Врешь! Меня не обманешь!

По той дорогѣ, полковникъ!.. Ты не можешь знать. Ты здѣсь никогда не былъ, а я здѣсь родился, — со слезами въ голосѣ говорилъ обиженный татаринъ.

А гдѣ сухое дерево, которое должно было быть вправо отъ дороги? Я его вотъ уже часъ, какъ ищу; ты видѣлъ, сколько разъ я слѣзалъ съ лошади и ложился на землю, чтобы лучше его запримѣтить.

Сухой деревъ? — пролепеталъ растерявшійся проводникъ. — Точно тутъ долженъ быть сухой деревъ.

Пластуны! — крикнулъ Баклановъ. — Ступайте искать сухое дерево.

Пластуны вернулись черезъ полъ-часа. Сухое дерево было найдено. Отрядъ сбился въ снѣжной вьюгѣ съ дороги и шелъ по невѣрному пути. Повернули обратно, и вышли на правильное направленіе. Вскорѣ отыскали каменныя ограды овечьихъ кошаръ, гдѣ были упрятаны въ горномъ глухомъ ущельѣ Мичиковскія отары. Безъ выстрѣла сняли охранявшихъ стада чеченцевъ и забрали барановъ. Будетъ чѣмъ разговѣться не только казакамъ, но и всему гарнизону.

Уже совсѣмъ разсвѣло, когда сотни подъѣзжали къ Куринскому. Казаки говорили между собою:

Какъ это нашъ знаетъ всѣ дороги, чисто уму непостижимо.

Значитъ, уже такъ ему отъ Бога дано знать и тѣ дороги, гдѣ онъ никогда и не былъ.

Съ такимъ развѣ гдѣ пропадешь? — сказалъ старый урядникъ.

Баклановъ же весь въ думахъ и заботахъ о своемъ полкѣ еще задолго до того времени, когда къ нему приходили вахмистры, уже искалъ, гдѣ добыть казакамъ барановъ на Пасху. Цѣлодневными осторожными поѣздками онъ разыскивалъ, гдѣ мичиковцы запрятали свои отары, и, найдя, такъ изучилъ дорогу къ нимъ, что и ночью въ метель не сбился и провелъ свои сотни.

Въ апрѣлѣ 1850 года предстояла смѣна Донскимъ полкамъ на Кавказской линіи. Донской казачій полкъ № 20 долженъ былъ итти домой, на Донъ; на смѣну ему шелъ Донской казачій полкъ № 17. Долженъ былъ уходить съ 20-ымъ полкомъ и его командиръ, полковникъ Баклановъ. Но къ этому времени слава Бакланова была такъ велика на Кавказѣ, его такъ цѣнили въ кавказскихъ войскахъ, что и пѣхотѣ и конницѣ казалось невозможнымъ быть безъ лихого отличнаго боевого товарища, на кого можно положиться — безъ Якова Петровича Бакланова. Командующій войсками на Кавказѣ князь Воронцовъ просилъ Донского наказнаго атамана Хомутова и военнаго министра объ оставленіи Бакланова на Кавказѣ и назначеніи его командиромъ № 17 Донского казачьяго полка. Назначеніе состоялось. Съ Баклановымъ по доброй волѣ осталось пять командировъ сотенъ: Березовскій, Банниковъ, Поляковъ, Захаровъ и Балабинъ и полковой адъютантъ Одноглазковъ. Осталось и нѣсколько казаковъ. Съ ними Бакланову было легче переучить и перевоспитать по-своему вновь пришедшій съ Дона полкъ.

20-ый полкъ построился итти домой. Баклановъ пріѣхалъ проститься съ казаками. Увѣшанные Георгіевскими крестами, желѣзные богатыри его плакали отъ праваго фланга до лѣваго, какъ малыя дѣти. Нахмурился грозный «Даджалъ». Онъ отвернулся, махнулъ рукой, чтобы ѣхали за нимъ и тронулъ жеребца къ воротамъ Куринскаго укрѣпленія. За нимъ пошелъ полкъ.

Завилась, понеслась по горамъ пѣсня про Бакланова:

Честь прадѣдовъ-атамановъ,
Богатырь, боецъ лихой,
Здравствуй, храбрый нашъ Баклановъ,
Разудалый нашъ герой!..
       Славой, честію завидной
       Ты сумѣлъ себя покрыть:
       Про тебя, ей-ей, не стыдно
       Пѣсню громкую сложить.
Ты геройскими дѣлами
Славу дѣдовъ и отцовъ
Воскресилъ опять межъ нами,
Ты — казакъ изъ казаковъ!
       Рой наѣздниковъ любимый —
       Шашка, пика, вѣрный конь.
       Съ ними ты, неотразимый,
       Мчишься въ воду и въ огонь.
Древней славы Ермаковой
Надъ тобою блещетъ лучъ;
Бьешь сноровкою Платовой
Ты, какъ соколъ изъ-за тучъ.
       Мчишься въ бой напропалую:
       Честь геройскую любя,
       За Царя, за Русь святую
       Не жалѣешь самъ себя.
Баютъ: [ты орломъ могучимъ
Рѣешь] вольный по горамъ,
По кустамъ, тернамъ колючимъ
Лѣзешь змѣемъ здѣсь и тамъ,
       Сѣрымъ волкомъ въ полѣ рыщешь.
       Бродишь лѣшимъ по горамъ,
       И себѣ ты славы ищешь,
       И несешь ты смерть врагамъ!
Ходишь въ шапкѣ-невидимкѣ.
Въ скороходахъ-сапогахъ,
И летишь на буркѣ-сивкѣ,
Какъ колдунъ на облакахъ.
       Свиснешь — листъ съ деревъ валится,
       Гаркнешь — вмигъ передъ тобой
       Рать удалая родится —
       Точно въ сказочкѣ какой.
Сытъ желѣзной просфорою,
Спишь на конскомъ арчакѣ, —
И за то прослылъ грозою
Въ Малой и Большой Чечнѣ.
       И за то тебѣ мы, воинъ,
       Пѣсню громкую споемъ:
       Ты — герой нашъ! Ты достоинъ
       Называться казакомъ!

Баклановъ проводилъ 20-ый полкъ до Карасинскаго поста.

Прощайте, родные, — говорилъ онъ, пропуская мимо себя сотню за сотней. — Не поминайте лихомъ.

Счастливо оставаться!

Счастливаго пути!

Заскрипѣли арбяныя колеса полкового обоза. Баклановъ повернулъ жеребца и карьеромъ помчался къ Куринскому.

Источникъ: П. Н. Красновъ. Историческіе очерки Дона. // «На Казачьемъ Посту». Двухнедѣльный общеказачій журналъ. №35. — 1 октября 1944 года. — [Берлинъ], 1944. — C. 5-6.

Назадъ / Къ оглавленію / Впередъ


Наверхъ / Къ титульной страницѣ

0



«Слава Россіи»
Малый герб Российской империи
Помощь Порталу
Просимъ Васъ поддержать нашъ Порталъ
© 2004-2019 г.